Текст книги "Договорные обязательства (ЛП)"

Автор книги: Элли Риверс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

ГЛАВА 8



С того дня все изменилось.

Сначала это была просто встречающая его с работы улыбка, а потом – уже и полноценный разговор за совместным ужином.

Он продолжал держать меня в курсе всех новостей вокруг «The Fair Originals», а я изо всех сил пыталась сохранить каменное выражение лица.

Удержаться от того, чтобы не ляпнуть что-нибудь саморазоблачительное, было невероятно сложно, но я очень надеялась, что вся моя неловкость считывалась им просто как отсутствие привычки обсуждать с кем-то свои увлечения.

Но теперь, когда я знала, что он прочел всю серию, писательство рядом с ним стало опасным – он мгновенно раскусил бы, чем я занимаюсь, стоит мне хоть слово черкнуть в его присутствии. Из-за этого нового обстоятельства писать мне приходилось исключительно вне дома, чаще всего в кофейне. А поскольку я и так уже выходила на улицу, то каждый раз, упершись в тупик на какой-нибудь сцене, отправлялась прогуляться по ближайшему парку – благодаря чему постепенно узнавала Нэшвилл все лучше и лучше.

Пока я исследовала город, съезд с автомагистрали к нашему дому стал для меня чем-то привычным. Я уже точно знала, где подают отличные завтраки, а где можно заправиться самым дешевым бензином. По мере того как все вокруг становилось родным, я ловила себя на мысли, что Нэшвилл начинает мне даже немного нравиться. Пусть у меня здесь и не было друзей, я все равно получала удовольствие.

И хотя я ужасно скучала по Джесси, я дала ей то личное пространство, о котором она просила. Если она твердо решила перестать смотреть, как я рушу собственную жизнь, я мало что могла сделать, чтобы заставить ее передумать.

Я как могла поддерживала активность в соцсетях. Я ненавидела это, и теперь, когда Себастьян знал о моем отношении, мне было неловко просить его позировать со мной.

Было куда проще, когда каждый из нас думал, что другого это устраивает.

Но когда в комментариях начали вовсю гадать, почему у нас давно нет новых совместных фото, Мартин велел нам взять себя в руки.

И на этом все.

Был конец сентября. Становилось прохладнее – совсем не так, как я привыкла. Влажность спадала, насекомые исчезали. Днем все еще стояло тепло, но ночи стали прохладными.

Тыквы были буквально повсюду, и я запланировала фотосессию в ботаническом саду Чиквуд. Это место пользовалось популярностью у местных, и я знала, что со стороны будет хорошо смотреться, если мы с Себастьяном выберемся посмотреть на достопримечательности Нэшвилла.

Я собиралась прикрепить к идеальному снимку какую-нибудь сладкую ванильную подпись и поблагодарить самого Мартина за то, что он нас познакомил. Подписчики были бы в полном восторге.

В день съемок я собиралась с черепашьей скоростью. Мой наряд был выдержан в кремовых и терракотовых осенних тонах. На мне было облегающее платье, объемный свитер и мой привычный парадно-выходной макияж для фотосессий.

Когда я на каблуках, при полном параде, вышла в гостиную, мне показалось, будто Себастьян даже слегка разочаровался.

– Ты выглядишь…

– Как для фото? – закончила я за него. – Ну да, а как иначе. Твой отец следит за каждым нашим шагом, так что все должно выглядеть хорошо. Я не могу позволить себе делать это спустя рукава.

– Понятно, – произнес он. – То есть ты выглядишь отлично, но… не совсем как ты.

Я пожала плечами:

– Это та моя сторона, которую я обязана показывать.

Он кивнул.

– Пошли закроем этот вопрос, пока не появилось солнце и не испортило освещение, – сказала я, чувствуя себя не в своей тарелке от его слов.

В этом не было никакого смысла. Ему должно было нравиться, когда я выгляжу безупречно. А вот принять, что я нравилась ему и не в лучшем виде, было трудно.

– Можем сначала заскочить за кофе? – спросил Себастьян, когда мы выходили из дома.

– Я знаю одно классное местечко, – ответила я и назвала кофейню, в которой пропадала почти каждый день.

Там было людно, и я до последнего надеялась, что мы не наткнемся на знакомого бариста. Но, едва переступив порог, я увидела Райли, управляющую, и сразу поняла – меня сдадут.

Райли была милой девушкой и разговаривала со мной при каждом визите. Я была уверена, что она ломает голову над тем, какого черта я целыми днями здесь делаю, но понятия не имела, что именно она скажет при Себастьяне.

– Знаешь, я передумала, – сказала я Себастьяну, осознав, что она может случайно выдать, чем я здесь занимаюсь. – Может, лучше в «Starbucks»?

– Почему? – подозрительно прищурился он.

– Э-э… захотелось классики из сетевой кофейни?

Он скрестил руки на груди:

– Ты врешь. По какой-то причине ты не хочешь, чтобы я был здесь.

Черт. Ну почему он стал таким внимательным именно сейчас?

– Нет, дело вообще не в этом, я просто…

– Эй, Лили! – окликнула меня Райли из-за стойки. – Тебе как обычно?

Себастьян изогнул бровь, выразительно посмотрев на меня.

Отступать было некуда. Оставалось только молиться, чтобы Райли не ляпнула ничего лишнего про мое писательство.

– Эм, да, давай.

– Вау, ты сегодня просто отпад! Не то чтобы ты обычно плохо выглядишь, конечно. Собралась куда-нибудь развлечься?

– Ой, да знаешь… – «моя семейка выдала меня замуж и по контракту заставляет делать показушные фоточки для соцсетей». – …просто захотелось принарядиться.

– Очень красиво, – взгляд Райли переместился на Себастьяна. – А это кто?

– Это мой муж, – представила я его.

– О, так ты замужем? – удивилась она.

Внутри меня все сжалось. Иногда, когда я была одна, я снимала обручальное кольцо. Мне всегда казалось, что оно смотрится на мне как-то чужеродно. Будь моя воля, я бы выбрала что-то куда скромнее этого огромного сверкающего булыжника.

– Э-э, да, – ответила я. – Я замужем уже четыре года. Это Себастьян.

– Себастьян, – улыбнулась Райли. – Приятно познакомиться.

Себастьян выглядел напряженным, но все же выдавил вежливую улыбку:

– Взаимно.

– Так ты сегодня не останешься здесь, как обычно? – поинтересовалась она.

– Не-а, не сегодня! – перебила я ее, мысленно умоляя заткнуться. – Эм, Себастьяну, пожалуйста, американо. Мы торопимся в Чиквуд на свидание, пока там не собралась толпа.

– О, там сейчас так чудесно! Я постоянно вожу туда семью.

Я на автомате достала карту для оплаты, нервно закусив щеку изнутри. Мне просто нужно было пережить этот разговор и уберечь свой секрет. Задача вроде бы не из самых сложных.

К счастью, Райли отвлеклась на помощь сотруднику, и я с облегчением отошла к зоне выдачи заказов.

Пока мы ждали, Себастьян ровным тоном произнес:

– А ты здесь, похоже, частый гость.

– Э-э, ну да, – выжала я из себя, не рискуя поднять на него глаза. – Прихожу… почитать.

– А дома тебе не читается?

– Читается, но иногда полезно сменить обстановку.

Даже для меня оправдание прозвучало фальшиво и жалко.

Себастьян молча смотрел. Я понятия не имела, чего именно он от меня ждет, но, к счастью, другой бариста уже поставил перед нами наш кофе, и я едва ли не бегом рванула к выходу.

Я заскочила в машину и не произнесла ни слова, благословляя плотный слой тонального крема, скрывавший мои пылающие щеки.

Себастьян тяжело вздохнул, будто пытался вытолкать из легких весь воздух этой кофейни. Я молчала: любой диалог неизбежно свелся бы к тому, что я выложу правду про свои рукописи.

Лицо его было напряженным и хмурым, и я не могла избавиться от мысли, что его задело именно это: Райли знает обо мне вещи, которые от него скрыты. Мне хотелось все рассказать, и, наверное, если бы я не совершила глупость, списав мерзкого персонажа именно с него, я бы так и сделала.

В «The Fair Originals» было слишком много личных деталей моей жизни, которым ни в коем случае нельзя было выходить на свет. Если люди узнают, кто прячется за псевдонимом, они разберут каждую строчку на атомы в поисках грязного белья. Продажи бы, конечно, взлетели до небес, но моя семейка тут же попыталась бы отжать кусок моих доходов, узнав, что именно они вдохновили меня на эту историю.

Пусть даже это вдохновение и произрастало из той боли, которую они мне причиняли.

Мы ехали в полном молчании, пока машина шуршала по гравию парковки Чиквуда. Народу было полно, что сильно усложняло задачу с фотосессией, но я заставила себя подавить нервозность и выжать из этого дня максимум.

Чиквуд был невероятно хорош. Тыквы лежали буквально повсюду. Вдоль парковой зоны выстроились фудтраки и павильон с живой музыкой. Мне безумно хотелось просто побродить по поместью, попробовать местную еду и полюбоваться на пейзажи. Я слышала, что где-то здесь есть старинный особняк и давние тайны, которые можно раскопать, если хорошенько поискать.

Ужасно обидно, что я приехала сюда исключительно ради контента.

Тыквенная поляна находилась у самого входа. Дети носились вокруг, пытаясь развести родителей на покупку безумно дорогих декоративных тыкв. На моем лице сама собой расползлась широкая улыбка.

Я повернулась и обнаружила, что Себастьян наблюдает за мной, чуть склонив голову и вскинув бровь.

– Что? – спросила я.

– Ты улыбалась этим детям, – заметил он. – Но не своей отрепетированной улыбкой. А настоящей.

– Они забавные, – я перевела взгляд на малышню. – Нет, их родителям наверняка не до смеха от этой беготни, но со стороны это мило. Они такие непосредственные. Просят то, чего хотят, совершенно не думая о том, что скажут другие.

– Тебе нравятся дети? – с легким недоверием переспросил Себастьян.

– Да, нравятся, – честно ответила я.

И тут в голове снова всплыли наставления матери.

– Хотя, наверное, мать из меня получилась бы паршивая, – спешно добавила я. Внутри удушливой волной накатила вина – будто я против своей воли продолжала следовать маминой указке.

– Никогда бы не подумал, что ты из тех, кто любит детей.

– А я бы никогда не подумала, что ты из тех, кто зачитывается «The Fair Originals».

В глазах Себастьяна блеснули озорные искры.

– И то верно.

От его улыбки тугой узел напряжения в животе наконец ослаб. Кажется, тучи, сгустившиеся в кофейне, начали рассеиваться, и мне стало чуточку легче дышать.

Воодушевленная нашим маленьким перемирием, я жестом указала на живописный уголок с тыквами, давая понять, что пора делать кадры. Себастьян пошел следом и даже помог мне настроить камеру – чего обычно за ним не замечалось. Потребовалось немалое терпение, чтобы поймать момент, когда в кадр не лезут посторонние, но мы справились.

Я сделала несколько снимков с помощью крошечного пультика, спрятанного в ладони. Себастьян положил руки мне на бедра и наклонился совсем близко – как он делал всегда для фото, хотя обычно это сопровождалось дикой неловкостью.

Но сейчас его ладони были теплыми, а тело находилось так близко.

Если не считать тех редких случаев, когда мы спали вместе, мы с Себастьяном в буквальном смысле прикасались друг к другу только на камеру, и исключительно ради игры. Это означало, что каждое прикосновение должно было выглядеть красивым, а не ощущаться таковым.

Но сейчас все ощущалось иначе. Он был напряжен, и моему телу неожиданно нравилось чувствовать прикосновение его груди к моей.

Я едва не забыла нажать на кнопку пульта на штативе.

Когда мы подались навстречу друг другу для постановочного романтичного поцелуя, он отозвался во мне совсем не так, как раньше. Его губы накрыли мои, и от тепла его тела на прохладном осеннем воздухе по моей коже побежали мурашки.

Мне хотелось большего.

Но нам нужно было делать кадры. Мы отсняли целую кучу в самых разных позах. По опыту я знала, что снимок, где Себастьян уткнулся лбом в мой лоб, и тот, где мы целуемся, соберут больше всего лайков.

Все тело гудело от сладкой истомы, и мысли были только о нем, о его близости. Мозг услужливо подкидывал картинки того, как его руки скользят по мне, и того наслаждения, которое обычно за этим следовало.

– Ну все, – выдохнула я. – Мы закончили. У меня есть все необходимые кадры.

Себастьян кивнул и убрал руки в карманы. Когда он отступил на шаг, я ощутила укол разочарования.

– Готова ехать? – спросил он.

Я прикусила губу. Несмотря на жар, разлившийся внутри от его прикосновений, возвращаться в наш дом и снова разбредаться по разным этажам мне совсем не хотелось. Мне хотелось попробовать уличную еду из фудтраков, послушать музыку. Хотелось почувствовать, что я здесь, потому что сама этого хочу, а не потому, что меня заставили.

– Эм, да ты едь, если хочешь, – произнесла я. – А я потом на Uber доберусь.

– Почему?

– Да тут, похоже, весело, – ответила я. – Но ты-то приехал только ради фоток, так что я не против, если хочешь поработать дома.

– Ты хочешь, чтобы я уехал?

– Нет, – честно сказала я. – Но я собираюсь попробовать еду в каждом фудтраке и погулять. Это надолго. Можешь присоединиться, но не уверена, что тебе такое по душе.

Он минуту молча разглядывал меня, задумчиво нахмурившись. Часть меня умоляла его остаться – хотелось проверить, продержится ли дольше этот пьянящий восторг от его присутствия. Впервые за долгое время я получала удовольствие не только от его вида, но и от его общества. С другой стороны, если он уйдет, я хотя бы остыну и не опозорюсь, набросившись на собственного мужа.

Посверлив меня взглядом еще мгновение, он оглядел сады, будто только сейчас по-настоящему их заметил.

– Может… может, я и останусь. Но давай сначала отнесем камеру в машину? – попросил он. – Я больше не хочу ею пользоваться.

Я энергично закивала:

– Да, пожалуйста! Эта штука неподъемная.

Оставив камеру, мы оба словно сбросили тяжелый груз. Мы больше не были супружеской парой, пришедшей ради фотографий, – мы были просто двумя людьми, которые проводили время вместе.

У машины я сняла с себя плотный свитер – солнце вынырнуло из-за туч, и мне стало жарко. Каблуки тоже отправились в сумку, уступив место балеткам. Финальный штрих – заплести волосы в косу, чтобы не лезли в лицо. Все эти простые манипуляции заняли пару минут, и мне стало легче дышать.

Когда я повернулась к Себастьяну, его рукава уже были закатаны, а верхняя пуговица расстегнута. Он еще и растрепал свои аккуратные волосы. Мне пришлось срочно отвести глаза, пока он не заметил мой голодный взгляд.

Мы пошли обратно к фудтракам. Мой желудок ныл от голода и требовал еды. Я мгновенно заприметила фудтрак с горячими бутербродами с сыром и еще один – с вафлями и мороженым.

– Что ты хочешь? – спросил Себастьян.

– Я не шутила, когда говорила, что хочу попробовать все.

– Оу, – протянул он. – А как же твоя диета?

Я одарила его уничтожающим взглядом.

– В смысле, не то чтобы тебе нужно о ней париться! – мгновенно поправился он. – Просто за все время нашего брака я, кажется, ни разу не видел, чтобы ты ела мороженое. Не говоря уже о десяти блюдах из десяти разных фудтраков.

– Ненавижу, когда меня силой сажают на диету, – буркнула я. – Я обожаю есть. Я мечтала попробовать всю еду в Нэшвилле с той самой секунды, как мы сюда приехали. Я отфотошоплю каждую свою фотографию, если это цена за то, чтобы наконец съесть эту гребаную вафлю.

– Ладно, – сказал он. – Тогда так и сделаем. Берем все.

– Ты не обязан делать это со мной, знаешь ли.

– Знаю, – он тепло улыбнулся мне сверху вниз. – Но я и сам давно хотел попробовать местный стритфуд.

– И до сих пор не попробовал? – удивилась я. – Даже когда мы только переехали?

Мне хотелось добавить «когда здесь была Хизер», но сегодня у нас все так отлично складывалось, что я решила не портить момент.

– Нет, – качнул он головой. – Не знал, с чего начать. Да и изучать новые места в одиночку – такое себе удовольствие.

– Я могла бы ходить с тобой, – вырвалось у меня. – Если бы ты хотел.

– Я бы с радостью, – снова улыбнулся он. – Но сначала давай разберемся, чем перекусить прямо сейчас.

– Однозначно хашбраун со всеми добавками, – я указала на самый крайний левый фудтрак. – Потом я хочу тот горячий яблочный сидр. А закончим на той стороне – у вафель с мороженым.

– Мне нравится твой ход мыслей, милая, – произнес он. – Веди.

От этого ласкового прозвища, которым он называл меня только во время секса, все мое тело обдало жаром. Но я все равно пошагала вперед, изо всех сил пытаясь сосредоточиться на еде, а не на почти флиртующих словах собственного мужа.

– Боже мой, – ахнула я, только взглянув на меню. Я схватила Себастьяна за руку и притянула к себе. – У них есть хашбраун со стейком по-филадельфийски.

– Сомневаюсь в аутентичности рецепта, учитывая, что мы не в Филадельфии.

– Да кого волнует аутентичность? Выглядит просто обалденно!

– Тогда берем.

– Берем?

– Ну, если мы планируем попробовать все, логичнее брать по одной порции на двоих. Но если хочешь, возьмем каждому по персональной.

Я была совершенно не против делиться с ним едой, но без камер мы еще никогда не делали ничего настолько похожего на поведение настоящей пары.

И это ничуть не успокоило мое изголодавшееся по близости сердце.

– Ладно, – согласилась я. – Будем делиться.

Мы постояли в очереди пару минут. Себастьян стоял так близко, что я чувствовала тепло его тела, и мне мучительно хотелось прижаться к нему сильнее. На улице без движения становилось прохладно, и по коже бегали мурашки.

Интересно, что бы он сделал, если бы я просто откинулась назад и прижалась к нему всем телом? Если бы между нами вообще не осталось расстояния? Обнял бы он меня с улыбкой или неловко отстранился и сказал, что у него есть другая?

К сожалению, долго размышлять об этом мне не пришлось: подошла наша очередь, и Себастьян сделал заказ, расплатившись.

Фудтрак работал с космической скоростью – не успели мы заказать, как поднос уже был готов.

Едва я увидела золотистую хрустящую картошку, покрытую кусочками стейка, сыром и перцем, как вся романтическая ерунда мгновенно вылетела у меня из головы.

Я была зверски голодна.

Я уже тянулась к подносу, но Себастьян со смехом поднял его над своей головой.

– Погоди, – рассмеялся он. – Надо найти столик, иначе мы все перепачкаем.

Мне ужасно не хотелось признавать его правоту, но если бы я накинулась на еду прямо сейчас, мое платье гарантированно было бы испачкано в сыре. Свободные места мы нашли быстро. Как раз когда одна семья убирала за собой, Себастьян благодаря своим длинным ногам быстро пробрался сквозь толпу и занял столик для пикника раньше, чем кто-либо успел его перехватить.

Как только мы сели, я моментально отправила в рот полную картофеля вилку.

– Мать твою… – выдохнула я, как только вкус приправленного мяса и сыра ударил по языку. – Это просто нереально. Стейк такой нежный, а пропитанный сыром – еще вкуснее. А картошка?! Как они сохранили ее такой хрустящей под всем этим? Я за все четыре года нашего брака ничего вкуснее не ела!

Он снова рассмеялся – тихим, мелодичным смешком – и забрал у меня вилку.

– Должно быть, и правда потрясающе.

Он сделал один укус, замер и выдохнул:

– Так, ладно. Ты права. Это реально все то, что ты сейчас описала.

– Я готова жить на этой картошке, – простонала я.

– Боюсь, надолго ее не хватит, – сказал он, когда я отобрала вилку обратно.

– Это настолько вкусно, что мне даже плевать, как отвратительно я сейчас выгляжу со стороны. Меня волнует только еда.

– Все нормально. Я просто никогда не видел тебя такой… восторженной.

– Я и есть в восторге! Я вообще не жила, пока не попробовала этот хашбраун!

– У нас еще куча всего впереди, – напомнил он. – Мы еще сидр не пили.

– Не верю, что я забыла! – я подскочила с места. – Пойду возьму…

– Я сам схожу, – смеясь, перебил он. Он отхватил еще один огромный кусок еды и добавил:

– Остальное можешь доесть. Я вернусь с чем-нибудь еще.

Я перестала жевать, провожая его взглядом. Неужели еда – это наш язык любви? Потому что прямо сейчас меня тянуло к нему сильнее, чем когда-либо в жизни.

И тот факт, что его брюки практически ничего не оставляли воображению, ничуть не помогал делу.

К моменту его возвращения я уже несколько минут бессовестно засматривалась на него, ловя каждое движение. Я прекрасно помнила, какой он в постели, и то, как трепетно он относился ко мне сегодня, разжигало во мне дикое желание.

– Держи, – сказал он, ставя передо мной исходящую паром чашку с горячим яблочным сидром. – Я тоже хочу попробовать.

Я кивнула, взяла чашку и подула на обжигающий напиток.

– Я оставила тебе немножко, – я пододвинула к нему тарелку.

– Серьезно? Я думал, ты сметешь все за обе щеки.

– Я берегу место.

На самом деле я просто слишком увлеклась разглядыванием его лица и забыла про еду. Если он заставляет меня забыть о еде – дело плохо.

Себастьян забрал тарелку и доел остатки, пока я потягивала сидр. Он приятно согревал изнутри, хотя в глубине души я все равно мечтала, чтобы Себастьян просто пересел поближе.

Мы устроили настоящий забег по фудтракам. В каждом месте брали то, что выглядело вкуснее всего, а потом садились и ели. К концу этого гастрономического марафона меня раздуло как шарик, но настроение было настолько шикарным, что я даже не пыталась втягивать живот.

Я все ждала, скажет ли Себастьян что-нибудь про мой выпирающий животик в облегающем платье, но он даже вида не подал.

Когда мы добрались до вафельного фудтрака, мы оба были сытыми. Но отказаться от вафли с клубникой и «Орео» я просто не могла – и мне было плевать, если придется доедать ее в одиночку.

– Поверить не могу, что абсолютно все, что мы сегодня попробовали, было настолько вкусным, – произнес он.

– Я рассчитываю, что эта вафля станет кульминацией. Я сто лет не ела мороженого.

– Я откушу один разок, – предупредил он. – На большее меня не хватит.

– Мне же больше достанется, – объявила я.

Вафля оказалась гигантской – настолько, что даже мне с ней было не справиться. Ее свернули рожком, щедро наполнив клубничным мороженым с крошкой «Орео». Сверху возвышалась внушительная шапка взбитых сливок, и часть ее тут же шлепнулась мне на руку.

Я слизала ее, подхватив сладкую массу языком.

Взгляд Себастьяна остановился на моих губах, и он выглядел заинтересованным. Что вообще не поддавалось логике, учитывая, как неаккуратно и шумно я вела себя весь день. Никому не должна была нравиться я такая, и все же я начинала гадать: а вдруг я ему действительно нравлюсь?

– Хочешь? – спросила я, протягивая ему рожок.

– Э-э, давай, – выдохнул он, выныривая из своего оцепенения. Он откусил кусочек и кивнул:

– Это тоже обалденно вкусно. Мы действительно много упускали.

– Ага, – согласилась я. – И больше ноги моей не будет в сетевых кафешках.

– Ну что, фудтраки мы покорили, – резюмировал он. – Что дальше?

– Я хочу посмотреть особняк, – я указала пальцем в сторону старинного здания. – Составишь компанию?

– Да, – ответил он. – Только дай мне допить.

Себастьян залпом допил газировку, купленную у четвертого по счету фудтрака. Я поймала себя на том, что неотрывно смотрю на его горло, пока он пьет. Мне срочно нужно было взять себя в руки, иначе я наброшусь на него прямо здесь, в парке. Мысль о том, как он окажется на мне, полностью завладела моим разумом.

Может, он и сам этого хочет. В конце концов, Хизер сейчас не в городе и не приезжала уже довольно долго. Я не была уверена, собирается ли она переезжать сюда, но очень надеялась, что нет – учитывая, как хорошо у нас все складывалось с Себастьяном.

– Ну все, – произнес он; голос его немного охрип после напитка. – Пойдем посмотрим этот особняк.

Я едва сдержалась, чтобы не кинуться ему на шею прямо здесь, и силой заставила себя сосредоточиться на дороге, ведя нас через сады. Пока мы осматривали комнаты особняка, он стоял совсем близко, и тепло его тела лишь напоминало о том, чего я так сильно хотела.

Масла в огонь подливало и то, что он стал проявлять больше эмоций. Мне нравилось, как часто он улыбался мне и с каким искренним интересом слушал все, что бы я ни говорила. Я всегда считала его красивым, даже когда он ходил с серьезным и невозмутимым видом.

Но сейчас? Все стало только хуже.

К концу экскурсии по дому я была готова взорваться.

– Давай еще прогуляемся, – предложил он. – Я хочу найти ту открытую обсерваторию, о которой говорил гид.

– Давай, – ответила я, но слова пролетели мимо ушей. Мысли витали совершенно в другом месте: я судорожно соображала, достаточно ли темная тонировка у него в машине, чтобы мы могли устроиться там. Мне казалось, я просто не дотерплю до дома.

В конце концов мы набрели на то, что, видимо, когда-то служило смотровой площадкой для наблюдения за ночным небом. Время суток было не то, да и внутрь, похоже, никто не заходил. Мы уже давно гуляли в полном одиночестве, потому что небо затянуло тучами и большинство посетителей сбежали в особняк, спасаясь от надвигающегося дождя.

Когда мы вошли внутрь бетонного строения, Себастьян запрокинул голову, и мне снова открылся великолепный вид на его чертовски идеальную челюсть. И я больше не могла сдерживаться.

Едва он повернулся ко мне, я схватила его за воротник, притянула к себе. И поцеловала – грубо и жадно; внутри все сжималось от страха быть отвергнутой, но одновременно накатывало дикое облегчение от того, что его тело наконец прижато к моему.

Я так долго к нему не прикасалась, что этот поцелуй казался жизненно необходимой разрядкой.

Он ответил мгновенно – поцеловал меня с той же идеальной, сокрушительной силой.

Но потом резко остановился.

– Лили, – тяжело дыша, произнес он. – Мы в общественном месте.

– Здесь никого нет, – возразила я.

– Ты предлагаешь продолжить прямо тут? – спросил он. – Что в тебя вселилось?

– Не знаю. Может, мне просто нравится этот парень-ботаник, который так мил со мной.

– Не думал, что для тебя все так просто.

– Пожалуйста, – умоляюще прошептала я. – Прошло слишком много времени. Сейчас пойдет дождь, на улице никого. Мы услышим шаги задолго до того, как кто-то нас увидит.

Его глаза потемнели, когда он впился в меня взглядом:

– И это именно то, чего ты хочешь? Заняться сексом под дождем, где нас может застукать кто угодно?

– Ну, под дождем мы не будем. Нас прикроет крыша.

– На все остальное это не похоже на «нет».

– Это же ты, – прошептала я, скользя взглядом по его лицу. – Конечно, я хочу тебя. И неважно где.

Себастьян повернулся к входу, желваки на его челюсти заиграли, пока он взвешивал решение. Вокруг не было ни души, а на землю уже начали капать первые тихие капли. В Чиквуде царила полная тишина.

Похоже, это поставило точку в его сомнениях.

Себастьян снова впился в мои губы, прижав меня к себе одной рукой за бедро. Я всем телом прильнула к нему, каждая клеточка моей кожи умоляла о прикосновениях. Наши губы двигались в унисон, и стоило его языку провести по моей нижней губе, как я тут же подалась навстречу.

Себастьян развернул нас, прижав меня спиной к стене и навалившись сверху. Рука с бедра скользнула по обнаженной коже ног, вызывая мурашки.

Я обвила его талию второй ногой, притягивая еще ближе. Платье задралось опасно высоко, и я ощутила прохладный воздух сквозь кружево трусиков.

Его ладонь поднялась к самому сокровенному центру, и он тихо застонал, касаясь голой кожи.

– Черт, – пробормотал он. – Ты что, планировала это?

– Не совсем, – выдохнула я. – Но, по-моему, все сложилось идеально.

Его пальцы скользнули под стринги, касаясь чувствительной точки, и у меня вырвался тихий всхлип.

– Тебе придется вести себя тихо, если мы делаем это здесь.

Я тут же прикусила язык.

Он принялся ласкать мой клитор – с той сводящей с ума, безупречной точностью, как умел только он. Все мое тело отозвалось вспышкой удовольствия; я была более чем готова к тому, чтобы он трахнул меня.

– Себастьян, – прошептала я.

– Тсс, – заглушил он мой шепот поцелуем. – Дай мне подарить тебе это.

– Я хочу тебя внутри, – капризно протянула я, из последних сил сдерживая голос.

– Это мы устроим, – ответил он, протолкнув один палец внутрь. От дикого возбуждения я была настолько влажной, что он легко скользнул глубоко и сразу нашел внутри точку G. Я впилась зубами в его плечо, пытаясь не выдать себя ни единым звуком. Он медленно трахал меня пальцами – указательным двигаясь внутри, а большим ритмично кружа по клитору.

– Е-еще, – прошептала я, и он добавил второй палец. Этого все еще было мало, но нарастающее внутри давление уже несло меня к развязке.

К тому, в чем я так отчаянно нуждалась.

Но оказавшись на самом краю, я поняла: пальцев мне не хватит. Я была на грани, но мне нужен был он – и только он.

– Себастьян, – пробормотала я. – Пожалуйста, трахни меня. Я не смогу... я не кончу сегодня без тебя.

– Если настаиваешь, – выдохнул он и расстегнул ширинку. Но сделав это, на секунду замер. – У меня нет презерватива.

– У меня спираль, – выдохнула я. – И я чиста. Я регулярно сдаю анализы.

– Я тоже, – ответил он. – Ты уверена?

– Пожалуйста, – умоляла я. – Пожалуйста, ты мне нужен.

Себастьян кивнул и направил член ко входу в меня. Я вздрогнула, ощутив, как его головка уперлась в меня.

Медленно входя, он тихо выругался. Он двигался не торопясь, но было видно, с каким трудом он сдерживает себя, чтобы не сорваться.

Я качнула бедрами, и он проскользнул глубже, погрузившись почти до самого основания. Мои глаза закатились от чувства долгожданной наполненности.

Наконец-то.

Себастьян толкнулся еще сильнее, окончательно войдя во меня до упора. Я ахнула, когда он начал двигать бедрами, даря мне то восхитительное трение, в котором я нуждалась.

Мне пришлось встать на цыпочки, чтобы почти сравняться с ним в росте, а он вбивался в меня снизу вверх, каждым толчком попадая ровно туда, куда нужно. На этот раз он не был нежен – но мне это и не требовалось. Я хотела, чтобы он трахал меня жестче, потому что все мое тело буквально кричало об этом.

С каждым его движением оргазм подступал все ближе, и на этот раз его уже было не остановить. Я тяжело прислонилась головой к бетонной стене, когда меня накрыл оргазм, прокатившийся по всему телу одной сладкой волной за другой.

Я стала еще влажнее, и его толчки отозвались влажными шлепками. Он лишь прибавил темп и с тихим стоном глубоко вошел в меня в последний раз, кончая внутри.

Мы замерли, тяжело дыша и уставившись друг на друга, пока до нас доходило осознание произошедшего. Мы никогда не занимались сексом в публичном месте, и это было просто нереально. Неужели обычные разговоры и дружеское общение привели нас к этому? Неужели теперь так будет каждый раз?

Мои ноги дрожали, и он вышел из меня ровно за мгновение до того, как они окончательно отказали. Мне пришлось плотно сжать бедра, чтобы ничего не вытекло наружу – и, как ни странно, это совсем меня не отталкивало.

Себастьян смотрел на меня так, словно сам не верил в то, что мы только что сделали.

Я думала ровно о том же.