Текст книги "Договорные обязательства (ЛП)"
Автор книги: Элли Риверс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)
Оставшись в одиночестве, я наслаждалась каждым кусочком, но ела быстро. Сидеть тут одной выглядело не лучшим образом: я должна была находиться рядом с мужем и изображать, будто влюблена в него.
Впрочем, после того, что он только что для меня сделал, играть эту роль стало куда проще. Да и после всего этого вечера, если уж на то пошло.
Но я и впрямь загнала себя. Встать со стула получилось далеко не сразу. Поднявшись, я понимала: прежде чем снова показаться на публике, нужно обязательно привести в порядок макияж. Кожу жгло, лицо наверняка блестело – даже люксовый тональный крем не вечен.
Добравшись до дамской комнаты, я достала из сумочки пудру и слегка прошлась по коже, сбивая нежелательный блеск. Глаза казались потухшими, почти черными – довольно жуткое зрелище, учитывая, что обычно они у меня теплого шоколадного оттенка.
С этим, увы, ничего нельзя было поделать.
Я вышла из туалета и тут же уперлась взглядом в человека, который явно меня поджидал. Уборные находились в стороне, в конце длинного коридора, а значит, никто не увидел бы, что здесь происходит.
У стены стоял, прислонившись к ней, невысокий мужчина с широкими плечами и светло-русыми волосами. Я наивно понадеялась, что он просто ждет свою спутницу.
Заметив меня, он расплылся в манящей, вызывающей улыбке.
Внутри все похолодело. Я прекрасно знала, к чему все идет.
Ко мне и раньше клеились – даже после свадьбы. Иногда это были мужчины, которые искренне не замечали броское кольцо на моем пальце. А иногда казалось, что их как раз привлекал сам вызов.
Оставалось надеяться, что этот тип из первой категории: обычный парень, который посчитал меня горячей штучкой и решил подкатить.
– Привет, – заговорил он. – Как делишки?
– Э-э, отлично. Я здесь с мужем, – отчеканила я. – Мы прекрасно проводим время.
Парень и бровью не повел при упоминании Себастьяна. Ему было либо все равно, либо он вообще не понял, о ком речь.
– Это тот высокий босс? – усмехнулся он. – Ага, знаю его. Он там окучивает зал, пока ты тут скучаешь в одиночестве.
– Он занят делом.
– Такая красотка заслуживает лучшего, чем мужик, у которого на нее нет времени, – заговорщически выдал он. – Ты тут самая шикарная девушка во всем зале.
Комплимент приятный, но слышала я подобное сотни раз. Люди любили меня во всем блеске, но никому не была нужна настоящая я.
– Спасибо, но у меня все в порядке. Думаю, муж уже меня хватился.
– Сомневаюсь что-то.
Честно говоря, в любой другой день я бы с ним согласилась. Но сегодня Себастьян был со мной так чуток. Меньшее, что я могла сделать – вернуться к нему и отработать свой номер.
– У нас с мужем все прекрасно.
– Я могу показать тебе, каково это – когда тобой интересуется настоящий мужчина. Давай уйдем отсюда. У меня хорошая квартира в центре. Тебе понравится вид.
– Я не изменяю своему мужу, – отрезала я с нарастающим возмущением.
– Готов поспорить, он тебе изменяет.
Желудок скрутило мертвым узлом. Разумеется, я это знала. Мы даже не спали в одной спальне! Наш брак был фикцией, просто лично мне правила запрещали с кем-либо встречаться.
– Это не так, – твердо сказала я. Внутри все переворачивалось, нужно было уходить, и как можно скорее.
Но не успела я открыть рот, чтобы послать его окончательно, как из-за угла появился Себастьян, оглядываясь по сторонам. Когда он заметил меня, его поза стала напряженной. Перевел взгляд с незнакомца на меня.
Испепелил нас обоих взглядом – но основной удар достался мне.
– Ты где ходишь? – прошипел он. – Я обернулся, а тебя нет!
– Я просто отлучилась в дамскую комнату.
– О да, конечно, ты ведь именно этим тут и занимаешься!
– Эй, – вмешался незнакомец. – Не разговаривай с ней так.
Он, наверно, думал, что заступается, но сделал только хуже.
Себастьян резким движением развернулся к нему:
– Это личный разговор.
Он крепко взял меня за руку и повел по коридору. Я не сопротивлялась – лишь бы оказаться подальше от этого типа с его грязными предложениями.
– Я ничего не делала! – выкрикнула я, вырывая руку из его хватки.
Себастьян молча шагал вперед, я едва успевала за ним. Он вообще обошел вечеринку стороной и вывел меня наружу, к задней части здания.
Превосходно. Сейчас меня будут разносить в пух и прах.
– О чем ты только думала?
– Что? – вспыхнула я. – О чем я думала, когда пошла в туалет?
– О чем ты думала, когда приволокла его сюда?!
– Его? Ты вообще о ком?
– О парне, с которым ты встречаешься!
Я отшатнулась. На лбу выступил пот.
– С которым я встречаюсь? – переспросила я. – С каким еще парнем?
Себастьян раздраженно закатил глаза:
– Хватит строить из себя дурочку! Я знаю, что у тебя кто-то есть.
– Что?! – опять выдохнула я. От этого дикого обвинения голова пошла кругом. Я отчаянно пыталась вспомнить, когда мы вообще хоть раз говорили о том, что я с кем-то встречаюсь. – Ни с кем я не встречаюсь! Мне нельзя!
– Я все знаю, Лили. Ты сама подтвердила это на днях.
– Да о чем ты, черт возьми, говоришь?!
Себастьян провел ладонью по лицу. По нему было видно, как он вымотан:
– В тот вечер, когда Хизер пригнала твою машину. Тебя не было весь день. Тебя никогда нет дома. Я просил тебя хотя бы не светиться перед родителями, а ты привела его прямо сюда? Ты в своем уме вообще?
– Любовника? – переспросила я, не веря своим ушам. – Того типа у туалета? Да я впервые в жизни его вижу!
– Он пошел за тобой к уборным.
– Да, пошел, потому что подкараулил меня, пока я подправляла макияж! Ты правда думаешь, что я приведу сюда кого-то, с кем встречаюсь, – что, к слову, прямо запрещено контрактом! – на вечеринку вашей компании, где за нами очевидно наблюдают? Ты реально считаешь меня настолько конченой идиоткой?
– Контракт ничего тебе не запрещает, к тому же он скоро заканчивается. Почему бы не найти кого-то, кто не зациклен на работе 24/7?
– В моем контракте это черным по белому запрещено! Можешь перечитать, если забыл! Мне нельзя ни с кем встречаться, пока мы женаты, а ты можешь, блять, делать все что захочешь!
– Вот только не я разговариваю с другим мужчиной на вечеринке своей компании! – прошипел он.
В животе все скрутило в тугой узел – то ли от скандала, то ли от чего-то еще. Мы с Себастьяном почти никогда не орали друг на друга, предпочитая холодное игнорирование. Сглатывая тошноту, я попыталась защищаться дальше:
– Я не знаю его! Это наверняка один из ваших новых сотрудников!
– Нет. Я лично знаю всех, кто на меня работает. Я его не нанимал.
– Тогда, может, его подослал Мартин, чтобы найти дыры в нашей истории?! Господи, Себастьян, неужели ты правда думаешь, что я настолько дура, чтобы рисковать собственным будущим и приводить другого мужчину туда, где мы должны разыгрывать идеальную пару?
– Я так не думал, пока не застал вас вместе!
Я открыла рот, чтобы отвечать дальше, но в ушах зазвенело. Мир вокруг качнулся, и до меня наконец дошло реальное состояние моего тела.
Меня одновременно бросало то в жар, то в лютый холод. Несмотря на прохладный вечерний воздух, я вся покрылась липким потом. Руки мелко дрожали, а в животе полыхнула такая дикая боль, что стало ясно: это не паника. И не следствие нашей ссоры.
Меня сейчас вырвет.
Прямо здесь и сейчас.
Я успела лишь метнуться к газону, прежде чем желудок вывернуло наружу.
Где-то на краю сознания я ругала себя за то, что позволила Себастьяну увидеть это. Он наверняка считает меня отвратительной из-за того, что меня вырвало вот так, на людях. Но остановиться я не могла: спазмы скручивали тело, и это было только начало.
– Лили?.. – в голосе Себастьяна прорезался нешуточный испуг.
– Блять, эти мини-тако... – простонала я, хватаясь за живот.
– Ты... закончила?
– Не знаю, – ответила я дрогнувшим голосом. – Боже, живот ужасно болит.
– Так, все. Мы едем домой.
– Нет, – попыталась возразить я из последних сил. – Ты должен остаться здесь...
На секунду он замешкался. Но тут же решительно качнул головой:
– К черту все. Мы оба не хотим здесь быть. Я просто... напишу в соцсетях, что поехал ухаживать за тобой. Публика это с удовольствием проглотит.
Я задумалась, но желудок тут же запротестовал, и я смогла только кивнуть. Мне было слишком плохо, чтобы спорить.
К счастью, в машине меня не вырвало, но стоило нам вернуться домой, как все ограничения исчезли. Я бросилась в ванную, и меня снова вывернуло.
После этого я сжалась в комок, пережидая одни из самых сильных спазмов в своей жизни. Казалось, желудок выворачивается наизнанку.
Прохладная ладонь легла мне на лоб, и я едва не отшатнулась от неожиданности.
– Да ты вся горишь! Как давно тебе плохо? – тревожно спросил Себастьян.
– Хуже стало, когда я пошла поправлять макияж... Но весь день я чувствовала себя неважно.
– Что ты ела перед приемом?
– Ничего.
Себастьян ошарашенно уставился на меня:
– Вообще ничего не ела?!
– Мне было некогда. Сначала салон, потом визажист... – я застонала: и от воспоминаний, и от новой волны боли в животе. – Блять, как же я ненавижу красить волосы...
– Тогда зачем ты это делаешь?
– Потому что мать говорит, что без этого я уродливая... – я замерла и снова бросилась к унитазу.
Что бы Себастьян ни собирался сказать, об этом пришлось забыть, а когда меня наконец отпустило, он уже держал у моего лба прохладную влажную салфетку. Я бессильно прижалась лбом к прохладной ткани, чувствуя себя слишком плохо, чтобы отстраняться.
Мне было непередаваемо паршиво. Это чувствовалось хуже любого похмелья; все, чего я хотела – провалиться в сон дня на три, но живот болел так сильно, что я не могла даже выбраться из ванной.
Я ждала, что Себастьян уйдет. Помочь он мне почти ничем не мог, а смотреть на человека, которого выворачивает – удовольствие ниже среднего.
Но он остался. Он сидел рядом на полу туалета и придерживал мои волосы, пока меня выворачивало. Приносил воду, когда меня мучила жажда, и ни разу – ни единым словом – не обмолвился о том, как ужасно я сейчас выгляжу.
Наконец тошнота отступила, но я растеклась по полу без сил. Было такое чувство, будто меня сначала засунули в шоковую заморозку, а потом выставили на солнце. Тело умоляло о сне. Я была готова уснуть прямо на полу ванной, но, заметив, что я клюю носом, Себастьян, кажется, сказал:
– Так, поднимаемся.
И в следующую секунду я уже была не на полу.
Дальше я почти ничего не помнила – только тихий голос и уют своей кровати.
ГЛАВА 7
Я проснулась от того, что сквозь неплотно задернутые жалюзи пробивался дневной свет. Спала я без задних ног. Во рту пересохло, а в голове пульсировала боль.
Единственное, о чем я могла думать, – это то, что мне срочно нужно выпить воды и почистить зубы. Во рту стоял кислый привкус тортильи. Я медленно поднялась с кровати и с удивлением обнаружила на себе чужую, незнакомую футболку. К тому же я находилась в своей спальне, а не на холодном полу в туалете.
Переодеть и принести меня сюда мог только один человек – Себастьян.
От мысли о том, как он заботился обо мне, щеки обдало жаром смущения, но в груди разлилось тепло благодарности. Я ненавидела саму мысль о том, что он видел меня в таком виде, но понимала: останься я одна, было бы гораздо хуже. Я знала, что сейчас он на работе – даже несмотря на выходной. Он ведь никогда не пропускал день в офисе.
К счастью, мне стало легче. Я решила, что сегодня буду отлеживаться, перекусывать чем-то легким, а уже завтра вернусь к своему обычному режиму. Хотя бы сегодня можно было с чистой совестью побаловать себя тем, что согласится принять мой несчастный желудок.
Значит, сегодня буду есть рис и хлеб.
Добравшись до ванной, я первым делом уставилась в зеркало, разглядывая макияж. Как ни странно, он все еще держался – спасибо за это моему безумно дорогому фиксатору.
Впрочем, сама кожа выглядела сухой и шелушащейся, а слой тональника казался плотной, неприятной коркой.
Я тщательно умылась, насколько это было возможно. Я понимала, что придется накраситься заново до того, как Себастьян вернется домой, но кожа буквально умоляла дать ей подышать без этой тяжелой штукатурки.
Я долго разглядывала свои веснушки, жалея, что они так редко видят свет. Кожа местами покраснела и воспалилась, но россыпь веснушек перекрывала большую часть лица.
Пересохшее горло снова напомнило о воде.
Я осталась в футболке Себастьяна и натянула хлопковые шорты, которые не доставала из шкафа уже много лет. Накрученные вчера волосы я скрутила в небрежный пучок. Выглядела я ровно так же паршиво, как и ощущала себя, но у меня в запасе оставалось еще пару часов до того, как придется переодеваться и приводить себя в порядок.
Я села на диван и стала осторожно, маленькими глотками пить воду. Меня снова нагоняла усталость: организм был истощен после всего, что произошло.
Рассчитывала на тихий, спокойный день. План был прост: отключить телефон и чтобы никто меня не трогал. А в четыре часа нанести макияж и снова делать вид, что все в порядке.
Настолько ушла в мучительный выбор между «Властелином колец» и «Игрой престолов», что совершенно проглядела, как черная машина Себастьяна заехала на дорожку, и не услышала его тихих шагов по крыльцу.
А вот скрип входной двери не заметить было невозможно.
На долю секунды я испугалась, решив, что в дом проник кто-то посторонний. Но затем увидела мужа. Галстук ослаблен, верхние пуговицы рубашки расстегнуты. У меня буквально отвисла челюсть, я замерла на месте.
Его взгляд, точно магнит, тут же потянулся ко мне, и Себастьян застыл в изумлении. На мне не было ни капли косметики, никакой парадной одежды – сейчас я выглядела, пожалуй, еще хуже, чем вчера, когда обнималась с унитазом.
Черт.
Было слишком поздно, да и быстро сбежать ослабевшее тело бы не позволило. Я просто смотрела на него, а он – на меня.
Его взгляд приковался к моему лицу, глаза слегка сузились, будто он пытался разглядеть какую-то деталь. Я тут же закрыла ладонями краснеющие щеки.
– У тебя веснушки, – произнес он тихим, завороженным голосом, будто видел сон.
Это было невозможно. Мать всегда твердила, что веснушки – это недостаток. То, что нужно тщательно скрывать.
– Почему ты дома? – спросила я, и мой голос прозвучал одновременно резко и незащищенно.
– Кто-то из сотрудников зашел за ноутбуком, пока я был в офисе. Они намекнули, что это странно – торчать на работе, когда жена с вечера слегла с отравлением. Вот я и приехал.
– Чтобы сохранить лицо на публику?
– Может быть. Но я волновался за тебя. Черт возьми, я и сейчас волнуюсь. К тому же мне сказали, что имбирный эль помогает при расстройстве желудка, так что я привез тебе баночку.
– О, – выдохнула я. Мне это снится? Или это бред после пищевого отравления?
– Будешь... эль? – спросил он.
– Что?
– Имбирный эль.
– М-мне нельзя газировку.
Ну, по крайней мере, точно не при нем.
– Лили, у тебя только что было пищевое отравление. Думаю, один день можно сделать исключение.
– Нет, не могу, – я порывисто дернулась, собираясь встать, но тело отозвалось тяжелой болью. – Мне нужно переодеться и накраситься. Ты не должен видеть меня в таком... Я...
– Погоди, что? – перебил он пораженно. – Зачем тебе все это делать? Ты же только что болела!
– Нет, я должна!
– Лили, – выдохнул он раздраженно. – Просто сядь. Нет никакой необходимости наряжаться.
– Есть! – огрызнулась я. – Ни один мужчина не захочет видеть свою жену с веснушками, растрепанными волосами и в шортах десятилетней давности!
Себастьян долго и пристально смотрел на меня. А затем произнес фразу, которая окончательно выбила у меня почву из-под ног:
– А я хочу.
На секунду мое сердце заколотилось. Он правда этого хочет? Серьезно? Но тут же в голове всплыли строгие наставления матери, и я качнула головой.
– Не надо врать.
– Я не вру, – твердо чеканил он. – Ты всегда выглядишь настолько безупречно, что я невольно задумываюсь, человек ли ты вообще, Лили. А сейчас я смотрю на тебя и... ты выглядишь настоящей.
– Я выгляжу ужасно.
– Только не для меня, – отрезал он. – Впрочем, неважно, что думаю я. Чего хочешь ты сама?
– Я хочу снова сесть на диван, – призналась я. – Но я боюсь, что ты расскажешь Мартину или моей матери, как я выгляжу. Я не могу этого допустить.
– С какой стати мне им что-то говорить? Мы оба тут нарушаем правила.
– У тебя есть оправдание.
– А то, что тебя всю ночь выворачивало, – это не оправдание? Я соврал на работе, что вернулся сюда только для видимости, но на самом деле я переживал за тебя. Мне куда спокойнее быть здесь и знать, что с тобой все в порядке. Я должен быть в офисе, и ты точно так же можешь сдать меня с потрохами. Но я прошу тебя этого не делать. Тебе не нужно прямо сейчас быть идеальной, Лили. Ты можешь просто... быть.
Теперь настала моя очередь ошарашенно хлопать глазами. Я могу... просто быть? И он никому не расскажет?
Это звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой.
Но затем я вспомнила все те проявления заботы, которыми он окружил меня с момента переезда в Нэшвилл, и решила довериться ему.
Я бессильно опустилась обратно на диван.
– Ладно, – кротко выдохнула я.
– Давай я принесу тебе еды. Ты собиралась весь день смотреть телевизор?
– Да, – призналась я, – но я могу найти более полезное занятие...
– Нет, делай то, что хочешь. Что ты собиралась смотреть?
– Хочешь честный ответ?
– Да, – искренне отозвался он.
– Я хотела посмотреть, как сдохнет Джоффри из «Игры престолов».
Себастьян удивленно моргнул.
– Ты смотришь «Игру престолов»?
Я судорожно сглотнула.
– В это так трудно поверить?
– Честно? Да.
Я тяжело вздохнула.
– Я знаю, что это примитивный контент и что мне следовало бы заботиться о своем имидже, но я больна и отчаянно хочу посмотреть, как умирает один законченный козел, и посмеяться над ним.
– Это... весьма поэтичное описание.
– О боже, мой фильтр окончательно отключился. Пожалуйста, забудь все, что я только что сказала.
– Не думаю, что смогу, – с легкой улыбкой ответил он.
Господи, я же теперь никогда не отмоюсь от этого позора!
– Можно мне посмотреть с тобой?
– Что? Ты хочешь смотреть «Игру престолов» со мной?
– Я читал только книги, но был бы не против глянуть пару серий.
– Ты читал книги?
– Ну да. Конечно, до того темного фэнтези, что я читал недавно, они немного не дотягивают, но тоже вполне неплохо.
Я хлопнула глазами, не в силах переварить, что Себастьян вообще произносит слова «темное фэнтези» в одном предложении.
– Так тебе нравится темное фэнтези?
– Да, – ответил он. – Та, другая серия, совсем свежая, но просто потрясающая.
– Какая? – подозрительно прищурилась я.
– Слышала что-нибудь про «The Fair Originals»?
От того, что из уст собственного мужа прозвучало название моей же серии, у меня в голове будто произошло короткое замыкание. Я лишь ошарашенно хлопала глазами.
Он… читал мои книги?
И они ему понравились? О боже, я же списала с него одного из персонажей этой серии! Сделала его конченым мудаком-женихом главной героини. И благополучно прикончила года три назад.
– Я так понимаю, это значит «нет»? – поторопил он меня с ответом.
– Я… читала их, – выдавила я писклявым, совершенно не своим голосом.
– Серьезно? А я, вообще-то, их фанат.
– И кто твой любимый персонаж? – аккуратно поинтересовалась я.
– Джемиссон, – без колебаний выдал Себастьян. – Он там главный романтический интерес. Ну, почти. Скорее тот, с кем, по мнению фандома, героиня должна была остаться в итоге.
– А, ну да. Помню такого. «Еще бы, я ведь сама его придумала».
– Вижу в нем немного себя, – продолжал Себастьян. – Знаю, звучит странно, но этот персонаж мне действительно откликается.
О господи.
Ему откликался персонаж, которого я создала исключительно ради собственного утешения?! Джемиссон был едва ли не единственным героем, у которого не было реального прототипа. Он был моим напоминанием о том, что люди могут быть добрыми, и что после всего этого ада есть надежда.
Мой мозг буквально плавился.
– Почему у тебя такой… смущенный вид? – нахмурился он. – Я никогда не видел, чтобы ты так краснела.
Черт. Я и забыла, что сейчас на мне нет макияжа и мой румянец виден во всей красе.
– Просто так, – попыталась я непринужденно отмахнуться, но голос предательски дрогнул.
– Это как-то связано со… всеми теми словами, что ты говорила раньше? Про примитивный контент?
– Э-э, нет, – я сделала глубокий вдох. Попереживать на эту тему я смогу и позже. – Я просто не привыкла обсуждать с кем-то свои гиковские интересы. Тебе вообще не следовало знать, что я такое читаю.
– Почему это? Мне нравится, что ты их читала. И как тебе серия? Персонажи?
– Ну… они мне откликнулись. Особенно Роханда.
– Правда? Женщина, которую заставили стать чудовищем, а потом разрушить проклятие? – переспросил он, а потом его будто осенило.
– А-а, кажется, я понял. Вся эта история с необходимостью постоянно носить макияж, да? В этом плане откликается?
Меня прочитали как открытую книгу.
– Именно, – выдавила я сдавленным голосом.
– Поверить не могу, что у нас есть что-то общее, – улыбнулся Себастьян. – Никогда бы не подумал, что ты читаешь «The Fair Originals».
Я нервно хихикнула.
– Ага, я это не особо афиширую. Не могу же я выложить в Instagram, что перечитывала эти книги миллион раз.
«Или написала их».
– Я тоже, – Себастьян выглядел искренне счастливым оттого, что мы болтаем. Он словно изменился: на лице появился какой-то детский азарт, которого я у него раньше никогда не видела. – Я читаю их на перерывах и вообще в любую свободную минутку. Ты слышала, что по ним снимают сериал? Будешь смотреть?
– Да, пожалуй.
– Круто! У нас наконец-то появился общий повод для разговоров.
– Ага, точно, – сказала я.
О нет. И как мне теперь держать это в тайне?! Да, Себастьян согласился никому не говорить про мое ненакрашенное лицо, но это? Он же расскажет всем вокруг в ту же секунду, как узнает, с кого я списала того мерзкого жениха!
– Я даже не знала, что ты читаешь художественную литературу. В прошлый раз, когда мы говорили о книгах, ты упоминал только нон-фикшн про соцсети.
– На самом деле я не особый фанат нон-фикшна, в основном читаю именно художественную литературу, – признался он.
– Когда Джесси была занята, я читала, просто чтобы убить время. Но мама постоянно заставала меня за этим и устраивала скандалы: твердила, что это пустая трата времени, когда я могла бы заниматься модельным бизнесом или работать над своим имиджем. Так что я не бросила читать, просто научилась лучше шифроваться.
– Похоже, мы совсем друг друга не знаем, – тихо произнес он.
– Ну, получается, что так. Я бы в жизни не признала в тебе скрытого гика.
– Я бы и про тебя не подумал, – парировал Себастьян. – Был уверен, что ты засмеешь меня, если узнаешь.
– Я? Да я бы никогда не стала высмеивать человека за то, что он любит. Это же просто жестоко.
– Серьезно? Даже если это что-то… как ты там сказала? Примитивное?
– Я сказала так не потому, что сама считаю это примитивным. А потому, что мне твердили это всю жизнь. Я бы никогда не подумала плохо о том, что приносит кому-то счастье.
– Не знал, что ты умеешь быть такой… открытой.
Я пожала плечами.
– Мне просто нравится, когда люди от чего-то искренне получают удовольствие. Вот и все.
Себастьян долго молчал, всматриваясь в мое лицо.
– Почему ты никогда не говорила об этом раньше?
Я залилась краской и качнула головой.
– Мне всегда внушали, что это самая неинтересная часть меня. Я выросла в модельном бизнесе. Всех людей в моем окружении волновало только то, как я выгляжу. Если я не заводила полезные знакомства и не работала, значит, страдала ерундой. А все, что мне твердили о браке, сводилось к одному: партнер должен видеть тебя только во всем блеске, так что… – я снова неопределенно пожала плечами. – Настоящая я – это, видимо, далеко не лучшая моя версия.
– Я не хочу видеть только твою «лучшую» версию, – твердо сказал он.
– Наверное… наверное, я просто этого не знала, – пробормотала я, уткнувшись взглядом в свои ногти. «Должна ли я была догадаться? Возможно. Я знала, что мои представления о любви искажены и я не хочу такого будущего для себя. Но в кругу моих родителей все люди были одинаковыми».
За исключением Себастьяна, как выяснилось.
– Я хочу, чтобы этот последний год по контракту прошел лучше, чем предыдущие, – мягко проговорил он. – В конце концов, мы оба оказались здесь против своей воли, и нам не стоит злиться друг на друга за то, чего ни ты, ни я не выбирали.
– Ты прав, – тихо согласилась я. – Я постараюсь быть чуточку откровеннее. Хотя бы для того, чтобы сделать этот год проще для нас обоих.
Губы Себастьяна приподнялись в улыбке, озарившей все его лицо. Казалось, прямо сейчас я вижу настоящего его больше, чем за все время нашего брака.
– Так как ты вообще увлеклась «The Fair Originals»? – спросил он.
– Ох, это сложный вопрос, – выдохнула я.
Когда мне в голову пришла идея этой книги, я переживала очень тяжелый период после нашего медового месяца. Узнать, что у твоего мужа кто-то есть сразу после того, как вы переспали, – паршивый опыт, который тяжело пережить.
Я никогда не планировала заходить так далеко. Это должна была быть просто фэнтезийная история… Но потом нотации матери после каждого моего промаха начали выедать меня изнутри, а затем подключился и отец. Давление стало невыносимым. Я просто хотела сбежать из реального мира.
И я создала свой собственный. Моя задумка была ремейком «Красавицы и Чудовища», где чудовищем выступала женщина, а королевство постоянно находилось в опасности. В итоге получилась серия из пяти книг, которая совершенно вышла из-под контроля. Из простенького любовного романа она переросла в историю о борьбе за власть, королевствах и пустоте физической красоты…
– Мне просто нужно было сбежать от реальности, – сказала я.
– Мне тоже, – отозвался он. – Никогда бы не подумал, что мне понравится, но в стиле автора было что-то до боли знакомое, будто автор мне лично знаком.
– Вот это совпадение, – неловко хмыкнула я.
– В Роханде я тоже узнал себя, – признался он. – Может, в чем-то другом, но у Дж. Р. отлично получилось сделать ее одновременно очень детальной и достаточно неопределенной, так что почти каждый может найти в ней отражение своих чувств.
Я кивнула, изо всех сил пытаясь сохранить хладнокровие. Это был странный, завуалированный комплимент, и я совершенно не знала, как на него реагировать. На самом деле я никогда не считала свои книги чем-то выдающимся. Они были для меня скорее отдушиной.
– Чисто из любопытства, – спросила я. – Как, по-твоему, закончится серия?
В свободное время я больше всего любила читать фанатские теории.
– Надеюсь, Роханда и Джемиссон останутся вместе.
– Вау. Не думала, что ты романтик.
Лицо Себастьяна мгновенно залил румянец.
– Не знаю, романтик ли я, но мне кажется, вся серия подводит к чему-то более светлому. Чем больше предательств накопилось и чем ближе развязка, тем очевиднее: кроме друг друга у них никого не осталось.
Ох, черт, я определенно разочарую этого человека.
По крайней мере, книга выйдет уже после окончания нашего контракта. Я всегда могла переписать финал, хотя до этого момента нацеливалась на мрачную концовку.
Вот только теперь она казалась совершенно неправильной.
– У Дж. Р., похоже, тяга к мрачности, – сказала я. – Вдруг все закончится трагично?
– Многие этого хотят, – согласился Себастьян. – И я понимаю, что это больше в духе серии. Но какой смысл в побеге от реальности, если в конце все равно беспросветная тоска?
Я быстро осознала, что чтение фанатских теорий в сети не идет ни в какое сравнение с живым разговором с реальным человеком.
В интернете я видела все: от признаний, что эта серия стала для кого-то всей жизнью, до тех, кто ненавидел ее просто за то, что она существует. Я знала, что люди бегут из реального мира в мою вселенную. Но наблюдать за тем, как это трогает знакомого мне человека, ощущалось совершенно иначе, чем читать форумы.
– Кажется, ты не согласна, – произнес Себастьян после паузы.
– Ох, ну… я стараюсь не строить лишних иллюзий. Но сам текст вполне может отражать настроение автора. Это просто гипотеза, но мне всегда казалось, что эта серия для автора – своего рода терапия.
Себастьян на мгновение задумался.
– Никогда не смотрел на это с такой стороны. Впрочем, трудно понять автора, когда вообще нет никаких сведений.
– Это правда, – согласилась я. – Ни посвящений, ни заметок, ни биографии.
– Настоящий призрак, – добавил он.
– Может, в этом и был замысел, – напомнила я ему. – Не всем хочется быть на виду и привлекать к себе внимание.
– А тебе?
Я едва подавила вздох. Неужели он знает? Как? Как он мог узнать? Испуг на моем лице исчез только тогда, когда я поняла: он имеет в виду меня – Лили, инфлюенсера в Instagram и во всех отношениях безупречную публичную персону.
Хотя, пожалуй, разница между мной и тем «призраком» была не такой уж и большой.
– Не хочу, – ответила я совершенно искренне. – Терпеть не могу, когда меня узнают на улицах. Терпеть не могу, что должна выставлять нашу жизнь напоказ.
– Но у тебя это отлично получается.
Я пожала плечами, стараясь не начинать защищаться.
– Может и так. Но, думаю, у каждого есть вещи, которые получаются хорошо, но от которых тошнит.
– Да, пожалуй, – тихо отозвался Себастьян, скорее себе, чем мне. Мы замолчали, погрузившись каждый в свои мысли, где слова были уже лишними.
Мужчина, сидевший напротив, совсем не походил на того, с кем я стояла у алтаря. Или, возможно, он всегда был таким, просто я никогда не пыталась его узнать. И сейчас я немного об этом жалела.
– Ну что, посмотрим, как сдохнет мелкий засранец? – спросила я в знак примирения.
И только выговорив это, поняла, насколько неудачно сформулировала.
– Что? – переспросил Себастьян с легким испугом.
– «Игра престолов», – напомнила я.
– А-а, точно. Но, может, начнем с самого начала?
– Давай, – улыбнулась я.
Я включила телевизор и вытянулась на диване, чтобы восстановить силы. Усталость все еще накатывала волнами, я чувствовала себя выжатой как тряпка, но проводить время с Себастьяном было... приятно.
А та знакомая колючая боль в груди, которая обычно появлялась рядом с ним, куда-то бесследно исчезла.
