Текст книги "Договорные обязательства (ЛП)"

Автор книги: Элли Риверс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

– И поэтому у нас вообще не будет секса?

– Да, – сказал он.

– Даже если мы оба этого хотим, судя по твоим словам?

– Да, – вздохнул он. – Это ради твоего же блага.

– И ты решил это за двоих?

Себастьян замер:

– Я не хочу причинять тебе боль. Не хочу повторять старых ошибок.

– С чего ты взял, что мы снова скатимся к этому? Ты больше не торчишь на работе сутками. Единственное, чего мне не хватало – это близости после того, как мы переспим.

– И ты чувствовала себя обязанной. Я делаю это для того, чтобы мы исправили то, что испортили за четыре года. Мы можем сосредоточиться друг на друге без давления. Это ради тебя.

– Я уже это слышала, – сухо сказала я. – И это никогда не бывает «ради меня». Это всегда о том, что другие считают нужным для меня. Ты решил держать меня на расстоянии, даже не спросив, чего хочу я, и этим тоже сделал мне больно.

– Я не хотел тебя ранить, я просто думал…

– Может, хватит думать и пора начать меня слушать?

Он замер и ничего не ответил, так что я продолжила:

– То, что было в прошлом – ужасно, и я жалею об этом. Но мне никогда не было больно от того, что мы спали вместе. Это было единственным, что нас связывало.

– И разве это правильно? Разве мы не должны развивать другие грани, а не цепляться за то единственное, что у нас было?

– Это все части одного целого. Это брак. Мы можем работать над тем, в чем хуже, не лишая себя того, в чем лучше. Лишать себя хорошего – это наказание, которого никто из нас не заслужил.

Себастьян тяжело выдохнул, будто с его плеч упал тяжелый груз.

– Я тебя услышал. Но я искренне не понимаю, почему ты вообще хочешь быть со мной после всего. Ты должна меня ненавидеть.

– Может, какое-то время так и было, – призналась я. – Но не сейчас. Единственное, что я ненавижу – это то, что ты все решил за меня.

Он выглядел растерянным. И заговорил лишь после долгой паузы:

– Прости меня, – тихо сказал он. – Я даже не знаю, как все исправить. Как не сделать хуже? Что мне сделать, чтобы это не повторилось…

Я остановила его, подойдя ближе и твердо положив ладонь ему на грудь. Что интересно, точно так же Роханда поступила с Джеймиссоном.

– Одного «прости» достаточно.

– Но я… я поступил как твои родители. Я сделал тебе больно.

– Слышал когда-нибудь о такой штуке, как прощение? – спросила я, чуть приподняв уголок губ.

– У тебя нет причин меня прощать.

– Такое прощение – самое ценное.

Он замер, будто узнав фразу:

– Это ведь из «The Fair Originals», да?

Так и было. Джеймиссон сказал это Роханде в четвертой книге.

– Я же говорила, что перечитывала их сотню раз.

– Похоже на то.

Я хотела убрать руку, чувствуя, что он успокоился, но он перехватил мою ладонь, переплетая наши пальцы.

– Я хочу тебя каждый день, – сказал он. – Никогда в этом не сомневайся. И в себе не сомневайся. Лили, дело не в тебе. В тебе никогда не было проблемы.

– Мой жизненный опыт говорит об обратном, – дрогнувшим голосом ответила я.

– Мне жаль, – произнес он. – Ты не должна так себя чувствовать.

Он прислонился своим лбом к моему, и от этого жеста перехватило дыхание. Я всегда считала секс высшей формой близости, и долгое время у нас был только он.

Но сейчас, стоя посреди гостиной, касаясь его лба своим, я ощущала такую глубину, которой между нами никогда не было.

– Можно я… – я осеклась, собираясь с духом. – Можно я останусь с тобой на ночь?

– Конечно, – ответил Себастьян. – Правда… я не уверен, что готов к чему-то большему.

– Все в порядке, – сказала я. – Я просто хочу быть с тобой. В любом смысле.

Вдохновленная собственной смелостью, я чуть потянулась и мягко поцеловала его. Он тут же отозвался, очень медленно прижавшись губами к моим.

Он взял меня за руку и повел в свою спальню. Она была больше моей, но такая же уютная.

– Не против, если я умоюсь в твоей ванной?

– Пользуйся всем, чем хочешь, – ответил он.

Я улыбнулась ему и прошла в хозяйскую ванную, чтобы смыть макияж. Именно здесь я по-настоящему почувствовала себя его женой – умываясь в той же ванной, что и он, и пользуясь второй раковиной, предназначенной для партнера.

– Эй, – позвал он. – У меня есть удобная пижама, если хочешь. Правда, штаны придется затянуть.

– С удовольствием, – я забрала вещи. Они были велики, так что пришлось не только завязать шнурок на талии, но и подогнуть штанины.

Зато мне было очень удобно.

Переодевшись, я легла рядом с ним, лицом к нему. В комнате работали вентилятор и генератор белого шума, наполняя пространство мерным гулом, от которого клонило в сон.

Он протянул руку и бережно положил ладонь мне на бедро.

– Я рад, что ты здесь.

– Я тоже, – ответила я. Он мягко поцеловал меня в лоб и притянул ближе. Мое тело прижалось к его телу, согреваясь лучше, чем под одеялом. Я позволяла себе просто раствориться в нем. Все тревоги исчезли, пока я погружалась в сон.

Это был самый спокойный сон за последние годы.

ГЛАВА 17



Проснулась я в тепле.

Сквозь полупрозрачные шторы Себастьяна пробивался свет, заливая комнату мягким золотистым сиянием. Я зажмурилась и мигом вспомнила вчерашний вечер.

Глубоко внутри все еще оставался стыд за то, что я призналась ему в своих страхах – вся проблема во мне, но его реакция, эти жесткие, но честные слова принесли такое долгожданное облегчение.

Наконец-то дело было не во мне.

Себастьян уже не спал. Подперев голову рукой, он смотрел на меня с тем самым выражением, которое я замечала за ним только после переезда в Нэшвилл. От этого мягкого, почти влюбленного взгляда сердце стучало как бешеное. Заметив, что я проснулась, он потянулся ко мне за поцелуем.

– Доброе утро, – прошептал он прямо в губы.

Я ответила на поцелуй, все еще не привыкнув к вниманию с самого утра. Тело сладко просыпалось, разгоняя кровь от его прикосновений. Когда он наконец отстранился, во мне все горело – и я даже не могла понять, чего хочу больше: наброситься на него прямо сейчас или сесть за ноутбук и написать пару тысяч слов.

– Который час? – спросила я.

– Восемь.

– А ты разве не опаздываешь на работу?

– Сегодня выходной, – ответил он. – Отец ждет меня в офисе, но ничего с ним не случится, если я немного задержусь.

– Какое бунтарство, – хмыкнула я.

– Исключительно ради тебя.

Щеки снова вспыхнули румянцем. На что Себастьян усмехнулся, еще раз быстро поцеловал меня и поднялся с кровати.

Я не могла отвести от него глаз, пока он собирался – раньше мне не доводилось за этим наблюдать. Он снял футболку прямо в комнате, обнажив смуглую, широкую и крепкую грудь. У меня пересохло во рту.

Себастьян набросил рубашку, а затем сдернул спортивные штаны, оставшись в тонких боксерах. Направляясь к шкафу за брюками, он продемонстрировал мне потрясающий вид на свою задницу.

Без преувеличений – она была шикарна.

Я даже расстроилась, когда он начал натягивать брюки, и эта досада выгнала меня из постели. Я подошла к нему со спины и поцеловала ровно в тот момент, когда он застегивал ширинку.

Себастьян удивленно выдохнул, но тут же сгреб меня в охапку и прижал к себе.

Мне хотелось трогать его. Затащить обратно под одеяло, оказаться сверху или снизу – без разницы. Когда он приоткрыл губы и я несмело толкнулась языком ему навстречу, он выдохнул стон и притянул меня еще крепче.

Я ощутила его твердость сквозь ткань, и по спине пробежала дрожь от осознания, что он все так же реагирует на меня. Мне хотелось увидеть, как он извивается от удовольствия.

– Лили, – с трудом отстранился он. – Мне правда надо на работу.

– К черту работу. Лучше займемся сексом.

Он рассмеялся, но мягко остановил меня.

– Обещаю, ожидание того стоит.

– Ты уверен? – спросила я, постепенно возвращаясь из тумана. – Тебе... правда стало легче насчет нас?

– Правда. Оказывается, разговаривать о проблемах и впрямь помогает.

– Надо же, где-то я это уже слышала.

Он поцеловал меня в губы еще раз, но прежде чем мы снова увлеклись, остановился:

– К сожалению, мне действительно пора.

– Хорошего дня, – улыбнулась я.

Он поцеловал меня в последний раз и ушел, оставив меня с горящими щеками и желанием, которое, как я знала, сама удовлетворить не смогу.

Как только дверь захлопнулась, пришлось задавить в себе порыв рвануть за вибратором, чтобы сбросить это напряжение. Я знала – это не поможет.

Мне нужен был только он.

Я выглянула в окно Себастьяна и увидела задний двор Эми. Решила, что лучше чем-то себя занять, чем слоняться по дому и выжидать, когда муж вернется и мы продолжим с того места, где остановились.

Лили: Свободна?

Эми: Увы, нет. Семейная драма.

Лили: Только не говори, что это снова из-за дома.

Эми: К счастью, нет. На этот раз по линии сестры, но мне надо к ней мчаться, а она за городом.

Лили: Удачи!

Эми: Ты хотела пересечься сегодня?

Лили: Ага, но ты не бери в голову!

Эми: Эх, с меня должок, обязательно нагоним.

Я вздохнула и выключила экран. И чем мне заняться? Книга была почти закончена, но писать в одиночестве не хотелось. Решила прогуляться до кофейни.

За стойкой дежурила Райли. Заметив меня, она просияла:

– А я надеялась, что ты сегодня зайдешь!

– Оу? – удивилась я.

– Слушай, ты случайно не писательница?

– С чего ты взяла? – напряглась я. Неужели меня так легко раскусили?

– Да ты постоянно стучишь по клавишам своего ноутбука. В общем, подала мне идею. Если ты пишешь, то тут как раз забронировал столик местный клуб писателей. Может, присоединишься к ним?

– Это все из-за меня?

– Я всегда за то, чтобы завлекать новые компании. Подумала: даже если ты не пишешь, идея позвать местный кружок все равно отличная.

– Я... да, я пишу. Во сколько они собираются?

– Кажется, через час.

– Идеально.

Я заказала кофе с завтраком, решив подождать. Первые шестьдесят минут честно просидела за текстом, а потом подошла Райли и познакомила меня с подошедшей группой. Организатор вдохновенно позвала меня за их столик.

Ребята оказались очень дружелюбными, и вскоре я уже сидела среди других писателей, которые пытались делать то же, что и я. Раскрывать свою личность я не собиралась – один из них уже узнал во мне Лили Миллер, поэтому пришлось притвориться, будто я пишу исключительно ради развлечения, чтобы информация не разошлась дальше.

К счастью, расспросами о моем браке никто не надоедал. Они просто радовались новому человеку в тусовке.

И вот так, в один миг, я стала частью их компании. Меня добавили в их «Discord» и пригласили на следующие встречи. Под конец я даже раздала пару советов другим авторам и впервые за долгое время почувствовала, что нахожусь на своем месте.

Вернувшись домой, я принялась за ужин для Себастьяна. Однако вернулся он совсем без настроения. По напряженным плечам еще от машины было понятно: случилось плохое. Первой мыслью было, что я снова сделала что-то не так, но потом я вспомнила наше утро и успокоилась – дело точно не во мне.

– Что произошло? – спросила я из столовой, едва он переступил порог.

– С чего ты взяла, что что-то произошло? – буркнул он.

Я не ответила, лишь выразительно оглядела его с ног до головы.

Себастьян тяжело вздохнул:

– Отец сегодня звонил.

– Опять претензии по работе? – уточнила я. – Ты же вышел в праздник, как он и просил.

– Нет, – отмахнулся Себастьян. – Дело не в этом. Он хочет, чтобы мы вернулись в ЛА.

– Что... насовсем?

– К счастью, нет. Всего на пару дней. Кажется, ему срочно необходимо сделать семейное фото.

Я не удержалась от стона.

– Я пытался отказаться, Лили, честно, – начал оправдываться Себастьян. – Даже отговорка с завалом на работе не прокатила.

– Все нормально, – вздохнула я. – Я понимала, что рано или поздно это случится. Когда летим?

– На следующей неделе.

– Понятно. Так вот почему мама прислала мне письмо про организацию вечеринки...

– Извини.

– Ты тут ни при чем, – успокоила я его. – Это просто наша обязанность.

– Знаю. Но я же понимаю, как ты это ненавидишь. Вы с Джесси вообще общаетесь?

– Нет, – отрезала я. – С самого моего отъезда.

– Я надеялся, может, ты захочешь с ней увидеться, и это хоть как-то улучшит ситуацию.

– Она сказала, что устала смотреть, как я разрушаю свою жизнь. В день нашего отъезда она заявила, что с меня хватит.

Себастьян повернулся ко мне, пристально глядя в глаза:

– Она сделала это в день отъезда? Так вот почему ты была сама не своя?

Я кивнула:

– Я пыталась сохранить лицо, как обычно, но после ее слов у меня просто не было сил.

– И хорошо. Только увидев тебя в ярости, я наконец-то решился на разговор.

– Это так, но лучше бы причиной был не разрыв с подругой.

– Мне жаль, Лили, – тихо произнес он. – Ты заслуживаешь лучшего.

– Зато у меня есть Эми. И ты, наверное.

– Я у тебя есть всегда, – он едва заметно улыбнулся. – Даже если нам придется уехать в ЛА.

На лице Себастьяна промелькнула вина – будто он ждал, что я сорвусь на него. Но я к такому привыкла. Я давно усвоила правило: никаких настоящих планов, потому что моя семья все равно появится из ниоткуда и все разрушит. Это моя реальность.

– Все будет хорошо, – я ободряюще коснулась плеча. Он посмотрел на меня с нескрываемым облегчением. – Я не злюсь на тебя. Это просто часть нашей жизни.

– Извини, что я вернулся в плохом настроении. Утро было отличным.

– Все в порядке. Жизнь вносит свои коррективы.

– Расскажи лучше, как день прошел. Видел, ты пост выложила.

Пост? Я разблокировала телефон и увидела отложенную публикацию, которую заготовила еще пару недель назад.

– Если честно, я вообще про нее забыла, – призналась я. – Была занята сегодня.

– И чем занималась?

– Ну-у... вообще-то я ходила в писательский кружок. В городе.

Я замерла, выискивая в его лице признаки недовольства – не начнет ли он упрекать меня, что я должна сидеть дома?

– И как тебе? Понравилось? – искренне удивился он.

– Да. Понравилось, – я отвернулась, накладывая еду. Это дало пару секунд, чтобы собраться с мыслями. – Некоторые просили совета, и я немного помогла. Правда, подсказывала только по фэнтези, я же в нем пишу.

– Ты пишешь фэнтези?

– Ага, – кивнула я. – Темное фэнтези, так что главный мой совет был – безжалостно убивать персонажей. Некоторым помогло.

– Хм, значит, темное фэнтези о женщине, которая пытается вырваться из-под гиперопеки семьи... – он нахмурился. – Надеюсь, это не намек. Под такое описание подпадает слишком многое.

– Ну, ты же у нас читатель, – аккуратно подсказала я. – Может, ты даже слышал о нем.

– Темное фэнтези? Я прочел всего две серии в этом жанре – «The Fair Originals» и первую книгу «Игра престолов». Это максимум, который я смог выдержать, прежде чем начала накрывать паранойя, что сейчас из облаков вылетит дракон и сожрет меня.

Я рассмеялась:

– И почему же ты тогда выбрал именно эти две?

– Да кто его знает. Сначала прочел «The Fair Originals». В ней было что-то до боли знакомое, будто я сразу понял, что автор хотел донести. Взялся за «Игру престолов» в надежде испытать то же самое, но этого не случилось.

Я замерла.

– И... что, по-твоему, хотел сказать автор?

– Что через какие бы испытания ты ни проходил, выход есть. По крайней мере, мне хочется верить, что посыл именно такой. Сложно судить, когда не знаешь финала.

И тут до меня дошло, как именно я хочу закончить «The Fair Originals».

Я просто не имела права делать финал беспросветным. Не тогда, когда Себастьян оказался прав – эта история о том, как вырваться на свободу и победить вопреки всему.

О боже, мне срочно нужно за ноутбук.

– Ты чего?

– Меня только что озарило по поводу книги! Ты не обидишься, если я пойду попишу?

– Нет, конечно, – улыбнулся он. – Главное, чтобы озарение не заключалось в том, что ты тайком злишься из-за поездки в ЛА.

– Нет-нет, – замотала головой я. – Это про концовку. Меня просто распирает от вдохновения, надо все записать, пока не вылетело из головы.

– Тогда лучше идти!

– Позже увидимся! – крикнула я уже с лестницы, вбегая в свою комнату.



Я просидела за текстом несколько часов и вышла в коридор только глубоко за полночь. К тому моменту, как я закрыла ноутбук, я расписала каждую деталь финала. Теперь оставалось только написать его.

Дико хотелось пить и хоть что-то перекусить. Я осторожно спустилась по ступенькам, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить Себастьяна, который наверняка давно уже спал.

– Продуктивно прошло время? – раздался голос Себастьяна.

Я подпрыгнула от неожиданности:

– Себастьян! Ты не спишь?

– Да, отец прислал мне проект, над которым нужно поработать, – раздраженно ответил он. – И я хотел увидеть тебя перед сном. Как успехи?

– Спина ломит, руки гудят. Так что просто отлично. Действительно отлично. – Я сладко потянулась, слегка оголив живот. – Мне срочно нужна вода, – пробормотала я, закончив потягивания.

Пока я пила, Себастьян продолжал сидеть за работой. Я подошла к нему и мягко прикрыла крышку его ноутбука:

– Уже почти час ночи. Тебе пора спать.

– Знаю, – вздохнул он. – Я просто не знал, будешь ли ты спать в моей спальне.

– Я могу поспать там, если ты хочешь.

– Я бы очень этого хотел, – признался он.

Я наклонилась, чтобы поцеловать его. Это должно было быть лишь легкое касание губ, но он перехватил мою челюсть, удерживая на месте. Себастьян потянул меня к себе на колени, не разрывая поцелуя.

Несмотря на глубокую ночь, спать мне расхотелось.

Я сжала его рубашку, крепко вцепившись в ткань – из страха, что он сейчас отстранится и снова придумает причину, почему нам не стоит этого делать.

Но мое тело буквально кричало от желания. Каждая клеточка молила о его прикосновениях. Грудь ныла. Клитор пульсировал, умоляя хотя бы о малейшем прикосновении. Себастьян протяжно выдохнул, провел ладонями вниз к моей ноге и поднял одну из них, прижимая меня к себе.

От этого прикосновения я захныкала и бесстыдно потерлась о него. Чувствуя, как он стремительно твердеет подо мной, я осмелилась провести языком по его губе. Он застонал, подхватил меня и перенес на диван.

Мы опустились на подушки, и из моей груди вырвался новый стон, когда он накрыл меня всем своим телом. Его руки сжали мои ягодицы, заставляя изгибаться ему навстречу. Я раздвинула ноги, готовая к нему внутри.

Себастьян уже полностью затвердел, член упирался в ткань брюк, и я могла думать лишь о том, как снять с него одежду. Но мое тело было прижато к нему, и мне не хотелось отстраняться даже ради того, чтобы раздеть его.

Он потерся об меня, посылая разряды удовольствия по позвоночнику. Мое тело умоляло о нем, и я наконец получала то, в чем так нуждалась.

Спустя мгновение его губы исчезли с моих, и он стал покрывать поцелуями мой нос, мою шею. В памяти смутно всплыли его слова о том, что он хочет поцеловать каждую мою веснушку, и я подумала: а не этим ли он сейчас занимается? Его поцелуи были нежными, они покрывали все мое лицо, пока он неторопливо возвращался к шее. Там он слегка прикусил чувствительную кожу, вырывая из моих губ очередной тихий стон.

Одна из рук скользнула под мою футболку, добираясь до кружева. Его ладонь заскользила по моим соскам через ткань, и я дернулась навстречу. Они затвердели от его ласки, пока он продолжал целовать и покусывать мою шею.

В конце концов Себастьян сдернул с меня футболку, и эта дистанция подарила мне секунду передышки, прежде чем он снова накрыл меня. Его поцелуи спускались все ниже, пока губы не коснулись груди, а язык не начал описывать круги вокруг соска, пока я извивалась под ним.

Я хотела его рта. Хотела его члена. Я хотела его всего, и я наконец это получала.

Я прерывисто дышала, когда он наконец оторвался от моей груди. Он целовал меня все ниже, пока не потянул за собой леггинсы, подставляя меня прохладному воздуху.

Когда я осталась полностью обнаженной, он поцеловал родинку на моем колене, которая была у меня много лет. Затем родинку на бедре. Потом еще одну – на внутренней стороне бедра. Я шире распахнула ноги, отдаваясь ему всем телом.

Язык Себастьяна всегда оставался тем, что преследовало меня во снах. Он провел им от низа до самого клитора, описывая вокруг него круги. Я запустила пальцы в его темные волосы, прижимая его к себе, нуждаясь в этом трении, пока он нависал над моим изнывающим телом.

Он кружил вокруг клитора и ласкал его языком, позволяя напряжению внутри меня нарастать. Я отказывалась отпускать его.

Ощущения были нереальными, я сбивчиво звала его по имени, чувствуя, как поднимаюсь к самому пику, а затем рассыпаюсь на части. Я вскрикнула при наступлении оргазма, и все мое тело забилось в конвульсиях, пока волна за волной мощного оргазма прокатывалась по мне.

Когда остатки оргазма начали отступать, я почувствовала, что его язык все еще ласкает меня. Он нежно ласкал меня, а затем протолкнул один палец в мой влажный вход. Дразня, он продвинулся глубже, нащупывая точку G.

Движения его пальцев в сочетании с языком заставили меня снова застонать, выпрашивая большее.

Себастьян добавил еще один палец, и я захныкала, когда он заполнил меня сильнее. Он одновременно ласкал мой клитор и проникал пальцами внутрь, заставляя все тело сладко напрягаться.

– Надави сильнее, – умоляла я, крепче сжимая пальцы в его волосах. Он подчинился мгновенно: прижался губами к клитору и ввел еще один палец.

И меня снова накрыл оргазм. Мое тело буквально взорвалось. Я закричала и откинула голову назад, теряя ориентацию в пространстве от захлестнувшей меня волны удовольствия.

Когда я немного пришла в себя, то поняла, что мне этого мало. Он был мне нужен. Я хотела почувствовать, как его член растягивает и заполняет меня.

– Иди ко мне, – тяжело дыша, произнесла я и убрала руку от его волос.

Он не спеша поднялся к моему лицу, но прежде чем он успел поцеловать меня, я расстегнула его рубашку и бросила ее через всю комнату. Я провела ладонями по его телу, скользнула по соскам и спустилась ниже – к его твердому, тяжелому члену, сгорая от желания увидеть его.

От нетерпения я едва не разорвала на нем брюки.

Его член был полностью готов и сразу же высвободился из брюк и боксеров. У меня пересохло во рту, и я уже хотела взять его в рот, но он снова перевернул меня на спину.

– От этих звуков, что ты издавала, – низким голосом проговорил он. – Я долго не протяну. Особенно если ты используешь рот.

Я вздохнула:

– Ладно, оставим это на следующий раз.

Он прижал головку члена к моему входу, и я на мгновение забыла, где нахожусь. Я знала только одно: это ощущалось правильно, и мне жизненно необходимо, чтобы он был внутри меня.

Пока он медленно входил, мое тело охотно принимало его. Я была готова, но он все равно растягивал меня, заполняя настолько приятно, что я застонала, когда он вошел на всю длину.

– Боже, – выдохнул он. – Обожаю звуки, которые ты издаешь, и то, какая ты внутри.

– Себ... Себастьян, – запнувшись, выговорила я. – Двигайся. Пожалуйста, трахни меня.

– И куда делся твой поэтичный слог?

– У меня нет времени на красивые слова, когда ты во мне. Я хочу, чтобы ты потерял контроль. Хочу чувствовать это и завтра тоже.

В нем что-то изменилось. Его глаза потемнели, отражая его желание. Он входил в меня с такой силой, какой я еще никогда не чувствовала, так что диван двигался в такт его движениям.

– Блять, да! – мое тело молило о продолжении.

Он повторил толчок, вогнав член так глубоко, что перед глазами посыпались искры.

У меня не хватит слов, чтобы описать, насколько невероятно было видеть, как он полностью отпускает себя. Это было дико. По настоящему. Каждое нервное окончание во мне вспыхивало удовольствием.

Я ощущала абсолютно все. Давление его члена в самой глубине. Удары его таза о мой клитор, посылавшие электрические импульсы по всему телу. То, как я сжимаю его член внутри, пока получаю желаемое, подбираясь к еще одному невероятному оргазму.

Я застонала, запрокинув голову, когда мои мышцы плотно обхватили его, а тело забилось в сильном спазме – чувство, которое невозможно передать словами. Все внутри взорвалось жарким, густым теплом.

Себастьян вдавил себя еще сильнее, и я смутно услышала влажные хлопки соприкасающейся кожи. Когда он кончал, он сжал мои бедра крепкой хваткой, и я почувствовала, как он изливается в меня, смешивая свое тепло с моим совершенно по-новому.

Его голова опустилась мне на плечо, дыхание было рваным:

– Это было безумие.

– Кажется, ты портишь меня для других мужчин, – едва слышным шепотом выговорила я.

– А ты портишь меня для других женщин, – ответил он, целуя меня в шею. Мое обессиленное тело попыталось снова отозваться, но безуспешно.

Мне нужен был сон.

Губы Себастьяна оторвались от моей шеи, и он устало уронил голову мне на плечо.

– Ладно, – признался он. – Возможно, я и правда засиделся за работой.

– Ну, – произнесла я, все еще ощущая жар после нашей выходки, – нет ничего такого, чего не исправили бы объятия и сон.

В туманной дымке после оргазмов мне все же нужно было найти время, чтобы собраться перед возвращением в ЛА. Себастьян как мог отвлекал меня своими руками и губами, но я понимала: будет действительно плохо, если я заранее не продумаю наряды и не предстану в образе идеальной Instagramщицы Лили.

Я упаковала вещи за нас обоих, благо они уже давно перемешались. Мы спали в одной комнате – либо засыпали после секса, либо просто прижимались друг к другу так крепко, что весь остальной мир переставал существовать.

Иногда это была его комната, иногда – моя. Мне было абсолютно все равно, где именно – главное, быть с ним.

У наших семей хватало места, чтобы принять нас, но от одной этой мысли меня тошнило. Дом Мартина был выстроен в странном стиле середины века – почти без внутренних стен. Я подсознательно ждала, что он будет прятаться за углом в ожидании нас. К тому же там жила Саша, а я, честно говоря, предпочла бы ночевать в картонной коробке, чем снова ее видеть.

Особняк моих родителей был ничуть не лучше. Излишне помпезный особняк, где мать никогда не держала нормальной еды.



Так что мы решили остановиться в отеле. Я выбрала люкс в приличном районе. Там был раскладной диван – на случай, если Себастьян устанет от меня и захочет спать отдельно.

Утро перед вылетом выдалось холодным и пасмурным. Мы с Себастьяном встали с кровати с таким видом, будто нас везут на казнь, и еле двигались.

Мне было грустно уезжать из дома. Я настолько привязалась к этому месту, что захлопнуть за собой дверь – пусть даже всего на пару дней – оказалось куда тяжелее, чем я предполагала.

Водитель Uber попался молчаливый, да и у нас не было никакого желания что-то обсуждать с незнакомцем. На мне были леггинсы и старая футболка – частично для того, чтобы на время сбросить с себя публичный образ, частично просто потому, что у меня не было сил наряжаться. Себастьян выглядел так же повседневно.

На данном этапе мне было глубоко плевать, если кто-то косо посмотрит на мой внешний вид. Срок контракта подходит к концу, и одна фотография в леггинсах явно не станет концом света.

К моменту посадки я скучала по Нэшвиллу сильнее, чем готова была признать. Мы закинули вещи в отель, где я растянулась на кровати и написала в чат своего писательского клуба, предупредив, что пропущу следующую встречу.

Мое занятие прервал раздраженный вздох Себастьяна.

– Отец уже требует меня в офис, – пробормотал он, уткнувшись в телефон. – Я только, блять, приехал.

– Мы можем соврать и сказать, что ты заболел или вроде того?

Себастьян фыркнул:

– Ему без разницы, все равно придется ехать. Господи, что ему вообще могло понадобиться?

– Может, это просто демонстрация власти? – предположила я. – Хочет посмотреть, как быстро ты прибежишь.

– Не особо помогает, учитывая, что мне нужно идти прямо сейчас.

Я вздохнула, поднялась и положила руку ему на плечо. Я почувствовала, как он немного расслабился от моего прикосновения.

– Делай то, что должен, – тихо сказала я. – Это отстойно, но никто не осудит тебя за то, что ты выполняешь требования Мартина.

Себастьян кивнул:

– Знаю. Просто я не хочу его видеть. Никогда не хотел.

– Нам стоит научиться выстраивать границы с родителями, – простонала я. – Так больше продолжаться не может.

– Я все жду, когда закончится этот контракт, – признался Себастьян.

– Почему? – спросила я. Я-то рисковала своим наследством, но ради чего продолжал эти игры он?

– Тогда истекает срок моего соглашения о неконкуренции, – ответил он.

– Слушай, тебе осталось потерпеть всего пару месяцев.

Себастьян посмотрел на меня с нескрываемым замешательством в глазах:

– Но тогда и ты уйдешь.

Слова, которые я хотела произнести, застряли у меня в горле.

Может, нам и не нужно все прекращать? Может, мы могли бы быть вместе всегда?

– Мне пора, – тихо проговорил он и высвободился из моих объятий. – Вернусь, как только смогу.

Я кивнула. На прощание он поцеловал меня, что ничуть не помогло успокоить бешено заколотившееся сердце.

Я подумывала остаться в номере, но понимала, что сойду с ума от скуки. Я находилась в ЛА – городе, который когда-то считала своим домом. Разве я не должна испытывать больше воодушевления?

Чем больше я размышляла об этом, тем отчетливее понимала: мне здесь плохо. Раньше у меня хотя бы была Джесси, но она никогда особо не стремилась понять причины моих поступков. А кроме нее у меня никого и не было.

Город казался призраком. Я смотрела из окна на силуэты зданий и не чувствовала... ровным счетом ничего. Теперь моим домом стал Нэшвилл; мое сердце осталось там.

В пешей доступности находилась та самая кофейня, куда мы часто ходили с Джесси, поэтому я захватила ноутбук и направилась туда.

Я понятия не имела, стоит ли вообще сообщать Джесси о своем приезде. Вряд ли она горела желанием слышать меня, учитывая, что я все еще состояла в браке.

Я уселась на наше прежнее место, ощущая легкую грусть и ностальгию. Я была уверена, что она больше сюда не ходит, раз мы перестали дружить.

Разумеется, я ошиблась. Как только я принялась за финальные сцены своего романа, в кофейню вошла знакомая высокая фигура. Я подняла глаза и почувствовала, как к щекам приливает краска: Джесси шла под руку с незнакомым парнем. Он держал ладонь на ее пояснице, и они выглядели довольно близкими людьми.

У меня рот открылся. Она с кем-то встречается?

Джесси избегала свиданий, пока училась в магистратуре, но к этому моменту должна была уже выпуститься. Она всегда хотела закончить учебу зимой – на семестр раньше.

Я собиралась спрятаться за экраном ноутбука. Подумала, что с растрепанными волосами и без капли макияжа она меня даже не заметит, но ее взгляд вскользь упал на мой столик. На секунду она замерла, а затем направилась прямо ко мне.

Она даже не предупредила своего спутника, куда идет. Я едва вскочила чтобы сбежать. Начнет кричать на меня? Все еще злится?

– Лили? – спросила Джесси, моргая. – Это ты?

– Э-э, – вырвалось у меня, и собственный голос показался мне совсем слабым. – Нет?

– Я узнаю эти веснушки из тысячи.