Текст книги "Договорные обязательства (ЛП)"
Автор книги: Элли Риверс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)
ГЛАВА 19
Спустя несколько недель я снова садилась в самолет, летящий в Лос-Анджелес – в последний раз в качестве жены Себастьяна по контракту. Меня тошнило, но я продолжала маленькими глотками пить имбирный эль в надежде удержать завтрак. По тому, как Себастьян вцепился в подлокотники своего кресла, я понимала: он чувствует себя точно так же.
Никто из нас этого не хотел, но мы были обязаны. Нам требовалось установить эту границу, чтобы обеспечить себе лучшее будущее. А потом мы вернемся в Нэшвилл, в наш дом – если он у нас вообще останется.
Поскольку счет за дом оплатил мой отец, я не сомневалась: как только мы с Себастьяном откажемся подписывать новые контракты, он заберет его обратно, оставив нас без крыши над головой, пока мы не придумаем что-то другое.
Моя книга уже находилась в издательстве, и я скопила достаточно денег с роялти, чтобы позволить себе первоначальный взнос за дом.
Но, скорее всего, не за этот.
Я любила наш дом, но не настолько, чтобы оставаться в этой ситуации. Я надеялась, что все утрясется, хоть и понятия не имела, как такое вообще возможно.
Когда мы приземлились, ни у одного из нас не было желания даже двигаться, но мы потащились в отель, словно шествовали на собственную казнь. Мы тянули до последнего с вылетом, а сама вечеринка была запланирована на эти выходные, так что у нас оставался всего час, чтобы собраться на встречу.
Я надела простенький наряд и нанесла легкий макияж. Себастьян был в рубашке и джинсах. Мы поехали к зданию на арендованной машине, и оба выглядели нервными. Все было совсем не так, как год назад, когда мы встретились здесь в лифте, оба с несправедливыми представлениями друг о друге.
Впрочем, переговорка ничуть не изменилась. Все те же бездушные белые стены и панорамные окна с видом на город, который я ненавидела. Стоило мне войти, как меня охватило ощущение удушья.
Мартин ждал нас, опершись о край стола.
– Рад, что вы двое добрались, – произнес он.
Ни я, ни Себастьян ничего не ответили. Мне пришлось обхватить себя руками за локти, чтобы скрыть дрожь в пальцах. Нам придется пройти через это.
– Не буду ходить вокруг да около, – сказал Мартин. – На сегодня запланирована грандиозная вечеринка. Вот новый контракт, продлевающий текущие условия еще на пять лет. Лили, тебе придется получше вести свои соцсети, но то, что мы видели до сих пор, выглядит многообещающе.
Он толкнул документ через стол. Я даже смотреть на него не могла.
– Мы не будем это подписывать, – отрезал Себастьян. – Мы выходим из контракта.
Мартин даже не выглядел потрясенным. Он мельком взглянул на сына, а затем перевел взгляд на меня – так, словно знал то, чего не знала я.
Меня пронзил страх.
– Вы прочитаете новый контракт. Я уверен, он вас убедит, – ответил он. – Свободны.
Мартин повернулся и молча вышел. Мы с Себастьяном только уставились ему вслед.
– Мы не будем это читать, – пробормотал Себастьян. – Это его обычная бизнес-практика. Он уходит, чтобы запугать людей. Если мы будем стоять на своем, он просто потеряет интерес.
Я бы поверила ему, если бы перед уходом Мартин не посмотрел на меня так странно. Он что-то знал – что-то, касающееся меня.
Я опустила взгляд и потянулась к контракту. Себастьян схватил меня.
– Ты что делаешь? – спросил он. – Нам даже смотреть на него не стоит.
– Мне кажется, там есть кое-что, о чем нам следует знать.
– Нет там ничего, что нам нужно видеть. К тому же все это обычная юридическая тарабарщина, призванная внушить нам страх перед отказом. Не читай.
Я понимала, что он, скорее всего, прав, и знала, что он просто хочет оградить меня от этого, но я слишком переживала. Что, если там правда крылось что-то важное?
Я взяла контракт, но открывать не стала. Я знала, что меня этим не запугать, но видела, как волнуется Себастьян. Запихнув бумаги в сумочку, я сказала:
– Ладно, читать не буду. Просто вручим его им обратно вечером, когда официально объявим, что с нас хватит.
Себастьян смерил мою сумочку тяжелым взглядом, но ничего не сказал. А у меня не было сил с ним спорить – только не сейчас.
Весь остаток дня я провела на процедурах: меня эпилировали и прихорашивали, чтобы к началу вечера я выглядела безупречно. Я ненавидела каждую секунду этого процесса и радовалась только тому, что делаю это в последний раз. Мать пыталась заставить меня перекрасить волосы, но тут я встала насмерть, заявив, что Себастьяну нравится мой темный родной цвет, который уже успел отрасти.
Как только все это закончится, я снова перекрашусь в шатенку. Больше никакого платинового блонда, который я так ненавидела.
Когда мы вошли в зал, это напомнило мне нашу свадьбу. Все было смехотворно чересчур украшено, и я невольно задумалась, сколько же денег ушло впустую на эту чертову вечеринку. Нас передавали из рук в руки, словно новорожденного младенца, заставляя общаться со всеми подряд и принимать поздравления с фиктивным браком.
В конце концов мы подошли к моим родителям. Мать смотрела на нас с таким видом, будто гордилась нами, но фальшивый блеск в ее глазах казался почти хищным. Они оба обняли меня, и когда я напряженно обвила руками шею отца, он шепнул мне на ухо:
– Прочитай контракт.
Себастьян услышал это и, когда они отошли, лишь покачал головой, глядя на меня. Моя сумочка осталась в гардеробе, и я нервно закусила губу.
– Ты же понимаешь, что они говорят это только для того, чтобы манипулировать тобой.
– Но там может быть пункт, о котором я не знаю. Если это касается меня, я должна знать.
Себастьян прищурился:
– Чтобы поменять свое решение?
– Нет, – ответила я. – Я не меняю решения. Я просто…
– Иди и посмотри, – сказал Себастьян, и его голос прозвучал натянуто. – Но я прошу тебя: не отступай от нашего плана.
– Я и не отступаю, – честно ответила я. – Но мне нужно знать последствия того, что мы собираемся сделать.
Это ничуть не помогло разрядить обстановку. Себастьян посмотрел на меня так, словно перед ним стоял чужой человек, а затем просто развернулся и ушел. Я тяжело вздохнула и отправилась в гардероб, чтобы тихонько открыть документ.
В одном Себастьян был прав: контракт был скучным и забитым юридической тарабарщиной, но я привыкла к подобному по своим книжным договорам. Я смогла уловить суть большинства пунктов, пока в самом конце мое внимание не привлек кое-какой деталь.
Я оказалась права. Кое-что действительно касалось меня напрямую.
Они не собирались выплачивать мне наследство, если я откажусь от участия в любых будущих контрактах. В документе утверждалось, что эта оговорка была в первоначальном договоре, который хранился у меня в телефоне. Я быстро перепроверила его и убедилась, что ничего подобного там не было, но к сегодняшним бумагам они приложили обновленную редакцию – ту самую, которую я изначально не подписывала.
Обычный подлог. Подмена условий.
Я тяжело застонала. Они надеялись, что я ничего не замечу, но я заметила. И чтобы оспорить это, мне пришлось бы нанять лучших адвокатов и сделать себя врагом общественности просто за попытку пойти против собственной семьи. Себастьян потерял бы работу, а я – львиную долю денег, полученных за сделку по экранизации для ТВ-шоу.
В этой игре они победили.
Или, по крайней мере, думали, что победили.
Я сделала глубокий вдох, пытаясь подавить желание кричать и плакать от вопиющей несправедливости происходящего, но кулаки оставались сжатыми. Я стиснула зубы, чтобы наружу не вырвалось ни единого бранного слова.
Я прошла через все это только для того, чтобы какое-то время жить в комфорте и спокойно писать книги. Я сделала это ради денег, которые мне обещали годами.
И теперь все это рухнуло.
Хотя сейчас дело было даже не в деньгах. Я уже достаточно понимала жизнь, чтобы знать: я справлюсь. У меня были сбережения – достаточно, чтобы при необходимости купить крошечный домик. Для меня сегодняшней это не было концом света, но если бы подобное случилось в самом начале? До того, как я вообще нашла свое место в мире? Я понятия не имела, что бы делала.
Гардеробщик, вошедший с охапкой пальто, заставил меня быстро запихнуть контракт обратно в сумочку и выйти в коридор. Я сжала зубы, сдерживаясь, чтобы не огласить воздух отборной руганью. Люди обязательно обратили бы внимание, если бы я сейчас сорвалась.
Я прожила целых пять лет с уверенностью, что семья не станет лишать меня обещанного. Оглядываясь назад, я понимала: надо было догадаться.
– Судя по твоему лицу, ты прочитала контракт, – от слишком хорошо знакомого голоса по спине пробежал мороз. Я повернулась и увидела мать.
– Это была твоя идея? – с гневом спросила я.
– Нет, целиком Мартина, – пожав плечами, ответила она. – Но я тебя знаю. Ты сделаешь то, что должна. И, похоже, уже сделала.
– Что ты имеешь в виду?
– Эта правка была внесена еще год назад. Я незаметно вложила ее в пачку документов по вашему новому переезду. И я знаю, что ты ее читала.
На самом деле я ничего не читала. На тот момент мне было попросту не до того.
– Я знаю: ты понимала, что Себастьян на тот момент с тобой покончил, – продолжала она. – И то, в каком направлении ты пошла? Потрясающе. Я бы сама не сделала лучше.
– О чем ты вообще говоришь?
Она сощурилась и усмехнулась:
– Когда вы в последний раз пользовались презервативом?
Только не снова.
– Мама, у меня стоит ВМС.
– Ну разумеется, – ответила она, закатив глаза. – При том, что их вообще не ставят нерожавшим женщинам.
Я едва ощутимо покачала головой, не веря своим ушам. Это же давний миф, который никогда не был правдой.
– Ты продолжила набирать вес, и я готова поспорить, что у тебя уже задержка. Полагаю, мне стоит тебя поздравить.
– Не смей, – прошипела я.
– Да брось ты эти спектакли, дорогая. Его же нет рядом.
– Мама, хватит.
– Лили, – произнесла она. – Я хоть раз в жизни горжусь тобой. Не отрицай то, что, как я знаю, ты сделала.
Моя челюсть сжалась. Я ненавидела то, что она гордится мной. Ненавидела то, что она считает меня такой манипуляторшей.
– Я бы дала тебе недель двенадцать, – сказала она, оглядывая мой живот. – Не дождусь встречи со своим внуком. Увидимся на речи.
Она ушла с высоко поднятой головой, словно только что не разбила сердце собственной дочери. Она взяла все, что я делала, и извратила, превратив в то, чем это никогда не являлось. Я смотрела ей вслед, пытаясь не расплакаться, но глаза безудержно застилали слезы.
Как она могла?
– Ты сейчас серьезно? – раздался низкий голос за моей спиной.
Я повернулась. Себастьян стоял в углу. Его щеки пылали, а брови были сдвинуты к переносице. Кулаки сжаты, челюсти плотно сцеплены. Я уже видела каждый из этих признаков гнева по отдельности, но никогда – все разом.
И он смотрел прямо на меня.
Мое сердце ушло в пятки.
– Как долго ты там стоишь? – спросила я, и все мое тело задрожало.
– Достаточно долго.
– Себастьян, – произнесла я. – Все звучит совсем не так, как есть на самом деле.
– Серьезно? Потому что все звучит так, будто ты соврала про контрацепцию, чтобы загнать меня в ловушку, а я повелся как дурак.
– Я этого не делала.
– Нет? – перебил он. – Ты так нервничала, когда я поднимал определенные темы. «The Fair Originals»? Контракт? Зачем тебе нужно было его читать? Зачем ты вообще забрала его из кабинета моего отца?
– Потому что там есть кое-что про меня. Они лишат меня наследства, если я не подпишу еще один!
– И ты узнала эту информацию год назад, ровно в тот день, когда изменила свое поведение со мной. Я не азартный человек, но поставил бы крупные деньги на то, что это напрямую связано.
– Все было совершенно не так, – настаивала я.
– Не думаю, что верю тебе.
– Себастьян, это же безумие!
– Да, безумие. Все это. Весь этот брак с самого первого дня был сумасшествием, но ты знала, что с меня хватит, когда мы переехали в Нэшвилл. Ты знала, что не получишь свою часть сделки. Почему бы не влюбить меня в себя, чтобы удержать рядом? Ты ведь так и не доказала, что у тебя стоит ВМС, Лили.
Я потянулась к сумочке, но вспомнила, что оставила ее в гардеробе после того, как прочитала контракт. У меня же была карточка, которую мне выдали у врача, когда я ставила ВМС. Я засунула ее в кошелек целую вечность назад. Это бы все доказало.
Но если бы я сейчас отошла хоть на шаг, я боялась, что он просто уйдет.
– Я… я не беременна, – попыталась вымолвить я.
Он покачал головой:
– Я больше не хочу ничего об этом слышать. Если ты действительно беременна, я останусь ради ребенка, но если нет – ты больше никогда обо мне не услышишь.
Себастьян развернулся, чтобы уйти, но я схватила его за руку:
– Погоди. Дай мне объяснить.
Он замер, и я едва не зарыдала от облегчения. Слава богу. Если он готов выслушать, возможно, у меня получится все исправить.
– Я… – начала я, но меня прервали.
– Время для вашей речи! – Хизер вынырнула из-за угла, выжидательно глядя на нас.
Я сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Из всех людей, кто мог помешать, почему именно она?
– Давайте покончим с этим, – пробормотал Себастьян.
– Мы можем получить пять минут? – спросила я у Хизер.
– Извините, – пожав плечами, ответила она с почти довольным видом. – Мартин и Аллен ждут. Пора.
Медленно Себастьян высвободил свою руку из моей хватки, и я задалась вопросом, не в последний ли это раз.
Хизер сощурилась в злорадной ухмылке:
– Проблемы в раю?
– Пошла ты, – буркнула я, следуя за Себастьяном.
В тот миг, когда я увидела, как он поднимается по ступеням на сцену, слова словно когтями рвали мое горло изнутри. Я хотела прокричать, что я не такая, какой меня описала мать. Хотела схватить сумочку и ткнуть ему эту карточку от ВМС. Доказать, кто я на самом деле.
Но время вышло.
Я могла бы заставить его остановиться. Могла бы задержать речь и настоять на своем, но он уже стоял на сцене, и по напряженной линии его плеч я понимала: вряд ли я смогу переубедить его, или же матери все-таки удалось отнять у меня последнего близкого человека.
Вместо того чтобы громко заявить о своей невиновности, я поступила как трусиха и просто покорно поплелась за ним.
Толпа взорвалась овациями, и Мартин начал свою дерьмовую речь, пересказывая фарс наших отношений. Где-то на задворках сознания я понимала, что должна улыбаться. Я должна была быть идеальной дочерью, идеальной женой.
Но я не могла. Только не сейчас.
Все, чего я хотела – это сбежать.
Я не могла дождаться возвращения в Нэшвилл. Даже если у меня больше не будет нашего дома, я останусь у Эми. Я буду смотреть, как наш дом продают, и надеяться, что новая семья – без лжи, подобной моей – сможет пустить там корни.
Эта мысль разбивала мне сердце, но мне нужно было вырваться отсюда. Я гадала, как быстро смогу убежать, когда эта речь наконец закончится.
– А теперь, – произнес Мартин, поворачиваясь ко мне. – Я слышал, у нас есть очень особое объявление. – Ледяной ужас хлынул по моим венам. – Мне только что сообщили, что наша дорогая Лили беременна! С нетерпением жду возможности увидеть, что этот комочек счастья сделает для вашего совместного будущего.
Себастьян поморщился, а я уставилась на Мартина в полном шоке. Люди аплодировали. Вспышки камер слепили глаза. В толпе я увидела ликующую мать.
Что-то во мне окончательно надломилось.
– И на этой ноте… – начал он, но я нашла в себе силы натянуть кроткую улыбку и подхватить Мартина под локоть.
– Вообще-то, Мартин, – слащаво произнесла я. – Я бы хотела сказать пару слов.
– Тебе не положено говорить, – тихо процедил он, накрывая микрофон ладонью.
– Но я хочу объявить пол! – выкрикнула я достаточно громко, чтобы услышали гости, и все тут же закричали, чтобы он дал мне слово.
Краем глаза я видела, как Себастьян смотрит на меня – в его взгляде читалось полное предательство.
Но я не спускала глаз с Мартина, который пристально вглядывался в меня.
– Что ты задумала?
– Наконец-то я могу сбросить маску, раз уж Себастьян у меня на крючке, – пробормотала я. – Я на твоей стороне.
Мартин выглядел потрясенным, но довольным. Он наконец выпустил микрофон. Я забрала его, пока ярость продолжала закипать в жилах. Я повернулась к толпе, пока не струсила.
В глубине зала я заметила Джесси, которая выглядела испуганной.
Я сделала глубокий вдох. Хватит моей семье управлять мной. Хватит подводить ее.
Хватит подводить саму себя.
– Вау, – произнесла я, сканируя зал. – Вас так много. Боже, это что, TMZ там, в конце?
– Мы обожаем ваш Instagram! – крикнул репортер.
– Не могу поверить, что я настолько знаменита, – сказала я и подошла к самому краю сцены. – Я так благодарна каждому из вас за то, что вы пришли сегодня вечером, и я так счастлива поделиться… невероятно огромной новостью.
Шепоток взволнованного предвкушения пробежал по толпе.
Идеально.
Роханда сделала кое-что подобное однажды. Это была одна из лучших сцен, что я когда-либо писала, и теперь пришла моя очередь пережить ее в реальной жизни.
– Я бы хотела назвать вам пол моего ребенка.
– Давай, детка! – крикнул репортер TMZ. – Жги! Мы записываем!
– Это записывается на видео? – спросила я, изображая, как польщена. – Спасибо. Я хочу запомнить этот момент навсегда.
– Да-а! – откликнулся репортер.
– В общем, как я и говорила, ребенок… – я сделала драматическую паузу, – его не существует.
Тишина.
– Видите ли, ничего из этого на самом деле не настоящее. Более пяти лет назад мне сделали предложение. Мне сказали, что я выхожу замуж за сына владельца бизнеса, который пытается нас выкупить, чтобы создавалось впечатление, будто «Miller Industries» не создает монополию. Я бы хотела сказать вам, что мой Instagram был настоящим, но это тоже было прописано в контракте. Мои волосы? Мои слова? Моя внешность? Все было внесено в контракт, и знаете что? Сразу после этого выступления он отправится прямиком на мою страничку в соцсетях.
Челюсть Джесси отвисла, но впервые в жизни она выглядела гордой. Боже, как же это было приятно. Надо было сделать это уже давным-давно.
– Контракт истекает сегодня, – произнесла я в микрофон. – Последние пять лет своей жизни я посвятила написанию величайшей автобиографии… – ложь. – …о токсичной динамике этой семьи, о тех ужасных вещах, которых Мартин требует от своих сотрудников, и о страданиях всех нас, попавших в сети Мартина и Аллена. Я с радостью продам ее тому, кто предложит наивысшую цену.
Мартин вырвал микрофон у меня из рук, толкнув меня прочь со сцены. Я оступилась на каблуках, но кто-то успел подхватить меня за руку.
– Ах ты, глупая шлюха! – заорал он на меня, его лицо стало свекольно-красным.
Я знала, на что он способен. Знала, что он пойдет за мной. И только тогда до меня дошла вся реальность того, что я только что натворила.
Мне нужно было уходить, и как можно быстрее.
Я даже не поблагодарила того, кто меня спас. Я рванула со сцены и бросилась к выходу через черный ход, остановившись только для того, чтобы сбросить каблуки на бегу на улицу.
Когда меня обдал свежий воздух, тяжесть содеянного всей своей массой давила на меня.
О Боже, теперь все знают. Это разлетится мгновенно. Если это не станет вирусным, я буду шокирована.
Я оставила сумочку и все вещи внутри зала, но понимала, что не могу вернуться туда. Если я сделаю это, меня зажмут в угол или просто вышвырнут.
– Лили! – услышала я крик и повернулась, увидев Джесси, выбегающую из здания. В руках она держала мою сумочку. – Блять. Мне так жаль, что я вообще в тебе сомневалась. Поверить не могу, что ты только что это сделала!
– Я… это было не запланировано, – сказала я. – Но когда они попытались заставить меня пройти через все это снова, да еще и прикрываясь беременностью, я просто не могла им позволить.
– Ты поступила правильно.
– Меня сейчас вырвет, – пробормотала я, и Джесси подтолкнула меня к кустам. Она гладила меня по спине, пока я опустошала содержимое своего желудка.
– Ты просто крутая, – сказала она. – Никто этого не ожидал. Ты была потрясающей там, на сцене.
– Он ненавидит меня, – произнесла я, вытирая губы.
– Кто? Мартин? Да пошел он. Он всегда тебя ненавидел.
– Себастьян.
– Я думала, вы ладите.
– Моя мама добралась до него первой.
– Я не знаю, стал бы он… – она осеклась, но затем покачала головой. – Поговорим об этом позже. Нам нужно убираться отсюда.
Она медленно помогала мне подняться, когда дверь зала с грохотом распахнулась. Я вздрогнула. Повернувшись, я ожидала увидеть либо свою мать, либо репортеров TMZ, преследующих меня.
Но это был Себастьян.
Я гадала, выскажет ли ему Джесси или же он начнет отчитывать меня за то, что я выболтала все и всем. Я не знала, что из этого будет хуже.
Но узнать мне так и не довелось, потому что меня снова вырвало. Когда я наконец выпрямилась, в мою руку ткнули чем-то холодным.
Я опустила взгляд и увидела баночку имбирного эля, а к ней прилагалась рука Себастьяна.
– Нам пора идти, – сказала Джесси. – Как только они поймут, где ты, здесь начнется полный пиздец, и… тебе, вероятно, стоит осмотреть руку.
– С моей рукой все в порядке, – пробормотала я, но тут же поняла, что Джесси смотрит вовсе не на меня.
Она смотрела на Себастьяна, у которого рука была красной, распухшей и со сбитыми костяшками. Я открыла рот, чтобы спросить, что, черт возьми, произошло, но вместо этого подавила очередную волну тошноты.
– Тебе понравилось? – спросила Джесси.
– Неимоверно, – ответил Себастьян.
– Что? – переспросила я, наконец взяв под контроль свой желудок. – Что с твоей рукой? Что, блять, происходит? Почему ты принес мне имбирный эль?
– Я подумал, что после того, что ты выкинула, стресс даст о себе знать, – сказал Себастьян, мягко улыбаясь мне. Я лишь уставилась на него. Разве он не должен меня сейчас ненавидеть?
– Это очень мило, Себастьян, но на тебя сейчас точно вызывают полицию.
Он практически прорычал:
– Я в курсе.
– Какого, блять, хрена произошло? – повторила я, переводя взгляд с одного на другого.
– Себастьян врезал Мартину сразу после того, как ты убежала, – сообщила мне Джесси.
– Что? – закричала я.
Дверь снова распахнулась, и Джесси схватила меня, увлекая прочь от надвигающегося взрыва толпы. Когда мы забрались в арендованную машину, я увидела, как люди высыпали наружу, а наш автомобиль осыпали вспышками фотоаппаратов, пока мы уезжали.
Себастьян в итоге оказался на заднем сиденье вместе со мной, пока Джесси набирала скорость. Я простонала и открыла имбирный эль.
– Это было так глупо, – простонала я, сделав глоток.
– Ни черта подобного, – возразила Джесси. – Это было круто. Ты хоть знаешь, сколько раз я хотела рассказать общественности о том, что они с тобой вытворяют? Если бы я знала, что это не разрушит твою жизнь, я бы сделала это не раздумывая.
Я вздохнула и откинула голову на подголовник. Себастьян убрал прядь волос с моего лица.
– Почему ты здесь? – спросила я его. – Ты ведь злился.
– Я был неправ, – сказал он. – Я видел, как ты нервничала на вечеринке из-за этого контракта, и думал, что ты отступишь, а потом услышал, как твоя мать поздравляет тебя и говорит бросить этот спектакль, потому что ты беременна, и я… я подумал, что это правда.
– Серьезно? – переспросила Джесси.
– Я знаю, – ответил он Джесси, но его глаза были прикованы ко мне. – Я был сам не свой.
– У тебя должно быть оправдание получше, чтобы поверить Барбаре Робертс, из всех-то людей.
– Завуалированная угроза от моего отца разрушить мою карьеру сойдет за хорошее оправдание? – пробормотал он.
Инстинкт сбежать уступил место желанию напасть.
– Я убью его.
– Знаешь что? – вмешалась Джесси. – Тебе следовало врезать ему дважды.
– Одного раза с меня хватило, – ответил он все так же тихо.
– Прости меня, – сказала я.
– Нет, это ты меня прости, – произнес он. – Прости, что вообще допускал такую мысль. Прости, что обращался с тобой так же, как и все остальные. Прости, что тебе пришлось делать то, что ты сделала на той сцене. Рассказать всем было единственным правильным шагом.
И это стало моей последней каплей. Сырая, нефильтрованная боль этой ночи накрыла меня во всю силу, и я не выдержала. Я была в ярости на мать, мне было безумно больно от того, что Себастьян ей поверил, и я пылала гневом на Мартина за попытку снова запереть нас в клетке.
Себастьян обнимал меня, пока я плакала, и я прижалась к его телу, ища тепло, не в силах оставаться одной. Я слышала, как он сказал Джесси ехать в наш отель, где оставался тот небольшой багаж, что мы взяли с собой.
Я рыдала до тех пор, пока мы не припарковались. Мои уродливые всхлипы, должно быть, испортили весь макияж, но мне было абсолютно плевать.
На телефоне Джесси прозвенели пять уведомлений.
– Извини, – сказала она, выключая звук. – У меня стоит оповещение на тебя в Google.
– Они начали писать отчеты, – сказал Себастьян, сильнее сжимая меня в объятиях.
– Никто из вас двоих ни за что не станет злодеем в этой истории, – произнесла Джесси, поворачиваясь к нам.
– Они найдут способ, – пробормотала я. – Я видела, как долго там оставались репортеры. Готова спорить, моя мать состряпала какую-нибудь ужасную историю о том, что я сошла с ума или вроде того.
– Опубликуй контракт, – сказал Себастьян. – В точности так, как ты и говорила.
– Что?
– В своих социальных сетях. Просто выложи скриншот контракта. Этого доказательства будет достаточно, чтобы подтвердить, что ты не врешь. Он ведь на фирменном бланке компании.
– Себастьян, ты хоть понимаешь, что если я это сделаю, то разрушу компанию твоего отца?
– Мне плевать, – ответил он. – Пусть горит синим пламенем. Я почти уверен, что меня уволили в ту секунду, когда я съездил ему по физиономии.
– Жаль, что я не осталась посмотреть на последствия, – задумчиво протянула Джесси. – Я была слишком занята беготней за сумочкой Лили.
– Это будет в новостях, – пробормотал он.
Я вздохнула. Воспоминание о том, что Себастьян ударил своего отца, напомнило мне и о том, что его руку нужно показать врачу. А затем я вспомнила, что заявила людям о наличии у меня автобиографии, которую я могу выпустить в любой момент.
– О Боже, – произнесла я. – Мне нужно каким-то образом написать целую автобиографию.
– У тебя ее нет? – спросила Джесси.
– Нет.
– Но я думал, ты именно ее и пишешь, – вмешался Себастьян. – Ты никогда не говорила мне, что там, поэтому я решил, что ты соврала во благо про темное фэнтези, чтобы я тебе не помешал.
– Нет, – ответила я им обоим. – Я правда пишу темное фэнтези. Мне нравятся мечи, драконы и убийства. Я не пишу дерьмовые автобиографии о том, как родители сломали мне жизнь. Я переношу их в другие миры, а не в этот. Эх, у меня так много дел.
– Мы со всем разберемся, – сказал Себастьян. – Но тебе нужно снять эту одежду и переодеться во что-то более удобное.
– И, возможно, принять душ, – добавила Джесси.
– А потом ты пойдешь и покажешь свою руку врачу? – спросила я.
Себастьян вздохнул и кивнул. Я смотрела на него, совершенно не в силах уложить в голове то, что он ударил собственного отца из-за того, что тот меня толкнул; что он пошел за мной, несмотря на то, что, как он думал, я сделала.
Я положила ладонь ему на запястье, чуть ниже того места, где кожа покраснела и опухла.
– Спасибо, – сказала я.
– Без проблем. В ту секунду, когда он прикоснулся к тебе, я понял, что не спущу ему это с рук.
– Ты не должен был заступаться за меня, – тихо произнесла я.
– Нет, должен был. Ты моя жена.
– Я больше не обязана ей быть.
– А я теперь тебя не отпущу, – с улыбкой сказал он. – Я был глупцом, когда вообще думал об этом. Я знаю, кто ты на самом деле, Лили. Каждая трещина в твоем прежнем образе становилась для меня отрезвляющим сигналом, позволяя увидеть настоящую тебя, а не ту, кем тебе приходилось притворяться.
От красоты его слов у меня буквально отвисла челюсть.
– Извини, если это прозвучало слишком слащаво. Я не писатель, как ты, но я чувствовал это уже давно. Я собирался сказать тебе это в более романтичной обстановке, но этот момент ничем не хуже.
– Вау, – перебила Джесси. – Да-а, теперь я это вижу.
– Что видишь? – спросил Себастьян. Я все еще переваривала его слова.
– Вас двоих, – ответила она. – Я не знала, во что верить, когда ты сказала мне, что вы ладите, но это? Это куда более сюсюкающе-мило, чем у нас с моим парнем, а это о многом говорит. По-моему, Лили в коме.
– Не каждый день мой муж лишает меня дара речи, – произнесла я, чувствуя, как горят щеки.
– Ты краснеешь под макияжем, да? – спросил Себастьян. – Я заметил, что у тебя появляется определенное выражение лица каждый раз, когда ты смущаешься.
– На заднем сиденье сейчас слишком много нежностей, – заявила Джесси. – Вам двоим пора идти и привести себя в порядок. А потом сможете продолжить обсуждать, как сильно вы любите друг друга.
– Она права, – сказал Себастьян. – Тебе нужен душ.
– А тебе нужен врач. Пошли в отель.
Себастьян взял меня за руку и повел в наш номер. Пока я мылась в душе и приводила себя в порядок, я ждала, когда меня накроет сожаление о содеянном.
Оно так и не пришло.
