Текст книги "Договорные обязательства (ЛП)"
Автор книги: Элли Риверс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)
ГЛАВА 5
На следующее утро Себастьян снова исчез.
Он оставил мне арендованную машину и смс от Хизер – та писала, что через пару дней пригонит в город мою. И хотя меня до тошноты бесила их с мужем близость, возможность вернуть любимый автомобиль вызывала искреннюю благодарность.
На кухонном островке Себастьян оставил мне чек и велел купить в дом все, что захочу. Я поморщилась, но чек все же обналичила. Из-за глупой гордости тратить личные сбережения было бы верхом глупости.
Писательство вовсе не было столь прибыльным делом, как привыкли думать многие. Лишь недавно мои доходы выросли настолько, чтобы обеспечивать комфортную жизнь в относительно крупном городе, но о покупке собственного жилья без ипотек и кредитов речи все еще не шло.
К тому же меня то и дело накрывал страх: а что, если в один день читатели просто потеряют интерес и перестанут покупать мои книги?
Все утро я потратила на поиск мебели. Что-то удалось затолкнуть в багажник арендованной машины и собрать дома самостоятельно, а для габаритных вещей пришлось оформить доставку.
К концу дня большая часть мебели для гостиной и моей спальни уже была заказана и ехала ко мне. Посчитав, что на сегодня с меня довольно подвигов, я решила отправиться в кофейню и поработать. В заведении неподалеку от дома царила потрясающая атмосфера, так что я направилась прямо туда.
Однако вся эта идиллия была разрушена в ту самую секунду, когда я опустилась за столик и увидела на экране входящий от матери.
Я сжала зубы. Разговоры с ней никогда не приносили радости. Но она была не из тех женщин, кто смирится, если вы сбросите звонок на автоответчик.
– Привет, мам, – вздохнула я, потирая усталое лицо. Напишу я вообще хоть когда-нибудь эту чертову книгу? Или готовящаяся экранизация догонит первоисточник, как в случае с «Игрой престолов», и скатит всю историю к убогой концовке?
– Привет, милая. Ты уже соскучилась по мамочке? Мы ведь пропустили наш бранч на этой неделе.
– Ну еще бы, – сфальшивила я.
Я ненавидела эти бранчи. Пока мать потягивала «Мимозу» и ела пышные французские тосты, мне приходилось давиться сухими яичными белками и сосисками из индейки.
– Зато какая возможность открывается перед тобой и твоим мужем!
– Не сомневаюсь.
– И ты понимаешь почему? – настойчиво допытывалась она.
– Э-э... из-за денег?
Мать разочарованно вздохнула:
– Лили, твой брачный контракт подходит к концу.
– Я в курсе.
– Тебе не найти кого-то лучше, чем богатый мужчина с роскошной шевелюрой. Ты только взгляни на своего отца.
Папа начал лысеть еще в двадцать лет, и мать, похоже, так и не смогла ему этого простить.
Предстоящий разговор обещал стать выматывающим. Меньше всего на свете мне хотелось выслушивать про лысину отца и финал моего брака. Я знала, что мать мечтала удержать меня возле Себастьяна, но мне жизненно необходимо было вырваться. Выбраться на свободу.
Вот только я понятия не имела, как ей об этом сказать.
Возможно, стоит начать прямо сейчас? Выложить, что мы не любим друг друга и толком не проводим время вместе. Признаться, как сильно я ненавижу это безвкусно-вычурное золотое кольцо с бриллиантом на своем пальце. Сказать, что хочу быть самостоятельной личностью и жить собственной жизнью...
Но я молчала.
– Ну, может быть, – промямлила я вместо этого.
– Я просто переживаю. До меня доходят слухи о нем и этой его ассистентке, Хизер. Откуда ты знаешь, что он не сбежит с ней при первой же возможности?
– Я... я не знаю, – выдавила я. – Но он соблюдает видимость брака.
– Фу, что за выражение – «соблюдает видимость»? Не выражайся так, Лили. Ни одному мужчине не понравится, когда ты так разговариваешь. Делай, как мы учились: легко и непринужденно.
Я поморщилась. Эту нотацию я слышала уже сотню раз.
– И вообще, – продолжала мать. – После окончания контракта ты должна окончательно привязать его к себе. Есть мысли на этот счет?
– Нет, – ответила я. – И я не…
– Да ладно тебе, Лили! Мне что, абсолютно все нужно разжевывать? Ребенок, дорогая. Роди ему ребенка.
– Что? – голос прозвучал глухо и безэмоционально. Я радовалась лишь тому, что нахожусь в людном месте, а не дома. Будь я дома, Себастьян обязательно вернулся бы за какой-нибудь забытой вещью и подслушал бы это.
– Я говорю: немного соблазни его. Используй грудь, пока еще можешь, чтобы заманить его. Забудь про защиту – и бац, он у тебя на крючке.
Меня тошнило.
– Это подло и манипулятивно, мам.
– Ой, да брось! Это сплошь и рядом. Я твоего отца именно так и окрутила. Когда я его встретила, сразу поняла, что он далеко пойдет, – и ты только глянь на нас теперь!
– То есть ты хочешь сказать, что я появилась на свет потому, что ты заманила папу в ловушку беременностью?
Я всегда догадывалась о подобном раскладе, но услышать это вслух оказалось совсем не то же самое, что просто подозревать.
– Кто вообще использует такие слова, Лили? – вздохнула мать. – Если хочешь провернуть все гладко, ты должна казаться глупее его. Для тебя это не должно быть проблемой.
Я онемела от такой наглости.
– У тебя нет других вариантов, милая. Если дашь контракту закончиться, велика вероятность, что и твоя роскошная жизнь закончится вместе с ним. И ты останешься ни с чем.
Я мельком глянула на экран ноутбука. Я не останусь ни с чем. У меня всегда есть мое творчество.
Но ей я этого, разумеется, не сказала.
– Ой, мне пора. Пришел Рамон. Он сегодня в таких облегающих брюках...
Мать отключилась, полностью переключив внимание на садовника, к которому питала весьма недвусмысленный интерес. Я уставилась на телефон, осознавая, что мои самые худшие страхи воплощаются в реальность.
Меня всеми силами толкали к тому, чтобы загнать Себастьяна в ловушку с помощью ребенка.
Не то чтобы я вообще не хотела детей – хотела, но с правильным человеком. Я не желала воспитывать ребенка в одиночку и не хотела нанимать нянь только потому, что мой муж обручен со своим офисом.
Мой план всегда заключался в том, чтобы вырваться из этого ада и найти настоящую любовь, но сначала нужно было понять, как именно это сделать. Мысли кружились в голове, разрывая меня между желанием инсценировать собственную смерть и придушить свою семейку.
Вместо того чтобы поддаться разрушительным порывам, я поступила так, как делала всегда.
Я начала писать.
Я филигранно умела превращать боль в искусство. С этого ведь все и началось. Я писала, когда мне было больно, и из-за этого получался невероятно красивый слог.
В своем мрачном расположении духа я всерьез задумывалась о том, чтобы завершить серию на трагической ноте. Может, убить главную героиню? Или вообще выкосить всех персонажей подчистую?
Я знала своих читателей. Одни будут в восторге. Другие возненавидят такой финал. Я видела все эти отзывы. Для всего мира я была Дж. Р. Солейс – загадочной писательницей, появившейся из ниоткуда со своей фэнтези-сагой. Для мира я оставалась призраком.
У Дж. Р. даже не было социальных сетей.
Поэтому фандом развивался сам по себе. Я видела целые Discord-серверы, настольные игры по мотивам, сходки фанатов и косплеи абсолютно каждого персонажа. Я видела, как одни читатели выходили из себя, когда я убивала их любимчиков, а другие аплодировали мрачной и жесткой атмосфере моих книг.
А для меня... Это было спасением. Единственным способом продержаться эти пять лет и не сойти с ума.
Я уже давно убила мать главной героини, но в своем сегодняшнем темном порыве вернула ее дух – лишь для того, чтобы уничтожить его снова.
Когда спустя несколько часов я закончила, мне стало немного легче.
К моменту закрытия кофейни за окном уже стемнело. Я уходила под стук стульев, рассыпаясь в извинениях за то, что засиделась так поздно. Домой я ехала с чувством выполненного долга и не рассчитывала застать Себастьяна.
Обычно он засиживался на работе до глубокой ночи. За несколько недель брака я перестала его ждать. Поэтому, увидев его машину на дорожке, я замерла от шока. Я знала, что ему безразлично, чем я занимаюсь, но все равно не привыкла видеть его дома раньше десяти.
Заметив его силуэт в окне, я снова вспомнила слова матери. Желудок сжался в тугой узел.
План был прост: войти внутрь и проигнорировать его. Иногда Себастьян работал из дома, и в такие моменты он едва ли удостоил бы меня взглядом.
Дверь скрипнула, когда я вошла, и Себастьян тут же поднял голову. Он сидел за новым обеденным столом, который я точно не покупала. И он даже не работал – просто ужинал.
Его глаза сузились в ту же секунду, как я переступила порог.
– Где ты была?
– Искала мебель, – соврала я.
– Так поздно? – с нажимом переспросил Себастьян. Мне было паршиво от того, что приходится ему врать, но не могла же я выложить правду.
– Мама еще звонила, я с ней заболталась.
Себастьян сузил глаза. Не поверил.
– Тебе что-то нужно? – поинтересовалась я.
– Нет, – буркнул он. – Наверное, нет.
– Ну и отлично. До завтра.
Ноги сами унесли меня в спальню быстрее, чем следовало. Я закрыла дверь и повернула замок, чувствуя, как внутри закипает гремучая смесь раздражения и злости.
Меня бесило, что Себастьян злится, и до смерти пугала мысль, что он побежит жаловаться Мартину на любой мой промах.
Он что, взъелся из-за того, что я ушла из дома? Я обязана безотлучно сидеть и ждать его?
Написать роман в таких условиях казалось нереальным – я постоянно ждала, что он может войти в любой момент. Конечно, можно было выкраивать пару часов в середине дня, когда его приход менее вероятен, но писать в полной изоляции мне быстро надоедало: хотелось видеть вокруг хоть какое-то движение, людей...
Липкий страх сжал горло. Я что, теряю последние остатки свободы?

Я решила сделать так, чтобы всегда возвращаться домой раньше Себастьяна. Два дня схема работала идеально. Я сидела дома безвылазно, писала, принимала доставку мебели и старалась не сойти с ума от заточения в четырех стенах.
В первый вечер он вернулся в восемь. Во второй – в шесть.
График у него гулял как хотел, так что угадать время его прихода было невозможно.
Переезд на новое место, обустройство офиса, найм сотрудников – в такой кутерьме не приходилось рассчитывать, что он будет возвращаться привычно поздно. Последние два дня это доказали.

На четвертый день его работы я прибралась в доме и попыталась писать в гостиной, но быстро поняла: дело не пойдет. В итоге пришлось снова тащиться в кофейню, где бариста уже запомнил мой любимый заказ.
Я проработала несколько часов, пока глаза не зажгло от монитора. Я поморгала, смахивая осыпавшуюся тушь.
И тут я заметила в кофейне знакомое лицо.
Это была моя соседка – та самая девушка, которая улыбалась мне и предлагала помощь. Она стояла у стойки и о чем-то оживленно болтала с бариста.
Должно быть, она со всеми такая дружелюбная. Наверное, ей вообще легко дается общение с незнакомцами. Вряд ли она судорожно мучается вопросом, что сказать и какой ей быть.
С ней, наверное, ужасно весело.
Она повернулась, и ее взгляд скользнул по залу, зацепившись за меня. Лицо ее тут же просияло, она расплылась в улыбке, будто увидела старую подругу, а не едва знакомую соседку. Девушка направилась к моему столику, и я вся напряглась. Она точно собиралась заговорить, а я понятия не имела, какую маску мне надеть.
– Привет! – с искрящимися глазами произнесла она. – Здорово тебя тут встретить!
Несколько секунд я просто хлопала глазами.
– Э-э... Тебя тоже?
– Ой, я помешала? – тут же спохватилась она. – Прости, пожалуйста, не хотела отвлекать тебя от работы.
Я открыла рот. Спроси ее имя! Познакомься! В голове уже появились картины нашей будущей дружбы...
Я думала так долго, что девушка заметно сникла.
– Ладно, как-нибудь в другой раз пересечемся. Извини еще раз, что влезла.
Она развернулась и быстро, немного скованно шагнула к выходу, прежде чем я успела ее остановить.
Я мысленно застонала. Ну конечно! Встретить потенциальную подругу и витать в мыслях так долго, чтобы она сбежала!
Вот почему мне нельзя быть собой. Наверняка ей больше понравилась бы идеальная, поверхностная версия меня. Такая Лили точно спросила бы ее гребаное имя!
С трудом я заставила себя уткнуться обратно в ноутбук. Если я продолжу прокручивать в голове собственную неловкость, рукопись так и останется недописанной.
Следя за временем, я плодотворно поработала и около четырех уже собиралась домой.
Я решила пройтись пешком – на случай, если Себастьян снова разозлится из-за того, что я пользовалась арендованной машиной. Его гнева я опасалась, так что лучшим решением было не трогать то, за что платил он. С родителями это всегда срабатывало. Но, к моему несчастью, прогулка пешком отняла кучу времени. Подходя к дому, я увидела на дорожке и его машину, и свою.
Черт. Он был дома, да еще и моя тачка на месте – значит, Хизер тоже вернулась. Я крадучись вошла в дом, гадая, не закрылись ли они в его спальне, но они просто сидели в столовой и буднично разговаривали.
– Извини, Хизер, – говорил Себастьян. – Я думал, она будет дома.
– Ничего страшного, хотя жаль, что тебе пришлось срываться с работы, – ответила Хизер, и до меня дошло, что я накосячила еще сильнее, чем думала.
Хизер пригнала мою машину, а меня – опять! – не оказалось дома. Я совсем забыла время ее приезда.
– Привет, – кротко выдавила я, выходя из-за угла. Я опять была распаренная после ходьбы, лицо блестело, а макияж был на грани того, чтобы поплыть.
И Себастьян снова был вне себя.
– О, привет! – воскликнула Хизер. – Ты выглядишь... – она осеклась. – Я пригнала твою машину.
– Э-э, прости, я забыла, – пробормотала я. – Я... выходила.
– Мы знаем, – отрезал Себастьян, скрестив руки на груди. – Мне пришлось бросить работу и ехать сюда, чтобы впустить Хизер, пока ты... занималась своими делами.
Хизер переводила взгляд с него на меня, пытаясь разгадать, что между нами происходит. Ее изучающий взгляд меня бесил.
– Сними себе номер в отеле, Хизер. Я оплачу, как обычно, – произнес он, нарушая неловкое молчание.
В ту же секунду паника во мне сменилась глухой яростью. Он что, только что прямо при мне снял своей ассистентке номер в отеле? И сейчас поедет туда следом за ней – и все из-за того, что я забыла про его драгоценную помощницу и машину, которую, как я до этого вообще не знала, собирались оставить мне?
– Отличная идея, – улыбнулась ему Хизер. – Тогда я поеду. Арендованную сдавать?
– Да, пожалуйста.
Ух ты. Ей он говорит «пожалуйста», а мне – ничего? Злость подступила к горлу.
– Ну, тогда хорошего вам вечера, – попрощалась Хизер.
Кажется, все в этой комнате понимали, что вечер хорошим не будет. По крайней мере, у меня. А вот насчет моего мужа и его ассистентки вопрос оставался открытым.
Я представила, как он обращается с ней в постели так же, как со мной – говорит тихие, нежные слова и заботливо спрашивает, что ей нравится. От этой картины меня чуть не вывернуло.
Я вяло помахала Хизер, когда та выскочила за дверь. Едва щелкнул замок, мы остались одни, и я приготовилась к тому, что Себастьян сейчас устроит мне разнос.
Но ответом мне была тишина.
Наконец я не выдержала:
– Езжай обратно на работу. Если привезут что-то еще, я буду дома.
– Где ты была? – выдавил Себастьян. Слова вырвались с такой силой, будто он долго сдерживался. – Это уже третий раз, когда тебя нет дома – то когда я прихожу, то когда Хизер приезжает отдавать тебе машину!
– Я была занята! Вообще-то, у меня есть своя жизнь!
– Серьезно? В новом городе, где ты ни разу не была? У тебя уже «друзья» появились?
Он изобразил пальцами кавычки на слове «друзья» – явно намекая на что-то, чего я не понимала.
– Нет у меня тут никаких друзей! – прошипела я. – Я никого не знаю! Но если я не знаю, чем ты занимаешься вне работы, то и тебе незачем знать, чем занимаюсь я!
Себастьян смерил меня тяжелым взглядом; я видела, как желваки ходят на его челюстях. Злость во мне сменилась страхом – как всегда, когда кто-то на меня злился. Извиняться не хотелось, но мне казалось, что я обязана это сделать.
Внутри бушевала битва: уступить и снова проиграть этот спор, как и все предыдущие, или проявить твердость и отстоять себя?
– Главное, чтобы родители ничего не узнали, – бросил Себастьян и развернулся в сторону кухни.
В тот момент мне стоило спросить, что он имеет в виду. Но я так ушла в попытки расшифровать его фразочки, что упустила момент.
Когда он вернулся с стаканом в руке, я все еще пыталась переварить сказанное, а когда он скрылся в своей спальне, я запуталась окончательно.
Он что, не поедет в отель к Хизер?
Я катастрофически мало знала о человеке, который уже четыре года был моим мужем, и понятия не имела, с чего начать поиск ответов. Время нашего брака истекало: рано или поздно этот фарс закончится, и я больше никогда его не увижу.
Но сейчас мне стало чертовски любопытно: а что, если я с самого начала в нем ошибалась?
ГЛАВА 6

– Знаешь, не каждый день услышишь, чтобы работодатель устраивал вечеринку в честь открытия нового офиса, – заметила стилист. Я сидела в кресле уже несколько часов: мне подкрашивали отросшие корни и укладывали волосы в идеальные локоны для сегодняшнего приема.
Мне ужасно хотелось выложить ей всю правду: это просто шоу. «Miller Industries» устраивает весь этот цирк лишь для того, чтобы создать образ заботливого руководства, выставить себя в лучшем свете в соцсетях и убедиться, что мы с Себастьяном попадем в местные новости как идеальная семейная пара.
Но такие мысли стоило держать при себе.
– «Miller Industries» действительно заботится о своих сотрудниках, – сказала я, чувствуя, как ложь обжигает язык. – Они хотят, чтобы сотрудники не только работали, но и общались.
Фу. Даже для моих ушей это прозвучало наигранно.
– Ого, – восхитилась женщина. – В наши дни никто так не делает.
Вот только толку от этого было мало. Текучка кадров у них всегда была бешеная, потому что руководство предпочитало пускать пыль в глаза пышными вечеринками вместо того, чтобы реально позаботиться о людях.
Компания «Miller Industries» славилась красивой оберткой, за которой ничего не стояло. Симпатичное личико без капли мозгов. Полагаю, то же самое можно было сказать и про мой публичный образ.
Визит в салон затянулся до бесконечности. Весь день я чувствовала себя дискомфортно и разбито.
На вечер я выбрала облегающее платье изумрудного цвета. Волосы должны были как следует освежить, а затем мне еще предстояло сделать макияж, чтобы выглядеть безупречно на фотографиях.
Вот только безупречной я себя точно не ощущала. Кожа головы горела огнем от осветления, а задница онемела от многочасового сидения.
Будь моя воля, я бы больше никогда в жизни не красила волосы, но мать всегда твердила, что светлый цвет мне идет. Когда я была моложе и верила ей, я соглашалась.
Точно так же я соглашалась с ее категорическим требованием прятать мои естественные веснушки под слоем косметики. Меня с детства приучили даже из комнаты не выходить без тонального крема, поэтому во время переезда я отчаянно следила за тем, чтобы выглядеть приемлемо. И пусть я вся взмокла, я точно знала: мой макияж не поплыл ни на миллиметр.
В последнее время я все чаще ловила себя на мысли: а каково это – не тратить кучу времени на свою внешность? Мне хотелось выкроить больше часов на писательство или обычные прогулки.
Но выбора у меня не было. Приходилось соответствовать той роли, которую мне навязали.
Я бросила взгляд в салонное зеркало и встретилась глазами с фальшивой версией самой себя. Пришлось тут же отвернуться.
Стилист была не виновата. Она мило общалась, да и сам салон был отличным. Я с удовольствием пришла бы к ней на стрижку, но точно не на осветление.
Мы с Себастьяном не разговаривали с той самой ночи, когда Хизер в последний раз была у нас. Иногда, когда он думал, что я не замечаю, он смотрел на меня с таким смирившимся, болезненным выражением лица...
Раньше я у него такого взгляда не видела и невольно задавалась вопросом: неужели он чувствует себя преданным из-за того, что мой фальшивый образ трещит по швам?
И дальше лучше не станет.
Джесси так и не вышла на связь, и без человека, которому я обычно доверяла все, я чувствовала себя совершенно потерянной. Настолько потерянной, что еле держала себя в руках.

К семи вечера я выглядела на миллион долларов, но на душе было паршиво.
Себастьян ждал меня у двери, нетерпеливо постукивая ногой: мы опаздывали. Я сделала глубокий вдох, прежде чем подойти к нему, а желудок скрутило в узел от одной мысли о том, что сейчас придется изображать любящую пару.
Для мероприятия «Miller Industries» арендовала театр в центре. Себастьян проводил меня к своей машине. Я забралась в салон, чувствуя, как кружится голова от того, насколько туго «Spanx» стягивало мое тело. Я ненавидела это тесное утягивающее белье, но мать и пресса вечно находили в моей фигуре изъяны. Если дело было не в том, что я набрала фунт, то им не нравилось, что моя талия недостаточно узкая по сравнению с бедрами. Во мне вечно находили что-нибудь не так, но в «Spanx» моя фигура хотя бы больше напоминала песочные часы.
Себастьян лишь раз окинул меня одобрительным взглядом. Раньше в нашем браке я жила ради таких взглядов. Теперь же я понятия не имела, что чувствую.
Физически он меня все еще привлекал – это оставалось неизменным. Но после выматывающего дня подготовки я чувствовала себя настолько паршиво, что даже мой чертовски привлекательный муж не мог меня завести.
Себастьян сел за руль своего элегантного черного спорткара. Мы тут же намертво встали в городском трафике, и меня накрыло отчаянное желание вырваться на свободу. Меньше всего на свете мне хотелось застрять в замкнутом пространстве с Себастьяном дольше необходимого. Я и так с ужасом ждала предстоящего вечера, когда придется не отходить от него ни на шаг. Похоже, мне даже не удастся улизнуть на пару минут, чтобы просто перевести дух.
И все же огни центра города были прекрасны. Я разглядывала лица прохожих, пока мы медленно ползли в пробке, и все они казались надеющимися, счастливыми. Кто-то нес с собой гитару, а вместе с ней – и свою мечту. Кто-то гулял со своей половинкой, беззаботно смеясь в мягком свете уличных фонарей.
Господи, как же я этого хотела! Хотела быть такой же легкой и беззаботной. Возможно, если бы я оказалась здесь сама по себе, как самостоятельная личность, а не как «жена Себастьяна», я смогла бы стать похожей на них. Смогла бы увидеть этот город и наслаждаться им.
Себастьян вдруг спросил:
– Ты что, ни разу не была в центре с тех пор, как мы переехали?
Я не слишком изящно переспросила:
– А?
– Ты выглядишь... впечатленной, – пояснил он. – Никогда не видел, чтобы ты так на что-то смотрела.
Я взглянула на него. Его лицо мягко освещал тот же теплый свет уличных фонарей, что и остальных. Черты казались куда мягче, чем я привыкла видеть.
Наверное, именно поэтому я не стала врать.
– Так и есть, – за окном смеялась какая-то парочка. – Не знаю, в чем дело. Может, в этом янтарном свете фонарей, который окутывает всех мягкостью и сглаживает острые углы. А может, в том, что люди здесь выглядят искренне счастливыми. Это совсем не похоже на Лос-Анджелес, где все вечно взвинчены из-за бесконечных пробок или высматривают за углом знаменитостей. Здесь все совсем по-другому.
Себастьян снова пристально посмотрел на меня, и мои щеки вспыхнули, когда до меня дошло, что я сделала. Я снова соскользнула в образ Лили-писательницы.
В наступившей тишине в голове эхом отозвались наставления матери: быть поверхностной и скрывать то, как я говорю на самом деле.
– Значит, тебе здесь нравится? – спросил он. В его голосе не было ни осуждения, ни насмешки. Голос был тихим. Добрым.
– Мне нравится это, – поправила я. – Но мне не нравится, что по прихоти твоего отца нам пришлось сорваться с места и перевернуть всю свою жизнь. У этих людей... у них есть свое счастье, своя собственная жизнь.
– А у тебя ее нет?
Я прищурилась, глядя на него, потому что – ну разумеется, я не принадлежала самой себе! Я не могла сама решать, какую прическу мне носить. Не могла набрать ни килограмма. Не могла сделать ровным счетом ничего из того, чего хотелось мне.
– Этот контракт не владеет тобой, – добавил он.
Я горько усмехнулась:
– Тогда, боюсь, ты плохо читал мой экземпляр.
– Вряд ли он отличается от моего.
Я качнула головой и закатила глаза. Он правда ни черта не понимал.
– И кто ты тогда? Кем ты хочешь быть? – спросил он.
Только сейчас я осознала, что машина стоит. И стоит уже какое-то время.
– Мы опоздаем, – попыталась я уйти от ответа.
– Но я хочу услышать ответ.
Я вздохнула.
– Та, кем я являюсь на самом деле, тебе бы не понравилась.
– Позволь мне самому это решить.
Я ничего не ответила. Я просто не знала, что сказать.
– Здесь ты стала другой, – продолжил он. – Я никогда не слышал, чтобы ты так разговаривала. Обычно ты такая...
– Поверхностная? – закончила я за него.
– Да, – подтвердил он. – Будто все, что тебе было нужно – это деньги и слава.
От его слов я поморщилась, хоть и понимала: описанная им девушка – именно та, на которой он женился, и которую я из себя изображала.
– Ну, как я и говорила, – я посмотрела на него ровным, отстраненным взглядом. – Если ты до сих пор так думаешь, значит, я отлично справляюсь со своей ролью.
– А чем бы ты предпочла заниматься?
– Пожалуйста, не заставляй меня отвечать на этот вопрос.
Потому что если я отвечу, неизвестно, кто еще узнает, какая я настоящая. Меньше всего мне нужно, чтобы мать снова раскатала меня в ничто, когда рядом даже нет Джесси, способной собрать меня по кусочкам.
В детстве мне этого хватило сполна.
Себастьян вздохнул:
– Ладно. Как скажешь.
Я прикрыла глаза, все равно чувствуя, будто поступаю неправильно, хотя делала именно то, чего от меня ждали. Я медленно, мучительно выдохнула. Настроение от этого не улучшилось.
– Ты не хочешь идти?
– А это имеет значение? – спросила я.
– Пожалуй, нет, – Себастьян снова уставился на руль. – Но, если тебе от этого легче, я тоже не хочу там быть.
Мне ведь не послышалось?
– Что?
– Я сказал, что тоже не хочу туда идти.
На секунду я заподозрила, что он играет со мной – пытается внушить, будто мы в одной лодке, чтобы потом использовать это против меня.
Но в мягком свете уличных фонарей и сияющих зданий я снова увидела в его глазах ту самую смирившуюся безысходность.
И стоило мне ее заметить, как она тут же исчезла.
– Но мы обязаны, – произнес он, и в его голосе все еще звучала обреченность.
– Да, – прошептала я. – Обязаны.
Он отъехали от бордюра, и уже через пару минут мы были на месте.
Себастьян выбрался из салона, уставившись вперед, будто сразу собирался идти к дверям. Я вздохнула, решив, что он направится внутрь без меня, и мне придется ковылять следом, пытаясь его догнать.
Но он обошел машину, открыл пассажирскую дверь и протянул мне руку, точно спасательный круг.
Я приняла ее.
Возможно, это был лишь фальшивый жест вежливости на случай, если кто-то наблюдает – выглядело бы дико, брось муж жену в машине, заставляя бежать за ним ради красивой картинки на публику.
Но я надеялась, что в этом кроется нечто большее, потому что этот жест подарил мне чувство покоя, которого я еще не испытывала в Нэшвилле.
Я крепко сжала ладонь Себастьяна, игнорируя дрожь во всем теле. Оказывается, найти точки соприкосновения с собственным мужем стало настоящим шоком для моей нервной системы.
Натянув на лицо привычную модельную улыбку, мы вошли внутрь. Несколько человек тут же нас сфотографировали, и я попросила прислать снимки, чтобы позже выложить их в профиль. Как всегда, я должна была быть приклеена к Себастьяну. Наша цель – выглядеть безумно влюбленными, а лучший способ добиться этого – не отходить друг от друга ни на шаг.
К тому же, я была не совсем уверена, что вынесу этот вечер в одиночку.
Несколько сотрудников подошли представиться. Я кивала и улыбалась, заранее зная, что не запомню ни единого имени. Мои мысли витали где-то в облаках, и по ходу вечера я ловила себя на том, что все сильнее опираюсь на Себастьяна.
Мне нужны были силы, чтобы хотя бы держать спину ровно, но взять их было негде. Я ждала, когда он наконец скажет мне взять себя в руки или перестать на нем виснуть, но он молчал.
– Прошу нас извинить, – обратился он к двум новым менеджерам, с которыми уже какое-то время разговаривал. – Кажется, мою жену срочно нужно покормить.
Я уже собралась качнуть головой и оправдаться, мол, все в порядке, но одна из девушек рассмеялась:
– Лили, тебе точно стоит попробовать мини-тако. Они божественны!
Я кивнула, про себя признавая: мысль о любой еде сейчас казалась спасением. Я ничего не ела весь день, и именно этим, должно быть, объяснялось мое состояние.
Себастьян потянул меня за собой, но вместо того чтобы вести к фуршетному столу с закусками, усадил за ближайший столик.
Когда я опустилась на стул, комната снова закружилась. А когда мне удалось сфокусировать взгляд, Себастьян уже стоял передо мной на коленях и смотрел с такой тревогой, на какую, как мне казалось, он по отношению ко мне вообще не способен.
– Ты в порядке? – спросил он.
У меня что галлюцинации?
– Да, все в порядке, – прошептала я, хотя это была чистейшая ложь.
Ноги дико болели от высоких каблуков. Поясницу сводило от многочасового сидения в салоне, а изголодавшийся желудок издавал ужасные звуки.
Себастьян качнул головой.
– Не надо, – произнес он без тени злости. – Я достаточно хорошо тебя знаю, чтобы понять, когда тебе плохо. Не пытайся обманывать.
Я судорожно сглотнула. В его взгляде не было ни раздражения, ни разочарования, но мне стало неловко оттого, что я была не в лучшей форме.
– Извини, – выдохнула я. – Ты прав. Я ужасно себя чувствую.
– Не за что извиняться. Просто позволь мне помочь.
– Я просто... – «вымотана? Валюсь с ног от боли? Устала изображать из себя живую Барби?» – ...хочу есть.
– Понял. Сейчас принесу тебе что-нибудь.
– Наверное, лучше салат... – пробормотала я привычное.
– Даже не думай. Ты едва на ногах держишься, тебе нужно что-то сытное. Как насчет тако?
Желудок предательски сжался, заставив меня кивнуть. Я невероятно хотела эти тако.
– Договорились, – сказал он. – Я быстро.
Я смотрела ему вслед, удивленная его собранностью. Люди пытались заговорить с ним по пути, но он никому не позволял втянуть себя в светский треп. Единственной его целью было найти еду и вернуться ко мне. Он даже захватил бутылку воды.
Я приняла все с невероятной благодарностью.
– Спасибо, – тихо сказала я.
Он лишь кивнул, но тут к нашему столику снова кто-то подошел. Себастьян сначала бросил на меня быстрый взгляд, а затем мягко увлек гостя в сторону, давая мне возможность поесть в тишине и спокойствии.
Это было именно то, что мне требовалось.
