Текст книги "Договорные обязательства (ЛП)"

Автор книги: Элли Риверс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

Предательские веснушки. Я рассеянно потерла лицо. Взгляд Джесси зацепился за мою руку, на которой по-прежнему блестело обручальное кольцо.

– Что ты здесь делаешь? – спросила она, и ее тон стал заметно холоднее.

– Приехала на пару дней, – пробормотала я, пряча руку под стол. – Была неподалеку и решила немного пройтись, чтобы не сидеть в отеле.

Джесси вздохнула:

– Понятно. Выходит, ты все еще играешь в этот свой контракт, да?

Я отвела взгляд. Но вместо привычного стыда на этот раз во мне проснулось раздражение. Ну да, разумеется, я все еще выполняла условия контракта.

– Что ж, была рада тебя видеть, – произнесла Джесси. – Надеюсь, в Нэшвилле у тебя все хорошо.

Я прикусила язык и ничего не ответила. Должно быть, она решила, что я стану окликать ее, потому что снова обернулась ко мне.

– А где макияж? – спросила она.

– В отеле, – ответила я.

– А укладка?

– Не вижу смысла укладывать волосы ради самолета.

– Значит, ты приехала одна, – сделала вывод она.

– Нет, я... – я осеклась. – А почему ты спрашиваешь?

– Ты бы никогда не появилась рядом с Себастьяном в таком виде.

Но я была. В последнее время я даже не думала о том, чтобы краситься при нем. Конечно, я нанесла бы макияж, если бы мы встречались с его коллегами или если бы мне нужно было сделать фото.

Но в любое другое время я была просто собой. Просто Лили.

Мне хотелось сказать это Джесси, но поверит ли она мне? Или засмеется и скажет, что была права с самого начала и у меня есть чувства к Себастьяну?

Я вздохнула:

– Да, пожалуй, не появилась бы.

Джесси посмотрела на стол, а затем снова на меня:

– Что ты делаешь в ноутбуке?

Инстинктивно я положила руки на устройство, словно Джесси могла сбежать с ним в любой момент.

– Почему ты спрашиваешь?

– Мне любопытно. Ты печатала, когда я вошла, а раньше у тебя его никогда не было.

– Я... – я замялась, соображая, что ответить. – Я вступила в писательский клуб в Нэшвилле.

Джесси моргнула.

Технически это было правдой.

– Ты снова пишешь?

Я медленно кивнула.

Она знала, что в подростковом возрасте я писала фанфики. Я никогда не говорила ей об этом вслух, но она каким-то образом узнала.

Писательство было моим хобби в старшей школе, но когда я вышла замуж за Себастьяна, то перестала говорить об этом с кем бы то ни было. Джесси, должно быть, решила, что я бросила это занятие, хотя на самом деле я никогда не бросала – но, конечно, она этого не знала.

– Это... хорошо, – произнесла Джесси. – Нет, это здорово.

– Извини, что прерываю, детка, – вмешался мужчина, с которым она пришла. – Но твой кофе готов. – он протянул ей чашку.

– О, спасибо, Марк. Это Лили. Та самая, э-э... замужняя.

Марк удивленно приподнял брови, глядя на меня. Замечательно. Она рассказывала обо мне.

– Рада познакомиться, – проговорила я, едва сдерживая раздражение в голосе.

– Да, э-э, я тоже. Ты надолго в городе? – спросил он.

– Всего на пару дней, – и, боже, как же мне не терпится уехать.

– Круто. Джесси часто тебя вспоминает. Может, вам стоит где-нибудь посидеть вместе?

Я удивилась, что Джесси упоминала меня, но судя по тому, как она бросила испепеляющий взгляд на Марка, стало понятно – ему не следовало этого говорить.

Я мельком взглянула на дверь. В тот миг мне до безумия хотелось просто исчезнуть.

– Да, может быть, – ответила я.

– Марк, дай мне минутку, ладно? Я подойду к машине.

– О, да, конечно, – отозвался Марк. – Рад был познакомиться.

Я неловко кивнула ему. Как только она скажет все, что хотела, я сразу же уйду отсюда. Урок усвоен – теперь я безвылазно сижу в отеле.

– Ты в порядке? – спросила Джесси, повернувшись ко мне и прищурившись.

Я хлопнула ресницами:

– Что?

– Я спросила, в порядке ли ты. Ты совсем на себя не похожа – по крайней мере, на ту версию тебя, которая садилась на самолет до Нэшвилла.

– Я всегда была собой, – возразила я.

Джесси скептически изогнула бровь.

– Я серьезно, – твердо повторила я. – Была. Да, я была занята, и да, это дерьмово – почти не общаться с мужем и разруливать всю эту ситуацию с социальными сетями, но я не изменилась. Я все та же, просто связана контрактом и должна быть осторожной.

– Сейчас ты не особо осторожна. Раньше ты из дома не выходила без макияжа. Что произошло?

– Ничего не произошло, – ответила я, почувствовав, как заливаюсь краской.

– Ты краснеешь, а значит – врешь.

Я простонала:

– Ладно, хорошо. Люди знают, что я живу в Нэшвилле, но даже там я хожу без косметики, и меня никто не узнает. Да если бы они каким-то образом и узнали, что я здесь, я все равно в безопасности. Единственные люди, которые узнают меня в таком виде – это ты, моя мать и Себастьян.

Джесси лишь пристально смотрела на меня.

– С чего бы ему тебя узнавать? Ты никогда не появлялась при нем без макияжа.

– Теперь появлялась. Мы... мы наладили отношения.

Я напряглась, ожидая ее осуждения.

Она качнула головой:

– Значит, я была права.

– Может, отчасти, – ответила я, ощущая, как к горлу подступает подступающая горечь.

– Значит, ты просто ни с того ни с сего начала с ним общаться? После четырех лет полного молчания?

– Ну, вообще-то так и происходит, когда оказываешься с человеком один на один в чужом городе. Он нормальный парень, Джесси. И у нас все получается.

– Звучит как-то слишком удобно.

– Поверь мне, вообще неудобно, – ответила я. – Совсем. Я ненавижу то, что мы связаны контрактом, но пытаться наладить отношения, пока мы застряли в этой ситуации, – в этом нет ничего плохого.

– То есть ты наконец признаешь, что он всегда тебе нравился?

Я смерила ее тяжелым взглядом:

– Да. Признаю, и ничуть об этом не жалею.

– А как же Хизер? Та девица, которой он звонил во время вашего медового месяца? – она произнесла это так, словно пыталась освежить мою память.

Как будто я могла такое забыть.

– Он никогда не спал с Хизер. Тот звонок был по работе.

– Я в это не верю.

– Что ж, а я верю, и вообще-то замужем за ним я, а не ты.

Она качнула головой:

– Не могу поверить, что ты до сих пор прогибаешься.

– Серьезно? Я делаю ровно то, что и собиралась.

– Ага, опять позволяешь своей семье вытирать о тебя ноги.

– Ничего подобного, – сказала я, поднимаясь с места, чтобы посмотреть ей прямо в глаза.

Когда я встала, ее взгляд скользнул по моей фигуре:

– Ты что, поправилась?

– Да, поправилась, – ответила я, отказываясь чувствовать себя виноватой.

– Ты выглядишь… здоровой, Лили.

– Я знаю, и поверь, мне уже успели высказать все на этот счет.

– Себастьян?

– Нет. Моя мать. Себастьян сказал, что счастлив, когда счастлива я.

– И ты счастлива?

– Да, – твердо произнесла я.

– Серьезно? А по тебе не скажешь.

– Знаешь, сложно выглядеть счастливой, когда перед тобой человек, который заявил, что с него хватит и вы больше не подруги.

Джесси так и замерла с открытым ртом:

– Что ты сказала?

– Мне правда нужно повторять? Ты не можешь судить, выгляжу я счастливой или нет, видя меня один раз – после того, как в нашем последнем разговоре ты сама сказала, что больше не хочешь меня видеть. Я понимаю, почему ты так поступила, но неужели ты правда думаешь, будто знаешь меня, если мы не общались месяцами?

Джесси пораженно моргнула. Вместо того чтобы разозлиться, она долго стояла неподвижно.

– Ты что… сейчас дать мне отпор попыталась?

– Да? – смутившись, переспросила я. – Это что, плохо?

– Нет, – ответила она. – Просто ты никогда раньше так не делала.

– Наверное, самое время начать. В Нэшвилле от этого жизнь стала только проще.

– И с ним ты тоже так себя ведешь?

– Да, – ответила я. – Вообще-то, он был одним из первых.

– Я… я поверить не могу. Ты так изменилась. Как это произошло?

– Может, мне просто нужна была эмпатия, а не осуждение.

Джесси поморщилась:

– Марк сказал то же самое. Надолго ты в городе?

– Не знаю. Мы должны сделать семейное фото, – я сделала паузу, чтобы закатить глаза. – А потом уедем при первой же возможности.

– Значит, ненадолго.

– Нет, я не хочу находиться в ЛА ни одной лишней минуты.

– Черт, а я надеялась, мы сможем нормально поболтать.

– Мама планирует устроить для нас вечеринку в честь пятилетия свадьбы через пару месяцев. В последний день действия контракта.

– Серьезно? И ты пойдешь?

– Ну да, на прощание. Мы могли бы встретиться до того, как все окончательно развалится.

– Так вы не собираетесь это продлевать?

– Нет, – ответила я. – Мы оба не хотим.

– Ладно. Может, я буду свободна. Скинешь подробности?

– А ты ответишь?

Джесси опустила взгляд, но кивнула.

– Хорошо, тогда скину.

Джесси вздохнула и покачала головой:

– Договорились. До встречи?

Я лишь кивнула и осталась смотреть ей вслед, надеясь, что все это не закончится плохо.



Семейную фотосессию решили устроить прямо в доме Мартина. Мама устроила целый прием с едой и напитками – вот только все это предназначалось для кого угодно, кроме меня. Стоило приблизиться к столу, как она бросала испепеляющие взгляды в мою сторону.

На мне было красное сверкающее платье, понадобилось около часа, чтобы в него влезть. Оно казалось тяжелым и неудобным, а от плотного макияжа кожа неприятно чесалась.

Себастьяна быстро втянули в разговор его отец и Хизер, которая то и дело бросала на него взгляды, будто искала повод остаться с ним наедине. Я старалась подавлять уколы ревности – ведь я знала, что Себастьян ничего себе не позволит, – и честно пыталась поддерживать светскую беседу. Мать, к несчастью, буквально преследовала меня, не уставая повторять, что мне пора изменить цвет волос и похудеть, хотя Себастьян уже делал ей замечание.

– Он может сколько угодно говорить, что его все устраивает, – не унималась мать, – но ты только взгляни на себя и на Хизер. Это же две абсолютно разные лиги.

Сердце болезненно сжалось. Не потому, что я сомневалась в Себастьяне, а потому, что эти упреки были последним, в чем я сейчас нуждалась. Когда мы уселись за ужин, мать лишь вручила мне тарелку с салатными листьями и велела занять место возле мужа.

– Ты правда намерена есть этот салат? – тихо спросил он.

– А ты как думаешь? – пробормотала я.

Себастьян чуть прищурился.

– Все в порядке, – попыталась улыбнуться я.

Он наклонился к самому моему уху:

– Там есть потрясающий пирог. Я припасу для тебя кусочек, встретимся около дамской комнаты.

– Это, пожалуй, самые соблазнительные слова, что я от тебя слышала.

Мы ужинали в молчании, позволяя остальным вести неспешные беседы вокруг нас. Расправившись с салатом, я незаметно ускользнула к указанному месту, где меня уже поджидал Себастьян с щедрым куском яблочного пирога.

– О боже, спасибо тебе огромное, – выдохнула я, принимая у него угощение. Я откусила кусочек и тут же скривилась:

– Оу. А пирог, оказывается, далеко не самый вкусный.

– Серьезно? – Он тоже попробовал и качнул головой:

– И правда, у него странное послевкусие.

– Понятия не имею, что с ним не так, но я все равно его съем. Невкусный пирог куда лучше салата.

– Я совершенно без сил, – признался он. – Мечтаю лишь о том, чтобы этот вечер поскорее закончился.

– Как и я, – со вздохом я предложила ему еще кусочек.

– Когда все закончится, – тихо произнес он, – я хочу уехать в отель и больше оттуда не выходить.

– Это можно устроить. Опубликую какой-нибудь интригующий пост, и все подумают, что мы невероятно увлечены друг другом на эти выходные.

Себастьян изогнул бровь:

– А к посту прилагается сам процесс?

– Прилагается, если ты этого хочешь.

На его лице промелькнула соблазнительная ухмылка. Он забрал тарелку и одной рукой притянул меня к себе:

– Ты же прекрасно знаешь, как сильно я этого хочу, – с легкой хрипотцой проговорил он.

– Нам нужно лишь дотерпеть до фотосессии, – прошептала я.

Он чуть сильнее прижался ко мне. Я прислонилась к стене, которая стала опорой для нас обоих.

– Это помогает, – тихо выдохнул он. – Ты меня спасаешь.

Я уже тянулась за поцелуем, но меня отвлек звук шагов в коридоре. Я выглянула из-за плеча Себастьяна; из-за угла вывернула Хизер и мгновенно застыла. Она могла видеть лишь мое красное платье и спину Себастьяна, но ее челюсть отвисла.

– Лили? – перепуганно выдохнула она.

Себастьян медленно отстранился и повернулся к ней.

– Ох, Себастьян... – протянула Хизер. – Не думала, что это ты.

Мы с Хизер не разговаривали с тех самых пор, как она призналась мне в своих чувствах к Себастьяну. Если быть откровенной, мне и не хотелось слышать о ней что-либо.

– Да, это я, – спокойно ответил он, и его ладонь бережно опустилась мне на поясницу. Из-за этого вычурного платья я почти не чувствовала его ладонь, хотя мне хотелось ощущать ее гораздо сильнее.

– Оу, – она сложила руки на груди. – Значит, у вас двоих все наладилось?

– У нас всегда все было в порядке, – твердо произнес он.

В взгляде Хизер проскользнуло разочарование:

– Что ж, рада за вас.

Себастьян ощутимо напрягся, а затем коротко взглянул на меня.

– Благодарю, – сухо проронил он.

Хизер направилась к дамской комнате. На мгновение она замешкалась, будто порываясь добавить что-то еще, но, к счастью, передумала.

– Мне показалось, она собиралась снова завести разговор о своих чувствах к тебе, – едва слышно произнесла я.

– Я понял, – отозвался Себастьян. – Но ты же знаешь, я бы ни за что...

– Я верю тебе, – перебила я. – Я знаю, что ты бы этого не допустил.

Мы доели пирог и вернулись к гостям. До самого конца вечера мы с Себастьяном лишь устало переглядывались, пока окружающие продолжали вести бессмысленные разговоры о работе и вещах, которые нас нисколько не трогали.

Целая вечность ушла на то, чтобы выстроиться для общего снимка. Мать бесконечно меняла нас местами, пытаясь добиться идеальной композиции. Саша была недовольна каждым кадром, а Мартин позволял себе колкие замечания в адрес компании моего отца. Это было настоящей пыткой. По желвакам, перекатывавшимся на скулах Себастьяна, я видела, насколько он раздражен.

Но когда сотня снимков была наконец сделана, нас отпустили. Мне тут же напомнили о необходимости выложить удачную фотографию, поскольку я уже слишком долго не показывала в сети ни свое лицо, ни лицо Себастьяна.

После этих наставлений я мечтала только о том, чтобы уйти, да и Себастьян чувствовал то же самое. Так что мы покинули прием, как только смогли.

Вернувшись в отель, я без сил опустилась на кровать лицом в подушку, ощущая во всем теле усталость. Себастьян тяжело вздохнул и присел рядом:

– Это было невыносимо. Мы можем вернуться домой прямо сейчас?

– Наш рейс только завтра, – пробормотала я.

– Я готов взять билеты на ближайший ночной вылет, – выдохнул Себастьян. – Мне просто необходимо покинуть этот город.

Я устала, но тоже хотела домой. Наши планы на секс уже сорвались, но я куда охотнее занялась бы им с Себастьяном в одной из наших кроватей, чем в этом гостиничном номере. Я взглянула на него, на отчаяние в его глазах, и мягко кивнула:

– Дай мне пару минут переодеться.



ГЛАВА 18



Вернувшись домой, мы без труда вошли в привычный ритм. Большинство ночей мы спали в спальне Себастьяна. Утром он уходил на работу, я отправлялась на встречи писателей или проводила время с Эми, а вечером мы ужинали вместе.

Впервые за четыре года нашей совместной жизни я почувствовала, что у меня есть настоящий брак, а не просто обязательство. Я старалась делать как можно больше публикаций в Instagram, чтобы наши семьи от нас отстали, и впервые казалось, что в этом мире есть только мы вдвоем.

Пришла весна, а за ней лето, а это означало, что наше время подходило к концу. Я не была уверена в том, чего хочу. Мне совершенно не хотелось поддерживать связь ни со своей семьей, ни с его, но я не могла навязывать это Себастьяну, если он решит остаться.

Ситуацию осложняло и то, что мать мучала меня расспросами о беременности, а я просто сбрасывала ее звонки.

– Не верится, что она вообще просит тебя об этом, – сказала Эми в одно солнечное утро, пока мы гуляли по парку Сентенниал. Деревья были приятного розового оттенка, а воздух – теплым.

Я сделала глоток кофе и вздохнула.

– Даже не знаю, что тебе сказать. Она думает, что это сработает.

– По-моему, твой метод – быть собой и разговаривать с мужем – работает куда лучше. Вы в последнее время выглядите такими счастливыми. Меня от этого почти тошнит.

– Ты разве не любишь любовные романы?

– Люблю, но я хочу быть их главной героиней.

Я рассмеялась.

– Ну ты даешь.

– И что ты будешь делать, когда все закончится?

– Понятия не имею. Я не хочу его терять, но не знаю, как поступит он. Он говорил, что у него истекает срок действия соглашения о неконкуренции, так что он сможет устроиться в другое место, но я не уверена, захочет ли он дистанцироваться от своей семьи. Я считаю, что ему стоит это сделать, но не могу решать за него.

К тому же он запросто может возненавидеть меня, когда поймет, кто в моих книгах списан с него.

– Ты могла бы обозначить свои границы и посмотреть, к чему это приведет.

– Ты права, – согласилась я. – Мне нужно это сделать, но, похоже, мы оба настолько погружены в страх просто сказать «нет» своим семьям, что даже не задумывались, что делать дальше, когда все закончится.

– Ты останешься в городе?

– Уверена, когда все развалится, отец заберет этот дом, но я бы хотела купить что-нибудь свое в этом районе.

– Я даже помогу тебе с поисками, – подхватила Эми. – Ох, я так рада, что тебе здесь нравится! Нэшвилл прекрасен. Может, сам штат и не самый лучший, но город замечательный.

Я не могла с ней не согласиться. Я искренне привязалась к городу, который, как мне казалось изначально, буду ненавидеть.

До нашего вылета в ЛА на вечеринку в честь годовщины оставались считанные недели. Я ждала этого дня без всякого воодушевления, да и Себастьян тоже.

Мы оба планировали отказаться от подписания любого нового контракта. Я собиралась сказать своей семье, что с меня хватит и это навсегда. Значит разговор предстоял далеко не из приятных.

Сейчас я просто старалась жить полноценной жизнью. На еженедельной писательской группе я вызвала такой интерес у других авторов, что они выстраивались в очередь за советом. Поначалу я переживала, что на встречах мне не удастся толком писать, но стоило мне озвучить, что мне нужно уединение для работы, как все тут же оставили меня в покое.

Я знала по имени почти всех и помнила, над каким проектом работает каждый из них. После того как я начала давать советы и помогать другим с их черновиками, большинство решили, что я просто талантливый автор фанфиков. Все умоляли меня опубликоваться.

Себастьян поддерживал мою дружбу с другими писателями. Ему нравилось, что я нашла в городе свое сообщество, и он всегда спрашивал, как прошли встречи. Вдобавок ему очень нравились люди, с которыми он работал в последнее время, так что я видела – он тоже постепенно пускает здесь корни.

Моя книга была завершена. Мне удалось поставить точку точно в срок благодаря работе и в писательском клубе, и в кофейнях. Я определилась с финалом, и рукопись уже находилась у редактора. Вскоре мне предстоит еще серия правок, но пока работа была поставлена на паузу.

Мой редактор по содержанию была потрясена тем, что я дала книгам более счастливый финал, но сказала, что плакала, когда читала его. Я решила, что это значит: получилось вполне неплохо.

В ожидании правок у меня появилось время, чтобы написать посвящение и авторское примечание. Обычно Дж.Р. не делала ни того, ни другого – это могло вывести прямо на меня.

Но сейчас я всерьез раздумывала над этим, надеясь сделать что-то особенное, что даст Себастьяну ту самую подсказку, которую он так искал, и станет сюрпризом, когда он неизбежно прочтет роман.

Все шло хорошо – даже слишком хорошо. На этом этапе я уже ждала, что что-нибудь пойдет не так.

Был теплый весенний вечер, когда я вносила последние штрихи в книгу. Я пыталась придумать, как оставить Себастьяну намек на то, кем я являюсь на самом деле, хотя сама эта идея меня пугала.

Однако, услышав, как его машина въезжает на подъездную дорожку, я отложила ноутбук, так и не решив, как поступить.

Я пришла на кухню, где у меня готовился ужин, и убедилась, что все готово к его приходу.

– Привет, – произнес он, входя. – Спасибо, что приготовила ужин.

– Без проблем, – ответила я. Мне всегда легко давалась многозадачность. – Как день на работе?

– Загруженный, но далеко не так, как в ЛА. Хотя мой отец... попросил о встрече, когда мы прилетим на годовщину.

Мое настроение тут же упало.

– Новый контракт?

– Да, определенно.

Я вздохнула.

– Что ж, похоже, неприятный разговор состоится раньше, чем я думала.

– Да, скорее всего, – отозвался Себастьян. – Извини, Лили.

– Ты не виноват, – качнула я головой. – Я просто рада, что мы оба планируем ответить отказом. Возможно, этим шагом мы полностью разрушим свою привычную жизнь, но я, по крайней мере, должна получить свое наследство после этого. Не думаю, что какие-либо деньги, которые они могут предложить, заставят меня изменить решение.

– Я тоже.

И все же мне было интересно, как далеко способен зайти Мартин. Что, если он уволит Себастьяна и заставит его выбирать между контрактом и карьерой? Я хотела, чтобы он ответил отказом, но решится ли он? А вдруг он отступит, и тогда мне придется справляться с этим в одиночку? Мне не хотелось такого исхода, но я понимала, насколько жестким может быть Мартин – особенно теперь, когда знала, как он поступал с Себастьяном на протяжении всей его жизни.

Возможно, мне придется оказаться плохой.

– Уверена, все наладится, – я пожала плечами. Беспечный вид помогал скрыть то, насколько сильно я была напугана.

– Да, все будет хорошо. Как прошла встреча в писательской группе? – Себастьян сменил тему.

– О, как обычно. Расспросы от участников и совсем немного работы над текстом.

– Не терпится прочитать то, что ты пишешь, – произнес Себастьян. – Людям это явно нравится.

Я смутилась.

– Надеюсь, тебе тоже понравится.

– Это же твоя работа, – ответил он. – Я уверен, что буду в восторге.

А вот я не была так уверена, и с течением времени мой страх только увеличивался. Он стал мне слишком дорог, и мысль о том, что он может разозлиться из-за своей роли в моей истории, тяжелым грузом давила на грудь.

– Пошли ужинать, – увлекла я его за собой на кухню. – А потом, может, пожалуемся на ужасный финал «Игра престолов».



Спустя несколько дней я все еще прокручивала в голове неизбежное завершение наших отношений. Теперь, когда между нами появился секс и откровенные разговоры, финал этой истории пугал меня гораздо сильнее, чем жесткий отказ родителям.

Я тщательно подбирала слова, чтобы поднять эту тему, но Себастьян опередил меня.

Утром в выходной мы только что закончили очередной раунд секса, который стремительно становился частью нашей привычной рутины. Мы оба еще не успели перевести дыхание, когда Себастьян чуть отстранился, нахмурившись в задумчивости.

– Мне кажется... – начал он, и от выражения его лица мое сердце сжалось. – Нам стоит поговорить о будущем.

– О чем именно?

– Я не хочу тебя терять, – тихо выдохнул он. – Думаю, я просто не смогу.

Я моргнула. Липкое чувство тревоги сразу сменилось вспыхнувшей надеждой.

– Правда?

– Ты всегда говорила, что поставишь точку, когда все это закончится. Ты планируешь поставить точку и со мной?

– Нет, – твердо ответила я. – С тобой – нет. Но с моей семьей покончено. Я больше не хочу их видеть. Не хочу иметь с ними никаких связей.

– А я... являюсь для тебя этой связью?

– Я не знаю. Ты сам сказал, что срок действия твоего соглашения о неконкуренции истекает. Я не могу просить тебя порвать с семьей, но мать непременно попытается добраться до меня через тебя.

Себастьян тяжело вздохнул.

– Я тоже хочу с этим покончить. Даже если бы мы... даже если бы ты не захотела продолжать наши отношения, я боюсь, что отец найдет другой способ контролировать меня. Я больше не могу так жить.

– Значит... ты собираешься найти новую работу?

– Я уже подал несколько заявок. В Нэшвилле, кстати. Возможно, сменить работу сразу не получится, но у меня есть накопления.

Я подалась вперед и поцеловала его. Он ответил на поцелуй, и мое сердце взмыло от радости.

– В таком случае я с радостью останусь с тобой. Пусть первое время будет непросто, но мои книги смогут нас прокормить. Какое-то время.

– Слава богу, – выдохнул он. – Я так боялся, что теряю тебя.

Я качнула головой.

– Нет, никогда.



Я снова поцеловала его и почувствовала, как он твердеет там, где наши тела соприкасаются.

– Уже? – спросила я, хитро улыбаясь ему.

– А что я могу сделать? – отозвался он. – Твои слова о том, что ты остаешься со мной, действуют так на меня.

– На меня тоже, – прошептала я. – К счастью, у нас никаких планов на день.

Мои губы скользнули по его губам, когда я уселась на него сверху. Тело охватил жар, едва его язык сплелся с моим.

Я все еще была влажной и липкой после прошлого раза, но была более чем готова продолжить.

Услышав, как его дыхание становится сбивчивым и рваным, я почти сразу ощутила, как его твердый член настойчиво упирается в мою киску.

Себастьян слегка подался бедрами вперед, плавно проникая в меня. Боже, как же мне нравилось чувствовать его внутри. Я вздрогнула от этого ощущения, когда он скользнул внутрь меня.

И хотя после нашего предыдущего захода я уже ходила в ванную, внутри все еще оставались его следы, и от этого удовольствие становилось лишь острее.

Себастьян приник губами к моей шее, и я не смогла сдержать хриплый стон, вырвавшийся из груди. Его губы были мягкими, но прикосновение ощущалось таким электрическим, что я чувствовала, как этот импульс пульсацией отдается прямо внизу живота.

Я подалась к нему и накрыла его губы своими, не позволяя дольше дразнить меня этой лаской. Он ответил на поцелуй с приоткрытым ртом, его язык сплелся с моим, и я окончательно в нем потерялась. Я обожала с ним целоваться. Он так умело прикусывал и оттягивал мои губы, что это сводило меня с ума. Я могла бы заниматься этим часами.

Он выскользнул из меня и стал дразняще проводить твердой головкой своего члена по моему клитору. Тело изгибалось навстречу, желая выжать максимум из этого ощущения, я начала ритмично двигать бедрами, терлась о него. Его дыхание сбилось, а я чувствовала, как во мне с новой силой нарастает уже четвертый за это утро оргазм.

Я ласкала себя о его член до тех пор, пока меня не накрыла с головой мощнейшая волна, и удовольствие вытеснило всю накопившуюся в теле усталость. В тот самый миг, когда я кончала, губы Себастьяна сомкнулись на моей груди, усиливая каждое ощущение.

Себастьян снова подался вперед, с легкостью погружаясь внутрь. Войдя на всю длину, он вытеснил собственную сперму и полностью заполнил меня, принеся то самое чувство абсолютной целостности.

– Обожаю вот так чувствовать тебя, – простонал он.

– Тогда я твоя. Навсегда.

Он вышел и снова вошел, подбрасывая меня на себе каждым толчком. Я судорожно вскрикнула, ощущая, как все внутри сжимается от удовольствия.

Оргазм снова подступал, но недостаточно быстро. Я опустила руку вниз и приложила пальцы к клитору. При каждом движении снизу вверх Себастьян задевал мою ладонь, создавая ровно то трение, от которого глаза закатывались.

– Ты так прекрасна, когда кончаешь, Лили, – прошептал Себастьян мне прямо в ухо. – Кончи для меня еще разок, милая.

Я хотела выдать хоть какую-то колкость, но времени не осталось. Все внутри судорожно сжалось. Я громко вскрикнула и кончила уже в пятый раз – тело дрожало, а нервы горели огнем.

– Ох, блять, – тяжело застонал Себастьян, кончая вслед за мной.

– Это было... – у меня даже не нашлось слов, чтобы описать происходящее.

– Да, – выдохнул Себастьян. – Да.

Некоторое время мы просто лежали, он все еще оставался во мне, и мы оба тяжело дышали после разрядки. Наконец он плавно выскользнул и ласково поцеловал меня в щеку.

– Я говорил тебе, как я счастлив, что у тебя стоит спираль?

– Что? – переспросила я с абсолютно отключившимся мозгом.

Себастьян тихо усмехнулся.

– Я рад, что нам не нужно пользоваться презервативами, – сказал он. – Я бы надел его, если бы ты захотела, но чувствовать тебя вот так...

– Ага, – сказала я. – Я тоже рада. Так намного лучше.

– Дай я приведу тебя в порядок.

Я густо покраснела, но позволила ему встать и пойти за всем необходимым. Невольно в голову закралась мысль о том, что говорила мать. Ведь было бы так просто соврать ему про спираль, даже если бы у меня ее не было.

Боже, от одной этой мысли меня затошнило.

Я бы никогда ему так не солгала. Я спокойно пользовалась бы презервативами, если бы это было нужно, но была очень рада, что позаботилась о контрацепции и продолжала за ней следить.

Когда он вернулся с салфеткой и поцелуем, я забыла о своих мыслях. Я знала, что не обманываю Себастьяна, говоря про спираль, но понимала: очень скоро мне придется рассказать ему о том неприятном разговоре с матерью.

Но вместо этого я уже погружалась в сон, витая в облаках.

Когда веки начали тяжелеть, я поняла, что уже больше недели ничего не выкладывала в Instagram. И решила: да и хрен с ним, пусть так и остается.