Текст книги "Договорные обязательства (ЛП)"

Автор книги: Элли Риверс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

ГЛАВА 12



Я проснулась от звука автомобильного сигнала.

Окна моей комнаты выходили на фасад дома, и я застонала, когда этот шум вырвал меня из сна. А затем во входную дверь громко застучали.

Я вздохнула, гадая, привезли ли доставку, для которой требовалась подпись, или же это был чересчур назойливый торговый агент.

Но когда я открыла дверь, на пороге стояли мои родители.

– Надо же, надо же, – протянула мать. – Надеюсь, ты не показалась мужу в таком виде.

Я оцепенела. Они не предупреждали, что приедут. Я бы ни за что не подумала, что моя мать вообще согласится появиться в таком городе, как Нэшвилл.

Она была одета с иголочки. С плотным слоем макияжа и безупречной укладкой она выглядела слишком хорошо рядом с отцом, который смотрел на меня с нескрываемой злостью.

– Почему ты так долго открывала? – отрезал он.

– Я… я спала.

– Сон – не оправдание выглядеть так, – мать качнула головой. – Иди переоденься, пока муж не увидел тебя в таком состоянии.

Я открыла рот, чтобы сказать им, что Себастьяну плевать, что он абсолютно нормально относится к тому, как я выгляжу спросонья.

– Лили, – рявкнул отец. – Мать тебе что сказала.

Все мое тело напряглось. Мне хотелось дать отпор. Хотелось сказать «нет» – я не обязана бежать переодеваться только потому, что они свалились как снег на голову. Со мной все было в порядке.

Но ноги сами развернулись, и я поднялась по лестнице.

– Ну, тогда мы проходим! – крикнула вслед мать, и входная дверь за ними хлопнула.

Я поморщилась от этого звука и закрыла дверь в свою комнату, а мозг все никак не мог переварить, что мои родители здесь, в нашем доме, и указывают, как мне выглядеть.

Жаль, что у меня не было времени подготовиться – может, тогда я смогла бы сделать хоть что-то, кроме как смотреть на них.

Я как раз стаскивала с себя старую убогую пижаму, когда дверь открылась и в комнату вошел Себастьян.

Я просто лишилась дара речи. Футболка была задрана до середины груди, обнажая живот и бюст. Я совершенно не была готова вот так сверкать грудью перед мужем сегодня.

– Что? – спросила я.

Он прикрыл за собой дверь.

– Там твои родители, – прошипел он.

– Да, я в курсе. Привожу себя в приличный вид.

– Ты знала, что они приедут?

– Нет, – ответила я. – Думаешь, я пошла бы открывать дверь в таком виде, если бы знала?

– Ты нормально выглядишь.

– Ага, только по твоему мнению, – я сдернула футболку через голову. – Мать с порога велела мне переодеться, пока ты не встал.

– Я… – он осекся, его взгляд скользнул ниже, к моей груди. – Хочешь, я выйду, пока ты переодеваешься?

– Зачем? – удивленно спросила я. – Ты же все это уже видел.

– Ну, я… – он усилием воли заставил себя посмотреть мне в глаза. – Да, ты права. – Через мгновение он спросил: – Зачем они приехали?

– Проведать нас, – ответила я. – Но это только догадка. Я даже спросить ничего не успела – меня сразу отправили наверх, как капризного ребенка.

Себастьян вздохнул, но не сводил с меня глаз, пока я натягивала джинсы получше. Я подошла к комоду, где лежала косметика, и принялась краситься.

Это заняло от силы минут пять, но все это время я видела в зеркале, что Себастьян смотрит на меня. Закончив, я повернулась к нему.

– Я нормально выгляжу?

– Ты выглядишь… как всегда.

– Что ж, этого от меня и требуют, – я убрала косметику на комод и сбрызнула лицо фиксатором. – Готов встретить неизбежное?

– Ты как, в порядке?

Я замерла.

– Почему ты спрашиваешь?

– Потому что вижу, как ты нервничаешь. Ты едва дышишь с тех пор, как я вошел.

От его слов я только сейчас осознала, что действительно дышу часто и поверхностно. Я зажмурилась, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

– Учитывая, в каком виде я им открыла, – выдохнула я. – Ничего хорошего меня не ждет. Хочу просто поскорее с этим покончить.

– Сегодня мой выходной. Я хотел заниматься чем угодно, только не развлекать их все выходные.

– Будем надеяться, они не останутся на все выходные, – я буквально молилась об этом про себя.

Я снова бросила взгляд в зеркало, перепроверяя, соответствую ли стандарту матушки.

– Пошли вниз.

– Себастьян! – тепло воскликнула мать, едва мы вышли из комнаты. – Как же приятно тебя видеть! Рада, что ты встретил нас как подобает, – ее взгляд метнулся ко мне. – Не всем это дано.

– И вам доброго дня, миссис Робертс, – отозвался Себастьян, но его голос звучал сухо и отстраненно. Он казался лишь тенью самого себя.

– О, Лили. Ты прекрасно выглядишь, дорогая, – запела мать, будто это не она десять минут назад читала мне нотации из-за внешнего вида. – А вот и ваш новый дом! Он такой… милый.

– Он старый, – поправила я. – С историей.

– Это заметно, – с легкой ехидцей протянула она. – И это все, что удалось найти?

– Нет, но ей он очень понравился, – сказал Себастьян, взглянув на меня. – Я увидел ее лицо, когда мы только вошли, и сразу понял: это тот самый дом.

– Как мило с твоей стороны, – сказала мать. – Очень надеюсь, она достаточно хорошо к тебе относится, чтобы заслуживать такого внимания.

Выражение лица Себастьяна стало еще более холодным.

– И что привело вас в наш город? – спросил он без тени веселья в голосе.

– О, просто решили наведаться, – ответила мать. – Соскучилась по нашим бранчам с Лили. А Аллен хотел посмотреть на новый офис.

– Ах да, офис, – сказал Себастьян. – Там все отлично.

– Ну еще бы, там же название моей компании, – наконец подал голос отец. – Не хочу, чтобы сын Мартина втоптал ее в землю.

– Это было бы весьма глупо, – ледяным тоном ответил Себастьян, – учитывая, что именно «Miller Industries» полностью оплатила этот офис.

– А мы оплатили дом, – грубо отрезал отец. – Так что мы в расчете. Ты не сможешь разрушить мою компанию, пока мое имя числится в документах на собственность.

Я перевела взгляд с одного на другого. У отца все еще были документы на наш дом?

Ну разумеется. Ему же надо было оставить себе хоть какой-то рычаг контроля. Мой отец, может, и не был таким изворотливым, как Мартин, но он отлично знал, как обезопасить свою компанию.

Вот только не собственную дочь.

– Себастьян делает все возможное, чтобы новый корпоративный офис работал быстро и эффективно, – сказала я, пытаясь разрядить обстановку. – Тебе не о чем беспокоиться, пап.

– Я думал, тебя не волнует бизнес, – обратился ко мне отец.

Я лишь на секунду опешила, но раздражение быстро взяло верх.

– Я замужем за человеком, который этим бизнесом управляет. Так что кое-чему успела научиться.

Себастьян широко раскрыл глаза и слегка улыбнулся.

– О, милая, – вмешалась мать. – Не говори так. Ты просто засиделась здесь вдвоем с мужем и стала раздражительной. Тебе нужно провести время в женской компании.

– Вообще-то… – попытался вставить слово Себастьян, но мама бесцеремонно его перебила.

– Твой отец хочет осмотреть офис, а я хочу на бранч, – продолжила она. – Поехали.

– Но… – сделала я еще одну попытку.

– Так, дорогая, ты не можешь отказаться от времени с мамой. К тому же, как там говорят? Разлука только укрепляет любовь?

– «В разлуке чувства горячее»? – спросила я.

– О да, именно эта глупая поговорка! – рассмеялась она.

Я успела лишь мельком бросить взгляд на Себастьяна, прежде чем меня буквально вытащили за дверь. Он выглядел немного испуганным перспективой остаться наедине с моим отцом, но мать крепко держала меня за руку.

Казалось, нас отправили на другой конец страны и забыли, а потом вспомнили, что все еще могут нами помыкать.

Мать выбрала сетевой ресторан с безлимитными мимозами, поэтому роль водителя автоматически досталась мне. Всю дорогу она говорила о своих интрижках и парикмахерах – ни то, ни другое меня не интересовало. Я лишь отвечала односложно и кивала в ответ на ее слова.

Когда мы приехали, в заведении было слишком людно и шумно. Похоже, среди посетителей не было ни одного местного. Типичная ловушка для туристов.

Компания с девичника громко поздравляла будущую невесту. Я поморщилась от шума и попыталась сосредоточиться на меню. Может, французские тосты хотя бы немного скрасят этот кошмар?

– Рассчитываю, что ты возьмешь салат, – ледяным тоном произнесла мать.

– Что? – переспросила я, опешив.

– Я же вижу, что ты забросила диету, – она критически окинула взглядом мою фигуру. – Он не останется с тобой, если ты растолстеешь.

– Я не… Я не забросила…

– Тебе нельзя набирать вес – только не сейчас. Этот мужчина с тобой только из-за твоего тела, и если ты перестанешь за ним следить, у тебя ничего не останется, – отрезала она.

На самом деле я набрала лишь столько, чтобы приблизиться к нормальному, здоровому весу. Моя прежняя диета доводила меня до состояния, когда от малейшего порыва ветра можно было упасть. Я и раньше слегка жульничала, но у меня хотя бы был подтянутый пресс и рельефные ягодицы. Теперь же мои формы стали чуть мягче.

После ее слов мозг очень некстати напомнил, что прошлую ночь Себастьян ушел спать в свою комнату.

– Хорошо, – тихо ответила я.

– И не думай, что я не заметила, что он спал в другой спальне, – холодно чеканила она, наклоняясь ближе. Я откинулась на спинку стула. – Тебе вообще повезло, что он до сих пор с тобой.

– У него контрактные обязательства, – напомнила я.

– Ха! Ты правда думаешь, что он не гуляет на стороне, когда ты так выглядишь? Твоему браку скоро конец. Тебе сейчас нужно думать о том, как удержать его. Если вы расстанетесь, у тебя не останется ничего: ни денег, ни возможностей. Ничего. Он нужен тебе.

Вот так и выглядела вся моя жизнь дома. Меня втаптывали в грязь, чтобы я искренне верила, будто без кого-то пропаду. Сначала это были родители. Теперь – мой брак.

И в итоге я всегда чувствовала себя недостаточно хорошей.

Я глубже вжалась в кресло и опустила взгляд. Мать понимала, что снова одержала победу.

– Я найду тебе персонального тренера, чтобы вернуть форму, – пристально глядя на меня, сказала она. – Как только приведешь себя в порядок – сразу беременеешь, и тогда ему деваться будет некуда.

От этой мысли меня тошнотворно скрутило. Как я вообще могу так поступить с ним? Мы только-только начали нормально ладить, не говоря уже о детях. Нужны ли они ему вообще? Любит ли он их? Привести в этот мир ребенка, зная, что его отец может быть холодным и отстраненным – это слишком. К тому же, заводить ребенка только из чувства долга – недостаточная причина для этого.

– Вижу, твое отношение так и не изменилось, – пробормотала мать. – Ты все так же не ценишь ничего из того, что я для тебя сделала.

Я сползла ниже по сиденью, чувствуя, как желудок скручивается в узел. Не ценю ее? Как я могла ценить человека, который никогда меня не слышал и заставлял быть той, кем я себя ненавидела? Как ценить ту, которая запихала меня в модельный бизнес и забирала каждую заработанную мной копейку?

– Ну да ладно, – продолжала она. – Поживешь еще немного в Нэшвилле – сама поймешь, как сильно я тебе нужна. Что, с Себастьяном все гладко, да?

– Все нормально, – ответила я, хотя голос предательски дрогнул.

– Серьезно? Ты набираешь вес, а он спит в другой комнате. Я нужна тебе, Лили. Без меня ты выглядишь вот так. Я приняла правильное решение, отправив тебя сюда, чтобы ты увидела, кто ты есть без меня.

Я выпрямилась:

– Ты отправила меня сюда, чтобы преподать урок?

Мать закатила глаза:

– У Мартина были свои причины отправить сюда Себастьяна, но я же видела, как ты себя ведешь. Возомнила себя умнее меня, – она холодно усмехнулась. – Ты еще поймешь, каково жить без меня. Все, что у тебя есть сейчас – это мои мягкие напоминания, а не настоящая помощь, хотя ты в ней явно нуждаешься.

«Настоящая помощь» в ее понимании означала возить меня к парикмахеру, нанимать персональных тренеров, которые орали на меня, пока я тренировалась, или выбрасывать всю еду из любого холодильника, к которому у меня был доступ.

Я не хотела ее помощи.

Но я ничего не сказала. Я просто закрывалась в себе, словно пряталась обратно в раковину. Я слушала мамины планы с ощущением полнейшей отстраненности, будто это происходило не со мной.



Пришла в себя, только когда оказалась дома.

По ее словам, наш дом был слишком старым, чтобы они могли в нем остановиться. Когда приехал Uber, мать напоследок еще раз строго наказала ничего не испортить – и, к моему огромному облегчению, машина увезла ее прочь, давая мне долгожданную передышку. Я вошла в дом одна, словно зомби, и безвольно опустилась на диван.

Я долго сидела в полной тишине, просто прислушиваясь к звукам дома. Я не знала, вернулся ли уже Себастьян, и не понимала, смогу ли вынести разговор, если он дома. Я устала, была совершенно не в настроении разговаривать, а к горлу подкатывала тошнота.

Но, разумеется, стоило мне подумать о нем, как входная дверь открылась и он вошел.

– О, Лили, – сказал он. – Ты здесь. Слава богу. Я сказал твоему отцу, что хочу провести время с тобой, просто чтобы сбежать от… – его голос затих. – Ты в порядке?

Я долго лежала без движения, пытаясь осознать его слова. Это, похоже, только еще больше его обеспокоило.

Он подошел ко мне твердым и уверенным шагом и опустился на колени рядом с диваном.

– Эй, Лили. Ты в порядке? Пожалуйста, поговори со мной, милая.

– Нет, – пробормотала я.

– «Нет» – в смысле ты не хочешь говорить или «нет» – ты не в порядке?

– Второе, – выдавила я после довольно долгой, неловкой паузы. Я уткнулась лицом в диванную подушку, и его рука легла мне на спину, поглаживая. Его ладонь была теплой и уверенной – разительный контраст с тем, как прошел мой обед.

– Чем я могу помочь? – тихо спросил он.

Я не знала. Рядом со мной никогда не было человека, к которому можно обращаться, когда это нужно. Обычно я переваривала свою боль в одиночестве, пока она не проходила, или стучала по клавиатуре ноутбука, пока не становилось легче.

Сейчас все было иначе. Кто-то был здесь ради меня, но я понятия не имела, что делать.

– Все хорошо, Лили, – сказал Себастьян. – Мы можем просто посидеть в тишине, если тебе это нужно.

Я смогла только кивнуть, нуждаясь в этой тишине.

– Хочешь, чтобы я остался?

Я снова кивнула, прежде чем успела убедить себя, что мне нужно побыть одной.

– Хорошо. Я могу сесть рядом с тобой?

Я подвинулась, уступая ему место, и, пока я это делала, он помог мне устроиться головой у него на бедре. Я лежала спиной к нему, лицо пылало, но от близости другого человека меня накрыло чувством полного спокойствия. Отвлекаясь от своей боли, я ощущала его дыхание, каждое его движение. Тепло его бедра согревало мою щеку и все тело, пока то, что заледенело внутри за сегодняшний день, не начало оттаивать.

Я снова почувствовала себя собой. Медленно выдохнула, отпуская часть боли.

– Что случилось? – снова спросил Себастьян.

– Случилась моя мать, – ответила я, и в голосе звучало все мучение, которое я пережила из-за нее.

– Что она сделала?

– Как обычно. Внушала мне, что без брака я ничто, заставила съесть салат на бранче, потому что я набрала вес. В общем, если ты можешь вспомнить хоть что-то унизительное по отношению к женщинам, она наверняка это произнесла.

Под моей головой нога Себастьяна напряглась. Я испугалась, что мне следовало держать это при себе. У него и так был тяжелый день с моим отцом. Я не хотела делать только хуже.

Я давно поняла, что у людей есть определенный предел терпимости к чужой боли.

И конечно, мне было не так плохо, как другим. Мои проблемы – ничто по сравнению с проблемами тех, кто не знает, где достать еду или чем заплатить за аренду в этом месяце.

Но мне было больно, и я устала страдать в одиночестве.

– Мне жаль, – сказал он, хотя по голосу казалось, что эти слова даются ему с трудом. – С их стороны нечестно говорить такое.

– Все могло быть и хуже, – произнесла я, хотя боль внутри только разрасталась. – Я знаю, что могло.

Я ждала, когда Джесси скажет мне, что я слишком драматизирую, что я сама выбрала эту жизнь и теперь не имею права жаловаться.

– Лили, нет. Это так не работает. Твоя боль реальна, и сравнение ее с чужой не заставит ее исчезнуть.

– Но… ты звучал сердитым, когда я рассказала. В такие моменты ты должен говорить мне, что все не так уж плохо.

– Милая, – произнес он, и это прозвище слетело с его губ так естественно, словно он называл меня так всегда. – Я злюсь из-за тебя, а не на тебя.

– Почему?

– Никто не должен так ни с кем разговаривать. Меня волнует только то, счастлива ли ты, а не то, идеально ли ты выглядишь. К тому же неважно, что думаю я, потому что ты имеешь право решать это сама. У тебя есть выбор, Лили, и я поддержу тебя, что бы ты ни решила.

– Разве жизнь должна быть такой? – тихо спросила я.

– Да, и мне жаль, что ты не видела этого до сих пор.

Я посмотрела на него снизу вверх, и на мгновение меня накрыло волной грусти и горя. В глазах щипало от слез, а он смотрел на меня с совершенно новым выражением лица, которого я раньше не замечала.

Кто-то принял бы это за жалость.

Для меня же это было сочувствие.

Без осуждения и злости. Без жесткости. Просто сочувствие. Кто-то выслушал меня и позаботился о моей боли настолько, чтобы позволить мне ее прожить – позволить ей быть моей.

Эми делала это по-своему, но сочувствие Себастьяна значило для меня больше, чем я ожидала.

Он был из моей прошлой жизни в ЛА. Он должен был воплощать все то, что я ненавидела, но превращался в того, кто был мне необходим.

Вместо того чтобы противостоять друг другу, мы теперь были заодно. Я точно знала, что он тоже через все это прошел. Когда все остальные указывали мне, что делать, он просто говорил, что понимает.

Это было все, что мне было нужно.

– Спасибо, – тихо сказала я.

– За что?

– За то, что ты просто здесь. Мне это нужно.

Себастьян улыбнулся, но улыбка вышла грустной.

– Мне жаль, что меня не было рядом раньше.

Я знала, что могла бы разозлиться, но понимание того, что он проходил через ту же боль, помогло мне осознать: мы оба были неправы. Мы оба замкнулись в себе вместо того, чтобы сделать шаг навстречу.

– Зато теперь мы есть друг у друга, и это куда важнее.

Он бережно убрал прядь волос с моего лица.

– Именно.

Боль отступила, и я смогла мыслить яснее. Я вспомнила, как он весь день пробыл с моим отцом. Я села и повернулась к нему.

– Как все прошло в офисе? Все в порядке?

– Ты в порядке? Я не хочу говорить о себе, если ты еще не готова слушать.

Я кивнула с улыбкой:

– Да, я в порядке. Теперь я хочу узнать, как прошел твой день.

– Рассказывать особо нечего. Я провел его по офису и показал, чем занимаюсь. В конце концов я сослался на то, что хочу вернуться и провести время с тобой, так что он достал свой ноутбук и сказал, что все равно поработает. Думаю, он правда переживал, что я не справлюсь с управлением этим подразделением компании.

– Мне показалось, он считает, будто твой отец хочет разорить нашу компанию, – сказала я. – Как думаешь, это так?

– Не знаю, – ответил Себастьян. – У твоего отца есть постоянные клиенты. Всегда были. Не думаю, что он смог бы управлять «Electronic Point», не потеряв кучу людей, которые регулярно у него покупают. Вот почему они хотят, чтобы мы притворялись влюбленными – чтобы слияние выглядело обоснованным.

– Но они смогут делать это еще всего пару месяцев, – произнесла я. – Если только ты не думаешь, что они продлят контракт.

– Что? Контракт?

Я кивнула, и мое сердце забилось чаще от одной мысли об этом.

– Возможно, – ответил Себастьян. – Никто ко мне не приходил, но, с другой стороны, в прошлый раз они тоже тянули до последнего момента. Не думаю, что мы узнаем об этом в ближайшее время.

Остаться с Себастьяном подольше не было бы концом света – по крайней мере, с такой его версией.

Проблема была во всем остальном.

– Давай не будем переживать об этом, – сказал Себастьян. – У нас есть еще несколько месяцев. Я хочу сосредоточиться на нас.

– Я тоже, – вздохнула я. – Особенно теперь, когда мы здесь.

Себастьян протянул руку и взял меня за ладонь, его черты лица смягчились. Мрачные морщины между бровями, к которым я так привыкла, исчезли.

Возможно, если бы я встретила его при других обстоятельствах, а не как сына его отца, я была бы с ним по собственной воле. Эта сторона Себастьяна была теплой, заботливой, доброй и умной. Совсем не похожей на того человека, за которого, как мне казалось, я выходила замуж.

Впрочем, и я уже была не совсем той женщиной, на которой он женился.

– Как думаешь, надолго твои родители здесь?

– Вряд ли. Моя мама твердит, что Нэшвилл «милый», а это значит, что она его ненавидит. Стоит ей начать жаловаться, как отец обычно что-то предпринимает. Надеюсь, завтра они уедут.

– Я тоже, – ответил он. – Переживаю, как бы кто из менеджеров не увидел, что я пришел в выходной, и не устроил мне разнос. Они постоянно пилят меня за то, что я слишком много работаю.

– Так это из-за них ты теперь приходишь домой вовремя?

– Частично, – признался он. – В один из первых дней я услышал, как они обсуждают баланс между работой и личной жизнью и то, как это важно. Кто-то сказал, что если женатый человек торчит на работе сутками, значит, у него проблемы в браке.

– Не хочется признавать, – ответила я, – но они правы.

– Так что я стал уходить раньше, чтобы мы точно не выглядели плохо, но тебя уже не было.

– Прости, – ответила я, заливаясь краской. – Когда мне нужно писать, вырваться из дома – лучший способ.

– Теперь я понимаю, – проговорил он. – Но мне кажется, тебе понравились бы мои коллеги. Они совсем не такие, как те люди из ЛА.

В ЛА казалось, будто единственная цель каждого – втереться к Себастьяну в доверие и подняться по карьерной лестнице. Что угодно было лучше их паршивых попыток завязать светскую беседу.

– Я совсем забыла про предстоящие праздничные вечеринки, – вздохнула я. – Уверена, мне будет приятно с ними познакомиться, но все эти мероприятия так выматывают. Если мне придется поставить еще хоть один хештег, я просто сойду с ума.

Себастьян рассмеялся:

– Да уж. Тут я тебя не виню. Нам просто необходим перерыв.

– Получим его, когда все это закончится, я полагаю.

Меня накрыла усталость – и не только от четырех с половиной лет этой гонки, но и от всего пережитого за день.

Мне следовало писать. Моему агенту нравилось, как продвигается работа, но я знала, что от меня ждут завершения книги как можно скорее.

Однако выдохлась я окончательно. У меня были две набросанные идеи, но я никак не могла решить, какая из них поставит точку в серии. Одна вела к хэппи-энду; это порадовало бы половину моих фанатов – и в дни, когда я была в хорошем настроении, мне казалось, что это сделает счастливой и меня. Но бывали моменты, когда мне хотелось, чтобы моя серия сгорела в огне и боли, не оставив после себя ничего.

Я подошла к той черте, когда нужно было сделать выбор, но понятия не имела, как его принять.

– Хочешь посмотреть еще «Игру престолов»? – его голос вернул меня в реальность. – Я могу заказать нам еду. Что ты хочешь?

Мой язык любви. Еда и сериалы – пожалуй, позволить себе этот перерыв было лучшим решением. А с агентом я разберусь позже.

– Мы можем заказать пиццу?

Мы посмотрели несколько эпизодов, прерываясь только на то, чтобы заказать ужин или взять попкорн. Себастьян заказал нам ужин, а я переоделась в удобную одежду после третьей серии.

Мы обсуждали шоу и сюжетные линии, смеясь над чересчур наигранными моментами и едва не плача над грустными.

Это был один из самых расслабляющих вечеров за долгое время.

Однако в девять часов я скорее зевала, чем говорила, поэтому Себастьян предложил отправляться спать. Часть меня хотела пойти с ним в его спальню. Не только ради секса, но и ради простого тепла и близости. За время нашего брака мы не так уж часто делили одну постель, и в последний раз это было, когда мы только въехали в этот дом.

– Мы можем пойти в твою комнату? – спросила я.

На секунду он показался испуганным:

– Зачем?

– Поспать, – ответила я. – Но если ты хочешь заняться чем-то другим…

– Не сегодня, – быстро проговорил он, и голос его звучал поспешно. – К тому же ты сама говорила, что тебе лучше спится одной. Тебе нужно отдохнуть.

Я открыла рот, пытаясь придумать, как забрать назад ложь, которую сочинила тогда, когда думала, что он любит другую.

Он поцеловал меня в щеку и ушел прежде, чем я сообразила, что сказать. Я пообещала себе, что попробую прояснить все утром, когда мозг немного отдохнет.

Но я совсем забыла, что в городе мои родители, а когда они рядом, мое время мне не принадлежит.

– Живо, живо! – моя мать воодушевленно хлопала в ладоши.

Я лишь свирепо посмотрела на нее в ответ.

Она сдержала свое обещание и нашла мне персонального тренера. Парень оказался строгим, жестким и невероятно раздражающим. Эти двое заявились в семь утра и разбудили меня ради тренировки.

Я не была в такой уж плохой форме, просто в основном ограничивалась пробежками. Я даже записалась в спортзал в Нэшвилле, но гораздо больше была сосредоточена на писательстве, чем на чем-либо еще.

И сейчас я пожалела об этом.

– Я сказал: еще пять раз! – крикнул тренер.

Я не могла сделать еще пять раз. Я уже сделала тридцать повторений этого чертового упражнения.

– Мои мышцы больше не работают, – с трудом выдавила я, роняя из рук десятикилограммовые гантели. Голос срывался от тяжелого дыхания и усталости. – Я больше не могу.

– Можешь и сделаешь. Не сдавайся.

– О-о-о, а вот этот мне нравится, – протянула мать, жадно разглядывая его.

Он был накачанным парнем в баскетбольных шортах и белой майке – полностью во вкусе моей матери.

– Вы видите, сколько я делаю для своей дочери? Я пытаюсь показать ей, как сильно я ей нужна, но в ту секунду, когда я увидела, какая она пухленькая, я сразу поняла: надо что-то делать.

– Вы поступили абсолютно правильно, – кивнул тренер с одобрением. – Она уже была готова бросить все, ради чего работала.

– И до сих пор готова, – мать повернулась ко мне, сощурив глаза. – Он сказал: еще пять раз, Лили.

Мне пришлось подавить желание закатить глаза.

– Я серьезно, – выдохнула я. – Я физически больше не могу сделать ни одного повторения.

– Не можешь или не хочешь?

– Не могу! – рявкнула я, и в этот момент из сумочки раздался звонок телефона.

Меня притащили в парк неподалеку от дома. Мать лично выбрала это место, чтобы Себастьян не видел меня красной и запыхавшейся во время тренировки.

– Твой мужчина никогда не должен видеть тебя в твоем худшем виде, – заявила она.

Я не позавтракала и чувствовала себя ужасно. Я знала свой организм. Лучше всего я функционировала, когда сначала ела, а потом тренировалась. И мне нравилось заниматься в одиночестве и под музыку.

Здесь у меня не было ни того, ни другого.

Руки стали ватными, а мышцы горели огнем. Завтра все будет болеть – и все потому, что мой «тренер» даже не провел нормальную разминку.

Я была в бешенстве и безумно благодарна зазвонившему телефону.

Я даже не посмотрела на экран, когда нажала на кнопку ответа. Я была готова поговорить хоть с телемаркетологом. Мать свирепо смотрела на меня, но я могла выиграть хотя бы пару минут отдыха, пока она это не пресечет.

Но это был не телемаркетолог. Это был Себастьян.

– Ты где? – обеспокоенно спросил он. – В доме тебя нет, и машина уехала.

Черт. Мать не дала мне времени даже оставить записку. Я бросила на нее взгляд, понимая, что она подслушивает. Я могла бы легко соврать и сказать, что вышла прогуляться за кофе. Возможно, это был бы лучший вариант.

Но на этот раз я была слишком зла, чтобы врать.

– Я в парке дальше по улице. Мать решила устроить мне сюрприз и привела тренера, – сказала я сбивчивым от нагрузки голосом.

Я не знала, как поступит Себастьян. Если уж на то пошло, я ждала, что он пожелает мне повеселиться и повесит трубку. Все, чего я хотела, – это потянуть время и попортить нервы матери.

– Это часть той самой идеи, чтобы ты похудела? – сухо спросил Себастьян.

– Ну да, – ответила я. – Но не бери в голову. Я вернусь, как только они скажут, что на сегодня хватит.

– Ты сама хочешь там находиться?

Я посмотрела на мать, которая нетерпеливо постукивала туфлей. Я еще не дала понять, кто звонит, но она уже злилась из-за того, что я трачу драгоценное время.

– Конечно нет, – пробормотала я. – Но у меня нет выбора.

– Лили! – крикнула мать. – Кто там такой важный, что ты болтаешь, пока я плачу за время этого человека? Ты совсем неблагодарная?

– Это она? – спросил Себастьян. – Она так с тобой разговаривает?

– Она идет сюда, – сказала я. – Не волнуйся за меня. Скоро буду дома.

– Довольно, Лили! – рявкнула мать, вырвала телефон у меня из рук и сбросила вызов. Я словно ощущала ярость Себастьяна даже отсюда, хотя наш дом был дальше по улице. – Я привезла тебя сюда не для того, чтобы ты болтала с подружками вместо того, чтобы возвращать себе форму!

– Это была не подружка. Это был Себастьян.

– Ой, брось, – мать закатила глаза. – Ты же знаешь, ему плевать, где ты – тем более когда ты выглядишь вот так.

Я сжала зубы, а она вскинула брови, словно подстрекая меня возразить. Вздохнула и вернулась к упражнению, пока мышцы вопили от протеста.

Я успела сделать всего пару приседаний, прежде чем я отвлеклась. На парковку заехала черная машина. Черная машина, которая выглядела точно так же, как авто Себастьяна.

– Лили! – строгим тоном окликнула мать, скрестив руки на груди. – Что ты опять делаешь?

– Она снова отвлекается, – закатил глаза тренер. – Я не могу работать в таких условиях.

Себастьян вышел из машины и хлопнул дверью. Он был в ярости, его лицо выражало такую жесткость, что я бросила гантели и выпрямилась. Я никогда не видела его таким. В глубине души проснулась какая-то первобытная женская часть мозга, считавшая это чертовски сексуальным, но я тут же задавила эту мысль.

– Что она здесь делает? – спросил Себастьян у моей матери. – У нас были планы.

– Себастьян? – переспросила мать, и вся ее властность мгновенно улетучилась. В этом была вся она: когда нужно было втереться кому-то в доверие, она моментально превращалась в того человека, который произведет на них лучшее впечатление.

А мой богатый муж ей очень нравился.

– Я приехал забрать свою жену. Вы не можете просто увозить ее, когда вам вздумается, потому что вам показалось, будто ей надо подкачаться.

– О, милый. Я просто хотела сделать тебе одолжение…

– Мы подробно обсуждали ее диету, и это вредно для ее здоровья – как и такие изматывающие нагрузки. И в любом случае, только она решает, что делать со своим телом.

Я чуть не расплакалась. И едва не рассмеялась, увидев шокированное лицо матери.

– Я просто пыталась поддержать ее в приличной форме ради тебя. Я имею в виду, я же знаю, что тебе приятнее видеть ее в лучшей форме.

– Дело не во внешности. Дело в том, как она себя чувствует. Я хочу иметь возможность сходить с женой в ресторан так, чтобы она не переживала за каждый съеденный кусок. Мое мнение о ее теле не имеет значения до тех пор, пока ей самой в нем комфортно. Вы понимаете?