Текст книги "Договорные обязательства (ЛП)"
Автор книги: Элли Риверс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)
От такого внимания мое сердце заколотилось как бешеное. Все разумные мысли мгновенно испарились из головы, потому что Себастьян смотрел на меня потемневшими, полными нескрываемого интереса глазами.
И это было все, что мне требовалось.
Я успела лишь подхватить свою сумку, перед тем как он потащил меня прочь. Я знала, что я не нравлюсь ему как человек, но я его привлекала – а для некоторых это почти одно и то же. На большее я и не рассчитывала.
Он молчал – слишком тихий, слишком глубоко погруженный в себя, и вообще слишком повернут на своей работе. Но он был чертовски горяч, и мы были женаты. Я не прочь с ним переспать. В моей жизни бывали вещи и похуже.
Едва двери лифта закрылись, он впился в мои губы поцелуем. Это было совсем не похоже на наш осторожный поцелуй у алтаря. Этот поцелуй был грубым, диким и мог означать только одно.
Он прижал меня к металлической стене, полностью накрывая своим телом. Его поцелуи были жадными и властными; он давил на мои губы с таким напором, что внутри у меня все сжалось от сладкого желания большего.
А он, оказывается, потрясающе целуется.
Я не смогла сдержать предательский стон, когда его язык скользнул по моей нижней губе. В ответ он лишь сильнее прижал меня к стене, будто пытаясь полностью задавить своим весом.
Тут лифт издевательски звякнул, и он неохотно оторвался от меня, чтобы дотащить до дверей номера.
Падая на кровать, я уже точно знала, чего ждать дальше. Все мои прошлые интрижки проходили по одному сценарию: попытки парня завести меня секунд за пять, мой наигранный, чересчур бурный оргазм и немедленное проникновение.
И меня это вполне устраивало.
Конечно, никто и никогда не объяснял мне, как должно быть «нормально», но после опыта с тремя мужчинами, действовавшими как по шаблону, я уже приготовилась изобразить самый убедительный оргазм в своей жизни.
Себастьян навис надо мной, продолжая грубо целовать. Его руки блуждали по моему телу, и я ощутила укол удовольствия, когда одна из его ладоней властно накрыла мою грудь.
Но затем он неожиданно отстранился.
– Что тебе нравится? – спросил он.
Я хлопала глазами, снизу вверх глядя на него и не совсем понимая вопрос.
– Что?
– В сексе. Что тебе нравится?
Я сидела, не зная, что ответить. Наконец выдавила:
– Да это не особо важно. Я просто хочу, чтобы тебе было хорошо.
На лице Себастьяна промелькнуло что-то похожее на чувство предательства. На паническую секунду мне показалось, что я все испортила. Но потом он качнул головой:
– Нет.
– Нет?
– Дело не только во мне. Я так не хочу.
И что я должна была на это сказать? Никто и никогда не спрашивал, что нравится мне. А нравился мне синий вибратор, запакованный и аккуратно спрятанный на самом дне тумбочки у кровати. Я понятия не имела, что мне нужно, когда процесс контролирует не моя собственная рука. И уж тем более у меня не было слов, чтобы это описать.
Он, должно быть, почувствовал мое замешательство, потому что произнес:
– Значит, будем разбираться вместе. Тебе придется говорить мне, если будет приятно.
Я уже слышала такое раньше, но обычно мужчины относились ко мне как к гонке за финишной ленточкой – лишь бы поскорее получить свое.
Его ладонь скользнула вниз по моему боку; подушечки пальцев оставляли невесомые касания на коже живота и бедер. Он сместился к линии бикини, мягко поглаживая внутреннюю сторону бедра. Неторопливо сдвинул ткань, и его нежные пальцы заскользили по моему клитору.
И это было чертовски приятно.
Его рука двигалась медленно – куда медленнее, чем у кого-либо из моих прошлых парней. Он надавливал с идеальной силой: описывал круги, то поднимался, то опускался, выдерживая гипнотический, ласкающий ритм.
Ощущения были невероятными, и мое тело наконец начало откликаться. Внизу все сжалось и наполнилось влагой. Я судорожно ловила ртом воздух, но чтобы кончить, мне требовалось время.
Скорее всего, слишком много времени для него.
Я открыла рот, чтобы сказать хоть что-то, но лишь выдохнула сладкий стон, когда он снова прошелся по клитору этим мягким, сводящим с ума движением.
– Мы не обязаны... – пробормотала я. Голос сбивался и звенел от чистого, незамутненного удовольствия. – Мы можем сделать... – очередной стон вырвался наружу. – Все, что нравится тебе.
– Мне нравится это.
Что? Да он врет! Секс так не работает.
Но он продолжал: покрывал поцелуями мои губы, шею, грудь, пока его пальцы порхали в безупречном ритме. Я тяжело дышала, чувствуя, как все тело напрягается в предвкушении развязки.
– Ох, не останавливайся! – выкрикнула я. – Да, именно там!
Он не сбавлял темп, нажимая именно так, как было нужно.
– Блять, Лили. Ты невероятно красивая. Кончи для меня, милая.
Святые угодники.
Эти слова стали последней каплей. Я сорвалась в пропасть, проваливаясь в самый оглушительный оргазм в своей жизни.
Я стонала его имя, изгибаясь на кровати; каждая клеточка, каждое нервное окончание взрывались невероятным наслаждением. Перед глазами поплыли цветные вспышки, тело колотилось в мелкой дрожи. Это было в тысячу раз лучше всего, на что был способен мой вибратор.
И все это сделала не я сама – все это сделал мой муж.
Мне казалось, я сплю. Это реально произошло? Он правда довел меня до финала?
– Хочешь еще? – спросил он охрипшим голосом.
– Я хочу тебя, – выдохнула я. И я не врала. Я хотела чувствовать его внутри. Хотела разобрать его на части точно так же, как он только что разобрал меня.
– Уверена? Я не тороплюсь.
– Абсолютно уверена.
Он немного отстранился, вглядываясь в мое лицо и пытаясь найти хоть каплю фальши. Но не нашел.
Себастьян поднялся на секунду – только для того, чтобы достать презерватив, что меня удивило. Я-то думала, раз мы поженились, он попытается увильнуть от защиты.
Тот факт, что он этого не сделал, откликался внутри чертовски горячей искрой.
Он скидывал одежду мучительно, дразняще медленно – казалось, я сейчас умру от ожидания. Но как же он был хорош! Широкая грудь с легким намеком на темные волоски. Потрясающая задница и весь его размер заставили меня замереть и смотреть.
Я приподнялась, сообразив, что все еще остаюсь в купальнике. Скинула накидку, собираясь догнать его по темпу, но он перехватил мои руки и сказал: – Это моя работа.
Хлопала ресницами от непонимания, пока его ладони снова гладили мою кожу – бедра, живот, затем спину. Одним быстрым движением он расстегнул верх купальника и медленно потянул его вниз. Его взгляд буквально прилип к моей груди, когда он отбросил ткань в сторону.
Он припал губами к одной из них, едва ощутимо прикусывая напряженный сосок и посылая разряд тока прямо вниз живота.
Затем его поцелуи спустились к животу и остановились у плавок. Он подцепил пальцами ткань и потянул ее вниз по бедрам, не отрывая ладоней от моей кожи.
Оказавшись полностью голой, я вздрогнула. Внизу все горело и отчаянно просило его – особенно когда я видела, насколько голодным взглядом он осматривал мое тело.
Я сжала его за затылок и притянула к себе для поцелуя. Он накрыл меня сверху, придавливая к матрасу идеально приятным весом. Я раздвинула ноги, подстраиваясь так, чтобы ему было удобно войти.
Я еще никогда в жизни не была настолько мокрой для мужчины. Обычно, когда дело доходило до проникновения, я была абсолютно не готова принять их – вне зависимости от размера.
Но сейчас я была готова. Более того, мне это было жизненно необходимо.
Себастьян плавно подался вперед, не спеша заполняя меня сантиметр за сантиметром. Это было похоже на искусство или на какую-то изысканную пытку. Я понятия не имела, как он умудряется не терять контроль, но этот парень умудрялся сохранять хладнокровие даже в постели.
Интересно, смогу ли я его сломать?
– Не нужно быть нежным, – прошептала я. – Я не против грубости.
И я действительно была не против. По крайней мере, сейчас.
По крайней мере, пока этим человеком был он.
В нем что-то перемкнуло. Он резким, мощным толчком вошел на всей длиной, давая мне секунду прочувствовать эту наполненность, а затем начал вбиваться в меня с бешеным темпом.
Вспышки перед глазами вернулись. Никогда еще секс не приносил мне такого расслабления. Никогда еще я не получала от него столько удовольствия. Никогда в жизни мне так сильно не хотелось, чтобы кто-то трахал меня так страстно и до изнеможения.
Себастьян тяжело дышал; от этого бешеного ритма выбилась и упала на лоб прядь его всегда идеально уложенных волос. Этот растрепанный, дикий вид настолько отличался от его привычного образа, что я почувствовала себя почти привилегированной, видя его таким.
Привилегированной и просто охренительно возбужденной.
Он попадал точно по самым чувствительным точкам внутри, заставляя меня сжиматься вокруг него и подбираться к какой-то новой, невиданной вершине. Обычно со мной такого не происходило, но я просто отпустила себя, сгорая от желания узнать, куда это меня заведет.
И пока он двигался во мне, меня накрыло новым оргазмом.
Все тело натянулось струной, когда перед глазами снова полыхнули звезды. Я вскрикнула, простонав его имя и то, как же мне хорошо, пока он продолжал входить в меня – снова, и снова, и снова.
– Ох, блять, Лили, – выдохнул он, и я увидела, что его броня тоже трещит по швам. Он застонал, кончая; движения его бедер замедлились, пока он не замер глубоко во мне. Я буквально чувствовала, как он пульсирует внутри.
Мы оба тяжело дышали, и я смотрела на него, абсолютно завороженная его растрепанным видом. Взлохмаченные волосы, блестящая от пота смуглая кожа, напряженные рельефные мышцы...
В эту секунду мне захотелось открыться ему и выложить все: что ни с кем и никогда мне не было так хорошо; что я мечтала бы разговаривать с ним дольше; что я отчаянно хочу, чтобы у нас все получилось.
– Мне надо поспать, – произнес он, все еще не восстановив дыхание. – Тот диван был дико неудобным.
– Рядом со мной полно места, – улыбнулась я. Это была настоящая, искренняя улыбка, и я поймала себя на мысли, что всем сердцем жду его согласия.
Он кивнул, и у меня возникло ощущение, будто я выиграла в лотерею.
Себастьян вышел из меня и направился в ванную, оставив дверь открытой. Я зашла вслед за ним, привела себя в порядок и обновила макияж, прежде чем вернуться в комнату. Себастьян уже лежал в постели, уткнувшись в телефон.
Я немного сдулась.
– А как же обнимашки после такого? – кокетливо спросила я.
Себастьян взглянул на меня, но его взгляд снова стал отстраненным – точь-в-точь как на свадьбе. Однако он медленно кивнул и приподнял руку. Я тут же юркнула к нему под бок, впитывая его тепло и наслаждаясь плотным, сильным телом.
Вот только выражение его лица никак не выходило у меня из головы.
Может, он просто не из тех, кто любит нежности? Может, согласился просто из вежливости? Но заставить себя отвернуться и уйти на свою половину кровати я не смогла. После такого перформанса мне безумно хотелось касаться его снова и снова.
Очевидно же, что во мне его что-то привлекает. Может, дело в купальнике и прозрачной накидке? Или в танцах? Какова бы ни была причина, мне невероятно повезло оказаться замужем за парнем, который смог довести меня до финиша не один, а два раза подряд.
Нужно сделать все, чтобы удержать его интерес.
Уже засыпая с головой на его груди, я подумала: а что бы он сказал, узнай он меня настоящую? Понравилась бы ему книжная девчонка, помешанная на гик-культуре и стихах?
Мне снилось, будто это произошло на самом деле.
Но когда я проснулась, то оказалась в кровати одна.
Себастьян снова работал, полностью меня игнорируя. Я открыла рот, но так и не решилась ничего сказать. Неужели мне просто причудилось все, что было прошлой ночью? Приснилась эта искра, вспыхнувшая между нами?
– Снова за работой? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно. – Это не весело.
– Я занят, – отрезал он. – Сходила бы к бассейну, развеялась.
– А ты не хочешь со мной?
Он лишь раздраженно вздохнул.
И в этот самый момент зазвонил его телефон.
– Извини, – произнес он, поднимаясь на ноги. Себастьян вышел на балкон, и до меня долетели первые обрывки его разговора. – Привет, Хизер, – его голос звучал непривычно мягко. – Я пропустил что-то важное?
На секунду я опешила, не в силах переварить услышанное.
А потом до меня дошло. О боже. Джесси была права. У него кто-то есть.
Я бесшумно поднялась и скрылась в ванной, чтобы собраться с мыслями. Сердце ушло в пятки, к горлу подступила тошнота.
Зачем я только переспала с ним? Почему не послушала Джесси?
Зачем вообще на все это согласилась?
Я услышала, как закрылась балконная дверь, и выпрямилась. Ему незачем знать, что я расстроена. Как любила повторять моя мама: настоящие леди показывают эмоции наедине с собой.
Я неторопливо вышла из ванной и направилась к балкону.
Но замерла на полпути.
– Кто это был? – спросила я.
– Мой ассистент, – бросил он, даже не удостоив меня взглядом. – Помогает мне разгребать дела.
О, еще бы она тебе не помогала.
Я качнула головой, подхватила ноутбук и вышла на балкон.
Нужно было выложить пост в Instagram.
Я набросала какую-то глупую, туманную подпись, намекавшую, будто мы с Себастьяном не готовы показаться на камере совсем по другим – куда более пикантным – причинам, чем было на самом деле.
Зкрыла вкладку приложения раньше, чем успели посыпаться первые комментарии. А когда телефон начал разрываться от уведомлений, просто выключила и его.
Все вокруг свято верили, что мы с Себастьяном – идеальная, счастливая пара.
Вот только внутри меня все выжигала злость.
Я переключилась на текстовый редактор. Мне жизненно необходимо было выплеснуть эту боль, и привычных фанфиков уже не хватало. Нет, мне нужна была собственная история – написанная с чистого листа.
Пальцы побежали по клавишам.
Спустя несколько часов у меня была готова целая глава, а на израненном сердце словно появился пластырь.
ГЛАВА 1. Четыре года спустя
Моей тихой гаванью стала кофейня в северной части Лос-Анджелеса – уютное местечко с живыми цветами, пробивающимися прямо из стен, и буквально несколькими столиками.
Мы с Джесси встречались здесь каждый понедельник. В последнее время встречи то и дело срывались, потому что она с головой ушла в диссертацию, но я все равно дисциплинированно приходила сюда по понедельникам.
Сегодня я заметила ярко-рыжую шевелюру Джесси сразу, как только переступила порог. Она усердно строчила что-то в ноутбуке. Я тихонько выдохнула, чувствуя легкое и не совсем честное раздражение. У Джесси почти не оставалось на меня времени, но она упорно училась в магистратуре, чтобы обеспечить себе лучшее будущее; я не могла на нее злиться, хотя это и не умаляло неприятного осадка от подобных моментов.
Я взяла нам кофе и бесшумно присела рядом. Покусывая внутреннюю сторону щеки, я уже пожалела, что не захватила свой ноутбук. Сразу после этого у меня была запланирована встреча со свекром, и я просто не рисковала тащить личное устройство на деловую встречу – о чем бы там ни шла речь.
Нервничала я куда сильнее, чем пыталась показать. Обычно «Miller Industries» держали меня подальше от своих дел. Я была их выставочной лошадкой, красивым аксессуаром на руке Себастьяна. Все мои «задачи» спускались сверху в виде приглашений в календаре на мероприятия с Себастьяном. Приезжать лично в офис было для меня чем-то из ряда вон выходящим.
Я пока не рассказывала об этом Джесси. В основном потому, что она была занята, но отчасти и потому, что надеялась: ничего страшного не произошло. Возможно, мне просто скажут перекрасить волосы или сбросить пару килограммов.
С этим я бы справилась.
Лишь бы дело не касалось чего-то действительно серьезного.
– Извини, – голос Джесси выдернул меня из тревожных мыслей. – Я видела, как ты вошла. Просто нужно было дописать абзац.
Я кивнула и подвинула к ней стакан, нервно подергивая ногой под столом.
– О, то, что надо, – сказала она, сделав глоток. – Спасибо.
– Да без проблем, – отстраненно отозвалась я.
– Что-то стряслось? – спросила она, нахмурившись. – Ты выглядишь… дерганой.
– Да так, ничего… вроде бы, – выдавила я. – Сама не знаю.
Джесси удивленно вскинула брови.
– У меня через час встреча в головном офисе Миллеров.
– О-о, – протянула Джесси. – Опять пытаются втянуть тебя в очередной пятилетний контракт?
Живот скрутило от напряжения.
– Нет, не думаю. В этот раз я не соглашусь, – Джесси смерила меня взглядом, в котором читалось полное недоверие. – Честно, не соглашусь. Слияние завершено. Через год я получаю свое наследство.
– Они все еще могут его заблокировать.
– У нас есть контракт, – я скрестила руки на груди. – И там не было ни слова о новых условиях.
– Ты реально собралась им верить?
На это мне ответить было нечего, но даже если они попытаются навязать мне новый договор, я смогу сказать «нет».
За четыре года многое изменилось, включая мое положение. Девчонка, у которой не было никаких возможностей и которая не знала, что делать, осталась в прошлом. Если отец решит лишить меня наследства, это меня не сломает.
Вот только Джесси об этом не знала. Я бережно хранила свои возможности глубоко внутри, не раскрывая их даже самым близким друзьям. Не знаю, почему я так и не решилась никому рассказать о том, чем занимаюсь в последнее время, но каждый раз, когда я пыталась выдавить из себя хоть слово, они будто застревали в горле.
Строить карьеру под псевдонимом не входило в мои планы, но в каком-то смысле это меня спасло. Я писала всегда, но после медового месяца что-то изменилось, и мое отчаяние породило настолько мрачную и дерзкую историю, что благодаря ей я получила контракт на книгу, а теперь еще и на сериал. Я отклоняла любые интервью, чтобы сохранить анонимность, но это только подогревало публичный интерес к серии, хотя никто понятия не имел, кто автор.
Я уверенно метила в следующего Джорджа Р. Р. Мартина.
Особенно если так и не подниму задницу и не допишу чертову последнюю книгу.
– Так… – прокашлявшись, продолжила Джесси. – Как думаешь, зачем тебя вызывают?
Я пожала плечами, откинувшись на спинку деревянного стула:
– Без понятия. Может, очередная «романтическая поездка» для нас с Себастьяном?
Джесси закатила глаза:
– Ой, будто это так ужасно. Я бы душу продала за отпуск.
Вот только наши с Себастьяном «отпуска» не имели ничего общего с отдыхом. Себастьян целыми днями торчал на совещаниях, пока я разыгрывала сцены для идеальных кадров в Instagram, поддерживая фасад нашего «безумно влюбленного» брака. Потом мы делали парочку нежных снимков на закате и разбредались спать по разным комнатам.
Раньше мы спали в одной комнате, но я просто больше не могла этого выдерживать, когда он начал возвращаться домой в десять вечера каждый божий день. Сердце подсказывало: у него кто-то есть.
Я соврала, будто мне просто лучше спится в одиночестве.
Джесси я, конечно, ничего не рассказала. Пока она влезала в долги ради своей учебы, я жаловалась на то, как мне «тяжело» валяться на пляже и пилить посты в Instagram для работы – пусть даже внутри все выгорало от тоски. Я не хотела ныть о своей «легкой» жизни тому, кто пашет на износ.
– Есть кое-что, о чем они могут спросить, – сказала я, чувствуя, как внутри снова завязывается тугой узел.
– О чем? – уточнила Джесси. – О голых фото?
– О ребенке.
Впервые на памяти Джесси выглядела искренне шокированной. По-настоящему. У нее буквально глаза на лоб вылезли, а на лбу вздулась вена от стресса.
– В смысле… у тебя есть ребенок?
– Об этом постоянно пишут в комментариях. Даже новостная статья вышла.
– Они не могут этого требовать. Ты ведь скажешь «нет», правда?
– Само собой, – и я не врала. Моя собственная семья никогда не отличалась любовью. Мама была холодной и помешанной на внешней картинке. Отец вечно пропадал на работе. От мысли повторить все это – да еще и с таким помешанным на бизнесе человеком, как Себастьян – меня буквально тошнило.
Но для Джесси я все еще оставалась идеальной послушной дочкой. В ее глазах та Лили не имела собственного выбора и согласилась бы на что угодно.
А я все еще пыталась стать другой.
В своих мечтах я бы послала их к черту, выдала все, что о них думаю, и ушла в закат с гордо поднятым средним пальцем. Но в реальности мне нужно было закрыть еще кучу хвостов, прежде чем я буду готова к такому шагу.
Я очень надеялась, что они не поднимут эту тему.
– Ты ведь можешь просто уйти, ты же знаешь, – напомнила Джесси. Она твердила мне это при каждой встрече.
– Знаю. И я уйду.
Я свято в это верила и уже готовила почву, чтобы свалить через год. Но Джесси не знала деталей, поэтому, когда она покачала головой и снова уткнулась в ноутбук, я не могла ее винить.
Она уже давно перестала мне верить.
Корпоративный офис «Miller Industries» представлял собой глянцевую стеклянную высотку прямо в центре даунтауна. Предполагалось, что это главное украшение панорамы Лос-Анджелеса.
Как по мне – уродливее штуки я в жизни не видела.
Просто огромная коробка, застекленная со всех четырех сторон. Вот и все – очередное полупустое здание с гордым именем Miller на фасаде. Его впихнули аккурат на место уютного сквера, подсунув городу бельмо на глазу.
С парковкой была полная беда, так что мне пришлось тащиться почти километр пешком по жаре до самого лобби. Я была на сто процентов уверена, что Мартин Миллер лично меня уничтожит, если я появлюсь хоть капельку неидеальной, поэтому сначала заскочила в дамскую комнату на первом этаже – остыть и привести себя в порядок перед встречей.
С мужем мы пересеклись уже в лифте.
Себастьян выглядел точно так же, как в день нашей свадьбы. Его фасад никогда не давал трещин, и я порой задавалась вопросом: есть ли у него вообще эмоции, или он просто робот, собранный его отцом? Мы прожили в браке четыре года, но так толком и не поговорили. Не думаю, что ему в принципе было интересно узнать меня поближе.
Единственной неожиданностью в нашем браке оставался спонтанный секс.
То, что произошло во время медового месяца, потом очень долго не повторялось. Были месяцы гробового молчания и неловких взглядов мельком. Но со временем – видимо, после очередного паршивого дня на работе – Себастьян пришел домой, поцеловал меня, и все как-то закрутилось.
И так продолжалось все четыре года. Я никогда не знала, когда он решит проявить инициативу, а сама проявляла ее крайне редко. Я почему-то думала, что это происходит в перерывах между его другими женщинами.
Я бросила на него быстрый взгляд в лифте, вцепившись в свою дизайнерскую сумочку, как в спасательный круг. Он не посмотрел на меня ни разу.
– Ты знаешь, зачем нас вызывают? – спросила я. Голос звучал ровно, но сердце уже колотилось в груди.
– Нет, – отрезал Себастьян.
– Серьезно? – искренне удивилась я.
Он мельком глянул на меня, но его лицо абсолютно ничего не выражало.
– Если бы я знал, то указал бы тему, – ответил он.
– Уверена, нас ждут потрясающие новости, как и всегда, – мне с каждым днем давалось все труднее удерживать этот свой легкий, воздушный тон. Приходилось прикладывать усилия, чтобы он не звучал как чистый сарказм.
Знакомая пустота снова опустилась на грудь, едва в лифте восстановилась тишина. Нас никогда ничего не связывало, кроме физической близости, и каждый раз, когда мне об этом напоминали, под грудиной начинало ныть.
Казалось, что-то идет не так, будто за четыре года брака я упустила нечто важное. Но по мере того как моя надежда на наше «мы» угасала, эта тупая боль в груди только усиливалась.
Двери лифта разъехались, и мы наконец оказались на верхнем этаже. Городской пейзаж, подернутый дымкой смога, простирался за стеклом; я на мгновение замерла перед панорамными стеклянными дверями от пола до потолка, разглядывая вид.
Лос-Анджелес был моим домом. Я прожила здесь всю жизнь и никогда толком не думала о переезде. Мне нравился этот сумасшедший ритм. Нравилось точно знать, куда я иду. Нравилось тепло. К тому же здесь была моя единственная подруга – пусть даже она сейчас вечно занята.
Секретарь Мартина провела нас в переговорную. Я увидела свекра: он восседал во главе неприлично длинного стола, а рядом с ним сидел мой собственный отец.
О нет. Эти двое оказывались в одной комнате только в одном-единственном случае – когда обсуждали нас с Себастьяном.
Мой отец был невысоким лысеющим мужчиной. После слияния он выглядел еще более дерганым, хотя, судя по котировкам акций, дела у компании шли отлично. Мы с Себастьяном были той самой «идеальной любовной историей из соцсетей», которая заставляла людей покупать товары хоть в «Electronic Point», хоть в «Miller Industries».
Я знала, что отец до сих пор видит в «Miller Industries» врага. Мы были мелким дистрибьютором электроники, который из последних сил пытался выбить контракты с гигантами вроде «Samsung» и «Apple». А «Miller Industries» владела огромной сетью, которую знали абсолютно все.
Пока мы пытались зайти в новые города, они всеми силами мешали нам расти. Отец уже рулил несколькими точками, когда я только родилась, а мама изо всех сил пыталась вернуть фигуру к своим жестким стандартам, когда я сделала первые шаги. Я была просто обузой и способом заработать, стоило им понять, что из меня выйдет симпатичная девочка-модель.
И вот теперь «Miller Industries» была в каждом крупном городе страны. Точки моего отца все еще носили наше имя, «Electronic Point», но по факту мы стали частью семьи «Miller Industries».
Так же, как и я – ну, или как я должна была быть.
Хотя внешне я сохраняла полное спокойствие, внутри бушевала паника. Я молила всех богов, чтобы меня сейчас не впрягли в новый контракт – куда более жесткий, чем тот, что мне подсунули четыре года назад.
– Сын, Лили, – начал Мартин с улыбкой на лице. – С годовщиной вас.
У нас что, годовщина? Надо срочно сделать пост в Instagram, если так. Черт, так вот ради чего все это? На меня сейчас наорут за то, что я не выложила фоточку?
– Спасибо, – ровным голосом отозвался Себастьян.
– Да, спасибо, – подхватила я, натягивая свою фирменную модельную улыбку. – Так приятно, что вы помните.
– Ну еще бы. Как мы могли забыть? – отмахнулся Мартин. – Но, конечно, мы собрали вас здесь не только ради этого. Сожалею, что приходится огорошить вас такими новостями в столь праздничный день.
Новостями? Какими еще новостями?
– Все в порядке, – сказал Себастьян. – Мы всегда в вашем распоряжении.
Фу. Скорее он всегда в распоряжении. Будто у него есть хоть какая-то жизнь за пределами работы.
– Спасибо, сын. Именно поэтому я и хочу доверить эту работу тебе.
Себастьян вопросительно уставился на отца. Я сжалась.
– Мы открываем новый корпоративный филиал в Нэшвилле, в основном под задачи «Electronic Point». Я перевожу тебя туда на год в качестве финансового директора компании.
Я моргнула. Финансовый директор? Себастьян сейчас всего лишь директор. Это же огромное повышение. Я метнула на него взгляд и увидела на его лице вовсе не гордость или восторг.
Там застыла паника.
С чего бы Себастьяну паниковать из-за повышения? Это же то, ради чего он проводил все эти долгие часы в офисе. То, чего он хотел.
– И Лили, – Мартин одарил меня улыбкой, в которой не было ни капли тепла. – Для тебя это шикарная возможность доказать публике, насколько ты предана своему мужу. Переезд на другой конец страны – это серьезный шаг.
Я повернулась к нему, не веря своим ушам.
От меня ждут, что я поеду с ним.
Все мое тело буквально вопило от протеста. Я не хотела уезжать. Вся моя жизнь была в Лос-Анджелесе. Все, что я знала, было здесь. Компания моего отца даже не работала в той части страны – на кой черт открывать там офис?
Мне хотелось орать, плакать и устроить скандал – сделать все то, что положено человеку, которого только что поимели.
Но от меня требовалась безупречная сдержанность. Образцовая дочь. Образцовая жена.
Никаких эмоций.
– Это… отличная возможность, – произнесла я.
В животе тугим комом закручивалась тревога.
Себастьян бросил на меня быстрый взгляд. Не знай я его так хорошо, решила бы, что он в бешенстве. Может, на отца, а может – на меня. Поди разбери.
Но затем он повернулся обратно к Мартину и ровно произнес:
– Так и есть. Спасибо.
– Вот ваши документы по переезду. Себастьян, там же описаны требования к новому офису. Лили, твой комплект точно такой же. Ознакомьтесь предельно внимательно.
Фу. Я забрала бумаги, твердо намереваясь выкинуть их в первую же попавшуюся урну.
Отец встретился со мной взглядом, и мои губы на секунду дрогнули. Он прекрасно понимал, чем это было для меня. Знал, как сильно я ненавижу этот брак, и знал, что при первой же возможности я сбегу.
Даже если буду находиться в Нэшвилле.
Мне столько всего предстояло устроить. Нужно было убедиться, что мои агенты и редакторы знают о переезде. Придется завести новый абонентский ящик и провернуть все максимально бесшовно, чтобы никто случайно не рассекретил мой псевдоним. Я просто не могла рисковать своей серией книг «The Fair Originals».
В голове я уже вовсю выстраивала план, как незаметно перенести все свои дела. Я настолько ушла в свои мысли, что остаток встречи прошел как в тумане из гула мужских голосов. Когда все закончилось, я едва заставила себя пойти следом за Себастьяном.
– Ты успеешь собраться к завтрашнему дню? – спросил Себастьян.
Я заторможенно моргнула, пытаясь мысленно зафиксировать все свои расклады, чтобы ничего не упустить:
– Собраться куда?
Он тяжело вздохнул:
– Ты что, вообще меня не слушала, когда я говорил, что нам нужно срочно искать дом? Сейчас в Нэшвилле спрос на жилье превышает предложение. Найти и купить нормальный вариант будет той еще задачкой.
– Зачем нам покупать? – нахмурилась я. – Мы же там всего на год.
– Аллен настаивает, – напряженно сказал Себастьян. – Мы должны делать вид, что пускаем корни.
– Мой отец покупает дом? А почему не ты?
Себастьян сжал зубы:
– Ты реально меня не слушала?
Я отрицательно качнула головой.
– Я сказал ему, что и сам могу купить дом, но он заявил, что это подарок к переезду.
Я постаралась не показать, насколько меня шокировало то, что Себастьян мог купить дом целиком за свои деньги. На должности директора он и так зарабатывал много. Я понятия не имела, сколько он будет получать на посту финансового директора.
– Полагаю, у тебя будут свои пожелания по поводу того, где мы будем жить, – добавил Себастьян.
Если честно, мне было абсолютно плевать.
– Разумеется, – отозвалась я. – К завтрашнему дню буду готова.
– Считаю своим долгом напомнить: сейчас не время устраивать идеальную фотосессию для Instagram. Мы едем выбирать дом, а не позировать на камеру.
– Я поняла, – выдавила я, подавляя вспышку праведного гнева.
– Мой ассистент забронирует нам билеты.
При упоминании его ассистентки в горле встал колючий ком. Я не была настолько наивной глупышкой, чтобы верить, будто Себастьян хранит мне верность, и Хизер совершенно точно входила в список его женщин. Она смотрела на него так, будто он был для нее солнцем и луной.
