Текст книги "Договорные обязательства (ЛП)"
Автор книги: Элли Риверс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)
Я никогда не следила за тем, как он смотрит на нее, чтобы понять, взаимно ли это.
– Хорошо, – коротко бросила я.
На время абсурдно долгой поездки в лифте между нами повисла тишина.
В голове крутился один-единственный вопрос, буквально вымаливая, чтобы его озвучили.
– Ты сам-то этому рад?
Он замер и медленно повернул голову. Не знай я его так хорошо, поклялась бы, что он в ярости.
– Ты сама все сказала. Это отличная возможность.
Вот только по его голосу было ясно: он и сам в это не верил. В груди против моей воли распустилась робкая надежда.
– Отличная возможность все контролировать, да?
Себастьян снова резко обернулся ко мне, явно встревоженный.
– Я… имела в виду контроль над офисом. Ты же будешь главным.
Шок на лице Себастьяна моментально испарился, и его черты привычно остекленели:
– Ну разумеется.
– Себастьян! – к нам, цокая дизайнерскими туфлями на каблуках, подбежала Хизер. Я мельком подумала, не Себастьян ли ей их купил. Натуральная блондинка – не то что я со своими крашеными волосами, с лицом в форме сердечка и очками в черной оправе. – Говорят, я тебе нужна?
Это был мой сигнал к отступлению.
Я не стала прощаться ни с одним из них. Быстрым шагом направляясь к выходу, я изо всех сил пыталась думать о своих рукописях, но все мысли возвращались к мужу.
Интересно, Хизер будет скучать, когда он уедет?
Ко мне он не чувствовал абсолютно ничего, это уж точно. И если на свете и был человек, к кому он хоть что-то испытывал, я готова была поставить на нее.
Но у меня было слишком много дел, чтобы зацикливаться на этом. Заглушив привычную тупую боль в груди, я старалась держать себя в руках, пока не оказалась в машине.
И только там я наконец дала волю слезам.
ГЛАВА 2
Дальше все становилось только хуже.
– Я сразу поняла: раз тебя вызывают, произошло что-то серьезное. Ты ведь понимаешь, что они просто ищут способ тебя контролировать? – сказала мне Джесси, когда я поделилась с ней новостями.
– Понимаю.
– Это твой шанс уйти, – напомнила она.
Я качнула головой.
Да, сбережения у меня были, но если я реально хочу свое жилье в ЛА, мне пригодится каждый цент. Продажа последней книги помогла бы закрыть первоначальный взнос за приличную квартиру здесь, но потом пришлось бы вымерять, хватит ли моих доходов на выплату самой ипотеки.
Так что если я и собиралась сбежать, мне были жизненно необходимы деньги за последнюю книгу и все мое наследство.
– Я не могу уйти прямо сейчас. Но в следующем году…
Джесси лишь тяжело вздохнула.
После этого пришлось сообщить агенту о переезде, и началась настоящая паника: меня засыпали миллионом вопросов о том, как я планирую дописывать книгу и при этом не раскрыть свое настоящее имя. Ответов у меня пока не было.
А Себастьян?
От него толку не было вообще.
Он вернулся поздно, и я грешным делом подумала, не проводил ли он время с Хизер. Вместо приветствия он просто сунул мне пачку фотографий с домами.
– Выбирай из этого, – буркнул он.
На снимках были только фасады: сплошь двухэтажные коробки с сайдингом разных цветов и одинаковой планировкой, стоящие на крошечных участках совсем без двора.
Ни один из них не зацепил.
Да и сам Нэшвилл мне был до лампочки. Чужой штат, город поменьше – место, которое никогда не станет для меня родным. Я понимала, что нужно просто ткнуть в самый симпатичный вариант и закрыть тему, но рука не поднималась.
На следующий день я попыталась побольше узнать о городе, куда мы переезжали. Настроения это не подняло. Нэшвилл славился кантри-музыкой, которую я не слушала, спокойной атмосферой и южным гостеприимством.
А меня тянуло к мегаполису. Я любила движение и шум большого города. И если Нэшвилл славился атмосферой маленького городка, то он был полной противоположностью ЛА и всему, что я любила.
Стоит ли говорить, что дом я так и не выбрала?
Уже в аэропорту я наугад ткнула в три варианта и сказала Себастьяну, что мы посмотрим хотя бы их. Он ничего не ответил, и я решила, что он в таком же отвратительном настроении, как и я.
Летели мы, как всегда, первым классом – Джесси наверняка назвала бы это пустой тратой денег. Но для меня каждый цент окупался хотя бы тем, что здесь было больше места и я могла дышать свободнее, подальше от своего разъяренного мужа.
Когда мы приземлились, меня едва не затошнило от количества ковбойских шляп вокруг. Люди толкались так, будто экстренно опаздывали на одно и то же мероприятие. Худшие черты ЛА, умноженные на катастрофический стиль в одежде. Толпа была настолько плотной, что Себастьяну даже пришлось взять меня за руку, чтобы меня не унесло потоком в сторону.
– Куда направляетесь, ребят? – спросила водитель Uber. Я невольно скривилась от ее акцента.
Себастьян назвал адрес первого дома из списка. Я стиснула зубами нижнюю губу, чтобы удерживать эмоции внутри.
– Кажется, я вас где-то видела, – протянула водительница. – Вы знаменитости, да?
Угх. Ну разумеется, она заметила.
– Возможно, вы видели мою жену в Instagram, – Себастьян выжидательно посмотрел на меня. По сценарию здесь мне полагалось со слюнями у рта расписывать свою «страсть».
– О да, – выдавила я, проглатывая подступившую к горлу тошноту. – Я много путешествую, делаю фото… ну, всякий лайфстайл-контент. А Себастьян работает в «Miller Industries».
– О, это для открытия нового офиса их электронной компании у нас? – оживилась она. – Видела в новостях! Все так рады, новые рабочие места – это супер.
Отца бы кондрашка хватил, узнай он, что этот новый офис связывают с именем «Miller Industries».
Вместо того чтобы поправить ее, я просто кивнула:
– Ага, именно для этого.
– Официальное название будет «Electronic Point», – добавил Себастьян.
– Точно-точно, – задумчиво протянула водительница. – Вспомнила. На строящемся здании как раз висит вывеска «Miller Industries».
Я едва сдержала смешок. Отец получил именно то, что заслужил.
– Моя сестра как раз собирается подавать туда резюме, – продолжала она. – Как думаете, ей там понравится?
– Если она любит пахать – вполне, – ответила я. Это была самая мягкая формулировка того, что я на самом деле думала о «Miller Industries».
Себастьян косо посмотрел на меня, изогнув бровь. Обычно я пела соловьем о том, как обожаю компании наших родителей.
– Надо сказать ей, что я вас встретила! Вдруг получится устроить ей собеседование.
В разговоре повисла пауза. Обычно в такие моменты я берегла диалог и подхватывала беседу. Мне полагалось быть открытой и общительной, но сейчас сил на эту роль у меня не было.
Остаток дороги мы проехали в болезненном, неловком молчании.
Когда мы подъехали к первому дому, я лишилась дара речи от этого уродливого квадратного чудовища. На фото здание казалось современным, пусть и почти без двора, но вживую все выглядело в разы хуже.
– Привет! – крикнула наш риелтор, выбираясь из машины. – Приятно познакомиться лично. Я Джордан.
– Лили, – натянула я пластмассовую улыбку.
Конец лета в Нэшвилле – это ад. Я из ЛА и привыкла к жаре, но здесь зной был липким и душным. С таким я еще не сталкивалась. Ощущение, будто на тебя натянули еще один слой одежды.
– Ну как вам? – поинтересовалась Джордан.
– Просторный, – отозвался Себастьян.
– Дома больше, чем двора, – добавила я.
– Ну да, многие переезжающие не хотят возиться с газоном, – подхватила Джордан. – Судя по тому, что ваш муж писал в переписке, вы тоже не любители.
Я бросила взгляд на Себастьяна – тот был слишком занят разглядыванием фасада. Будь у нас двор, ухаживать за ним пришлось бы либо мне, либо садовникам, потому что Себастьян вечно занят. Двор казался еще одной обузой, но у старых домов вокруг участки были заметно больше.
Джордан перехватила мой взгляд на соседние домики поменьше.
– А, это первоначальная застройка. Многие дома переделали, но некоторые сохранились в исходном виде. У них обычно участки побольше, но застройщики их скупают, сносят и втискивают на их место три-четыре вот таких дома.
– Столько на один участок? – уточнил Себастьян.
Джордан пожала плечами:
– Зато больше жилья для людей.
Я посмотрела на соседние дома, выстроенные практически вплотную друг к другу. У нас был даже общий въезд.
В ЛА мы жили в уединенном, современном доме. Соседи были, но уж точно не в такой тесноте.
Внутри дом выглядел неплохо, хотя больше всего меня радовал сам факт наличия кондиционера. Все было серо-белым. Никакой мебели, типичный бюджетный ремонт от застройщика. Дом построили ради быстрой наживы. Чтобы загнать сюда приезжих, которым негде жить. Скука смертная.
Следующие два дома оказались точно такими же. Третий вообще стоял прямо на заднем дворе второго. Я пыталась изобразить интерес, но Джордан прекрасно видела: меня воротит от каждого из них.
Себастьяну, как обычно, было все равно.
– Вы уверены, что хотите именно новостройку? – спросила Джордан после третьего просмотра. – Я знаю, ваш муж говорил, что вы любите все новое, но, похоже, вам ни один не зашел.
Я взглянула на Себастьяна, уставившегося в телефон.
– Дай мне секунду с ним поговорить.
– Какой выбираем? – спросил он, когда я подошла.
– Почему ты выбирал только новые дома?
– Они здесь самые приличные.
Я качнула головой. Понимала, что мне должно быть плевать, где жить, но мне было не плевать. Раз уж я соглашаюсь на этот переезд, то хочу хоть от чего-то получать удовольствие. В прошлый раз дом выбирал Себастьян – он купил его еще до нашей встречи. В этот раз я хотела иметь право голоса, а не выбирать из трех одинаковых коробок.
– Что не так? – Себастьян поднял глаза.
– Они… – унылые. Однотипные. Скучные конструкции, слепленные на скорую руку ради максимальной прибыли при минимальных вложениях. – Базовые.
– Я думал, тебе такое нравится.
– Вот это? Самое новое и самое уродливое штампованное жилье в городе?
– Это ближе всего к тому, что у нас в ЛА, – возразил он.
Я качнула головой:
– Это не ЛА. Эти дома здесь вообще не к месту, они выглядят чужеродно и убого. Словно деревянные обувные коробки с пришпандоренным сайдингом – да при первом же шторме нас унесет в другое измерение! Мне они не нравятся.
Себастьян лишь хлопал глазами.
Черт. Мне же не полагалось иметь свое мнение. Не полагалось использовать метафоры и яркие эпитеты.
Все эти красивости я должна была оставлять исключительно для своих книг.
– Если мы пускаем здесь корни, – произнесла я, пытаясь вернуть голосу ту легкую, беззаботную интонацию, к которой он привык. – То стоит жить так, как живут местные.
Он кивнул и без лишних вопросов повернулся к Джордан:
– Давайте посмотрим из старого фонда.
– О, у меня как раз есть пару потрясающих вариантов!
Дом, который она выбрала, находился неподалеку. Он уютно расположился на угловом участке с большим зеленым двором. Сосед был всего один, и его дом тоже сохранил первозданный облик.
Голубой сайдинг, длинная каменная дорожка, ведущая к красной двери… Когда я увидела его, сердце к нему потянулось. Я не думала, что в этом городе мне может хоть чего-то захотеться, но этот дом я полюбила сразу.
– Ну вот, приехали! – объявила Джордан. – Два этажа, немного меньше того, к чему вы привыкли, но полностью готов к заселению, да еще и с духом истории.
Я смотрела на него не мигая.
– Можно войти? – голос прозвучал почти шепотом, с затаенным восторгом.
И то, что я почувствовала снаружи, лишь удвоилось, едва мы шагнули за порог.
Роскошный деревянный паркет, выложенный замысловатым геометрическим узором, вел из холла в глубь дома. Красивая лестница с блестящими деревянными ступенями вела на второй этаж. Свежие обои глубокого изумрудного цвета были украшены изысканным цветочным орнаментом – хоть сейчас на обложку.
Я чуть не расплакалась.
– Мило, – отозвался Себастьян.
Я быстро заморгала, пытаясь не выдать, насколько сильно хочу этот дом.
– Здесь три спальни, – рассказывала Джордан, пока мы проходили по холлу. – Главная – на первом этаже, а на втором – еще две и ванная. Кухня дальше, за гостиной, ее полностью обновили: новая техника, новые столешницы.
Кухня была божественной. На островке лежала массивная деревянная столешница, а на остальных поверхностях – кварц. Шкафы сделали двухцветными: верхние – нежно-голубые, нижние – глубокого темно-синего цвета.
– Вот этот взгляд мне нравится гораздо больше, – ухмыльнулась Джордан, заметив мой искренний интерес.
Себастьян проследил за ее взглядом, а я попыталась задавить в себе глупый восторг от того, что в этом городе нашлось хоть что-то настолько прекрасное.
– Да… симпатично, – выдавила я. В голове вертелась сотня куда более сильных эпитетов, но я держала их при себе.
– Да она сейчас расплачется! – рассмеялась Джордан.
Себастьян снова посмотрел на меня с абсолютно непроницаемым лицом. Подал голос он лишь после паузы, обращаясь к риелтору:
– Мы берем его.
– Ого! Вот это скорость! Но прежде чем я составлю предложение, вам стоит взглянуть на остальные спальни. Они тоже чудесные!
Хозяйская спальня оказалась просторной, а в примыкающей ванной комнате стояла большая ванна, но одна из спален на втором этаже покорила меня окончательно – там был уголок для чтения, который мне был жизненно необходим. Столько естественного света! Вдохновение нахлынуло мгновенно.
Я хочу именно эту комнату.
– Поздравляю! – сказала Джордан, когда мы подписали документы для подачи предложения о покупке и сообщили отцу, какой дом выбрали. – Спасибо, что поработали со мной сегодня.
Она уехала, оставив нас на подъездной дорожке нашего будущего дома. Я не могла оторвать от него глаз.
– Тебе правда так понравился этот дом? – тихо спросил Себастьян.
– Он отлично подойдет для фоток, – буркнула я в ответ, хотя любила этот дом совсем не за это.
– Понятно, – отозвался он. – Уверен, в Instagram будет смотреться отлично.
Я кивнула, хотя грудь сжало от желания закричать на весь город о том, как я ненавижу социальные сети. Я хотела этот дом, потому что он был прекрасен, а не из-за выгоды для профиля.
«Сделай шаг к нему, – шептал внутренний голос. – Ты ведь этого хочешь».
Я стряхнула эти мысли. Я не хотела душевных разговоров с Себастьяном. Я хотела освободиться от семьи и спокойно писать книги. Все остальное – лишь остатки надежды, которой следовало умереть еще четыре года назад.
До аэропорта мы ехали не обронив ни слова.
По пути я разглядывала рестораны Нэшвилла и с удивлением отмечала, что по разнообразию они вполне могли потягаться с ЛА. Будь я одна, я бы обязательно остановилась и постаралась попробовать как можно больше.
Мне попадались раменные, заведения с острым жареным цыпленком и ярко освещенные фудтраки с тако. Возможно, я найду время и попробую что-то из этого, пока Себастьян будет пропадать ночами в офисе.
Но пока мы возвращались в ЛА. В последний раз.
После перелета я валилась с ног от усталости. Пройдя через унылые, монохромные комнаты дома Себастьяна, я поднялась в свою спальню в другом крыле. Это была одна из последних ночей, что я проводила здесь, но мне было плевать. Сил хватило только на то, чтобы выложить фото в Instagram перед тем, как выключить свет и провалиться в сон.
ГЛАВА 3

– Тебе не обязательно это делать, – сказала Джесси. Это был день переезда. Все мои вещи были упакованы для перелета, а наш старый дом выставлен на продажу.
Мы стояли в гостиной, пока Себастьян собирал оставшиеся вещи в своей комнате.
Я старалась не думать об этом слишком глубоко. Последние несколько дней Джесси держалась отстраненно, но я надеялась, что она просто занята, а не избегает меня. К счастью, перед моим отъездом она все же пришла попрощаться.
Я вздохнула:
– Я должна. Но это всего на год.
Она качнула головой с видом полного разочарования:
– Зачем ты вообще продолжаешь это делать?
– Что?
– Этот брак. Зачем ты тянешь эту лямку? Ты могла бы жить у меня или у кого-нибудь из моих друзей. Ты могла бы вырваться, если бы захотела, но вместо этого ты сидишь рядом с ним, абсолютно не распоряжаясь собственной жизнью, и ради чего – ради денег?
Я опешила, не зная, что ответить.
– Неужели деньги для тебя настолько важны? – настойчиво спросила она.
– Да… То есть нет. Конечно же нет, – выдавила я. – Но даже если бы я осталась у тебя, мне все равно нужен был бы какой-то доход. Ты знаешь, насколько дорогой ЛА, а чтобы остаться здесь, мне необходимо наследство. Я не хочу начинать все с нуля где-то в другом месте.
– Как будто сейчас ты делаешь что-то другое.
Я уткнулась взглядом в пол:
– Ты же знаешь, я не хочу этого делать.
– Так не делай. Ради кого ты так стараешься? Ради отца? Ради Себастьяна?
Мне потребовалось очень много времени, чтобы ответить ей:
– Я… делаю это ради себя.
– Ты только что сама сказала, что не хочешь этого. Сделай ты уже хоть что-то для себя и просто уходи.
Я делала кое-что для себя. Пыталась дописать свой последний роман. Создала целый мир под своим псевдонимом и пыталась заработать достаточно, чтобы обеспечивать себе комфортную жизнь.
Но я не могла ей этого сказать. Не здесь и не сейчас.
– Я делаю все, что в моих силах. Я подписала контракт, – сказала я, качнув головой и судорожно пытаясь придумать причину, которая не затрагивала бы мои книги.
– Я не могу просто так взять и уйти…
– Ты остаешься, потому что надеешься каким-то образом завоевать Себастьяна?
– Н-нет. Я так не думаю.
По крайней мере, мне не следовало бы так думать.
Было бы приятно найти в Себастьяне хотя бы какое-то подобие родственной души? Естественно. Я бы отдала все на свете, чтобы он признался мне, что чувствует себя в такой же ловушке, как и я. Было бы здорово услышать, что он хочет узнать настоящую меня, а не ту фальшивку, которую я из себя изображаю. Любая мелочь была бы лучше этой ледяной, угнетающей тишины.
Но все это лишь иллюзии, а не реальность.
Джесси качнула головой:
– Мы дружим почти всю жизнь, но я больше так не могу.
Ее смиренный тон выдернул меня из собственных мыслей:
– Что?
– Я больше не могу смотреть, как твоя семья вытирает о тебя ноги. Я давала тебе варианты. Я предлагала помощь. Но ты не меняешься, не растешь и не делаешь ровным счетом ничего, кроме того, что тебе велят. Ты просто их комнатная собачка.
Я уставилась на нее. Она действительно решила, что с нее хватит нашей дружбы?
Челюсть отвисла, когда до меня дошел весь груз ее слов. Сейчас был абсолютно не подходящий момент для такого разговора – точно не тогда, когда я уезжаю. Я понимала, что со своей колокольни она права. Но ведь за кулисами этой драмы я бунтовала – по-своему.
Может, стоило рассказать ей про «The Fair Originals»? Она же моя лучшая подруга. Она должна знать.
Но Себастьян был где-то рядом, и если бы узнал он, то узнал бы и Мартин. Я не могла разрушить свой единственный шанс на самостоятельную жизнь через год. Мне нужно было держать это в секрете.
– Нам пора, – раздался третий, куда более глубокий голос. Мы обе обернулись и увидели Себастьяна, зашедшего в комнату: он выглядел как идеальный бизнесмен в своей строгой рубашке и отглаженных брюках.
Его челюсть была сжата, и я с ужасом подумала, сколько именно он успел услышать.
Джесси вздохнула и снова качнула головой:
– Удачи тебе там. Если когда-нибудь решишь, что с тебя хватит всей этой жести, ты знаешь, где меня найти.
Она прошмыгнула мимо Себастьяна, вышла за дверь и села в машину. Ей настолько не терпелось уехать, что шины ее авто визгнули, когда она сдавала назад по подъездной дорожке.
– И что это сейчас было? – спросил Себастьян.
Я посмотрела на него, совсем не ожидая вопросов.
– Ничего, – пробормотала я. – Поехали уже в аэропорт.
Мой голос прозвучал полной противоположностью тому, к чему все привыкли: глухим и мрачным вместо привычного лучика солнца.
– Лили, подожди. Почему ты расстроена?
– Я не расстроена, – соврала я.
– Что тебе сказала Джесси? Это не было похоже на прощание. Звучало так, будто она пытается отговорить тебя от переезда.
– Это неважно, – повторила я.
– Ты не хочешь уезжать? – спросил он.
Если бы я сказала «да», это все равно ничего бы не изменило. Я не могла признаться ему в своих настоящих чувствах, потому что стоило мне дать слабину, как об этом тут же прознали бы остальные.
– Это отличная возможность, – выдавила я, глотая подступающий ком. Я попыталась загнать свою боль глубоко внутрь, но она уже захлестывала с головой.
Себастьян внимательно смотрел на меня, и я задалась вопросом, ждал ли он от меня правды. Но как я могла? Моя правда никому не была нужна.
Мне хотелось звучать жизнерадостно. Мне жизненно необходима была моя легкая, беззаботная маска.
Но она просто исчезла.
– У нас самолет, – напомнила я и вышла из дома.
К аэропорту мы поехали на моей машине, и я была даже рада хоть какому-то отвлечению от произошедшего. Не знаю, что со мной сталось бы, проведи я всю дорогу, просто уставившись в окно.
Я так поняла, Себастьян свою машину уже продал – ее не было во дворе пару дней. Моя была на очереди, и мне было тошно от мысли, что я веду ее в последний раз. Этот «Вольво» был подарком Себастьяна на нашу первую годовщину. И пусть его покупали только для того, чтобы светить им в Instagram, машина мне искренне нравилась.
Себастьян сказал не переживать за авто – мол, о нем позаботятся. Как именно – без понятия.
Полагаю, его просто продадут. Отец Себастьяна и вся компания «Miller Industries» относились к вещам и людям как к расходному материалу. В их стремительном мире не было места привязанностям.
Так что моя привязанность к машине ничего не значила. Ее продадут, а в Нэшвилле мне купят другую. В конце концов, так проще всего.
Когда мы приехали на парковку, я с трудом сдерживала слезы.
Меня тошнило от мысли, что я покидаю привычный силуэт родного города, но я подавила эти чувства, выложив очередной фальшивый пост в соцсетях про «новые начинания».

К моменту прилета я была настолько выжата эмоционально, что могла бы проспать целую неделю. К счастью, аэропорт оказался не слишком забит, хотя туристы все равно застревали посреди проходов, уткнувшись в телефоны вместо того, чтобы уступить дорогу.
Дом, который купил нам отец, находился на северо-востоке города. Мы взяли машину в аренду, и всю дорогу я в оцепенении пялилась в окно на мелькавшие шоссе и зелень.
Прожив всю жизнь в ЛА, я привыкла к названиям улиц, деревьям, ресторанам. Теперь я здесь ничего не знала и просто не могла дождаться, когда закончится этот год.
Единственным светлым пятном во всей этой истории оставался сам дом. Я почувствовала капельку умиротворения, глядя на единственную вещь, в выборе которой принимала участие.
Когда мы вошли, дом был совершенно пуст. Я огляделась, представляя, чем можно заполнить это пространство.
– Забирай хозяйскую спальню, – сказал Себастьян.
– Мне она не нужна. Я хочу комнату на втором этаже, с уединенным уголком.
Он повернулся ко мне:
– Что? В прошлом доме у тебя была хозяйская спальня.
– Не в этот раз, – отрезала я и без лишних слов пошла вверх по лестнице.
Я поставила ручную кладь в комнате, разглядывая розовые стены с обоями и сохранившийся оригинальный деревянный пол.
Это был мой дом – и впервые в жизни меня это не бесило.
Но меня бесило все остальное.
Глаза защипало от слез. Джесси отказалась от меня, и я понятия не имела, как с этим жить. Переезд и так выжал из меня последние капли рассудка, а уход Джесси окончательно добил.
Я должна была держать лицо, я знала это, но понимала, что больше не смогу разыгрывать этот спектакль перед Себастьяном.
Я знала, что он может настучать Мартину, но, с другой стороны, если Мартин узнает хоть о чем-то из моих дел, я смогу во всех красках выложить ему, чем Себастьян занимается с Хизер.
Мы оба были далеко не святыми.
Я убрала в шкаф чемодан с ноутбуком, где хранились все мои черновики. Скоро нужно будет сесть за работу, но пока оставалось только надеяться, что его никто не найдет.
– Ты уверена, что не хочешь комнату побольше?
Я вздрогнула и тут же загородила собой дверцу шкафа:
– Ты что здесь делаешь?
– Проверяю, не отказываешься ли ты от нормальной комнаты просто из вредности.
Я смерила его тяжелым взглядом:
– Эта меня вполне устраивает.
– Точно?
– Да, – отрезала я. – Мне нравится уголок у окна, смогу сложить там книги.
– Книги?
– Книги по SMM, – быстро поправилась я. – Мне нужно следить за трендами.
Отговорка была придумана на ходу. Неужели кто-то вообще печатает книги про тренды? А если и да, разве они не устаревают еще до выхода из типографии?
К счастью, Себастьян не стал меня подлавливать. Он просто отвел взгляд:
– А, ну да. Конечно. Поставь там то, что тебе нравится.
Я стиснула зубы, чтобы не выдать, как сильно я на самом деле ненавижу эти социальные сети.
– Я сама разберусь, – буркнула я.
– Отлично. Можем заняться этим прямо сейчас.
– Чем? У тебя разве нет работы?
– Офис еще не открылся.
– Ладно, тогда я найду тебе стол, чтобы ты мог посидеть за ноутбуком.
– В доме пока нет интернета.
– И чего ты тогда от меня хочешь? – вспылила я.
Он вздохнул:
– Поехали выбирать мебель.
– Вместе?
– А почему отдельно? Машина-то у нас одна.
– Ну, наверное, потому что ты никогда не горел желанием проводить со мной время, если дело не касалось редкого секса.
Себастьян уставился на меня, и до меня только сейчас дошло, что я ляпнула это вслух, а не прокрутила в голове. Это явно не входило в мои планы.
Я откашлялась:
– Я имела в виду… у тебя же всегда в приоритете работа.
Он пожал плечами, не поднимая глаз от пола:
– Сейчас я все равно ничего сделать не могу. Выходные.
Я была уверена, что при желании он легко нашел бы себе занятие, но и сама не горела желанием таскаться по чужому городу в одиночку. Одинокая и в какой-то мере узнаваемая девушка в незнакомом месте – это верный способ либо нарваться на охотников за автографами, либо быть ограбленной.
– Ладно, – сдалась я. – Поехали в ИКЕА и наберем кучу мебели.
– В Нэшвилле нет ИКЕА.
– Что? – почти прошипела я, чувствуя, как тело натягивается как струна. – Откуда ты знаешь?
– Я разузнал все про Нэшвилл перед переездом. Судя по всему, тут из-за этого была целая драма. Они хотели открыть магазин, но в последний момент передумали.
– Да как так-то? – мой голос взлетел на пару тонов выше обычного. – Как его может не быть? Он же есть во всех крупных городах!
Себастьян тяжело, устало вздохнул:
– Очевидно, не во всех, учитывая, что Нэшвилл – крупный город.
На его лице промелькнуло раздражение от моего тона, и, честно говоря, я его не винила. Отсутствие ИКЕА было наименьшей из наших проблем, но, черт возьми, я испытывала искреннюю радость, бродя по их намеренно запутанному лабиринту.
– Ты хочешь мебель из ИКЕА? – спросил он. – Как-то не в твоем вкусе.
– Мы здесь всего на год. Не велика беда.
К тому же, я начала присматриваться к ценам на мебель, как только поняла, что у меня есть шанс вырваться. Ценники в обычных магазинах вгоняли меня в такой шок, что я сомневалась, потяну ли вообще эту самостоятельную жизнь. В ИКЕА хотя бы не было таких высоких цен. На их ценники я могла смотреть спокойно.
– Напомни-ка еще раз, почему мы не забрали мебель из дома в ЛА? – спросила я.
– Половина просто не пролезла бы в дверной проем, – ответил он, и это была правда. Этот дом кардинально отличался от нашего прежнего.
– Ладно, – сказала я. – Может, поедем в какой-нибудь другой мебельный?
– Можно, конечно. Но ждать придется несколько недель. Почти все доставляют со склада.
– То есть у меня несколько недель не будет кровати? – переспросила я. – Нет, должен быть вариант получше.
– Можем купить все сегодня, если поедем в винтажный магазин. Готов поспорить, там все будет в местном нэшвиллском шике. Будем аутентичнее, – уголок его рта дернулся. Если бы я не знала его так хорошо, то решила бы, что он дразнит меня.
Мне хотелось придушить его за это «аутентичнее». Я ляпнула эту чушь только для того, чтобы выбить этот дом. И я терпеть не могла, когда мои же слова возвращали мне обратно.
Мне не нравился нэшвиллский шик. Этот рустикальный стиль совершенно не вязался с тем, чем я хотела себя окружать, но я застряла в этом чертовом городе и не намерена была ждать элементарную мебель неделями.
– Ладно, – сказала я. – Поехали туда.
Себастьян на мгновение замер от удивления, но потом спросил:
– Ты уверена? Не думаю, что ты там что-то найдешь.
– Я тоже не думаю, что ты что-то найдешь, но, может, мы оба удивим друг друга.
В итоге мы очутились в магазинчике реставрированной мебели аккурат по соседству с антикварной лавкой. В подобные места мы с Джесси постоянно заглядывали в ЛА, когда она переезжала и искала что-то для новой квартиры.
Но от мысли о Джесси я на миг зажмурила глаза. Господи, как же больно от того, что она поставила на мне крест. Я даже не могла ее винить, потому что сама от себя уже устала.
– Хочешь поехать в другой магазин? – спросил Себастьян, и в его голосе проскользнула нотка превосходства.
Но я застыла не из-за магазина. Я застыла, потому что безумно скучала по своей лучшей подруге.
– Все в порядке, – отрезала я.
Он посмотрел на меня, уголки его губ были опущены, и я не могла не заметить, насколько чужим он выглядел в этой обстановке. Да уж, пожалуй, как и я сама.
Хотя остальные покупатели были одеты кто во что горазд. Пара человек были одеты так же нарядно, как и я, кто-то пришел в чем-то максимально удобном, а несколько пожилых людей беседовали с продавцом об антиквариате.
– Ни одной ковбойской шляпы, – пробормотала я себе под нос.
– Думаю, это скорее фишка для туристов.
– Какое облегчение, – пробормотала я и пошла вдоль рядов, критическим взглядом осматривая мебель.
В одном Себастьян был прав: здесь царил чисто нэшвиллский стиль. Современных деталей почти не проглядывалось. В основном все было либо натуральных древесных тонов, либо покрашено под дерево.
– И давай сразу проясним, – сказала я, пока мы пробирались между экспонатами. – Винтажный матрас мне не нужен. Да и насчет дивана у меня большие сомнения.
– Если будем брать диван, его придется заказывать, если только ты не хочешь взять какой-нибудь дешевый из тех, что есть в наличии.
– Нет уж, – в этом вопросе я была непреклонна. Только боли в пояснице мне не хватало в придачу ко всем остальным проблемам.
– Найти нужный тебе матрас в наличии почти нереально.
Я пожала плечами:
– В «Target» есть надувные. Перебьюсь какое-то время, если это гарантирует, что потом мы купим нормальный матрас.
Он снова одарил меня этим полуозадаченным взглядом. Я отвела глаза, понимая, что снова сбиваюсь с роли «поверхностной Лили» на «Лили-писательницу». Да он от меня за один сегодняшний день услышал, наверное, два десятка новых слов.
Я снова переключила внимание на мебель. Попереживать из-за своих оговорок я успею и позже.
Хотя эти вещи и прошли через реставрацию, во многих сохранился их первозданный шарм. Все они были добротными, основательными и явно любимыми своими прежними хозяевами. Глядя на них, я поймала себя на мысли, что мне тоже хочется иметь что-то, наполненное историей и теплом.
