Текст книги "Телохранитель (СИ)"
Автор книги: Элли Джелли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)
Глава 36
Полина
Когда я была маленькой, как и каждая девочка, я мечтала стать настоящей принцессой и очутиться в сказке, где мне встретится прекрасный принц.
Он защитит меня от чудовища, сразится с драконом и непременно меня спасёт. В финале сказки он подарит мне свою руку и сердце, а я, в самом пышном и красивом белом платье и длинной, струящейся фате, пойду под венец на фоне алого заката и изысканной цветочной композиции.
Если мечтать правильно – мечты сбываются. Моя почти сбылась, но возможно, всё это мне просто приснилось.
Сон рвётся хлёстко, со звуком, словно кто-то ударил ножом по плотному листу бумаги. Шорох лестницы и раскачиваемых перил, заставляет сердце дрогнуть. С губ срывается обреченное шипение, вместе с разочарованным выдохом.
Напился. Еле ползёт. Пытается удержать тело на ногах, но шатается из стороны в сторону, задевая то деревянное ограждение, то картины в стеклянных рамах, висящие на стене. Приглушенный звон стекла, упавшего на ступени, сопровождается моим раздраженным, злобным взглядом в ночную пустоту.
Дверь в спальню распахивается с громким хлопком, и комната тут же вязнет в мерзком запахе алкоголя. Наверх моего супруга привели, не иначе как, темные силы, по-другому я не могу объяснить его желание подняться в спальню, а не рухнуть на диване в гостиной на первом этаже.
Кровать проминается под тяжестью пьяного тела, запах становится ближе, бьет в нос и заставляет задерживать дыхание и спрятать нижнюю половину лица под одеяло. Холодные руки обхватывают талию, я чувствую их даже через тонкую ткань китайского шёлка. К горлу подкатывает обида, ладони ползут выше, захватывают грудь, пьяные губы мечутся между лопатками. Кручусь, пытаюсь высвободиться, плотно стискивая зубы, но хватка становится только напористей.
– Я соскучился… я тебя хочу… – хмельное, томное придыхание звучит у самого уха, я втягиваю голову в плечи и сопротивляюсь активнее, но навалившаяся фигура не оставляет мне места для маневра, – Иди ко мне…
– Отстань! Я не хочу! – шиплю в полголоса, – Убери руки! Ты пьян!
– Ты такая горячая, – пальцы перебирают края топа, пытаясь неуклюже пробраться к коже, я дёргаю локтями, стараясь хоть как-то защититься. Обслюнявленные пряди липнут к лицу, – Ты такая красивая…
– Перестань, я сплю! – заметно прибавляю тон, но никакого действия это не производит.
Рука тянется в резинке моих шорт и проскальзывает под тонкую шелковую ткань, и тогда в меня вселяется настоящий демон – пихаю его локтем изо всех сил, бью пяткой в голень.
Наступление тут же остановлено: он недовольно цокает, отползает от меня, и судя по звукам – набивает подушку.
Лежу, часто, взвинчено дышу и смотрю через панорамное окно в звездное небо.
Вот как я могла связаться с этим человеком и повестись на все его красивые жесты и слова? Хочется высказать всё прямо в лицо, но я стараюсь погасить в себе это чувство, чтобы не нагнетать обстановку.
Но терпеть больше не выходит.
– Какая же ты сволочь, Молчанов! – вскрикиваю я.
– Ну что? – бубнит пьяно.
– Во сколько ты должен быть прийти? В двенадцать? А сейчас – три! Зачем ты так набухался?
– Мальчишник… – он сонно зевает.
– Как ты встанешь утром!? Я тебя просто убью! У нас гости, у нас фотограф, у нас свадебный танец! А ты напился, как скотина и рушишь мою мечту на финальной дистанции!
– Ну Пуля… – стонет он, – Я не виноват, что мои мужики приехали только накануне. Обещаю, что всё будет нормально. Встану бодрым, всё сделаю как надо. Мне ещё с твоими Золушкиными туфлями позориться… Шампанское пить с блёстками…
Каждая фраза звучит всё тише и тише, а зевки звучат так сладко, что буквально обволакивают ленивой негой. Козлина спокойная. Люблю – не могу. Всё ещё яростно дышу, но понимаю, что Андрей вот-вот вырубится. Цокаю и несколько раз дёргаю бедром, лежа к нему спиной, подзывая. Никакой реакции. Повторяю ещё раз: активнее, слегка раскачивая матрас. Тишина.
Да где ты? Высовываю руку, шарю по сторонам, хлопаю по простыни. Нашёлся. Спит.
Переворачиваюсь, подбираюсь ближе, приподнимаюсь на локтях и рассматриваю его безмятежное лицо. Провожу пальцем по совсем свежей щетине, ребром ладони мягко веду по щеке, наклоняюсь, чмокаю в губы и ненадолго замираю. Разит, как от бочки с ромом. Целую ещё и ещё раз, почти похрюкивая от удовольствия. Последний чмок выходит очень звонким и крепким, сквозь мои сжатые зубы, его голова даже пружинит об подушку, я успокаиваюсь, укладываюсь на его плечо и обнимаю.
Всего этого могло бы не быть, но наверное где-то наверху нас опять пожалели.
Юра пустил себе пулю в лоб прямо на моих глазах, из своего наградного пистолета, которым всегда очень гордился.
Андрей говорит, его можно за это уважать, ведь это решение требует мужества. А я считаю, что он истеричное сыкло, с комплексом бога, поддался внезапному порыву и не смог совладать с эмоциями и осознанием, что у людей есть сила духа и мы его не боимся, что жена не просто заскочила на первого попавшегося охранника, а сбежала с ним в полную нищету и была готова застрелить себя, лишь бы не видеть его ни одного дня, что родная дочь искренне полюбила этого человека и хочет жить с ним, а не с богатым папой, и будет знать наверняка, что он нас убил. Вера очень страшно кричала. Только Юра ни при каких обстоятельствах не мог нас отпустить и выйти из ситуации проигравшим. А может быть причина в том, что после вскрытия нам сказали, что у Юры был рак предстательной железы, но я не уточняла ни степень, ни прогнозы. Скатертью дорога. Покойся с миром, Шереметьев, мы часто тебя вспоминаем.
Забавно, что Андрея вёз в больницу тот же бандюга, что стрелял в него. Почему? Король умер, да здравствует король! Они обалдели не меньше меня, но как счастливая вдова, я пообещала им любые бабки, если Андрей выживет. Нас искала не только полиция. Юра кинул клич через старые бандитские связи по регионам, если где-то всплывет подозрительная троица, собрать информацию и доложить. Тогда мне казалось, что шанс крайне мал, а Молчанов, когда очнулся, закатывал глаза и говорил, что у него таких ранений – вагон. К счастью, жизненно важные артерии были не задеты, первую помощь ему оказали в обычной, сельской больнице, потом перевели в региональную. А мне пришлось звонить родителям и просить выслать денег, затем по выданной справке, вместе с Верой, лететь в Воронеж, чтобы оставить им внучку. Вот и познакомились. В этот же день я полетела в Москву и вернулась в свой старый дом. В резиденции не было ни одного знакомого мне человека, Юра уволил даже Клару. Зато все вещи оставались лежать на своих местах: и мои, и Верины, будто мы вышли буквально на пять минут, а ещё очень странно смотрелись наши большие семейные фотографии, висящие на стенах. Мне нужны были только наши документы, а ещё я надеялась, что мой денежный тайник оставался на месте. Он и правда был не тронут. Я наспех собрала самое необходимое и полетела обратно, чтобы рассчитаться с бандосами и дать очередные показания в полиции. Лена уже была на месте, в дикой истерике и с миллионом обвинений в мой адрес. Она выпила мне пять литров крови, пытаясь убедить полицию, что мы подстроили это специально, и это Андрей убил Юру. Но экспертиза и свидетельские показания с этой версией не совпадали. Муж нашел сбежавшую жену с любовником, сначала стрелял в него, а потом застрелился. Сейчас Лена успокоилась, ведь от папиной смерти у неё остался огромный и очень приятный бонус – наследство. Пока мы с Андреем и Верой скитались по городам и весям, Юра переписал завещание. У меня и так был брачный контракт, но после его кончины, мне и Вере полагалось только большое и жирное «ни-хе-ра». Как жаль, что Лена не знает «в лицо» всю папину недвижимость. А я знаю, ведь часть неё оформлена на моих родственников. Пока я не планирую ничего продавать, постепенно переоформлю активы на Веру, а когда она вырастет – будет распоряжаться ими так, как захочет.
Я тоже вхожу в новую жизнь не с пустыми руками, у меня остались подарки, которые нельзя отобрать и унаследовать: украшения, кабриолет и обручальное кольцо за двенадцать миллионов. И это ещё одна забавность: спонсор моей второй сказочной свадьбы – кольцо с первой сказочной свадьбы. Андрей не в восторге, но что мне теперь, его выбросить? Продала и оплатила себе финальную роскошь перед тем, как войти в обычную, человеческую жизнь. Это моя компенсация за девять месяцев в бегах. Мы даже сняли трехэтажный коттедж, чтобы было совсем сказочно и можно было разместить в нём гостей, а Андрей спьяну перебил хозяевам картины.
Первое время мы поживем с его родителями, у моря. Андрей говорит, им будет приятно. Мы виделись всего один раз, но они показались мне довольно милыми. Вера сразу взяла в оборот дядю Игоря, отца Андрея, и пошла знакомиться с домом и садом. После пережитого, нам всем нужно немного успокоиться и просто выдохнуть.
Прошло четыре месяца, а Вера так и не знает.
Больше она не входила в наш деревенский дом, перед тем, как вызывать полицию и вести Андрея в больницу, один из головорезов отправил её к бабе Свете, до которой изначально она так и не дошла, почуяв неладное и встретилась с Юрой лоб в лоб. Ума не приложу, как ей обо всем рассказать. Иногда она так смотрит на меня, будто догадывается, но я стараюсь сразу отвлекать её разговорами о скором братике. Я не беременна и в ближайший год не планирую заводить детей. Поживем у свекров, потом переберемся в один из небольших прибрежных городков, обоснуемся, найдем себе работу, отдадим Веру в школу и можно думать о братике. Андрей говорит, что мы назовем его Никита, Вера всячески протестует и предлагает нам назвать его Алихан. А я не удивлюсь, если у нас будет дочь – вот такое у меня предчувствие. Мы уже выбрали имя. Аврора Андреевна.
* * *
Устраиваюсь уютнее, закрываю глаза и глубоко и спокойно вздыхаю, собираясь отправиться в царство Морфея, но Андрей сначала бубнит что-то невнятное, а потом поворачивается ко мне. Из моей груди вылетает тяжелый сип – он слишком крепко на меня навалился. Он отзывается на звук, отклоняется назад, выпускает меня из-под себя, и обхватывает мягче, сначала сонно гладит спину, затем спускается ниже. Его рука сминает мою задницу, очень медленно и лениво, но с каждым новым движением всё напористей и активней. В губы прилетает влажный, хмельной чмок, вторая рука подтягивает меня ближе.
– Выспался? – шепчу с ироничным смехом.
– Угу, – мычит Андрей, не открывая глаз, и захватывает мои губы.
– Ты точно завтра будешь в порядке? – бормочу в его кожу, покрывая её поцелуями.
– Угу, – ровно в том же тоне мурлычет Андрей.
Что-то я сильно в этом сомневаюсь. Но да ладно, я готова всё заранее ему простить. Хотя, я уверена, что и сама буду выглядеть прилично помятой, ведь меня уже уложили на лопатки и довольно крепко мнут. По-прежнему не могу перед ним устоять, даже если он в стельку пьяный и пахнет как винно-водочный комбинат. Если муж любимый и желанный – это просто мелочи.
Эпилог
Полина
Над Шато де Талю сегодня солнечно и ясно. Всё-таки это прекрасное место. Не хочу, чтобы у меня оставались о нём неприятные впечатления, ведь знаю, как никто – яркая и теплая эмоция может развеять любые злые чары.
Я планирую переиграть свои воспоминания и прожить день своей свадьбы так, как я этого хотела, чтобы остальные воспоминания полностью стёрлись. Сегодня с нами наши близкие люди и в меню не будет устриц. Я уже видела некогда пугающего меня Отбитого, который трогал старинный фонтан с восхищенным: «Ёбана», Абдулла приехать не смог, но на церемонии будут присутствовать ещё несколько боевых товарищей Андрея, с которыми мне только предстоит познакомиться. Еще мы пригласили бывший персонал из дома Шереметьева, который он уволил, посчитав их соучастниками. Слышала свежие сплетни – Клара снова на месте, живет в резиденции и управляет пустым домом, на случай если Лене захочется прилететь в Россию. Я оплачиваю гостям дорогу и обеспечиваю проживание, но приехать смогли только очкарик Ярик, Фаина, Гриша, Чип и начальник охраны. У остальных либо работа, либо дела. Зато почти все мои родственники здесь. Родители до сих пор в шоке от происходящего. В бегах мы отправили два письма: моим, и родителям Андрея, только на адрес соседей, сообщили, что с нами всё в порядке, мы просто прячемся. Но я знаю, что люди всё равно шепчутся и считают, что это мы убили Юру. Прямо Бонни и Клайд.
Вера вся извелась в ожидании, пока организатор расставляет гостей и выполняет последние приготовления. Если кто-то сегодня и похож на принцессу – так это она, ведь на ней платье Белль, а я решила отказаться от пышных юбок и остановиться на более лаконичном, атласном варианте с открытой спиной. Из-за угла вижу, что ведущий церемонии уже занял своё место, мне показалось очень смешным, что это будет тот же самый Иван. Андрей не понимает меня, но уступил и не стал бурчать. Только, узнав сколько это будет стоить, спросил, не сделает ли мне Иван скидку, как постоянной клиентке. А я хочу потратить всё подчистую. В своей жизни я щедро тратила на благотворительность, напоследок хочется сделать что-то, что принесёт мне моральное удовлетворение.
Жениха мне пока не видно, я смотрю в спину Веры, она взволнованно вытянулась со своей корзинкой, волосы отросли в шапочку и украшены цветами. Она будет рассыпать на дорожку лепестки желтых тюльпанов, и очень ждёт своего выхода.
В воздухе слышится щебетание птиц, легкие аккорды и мурлыкающее вступление на французском. Вера уже вышла, скоро я пойду вслед за ней, знаю, что чаще всего невесту к алтарю ведёт её отец, но я всегда представляла себе, что буду одна.
Поднимаю глаза в небо, веду зрачками вправо и влево, улыбаюсь, прикусывая губу, слушаю льющуюся мелодию. Многим бы она показалась неподходящей и не такой звучной, чтобы быть знакомой каждому, слишком меланхоличной и, возможно, через чур минорной, но в этом её иллюзия. В ней три часто повторяющихся минорных вида, но мажорных аккордов – семь, они разнообразнее по частоте и создают глубину и контраст. Эта песня похожа на признание в любви шепотом. Как у нас с Андреем.
Медленно двигаюсь вперед, останавливаюсь, разворачиваюсь и не спеша иду по дорожке усыпанной лепестками. В моих руках тюльпаны. В Шато де Талю довольно много гостей, но я замечаю их только боковым зрением, даже Веру, что почти подошла к арке. Я смотрю только на него. Наверное, я должна быть более сдержана, загадочна и менее эмоциональна, но не могу: чувствую, как на глаза наворачиваются слёзы и улыбаюсь так, что ресницы вот вот коснутся щёк. Между нами было много разных взглядов, но этот самый запоминающийся и самый желанный. Сегодня в наших глазах не только любовь, в них покой и облегчение от того, что мы выстояли. И это начало того, о чём я боялась даже мечтать.
Меня касается его рука: теплая, сильная, немного дрожащая. За спиной стоит Вера, я улыбаюсь и рассматриваю его лицо на фоне розового заката: загорелое, мужественное и очень красивое. Мне кажется, он самый смелый целовек в мире, по крайней мере для меня. И самый любимый. Мы оба не слушаем, что говорит ведущий, наверняка, сейчас звучит какая-нибудь жутко романтичная речь, приправленная иронией, но это совершенно неважно. Надеюсь, мы услышим в какой момент нужно сказать: «да», а если нет – не страшно, ведь мы уже сказали: молча, взглядами и касанием поглаживающих друг друга пальцев. А вообще – мы женаты уже две недели, правда зарегистрировали брак в обычном ЗАГСе и отмечали втроём.
– Но на всякий случай, я уточню, – серьезно произносит Иван, – Вдруг, вы собрали нас сегодня здесь просто так. Согласны ли вы жить долго и счастливо и умереть в один день?
Комично откашливается в кулак и добавляет в полголоса, но в микрофон:
– Так, как просили меня указать в карточке…
Гости смеются, мы тоже.
– Да, – Андрей улыбается и кивает.
– Да, – мягко произношу я, ни на секунду не отрываясь от его зрачков, цвета морской воды.
– Тогда вы можете поцеловаться! – говорит Иван, – А мы поприветствуем семью Молчановых!
Гости хлопают, мы касаемся друг друга губами, замираем, снова чмокаем, не обращая внимания на происходящее вокруг, целуемся очередью коротких влажных поцелуев. Андрей прижимает меня к себе, слегка приподнимает в воздухе, кружит, мягко обнимая, и из-под белого атласного платья мелькают совсем не подходящие к образу невесты чёрные туфли с патронами. Но других на мне не могло было быть. Даже если бы они не сохранились, я бы достала из-под земли такую же пару.
– Я люблю тебя, Пуля, – шепчет Андрей, – Даже больше…
– И я тебя, – шепчу в ответ, – Даже больше…
Обнимаемся крепко, почти больно, целуемся ещё раз, а потом отпускаем друг друга, держась за руки, наконец обращая внимание на гостей церемонии. Сразу замечаем самого главного гостя – одиноко стоящую в сторонке нарядную Бэлль. Андрей опускается вниз, опирается на колено, протягивает ей руку, Вера медленно, смущенно подходит. Я становлюсь за её спиной и кладу свободную ладонь ей на плечо.
Он говорил мне, что хочет это сделать, и я вижу, что он волнуется намного больше, чем во время моего выхода. Я снова готова плакать.
– Вер… – говорит тихо и вкрадчиво, губы заметно дрогнули, – Тебя я тоже хотел кое о чём спросить…
Его шея дергается, плечи зажаты, Андрей по привычке взволнованно прочищает горло.
– Ты будешь моей дочкой? Не как мальчик Никита, а как девочка Вера...
Вижу, как суетливо бегают его глаза, нервно приподнимаются брови и напрягаются желваки, а Вера молчит.
– Ты можешь подума…
Бэлль очень быстро кивает головой и резко подаётся вперед, крепко обхватывая его шею, и замирает. О Господи! Разве можно так сильно волновать женщину моих лет? Изо всех сил дую на глаза. Улыбаюсь. Андрей поднимает её на руки, прижимает к себе, и на несколько мгновений я чувствую себя третьей лишней, но ко мне уже тянутся, одновременно протягивая мне руки: маленькую и большую. Я по очереди их целую, беру Андрея под локоть и мы спускаемся вниз из цветочной арки к ковровой дорожке, усыпанной лепестками.
* * *
Я хочу быть с тобой,
Я хочу быть с тобой,
Я так хочу быть с тобой,
Я хочу быть с тобой
И я буду с тобой…
– Ты мог в этот поверить год назад? Когда мы бежали? – я висну на нём в очередном из танцев, зачарованная очередным его взглядом.
Андрей коротко качает головой. Где-то за спиной поёт Бутусов, надеюсь, это вернет Андрею немного уважения среди сослуживцев, после распития шампанского с блёстками.
– Видимо, ты и правда умеешь правильно мечтать, – говорит Андрей.
– Тогда я буду продолжать в том же духе, – улыбаюсь, – Я уже представила, как будет выглядеть наш дом и спальня. А в Вериной комнате я хочу…
– Знаешь, о чём я думаю? – вздыхает Андрей, перехватывает мою руку и прижимает меня крепче, – Твой принц тебя не спас… Чуть не умер… И почти утащил тебя за собой… То, что всё закончилось именно так – это случайность, счастливый случай… Так вообще не должно было быть…
– Да что ты говоришь! – иронично цокаю я, – Я профессиональная мечтательница, а не дилетант! Да, может я не знаю, как делать это правильно, и путь тернист, но финал именно такой, как я хотела! А это главное! И ты спас меня, когда только появился в моём доме, и начал разглядывать меня этими своими грустными глазками, – ползу пальцами от плеча к его лицу, сжимаю подбородок, слегка потряхивая его голову, – И сексуально ходил туда-сюда… Такой суровый, сдержанный…
Тяну его на себя, крепко впечатываюсь в него губами.
– Грозный любитель Наташи Королёвой, – шепчу, смеясь.
– Только её творчества, – весело хмыкает Андрей в мои губы.
Внезапно к нам подлетает огненный ураган, останавливается у наших ног, отчего нам приходится прервать танец. Вера напряженно смотрит Андрею в глаза, а потом грозно выбрасывает указательный палец к земле.
– Пять минут, Вер, – говорит Андрей, – Это важная для нас с мамой песня.
Вера чеканит ногой о траву, продолжая хмуриться. Он подкидывает её вверх, она цепляется за нас обеими руками и мы продолжаем медленно покачиваться в танце. Неужели ревнует…
– Андрюша?! – говорит взвинчено.
– Папа… – очень серьезно, но немного смущенно поправляет Андрей, на секунду пересекается со мной взглядом и тут же возвращается к Вере.
– Папа! Ты мне что сказал? – произносит ни сколько не смутившись, не теряя скандального настроения, – Что знаешь, как пригласить слизняка, чтобы было не подозрительно!
– Угу, – кивает он.
Точно, мы наняли повара из Дивноморского для помощи в организации фуршета, но этот вопрос решал Андрей, мне и так было чем заняться.
– Что горькая любовь такая сильная! – кривляется Вера, – Пусть пока пострадает!
– Угу, – Андрей прикусывает губы в смешке, хитро бегает глазами между мной и Верой.
– Он не страдает! – Вера шипит, как ядовитая змея, – Гости – есть, вечеринка – есть, за мной плохо присматривают! Беги – не хочу! Признавайся в любви – сколько влезет! А этот слизняк…
– Что … – морщится Андрей.
– А ты обернись! – злобно гаркает нарядная Бэлль.
Мы оборачиваемся синхронно. Из-за одного из подстриженных под линейку кустарников, высовывается белобрысая, загорелая голова. Показывает язык, прячется в листьях, и из них тут же выглядывает немного дрожащий средний палец. Мы срываемся в хохот. Андрей прижимает голову Веры к своему плечу, целует в макушку, дёргаясь от смеха.
– Ничего страшного, вы только в начале своего пути… Твоя мама на меня сначала тоже очень грозно зыркала, а потом рассказала, о чём думала на самом деле… – коварно говорит Андрей.
– Цыц! – я округляю глаза и подталкиваю его в бок.
