Текст книги "Пока цветет жасмин (СИ)"

Автор книги: Элла Винчестер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 38 страниц)

– А я и думаю! – вторил Габриэль. – Мы найдем с тобой ключ. Я уже сказал, что догадываюсь, где три кольца, и где можно найти четвертое! Тогда я их сложу вместе и открою врата темницы! И есть у меня на этот счет одна идея… И ты мне в этом поможешь, Бальтазар. И Каса возьмем. Считай, что это мой тебе приказ, на правах генерала. Ну, да… Генерала…

Бальтазар хмыкнул, но делать было нечего. Пришлось подчиниться. Приказ, есть приказ.

***

– Плохая это идея, Габриэль, – твердил Кастиэль, стоя у стены в темной комнате.

Ангел облокотился об стену и наблюдал за друзьями, которые готовили ритуал. Габриэль поднял голову и недовольно посмотрел в сторону ангела, мысленно приказывая тому замолчать. Далее он перевёл взгляд на Бальтазара и взял какой-то пергамент. Странички пергамента были пожелтевшие от старости, в некоторых местах немного спаленные, а сами буквы были написаны на древнем, мертвом языке – навахо. Буквы блестели, словно были написаны самим золотом.

Габриэль уверенно стал произносить заклинание. В комнате замерцали свечи, поднялся сильный ветер, который в считанные секунды ворвался в комнату, снося все на своем пути. Окна в комнате потрескались, осколки стекла разлетелись по всему периметру помещения, а люстра, которая висела на потолке, упала в метре от него.

– Что вы сделали?!

За спинами друзей кто-то неожиданно появился. На лице младшего из архангелов появилась еле заметная ухмылка, и он обернулся. Бальтазар и Кастиэль нервно сглотнули, увидев, кто перед ними стоит, а сладкоежка спокойно сложил руки в карманы.

Перед ангелами стоял статный и серьёзный мужчина. Можно было сказать, что мужчина был стар, хотя и выглядел до сих пор знатно и убедительно, несмотря на свой возраст. Всем своим видом он показывал, что требует к себе уважения и почтения, но не смотря на это он оставался весьма спокойным и невозмутимым. Одет он был в деловой черный костюм, под которым красовалась белая рубашка и галстук. В его руках была деревянная трость, которую он не выпускал и всегда носил с собой.

– Привет, Смерть, – прошептал сладкоежка и слегка наклонил голову вбок.

– Что же ты себе позволяешь, мальчишка? – строго обратился Всадник к архангелу. – Как ты посмел сделать это? Зачем ты меня сковал и уподобился своему старшему брату?

Смерть вздохнул и протянул Фокуснику руки, на которых красовались золотые оковы. Он взглянул на свои руки, и оковы пропали. Сладкоежка немного опустил голову, явно побаиваясь великого Всадника, который и от него требовал почтения и уважения.

– Я должен так сделать… Прости. Я освобожу тебя, когда ты сделаешь то, что мне нужно…

– А ты знаешь, что ты сковал Смерть? – серьёзно поинтересовался Всадник, находясь в полном спокойствии. Он контролировал ситуацию и самого архангела. – Ты, Габриэль, последовал примеру старшего брата и тоже сковал меня до неприличия простым заклинанием, и теперь я в подчинении у капризного ребёнка, как и это было с Люцифером. Он приказал мне уничтожить Чикаго, а что же ты прикажешь?

“Капризный ребёнок” посмотрел на своего великого собеседника, примирительно спросив:

– Хочешь пиццу? – Он указал на большую пиццу на столе. – Я же знаю, что ты любишь фаст-фуд. Я не буду ничего такого приказывать тебе. Мне нужно только… Мне нужны Кольца открывающие врата темницы Люцифера. Не говори мне ничего! Я знаю, что ты меня будешь упрекать, но я вытащу братьев оттуда любой ценой!

Смерть внимательно выслушал Габриэля, не меняясь в эмоциях. Когда тот закончил свою речь, он подошел к столу и взял лакомство. Блаженно откусив большой кусок и вытерев руки о белую шёлковую салфетку, он достал серебряное кольцо с квадратным белым камнем.

– Тебе нужно это? – спросил он, показав архангелу украшение.

Как только Фокусник заметил кольцо, то на его лице появилась еле заметная улыбка.

– Я знаю, – продолжал Гейб, расхаживая по комнате, – ты мне его не даешь, ибо я понимаю, что ты ответишь. Что этим я выпущу Люцифера и Михаила из темницы и Люцифер снова возьмется за старое, но… Сейчас его идеи воплощает в жизнь Рафаэль, и именно он угроза всему человечеству! Он хочет перезапустить Апокалипсис и сделать то, что смогли предотвратить Винчестеры. И война сейчас идет, там, в Раю.

– Я это знаю, Габриэль, – невозмутимо ответил он и доел второй кусок. – И про гражданскую войну знаю и про кровопролитный бой тоже. А ещё я понимаю, что если выпустить Люцифера и Михаила из Клетки – беде не миновать. Твой братец старший никак не образумился, и я уверен, что он снова что-то натворит, как только выйдет на свободу. Но ты прав. Здесь есть ещё один игрок – Рафаэль, который пострашнее Люцифера и представляет реальную угрозу. Поэтому, я дам тебе кольцо, но с одним условием.

Архангел нервно потрогал свои волосы, а затем в его руках появился шоколадный батончик. Только так сладкоежка хотел успокоить себя, потому что волнение перед Всадником пересиливало смелость, которая была у него в начале диалога со Смертью.

– Что же это за условие? – спросил Габриэль, смотря на мужчину.

– Ты остановишь брата, и не дашь ему устроить Апокалипсис, это ясно? И войну ты остановишь, не дав ей превратить Отчий Дом в руины. Если ты нарушишь это условие, знаешь, что будет. Я не буду тебе напоминать.

– Хорошо. Я согласен, – выдохнув, ответил Трикстер.

Смерть удовлетворительно покачал головой, бережно протянув архангелу украшение. Тот взял его и повертел в руке.

– Помни наше условие. И запомни, Габриэль, нарушишь условие – будут последствия! И да, ангелы мои, попытаетесь связать меня ещё раз – умрете, не успев начать. А теперь сними с меня оковы и ответь на один вопрос: что с остальными тремя кольцами? Ведь ты же знаешь, что их четыре. Нас четыре – их четыре.

Сладкоежка не успел ничего ответить. Ну, или просто не хотел отвечать. Он переваривал информацию и параллельно подошел к Всаднику. Прочитав заклинание на теперь уже енохианском языке, он улыбнулся.

– Я найду три остальных кольца. Ты свободен. Я снял с тебя оковы, Смерть!

– Не стоит тебе их искать, Габриэль! Я облегчу твою участь и задачу!

На девичий голос друзья и Всадник обернулись. Сладкоежка явно не понимал, кто к ним пожаловал и почему именно сейчас. Ангелы вопросительно переглянулись, архангел посмотрел вперед, а Смерть просто стал кушать любимый фаст-фуд.

Из дальнего угла комнаты, из темноты, вышла молодая девушка-блондинка, с голубыми глазами и в очках. У неё были длинные волосы. Одета она была в серый костюм, белую рубашку и брюки. В руках дама держала книгу Судьбы, в которую что-то постоянно записывала.

– Атропос! – В один голос выкрикнули изумленные Кастиэль и Бальтазар.

– Атропос, и ты здесь, – с улыбкой выдал Габриэль, бережно держа в руках кольцо.

– Ладно, Габриэль, мне пора. Надеюсь, ты ничего не забыл. Атропос, мое почтение тебе, – спокойно сказал Смерть, встав с кресла. – Прощайте! – бросил он.

И Всадник исчез, даже не дав ничего ответить Габриэлю. Тот только вздохнул и перевел взгляд на блондинку.

– Габриэль, – начала говорить девушка, делая шаги навстречу архангелу, – вы снова играете с Судьбой. Я хорошо делала свою работу, делаю, и буду делать, если ты и твои пернатые друзья не будут мне мешать! А вы мне мешаете!

– Что? – Из угла комнаты вышел Бальтазар и подошел к даме и Трикстеру.

– Утихомирь своего друга, архангел, и тогда я отвечу! – взвизгнула Атропос, смотря на ангелов.

– Бальтазар, – хмуро обратился сладкоежка к другу. – Я сам. Подожди. Не вмешивайся пока.

Ангел подчинился и встал на место. Он не хотел спорить со своим главнокомандующим. Удовлетворенная блондинка продолжила свою речь:

– Вы изменили судьбу, Габриэль, открыв врата Клетки Люцифера. Дьявола вы туда заточили, правильно. Это была его судьба. Тут я согласна, но… Все пошло наперекосяк, наперекор судьбы ибо с ним в клетке находится теперь и его старший брат, который не должен там быть. Но самое плохое не это. В Клетке с Люцифером находится девушка. И не простая девушка, а его невеста. Несмотря на это, Палами Пройс не должна находится с ним. Это не её участь, она у неё совсем другая. И тогда, на кладбище «Сталл», она не должна была открывать врата темницы. Это должен был сделать Михаил. Но Палами разрушила все, нарушила систему, изменила всю историю и кардинально поменяла судьбу, заточив себя, жениха и его старшего брата в этой темнице. Она не должна была вмешиваться, но ты ей приказал сделать это! Она не остановила битву, а наоборот усложнила положение и придала мне много работы. Битва должна была быть, так было решено, а она вмешалась и спрашивается, какого черта? Она изменила сценарий, изменила ход вещей, историю. А так нельзя! – Судьба стала повышать голос, смотря на архангела. – Все пошло коту под хвост, когда эта дамочка исполнила твой приказ! Я себе работала, и работала хорошо, пока ты и эта барышня не вмешались!

– Я ей ничего не приказывал… Я просил, чтобы она остановила битву, – начал оправдываться сладкоежка, теперь побаиваясь Атропос в гневе.

– Но она её не остановила, а только всё испортила! Нельзя менять историю, менять судьбу! Так не бывает, Габриэль.

– Все пошло не так, как мы предполагали. И вообще, что ты раскричалась, медовая?

– Именно! – закричала она, раздражаясь. – Поэтому, я дам тебе три кольца Всадников. Четвертое тебе дал Смерть. И ты откроешь врата. Ты исправишь то, что вы натворили. Не только ты. Все вы. Не смейте переходить мне дорогу и не забывайте, что у меня ещё есть две сестры. Две! И они больше, в прямом смысле этого слова!

Габриэль пристально посмотрел на Судьбу и усмехнулся.

– Не угрожай мне, Атропос! А у меня есть три старших брата! Ладно. Не будем ругаться, карамелька. Давай мне ключики, и мы все исправим. Честно.

Дама прищурилась и достала из кармана брюк три кольца. Она протянула их Габриэлю.

– Обманешь меня, я сделаю так, что твои друзья умрут. Я сейчас не про ангелов, а про Винчестеров! Понял меня? Если меня обманешь, мои сестрёнки сбросят Сэма и Дина с огромной скалы в синее море, чисто ради принципа и ради мести, усек? Вы исправите все, что натворили! – воскликнула богиня, пристально смотря на Габриэля.

– Хорошо, – изрёк он и сложил ключи от темницы Люцифера в карманы. Четвертое кольцо, которое дал Габриэлю Смерть, он положил отдельно. – Как прикажешь, госпожа, и не злись. Тебе не идет быть в гневе.

– Я тебе всё сказала, архангел.

– Да поняли мы уже. Атропос, а позволь узнать, где же ты достала кольца? – Бальтазар снова подал голос из угла комнаты.

– Не твоё дело. Любопытному на днях защемили нос в дверях! Все, я вас предупредила! Увидимся ещё! – Богиня исчезла, даже не посмотрев в сторону Бальта.

– Какие мы злые! – фыркнул Бальтазар.

– Ну вот, у нас есть ключики. А теперь – домой! Встретился с Судьбой и Смертью… И встреча была не очень теплой. Хорошо, что она войну гражданскую ещё не упомянула. А хотя знает, чертовка, что творится сейчас на Небесах. Так-с, ладно, а теперь домой, братья-кролики, – приказал Габриэль, и, сделав знак ангелам следовать за ним, исчез.

========== Маленькие архангелы ==========

– Объявляю вас мужем и женой, – с улыбкой на лице произнес Михаил. – Что? Я ведь архистратиг и имею право вас обвенчать.

– Спасибо, брат. Пал, я так рад. Это самое хорошее, что со мной случалось. – Глаза Люцифера засияли от радости и счастья, и цвет их стал светлее. – И правильно ты сказала, что станешь моей навек. Ведь столетия и века у нас ещё впереди.

– Эх, я бы сейчас сказал: «Люцифер, можешь поцеловать невесту», но это получилась бы не удачная шутка. Жаль, ребятки, ничего не могу поделать, – пожав плечами, архистратиг сделал вывод: – Заточение оно такое.

– Спасибо, Михаил, и на этом. – Улыбнулась за стеной Палами. – Люцифер, я счастлива, что я стала женой… Дьявола. Хм, странно звучит, но я тебя люблю.

– Согласен с тобой, Палами, это странно звучит. Но мы ведь в Клетке, а ты окружена двумя архангелами, куда уж страннее, – хмыкнул Люцифер и дополнил: – И я тебя тоже люблю, Палами. Всем своим сердцем, которое теперь совсем не черное. Оно теперь светится изнутри, и я чувствую, как оно бьется от моей любви к тебе. Нет ничего, что я жалел бы сильнее, чтобы ты стала моей и всегда была рядом со мной. Ни проходит и часа, чтобы я не думал о тебе и как я хочу тебя увидеть, любовь моя. И просто прижать к себе. Почувствовать запах твоих волос и просто посмотреть на тебя…

Люцифер вздохнул и присел на пол. Он взял тетрадь и что-то туда записал. Заметив, что к нему подошел Михаил, архангел быстро её захлопнул.

– Ты ведешь дневник? Люцифер ведет дневник и записывает события, которые с ним происходят в темнице? – с ухмылкой поинтересовался Михаил и указал на тетрадь.

– Записываю лекции по психологии! – съязвил Дьявол и показал брату раздвоенный язык. – Не твоё дело, Михаил. Только попробуй её взять! И никакой это не дневник! А вообще, заткнись!

– Какой маленький, обидчивый Люси. – Без всякого зла отозвался старший архангел, ухмыльнувшись.

– Ребята, хватит вам, – перебила братьев Палами и встала с кровати. Она подошла к стене и прислонилась к ней. – Люцифер, не все так плохо. Ты сделал мне предложение, я согласилась и сказала тебе «Да». Я стала твоей женой, пускай и не официально, в темнице. Михаил, на правах небесного правителя, лидера, обвенчал нас, а это значит, что мы вместе. Я тебе подарила своё сердце и дала согласие. Я теперь твоя, Люцифер. Только твоя. Слово Михаила многое значит.

– Муж, из-за которого ты здесь. Если бы не мой Апокалипсис… Хотя я же не жалею, что я хотел такое сделать. Ибо людишки, – Люцифер поморщился и посмотрел в сторону удивленного Михаила, – мерзкие, порочные недоноски, кучка лысых, маленьких обезьян. Не понимаю, что Габриэль нашел в людях и почему их так защищает? Почему он стал таким человечным? Люди жалкие, противные и не достойные жизни твари. Они – порочны, развратны, горды, похотливы, их жажда власти и крови не знает границ, и при этом ещё меня таким считают.

Палами и Михаил выслушали монолог Люцифера, и девушка удивилась тому, что услышала… Но удивилась только на минуту. Воспитанная Аластаром, выросшая в Аду, обученная мастерству пыток, она не считала мнение новоиспеченного мужа таким прям ужасным. Да, она не относилась к людям так презренно, не ненавидела их, как это делал Люцифер, но и не осуждала его. Она могла преспокойно пытать грешников, выполнять приказы, и абсолютно не испытывала угрызения совести по этому поводу. Вот она и приняла позицию Дьявола. Но, в отличие от невестки, Михаил категорически не согласился с мнением брата и ответил ему:

– М-да… Видать, плохо я тебя в детстве воспитывал и учил, – проговорил архистратиг и посмотрел в сторону довольного и удовлетворенного своим монологом Люцифера. – Хотя я воспитывал тебя так, как даже людям не снилось; любил тебя больше, чем люди любят своих детей; открыл перед тобой всё величие и красоту Эдема, научил всему, что знал сам. Но даже при моей любви к тебе, я осуждаю твое мнение и отношение к людям.

– Я тоже тебя люблю, Михаил, – спокойно ответил Падший, изменив положение, и теперь подогнув под себя левую ногу. – Но ещё я умею жить своим умом. Я никогда не покорялся и не буду покоряться людям. Они не достойны этого. Они хуже ангелов. Демоны хуже людишек, а людишки хуже ангелов. Палами, прости про демонов. Ты исключение, потому что ты – моя молодая жена. Эти тараканы мне ненавистны, и заставлять меня служить им, людям, это странно и глупо. Нравится тебе это или нет. Я пошел против Отца нашего, так как я знал природу людей. Я предвидел, на что они способны и что они натворят. Я не понимаю, как получилось так, что Отец приказал всем нам преклонить перед ними колени? Нет, я остаюсь при своём мнении до сих пор и покоряться кучке дерьма не собираюсь!

Михаил выслушал младшего брата, параллельно придумывая ему ответ, а затем присел возле него и посмотрел в голубые глаза Люцифера.

– Из-за твоих детских капризов, прихотей, амбиций и инфантильности мы и попали сюда. Всё это, – Он обвел пальцем темницу, – просто большая истерика, которая довела вот до чего. Из-за твоего странного желания, из-за обидок на нашего Отца, из-за твоей бессмысленной гордости и инфантильного характера, мы сейчас сидим в заточении. Ты просто хотел мести, хотел что-то доказать Отцу и уничтожить планету. А когда ничего не вышло, мы проиграли… Ты просто юнец, нарцисс – с самооценкой до Небес, для которого весь мир – большая игрушка!.. Пора тебе повзрослеть, Люцифер!

От такой пламенной речи старшего брата, Светоносный нахмурился, холодно смотря на Михаила. Обстановка в Клетке резко накалилась, и теперь два архангела стали спорить, сцепились друг с другом, буквально, из-за ничего. Боясь, что перепалка братьев станет сильнее, и что дело может дойти до драки, Палами решила спасти их обоих и не дать друг друга убить. Она вскочила с кровати и приложила голову к стене, при этом громко приказав:

– Хватит вам обоим! Сколько можно?! Вы постоянно говорите на эту тему и ругаетесь. Так нельзя. Вы же родные братья. Я думала, заточение нас объединило и помогло нам наладить отношения. Но, видать, я ошиблась. Разве вы забыли, как мы были друг с другом откровенны да вот, буквально, вчера? Вы забыли, как нам нравилось сидеть вместе и просто рассказывать истории далекими вечерами? Я даже с тобой, Михаил, нашла общий язык. Но я считаю, что тема абсолютно не имеет смысла, потому что прошлого не изменить. Люцифер хотел устроить конец света и поплатился за это. А ты, Михаил, поплатился за свою идею остановить Люца! И в конечном итоге мы всё равно сидим в одной темнице и коротаем дни взаперти! Заканчивайте ссориться, ведь вы же знаете, что я это не переношу! Лучше расскажите мне истории из вашего детства? Я с радостью послушаю их. Мне очень интересно, как вы жили в те далекие времена, много-много веков назад, что переживали и как всё происходило?..

Как только Палами закончила свой нравоучительный монолог, Люцифер и Михаил переглянулись и совсем как маленькие опустили головы, признавая её правоту. Им обоим нужно было научиться терпению, выдержке и сдержанности, если они хотели выжить. И Михаил первым это осознал, а потом задал вопрос:

– А что конкретно тебе рассказать, Палами? Что ты хотела бы услышать?

– Да, о чем? Ты хочешь ещё историй о нашем архангельском детстве? – подхватил Люцифер, тоже понимая, что пора прекращать ссоры с братом.

– Всё, что угодно. Я же сказала, про архангельское детство, например. Потому что мне надоели ваши перепалки. Два родных брата, а общаетесь как кошка с собакой! – выпалила Палами, усаживаясь на пол.

Она прислонила голову к стене и приготовилась слушать рассказ архангелов. Михаил подчинился, уже зная, что рассказывать, а Люцифер, совсем как в детстве, присел возле него и застыл в ожидании. Он даже не заметил, как ближе пододвинулся к брату, и на первый взгляд показалось, что вовсе не было ссоры между ними.

– Слушайте, – начал Михаил, вспоминая. – Уговорили меня как-то Габриэль и Рафаэль поиграть с ними в мяч… Мы сделали его, то есть мяч, и…

Перед его глазами мгновенно вспыхнула картинка из маленького архангельского детства. Люцифер помнил это воспоминание и тоже невольно улыбнулся, сложив руки на груди.

– Давай, Рафаэль, теперь я тебе кину! Мы будем играть в «Скелетика!» – с улыбкой закричал маленький Габриэль, держа в руках большой, самодельный мяч с рисунком радуги.

Все четыре архангела стояли на зеленой полянке посреди Эдема и ожидали, когда же Габриэль кинет мяч. Самый старший из них – Михаил, тоже решил составить компанию в игре, прекрасно зная, что ему поручено следить за младшими братьями и не отвлекаться. Но что же делать, если и ему хотелось играть? Ведь они – маленькие ещё ангелы с мягкими и нежными крыльями, перья которых блестели на золотом солнце Райского сада. У Люцифера – большие, белые, слегка отдающие голубизной и золотом; у Михаила – величественные, огромные, цвета шоколада, символизирующие всё его могущество и силу; у Габриэля – белые, периодически меняющие цвет на золотистый, а у Рафаэля – светло голубые. Будущий архистратиг больше жизни любил братьев и наслаждался каждым мгновением проведенным в их компании. Он любил их всех без исключения и не выбирал себе «любимчиков». Они все были для него равные, и во всех он души не чаял: будь-то шустрый и шкодливый Люцифер, сладкоежка и маленький фокусник Габриэль или же весьма серьёзный для своего возраста Рафаэль.

– Кидай! – весело ответил Рафаэль, поймав летящий в него мяч. – Поймал! Теперь я кидаю Люциферу.

Малыш засмеялся и бросил мяч Люциферу, который стоял немного дальше от него. Тот не ожидал такого резкого броска и не поймал мяч, который пролетел мимо и врезался в куст жасмина.

– Не поймал, не поймал! – В один голос закричали Габриэль и Рафаэль и показали Светоносному языки. – Раф, Люцифер не поймал мячик, а значит, ты вправе забрать у него что-то.

– Ну, тогда я забираю у тебя волосы! – огласил Рафаэль и бросил мяч обратно, попав, случайно, в нос Михаилу.

Будущий лидер Эдема вскрикнул и потрогал ушибленный нос.

– Упс… Прости, братишка, – произнес малыш, опустив голову вниз.

Люцифер заливисто рассмеялся, а Михаил, окинув задир взглядом, полным любви и ласки, запустил мяч обратно. Только теперь Габриэль его поймал, при этом повалившись на зеленую траву.

– Есть, – проговорил Габриэль, бросая мяч обратно Люциферу.

На этот раз малышу снова не повезло. Светоносный поднял глаза к небу, и заметил, что мяч летит прям в него. Понимая, что игрушка сейчас собьет его с ног, он зажмурился и уклонился, моля Отца, чтобы всё обошлось. Создатель услышал мольбы сына, и в самый последний момент мяч пролетел мимо архангела, не причиняя ему вреда. Люцифер остался спасённым от удара, да вот только мяч всё же нашел себе жертву и упал на самого… Всадника Смерти – прогуливающегося по Раю.

– Не шалите, архангелочки, – сделал замечание детям Смерть.

– Смерть, а почему ты с нами не играешь? – Любопытный сладкоежка Габриэль подбежал к Всаднику и запрыгнул ему на руки.

Могущественное существо все также спокойно обняло на руках Габриэля и погладило его по теплым и мягким перьям. От этих прикосновений малыш блаженно закрыл глаза, наслаждаясь моментом. Вообще ему нравилось внимание, и он любил, когда его держали на руках и гладили по бело-золотистым крыльям.

– Занят я, Габриэль. С Отцом вашим время провожу. У нас есть общие дела, и Создатель серьёзно к ним относится.

– Ты нам расскажешь про Эдем? – К Всаднику подбежало три остальных архангела, и теперь небесные детки обступили его.

– Обязательно, – безмятежно ответил Смерть. – Жду вас у себя. А теперь мне пора. Осторожнее там с мячом…

– Мы любили его, – подвел итоги Михаил, закончив рассказ.

Все время, пока он рассказывал, Палами не перебивала его, а только внимательно слушала, легонько улыбаясь. Ей все больше и больше нравилось слушать рассказы из архангельского детства, и Михаил и Люцифер с радостью ей рассказывали об этом.

– Очень интересный рассказ. Я даже не знала, что вы играли в мяч на Небесах, – вздохнув, начала говорить Палами, всё ещё находясь под приятными впечатлениями.

– Рафаэль, кстати, изобрел. Нам всем было хорошо вместе. Мы были счастливы. – Вступил в диалог Люцифер. – Михаил сам меня вырастил, и я благодарен ему за это. А я уже воспитал Габриэля, научив его фокусам-покусам, которые знал сам. Обучил его всяким штукам, которые могли ему помочь. Кстати, я помню ещё один забавный случай.

– Серьёзно? – изогнув бровь, спросил архистратиг. – Тогда расскажи. Может я вспомню. Нет, я наверняка это вспомню, – добавил он.

– Родной, любимый, расскажи!

Люцифер улыбнулся, вспоминая сюжет из прошлого.

– А было это в Небесном Саду… Ох и получили же мы от Михаила тогда…

– А, ты об этом! – спохватился старший архангел и всплеснул руками. – Да, как я мог забыть про тот случай в саду. Вы тогда знатно повеселились. Я даже не думал, что ты это вспомнишь. Всё, я понял, что ты хочешь рассказать. Забавно…

– Вспомнил, братец? Значит, дело было так…

– Это ты во всем виноват!

Маленький Габриэль, с надутыми губками, стоял посреди зеленых зарослей разных кустов и пахучих цветов, окружающих его со всех сторон. И каких там только цветов не было: пионы, розы, гортензии, ирис и иберис, лилии, лотос, орхидеи, и нежный, словно невеста, жасмин. Все ароматы дурманили, опьяняли, затуманивали разум и заставляли останавливаться всех небесных обитателей, вдыхать их чарующий аромат.

– Ничего я не виноват, – беспечно ответил Люцифер. – Ну, подумаешь, устроили пожар в Раю… Я же не специально…

– Ты подпалил жасмин. А ещё потом огонь перекинулся на другие кусты, и те сгорели. Ярко, весело и с огоньком. И нужно было же тебе засмеяться в придачу, – обидчиво продолжил Габриэль.

– Его потом потушили, – оправдывался Светоносный, явно не чувствуя своей вины.

– Да уж… И ещё на меня всё и свалил… Что, самому слабо было ответить за свой поступок перед Создателем и Михаилом? – вздохнув, поинтересовался Габриэль и присел на мягкую, зеленую траву. – Наказание получили оба.

– Подумаешь!

Шкодливый ребёнок Небес, сын Зари, любил развлекаться и делать пакости другим, не забывая при этом получать наказания за свои проделки.

– Михаил нас поругал! – хмыкнул Габриэль, недовольно добавляя: – А тебе ещё и весело!

– Подумаешь. Что тут такого? Полить эти кусты. Да, их много, но ничего, мы ведь справимся. И да! – вскричал он, прищелкнув пальцами. – Я кое-что придумал.

– Тебе мало, Люцифер? А, может, не нужно?

Ничего не ответив младшенькому архангелу, Люцифер, выхватил из рук Габриэля шланг с водой и принялся его обливать. Сладкоежка, не ожидая такого, громко закричал, на что сын Зари захохотал и прибавил напор. Две секунды, и из шланга хлынул мощный поток холодной воды, заливая и затапливая всё вокруг.

– Вот и всё, справились.

– Здорово! – хмыкнул Габриэль и стал пытаться выбраться из лужи с водой.

Видя, что ему тяжело вставать, Светоносный подбежал на помощь и протянул Габриэлю руку, за которую тот ухватился и повалил Люцифера в эту самую лужу. Брызги полетели в разные стороны, а оба архангела весело засмеялись, бултыхаясь в грязи.

– Да, так, собственно, и было. Мы тогда с Гейбом поразвлеклись, – заключил Люцифер.

Палами, слушая рассказ возлюбленного, стала весело смеяться представляя, как Гейб и Люцифер обливали друг друга холодной водой в Эдеме.

– А что было потом? – сквозь смех спросила она.

– А потом… Потом, – Люцифер ухмыльнулся, – пришёл Отец, подскользнулся из-за моей лужи и сильно упал, громко закричав. Воды мы налили очень много. Залили всё, что было в Небесном саду, а потом ещё и бултыхались в ней, разнося брызги в разные стороны и делая её ещё большей. А когда пришел Михаил проверить, как мы выполняем наказание, то тоже упал, придавив собой несколько пионов и роз… А ещё потом он кричал, что падать в розы это больно.

– Конечно, там же шипы были. А вообще убытков они принесли очень много, и тогда я понял, что лучшее наказание для Люцифера, это, собственно, отсутствие наказания.

Михаил, Люцифер и Палами залились смехом.

– Видите, рассказывать и вспоминать, это же намного интереснее, чем ругаться. Разве я не права? – поинтересовалась она.

– Да, ты права, Палами, – ответил Михаил и присел на пол темницы.

– Какая мудрая у меня жена, – заметил Люцифер, опуская голову и добавляя: – Я так хочу тебя обнять, прижать к себе… Я слишком сильно полюбил, и ты изменила мою жизнь, Палами. Я говорю с тобой и постоянно думаю о нас, думаю, как было бы хорошо хотя бы одним глазком, на минуту увидеть тебя. Ты самое потрясающее создание, дарующее блаженство и любовь, надежду на счастье. Ты моя вера, Палами, вера в будущее!.. Ты подарила мне жизнь, подарила мне то, в чём я так давно нуждался.

Слушая монолог Люцифера, Михаил притих. Он не хотел перебивать его в такую минуту внезапного откровения. От боли за брата у него сжималось сердце, и он признался себе, что отдал бы сейчас всё, лишь бы Люцифер и Палами оказались на свободе, покинули ужасную темницу. О, пускай он сам в ней века сидит, но для брата и невестки он желает лучшей участи. Архистратиг чувствовал всё, что чувствовал Люцифер, и это не было эмпатией. Это была просто братская любовь.

– Люц, я тоже тебя очень люблю, – прошептала демонша, даже не заметив, как по щекам, неожиданно, потекли слезы. Минут десять назад Пройс смеялась, а теперь она начинала плакать. – Люцифер, ты тоже самое родное, что у меня есть. Ты изменил меня, мою жизнь, дал мне то, чего так не хватало. Ты стал для меня тем, ради которого я готова положить голову на плаху, взойти на эшафот и выдержать любые пытки. Мне ужасно больно, что я тоже не могу сейчас тебя увидеть, но. Я думаю это испытание, которое мы должны выдержать. И когда мы его пройдём – будем вместе, а отношения ещё сильнее укрепятся. Ничто не происходит без причины, любимый. Но финал будет сладким… Я буду верить в это, и ты тоже верь.

– Да, я верю, – ответил Светоносный, задумавшись. – Если бы не ты, Палами, в этой Клетке я бы гнил вечность. А ты мне даешь шанс на спасение.

– Будем надеяться, что этот шанс всё же есть.

– Верьте… Всё у вас будет хорошо.Мы все выберемся отсюда и, возможно, будет ещё нам счастье… – После последней фразы, произнесенной Михаилом, в темнице наступило молчание, которое только нарушала тихая песня Палами.

Почти все диалоги троицы всегда заканчивались молчанием и обдумыванием очередного дня взаперти.

Moi je t’offrirai

Des perles de pluie

Venues de pays

Où il ne pleut pas

Je creuserai la terre

Jusqu’après ma mort

Pour couvrir ton corps

D’or et de lumière

Je ferai un domaine

Où l’amour sera roi

Où l’amour sera loi

Комментарий к Маленькие архангелы

Я переписала главу. Вообще. Поэтому если будут ошибки укажите мне на них через ПБ, пожалуйста.

========== Место встречи изменить нельзя ==========

Vagnelis «Conquest of Paradise» (Завоевание Рая)

Как ни ужасна война, все же она обнаруживает духовное величие человека, бросающего вызов своему сильнейшему наследственному врагу – смерти.

(Г. Гейне)

Наступил новый день для следующего кровопролитного боя. Всё в том же Эдемском саду была назначена очередная битва. Сад выглядел так же, как после предыдущей бойни. Цветы в некоторых местах были вырваны, а где-то придавлены ангелами. Они, в прошлом чарующие и удивительные, теперь просто наклонили лепестки до кровавой земли и склонились над ней, словно оплакивая огромные жертвы и потери, которые принесла война.

Подул еле уловимый ветер, и в считанные секунды на поляне появился Рафаэль со своим ангелом, а напротив него Габриэль с Бальтазаром и Кастиэлем. Два брата сейчас внимательно смотрели друг на друга, и до сих пор поверить не могли, что это безумие вновь началось, а они развязали одну из самых жестоких и кровопролитных войн в истории Небес. Войну, которую невозможно остановить, и которая унесла множество ангельских жизней. Войну, в которой шел брат на брата, а победителей не было…