Текст книги "Рыцари Гайи (ЛП)"

Автор книги: Элла Саммерс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 19 страниц)

Элла Саммерс
Рыцари Гайи

Информация о переводе:

Перевод: Rosland

Редактура: Rosland

Русификация обложки: Alena_Alexa

Эпизод 1
Невидимый незнакомец

Глава 1
Избрание

У солдат Армии Гайи имелось другое название; название, широко известное, но редко произносимое: Смотрители. Потому что они всегда наблюдали за нами.

Солнце только-только царапало горизонт, когда армада бронированных грузовиков с рёвом остановилась на городской площади. Дверцы тут же распахнулись, и большие, злобные мужчины в большой, чёрной броне выскочили наружу. Они носили шлемы, полностью маскировавшие человечность в их глазах. При условии, что у них осталась какая-то человечность.

Никто не побежал. И никто не закричал. Более того, когда Смотрители собрали всех шестнадцатилетних в город и швырнули нас к ногам Генерала, люди ликовали.

Как и каждый год, весь город пришёл, чтобы стать свидетелем Избрания.

– Данте Винтерс, – голос Генерала был резким, рассекающим. Как и его лицо.

Моё сердце сильнее сжалось в груди. Они выбрали моего брата. Я подняла голову, чтобы быстро глянуть украдкой. Глаза Данте – один янтарный, второй голубой – встретились с моими и он подмигнул.

Два солдата подняли его на ноги и затолкали в один из громоздких чёрных внедорожников.

Бум. Бум. Бум. Генерал маршировал перед строем подростков, которые стояли перед ним на коленях, опустив головы. Его хмурое лицо ожесточилось, когда он заметил, что я украдкой подглядываю.

Я быстро снова опустила взгляд. Все знали, что Генерал – самый неприятный мужчина на планете. Это упоминалось почти каждый день в новостных трансляциях. Конечно, Генерал об этом знал, но явно не возражал. На самом деле, он, похоже, носил этот титул как почётный жетон и всегда изо всех сил старался быть достойным этой чести. Люди звали его «Железным Волком», и я понимала, почему.

Пара безупречных чёрных ботинок остановилась передо мной. Резкий запах лосьона после бритья тяжело витал в воздухе, обжигая мои ноздри.

– Как тебя зовут, девочка? – слова Генерала скорее полосовали, нежели жалили.

Бритвенно острый гравий впивался в мои ладони и колени, но я твёрдо держала ладони и ноги на земле.

– Саванна Винтерс.

Глаза Генерала прищурились, когда я осмелилась встретиться с ним взглядом. Затем он глянул на толстый планшет в своих руках и объявил:

– Тебя нет в списке.

Неудивительно. Естественно, Правительство никогда бы меня не выбрало; они никогда бы не сделали Рыцарем кого-то вроде меня. Магия слишком ценна, чтобы растрачивать её на людей, которых они не могли контролировать.

– Невада Рей, – Генерал посмотрел на скопление подростков, стоящих на коленях у его ног и ждущих.

Медленно, держа голову опущенной, моя лучшая подруга Невада подняла руку в воздух. Её длинные, изящные пальцы слегка дрожали, будто полевые цветы на ветру.

Генерал наблюдал, как его солдаты подгоняют её к внедорожнику. Он выглядел почти ошеломлённым внешностью Невады, будто не мог вообразить, что Правительство выбрало такую тощую девчонку на роль Рыцаря.

– На этом всё, – пророкотал Генерал как гром. Затем резко развернулся на пятках и скрылся в самом большом, самом громоздком, самом уродливом внедорожнике из всех.

Толпа ждала на городской площади, безмолвная и неподвижная как лес после ледяного дождя… пока армада не уехала. Затем все внезапно разом начали двигаться и говорить. Друг с другом. Через друг друга. Поверх друг друга.

Мои одноклассники поднимались с земли. Некоторые плакали. Другие кричали. Большинство просто бесцельно бродило, обречённо повесив головы, сгорбив плечи, сокрушаясь под тяжелым бременем того, что их судьба предопределена.

Их не выбрали.

Каждый год 1 января Правительство собирало тридцать шестнадцатилетних подростков (и только тридцать) из городов по всему миру, и они приковывали этих Избранных цепями к Духовным Древам.

Слияние было даром духов человечеству. Потому что когда церемония завершалась, когда цепи снимались, и эти тридцать подростков вставали на ноги, они уже не были хрупкими человеческими существами. Они были кое-чем другим. Магическим. Сверхъестественным. Они были чемпионами, которые спасут мир и победят Проклятье.

Все подростки мечтали о дне, когда они будут избраны. Почти каждый час бодрствования в своей жизни они учились, тренировались, выступали – делали всё возможное, чтобы убедить Правительство включить их в этот элитный список. Они решительно настроились быть избранными. Они должны стать избранными. Это единственный выход отсюда.

Единственный способ сбежать от этого кошмара.

Единственная дорога к лучшей жизни.

Единственный шанс для них стать чем-то, помимо раба.

Так почему я не плакала вместе с остальными, когда обещание лучшего будущего уехало прочь? И почему я не кричала?

Ну, видите ли. Мне не нужно, чтобы Правительство выбирало меня. Потому что у меня уже есть магия.

Глава 2
Рискованный план

Бэйшор (букв. «берег залива», – прим. пер) представлял собой скопление городов, окружавших залив и пересекаемых паутиной по большей части заброшенных многополосных шоссе. Я жила немного в стороне от одного из таких шоссе. Каждый день мы компанией карабкались на старую заброшенную эстакаду, прижимались лицами к забору-сетке и смотрели, как один из Правительственных грузовиков с припасами с рокотом едет внизу, как массивный кит в обширном и пустом океане.

Мама говорила, что давным-давно, до Проклятья, более миллиона людей каждый день проезжало по этим шоссе. Теперь единственные работающие транспортные средства здесь принадлежали Правительству и имели его одобрение.

Ни один обычный житель больше не владел машиной. Шестнадцать лет назад, вскоре после того, как ударило Проклятье, Правительство конфисковало все автомобили выживших во имя всеобщего блага. А то, что Правительство не сохранило для своего передвижения, оно разобрало на запчасти или переплавило на материалы.

– Ты закончила собирать вещи? – спросила мама.

Мы вдвоем стояли возле моей кровати в Спальном Зале, открытом помещении, которое я делила со всеми остальными шестнадцатилетками в городе. Мама спала дальше по коридору, в одной из общих комнат для взрослых. Мир после Проклятья не особо ценил приватность и личное пространство.

– Всё готово, – я похлопала по узкому чемодану на кровати.

Я собрала всё, что стоило забирать с собой – честно говоря, такого было немного. Несколько книг и фото мамы, держащей меня и Данте в день нашего рождения. Я решила не брать уродливую школьную униформу, которую нас заставляли носить в Бэйшоре. В Крепости она мне не понадобится.

Люди называли Крепость «Городом Миллиона Возможностей». Туда мы переедем сегодня вечером, после церемонии Слияния для Данте. Это одно из преимуществ Избранных: когда Данте уехал к лучшей жизни, он получил право взять с собой свою семью.

– Ладно, я вынесу это к выходу, – мама схватила мой чемодан. – Ты просто жди здесь и постарайся не делать ничего поспешного.

Я ничего не сказала.

Мама поставила мой чемодан на пол.

– Саванна.

– Да?

– Посмотри на меня.

Я посмотрела. Это всё равно что смотреть в зеркало и в будущее. Все всегда говорили мне, что я выгляжу как копия моей матери, и они были правы. Мы с мамой имели одинаковые янтарные глаза и длинные, кофейно-каштановые волосы, в которых мерцали карамельные отсветы, если солнце падало на них под нужным углом.

И когда мы встречали кого-то нового, мы обе видели в глазах этого кого-то одно и то же выражение «я-понятия-не-имею-откуда-ты-родом».

У мамы были предки с семи континентов; один из них даже родился в Антарктике, потому что его родители были учёными.

Так что когда незнакомцы спрашивали у неё «Откуда ты родом?», она всегда отвечала: «Гайя».

И я тоже.

Мы сбивали с толку всех.

Наверное, это потому, что людям очень нравилось раскладывать людей по полочкам, по категориям, а мы с мамой не подчинялись такой логике. Люди не могли положить нас на конкретную полочку, отнести к одной расе, к одной культуре. Мы вроде как полностью рушили их восприятие вселенной.

– Пообещай мне, что этим вечером ты не планируешь проворачивать никакие проделки, – сказала мама.

– Почему ты решила, что я что-то планирую?

Она вздохнула.

– Потому что ты моя дочь.

– Ага, я слышала, проделки – это генетическое, – я одарила её улыбкой.

– Очень смешно. Но в этот раз тебе не удастся меня отвлечь, Саванна. Мы об этом поговорим.

– О проделках?

– Да.

– То есть, ты дашь мне советы, как проворачивать проделки? Супер!

Уголок её губ дёрнулся, хотя она пыталась это скрыть.

– Не волнуйся, мама, – я одарила её лёгкой улыбкой. – Я могу о себе позаботиться.

Её серьёзный фасад нарушился улыбкой.

– В этом я никогда не сомневалась, – мама метнулась вперёд и стиснула меня в крепком, медвежьем объятии. – Просто обещай мне, что будешь осторожна, – прошептала она мне на ухо.

– Я всегда осторожна.

Мама отстранилась, её глаза выглядели влажными и обеспокоенными.

– Ладно. Я доверяю тебе, Саванна. Делай то, что должна, – затем она с дрожащей улыбкой подняла мой чемодан и вышла из комнаты.

Я не могла сказать маме, что я собиралась сделать. Я не могла сделать её сообщницей в моём замысле. Потому что если что-то пойдёт не так (что весьма вероятно), Правительство арестует меня. И если они узнают, что она была в курсе моего плана, они арестуют и её тоже.

Глава 3
Запретная Зона

– Этот план сработает, – сказала я себе, крепче затягивая лямки рюкзака на своих плечах.

Я втянула глубокий вдох, всколыхнувший всю мою грудную клетку, затем промаршировала по помещению так, будто вообще ни о чём не беспокоилась… и не сомневалась.

Я прошла мимо кровати Данте. Теперь она пустовала, и не было слышно храпа. Я подавила желание шмыгнуть носом. Как бы глупо это ни звучало, раздражающий храп моего брата был одной из констант моего существования. В Крепости у него будет своя комната. А значит, мне больше не доведётся кидаться в него подушками, когда он захрапит.

Кровать Невады стояла дальше, поближе к выходу. Она не храпела, но каждый вечер украшала своё изголовье гирляндами из полевых цветов, которые она собирала и сплетала за день. Но сегодня не было ни Невады, ни гирлянды полевых цветов.

Я скучала по сладкому, землистому запаху цветов Невады почти так же сильно, как по храпу Данте.

Я проскользнула дальше по коридору, стараясь не издавать ни звука, и вскоре я оказалась снаружи большого синего здания. Здания, которое я всю свою жизнь называла дома. Сегодня всё изменится, когда я навсегда покину это место.

Я сделала паузу, чтобы осмыслить этот факт… и быстро попрощаться с дамой Икеей. Я не знала, кто она такая, но должно быть, Икея была великим и могущественным Рыцарем. Иначе зачем её имя украшало бы фасад здания и кучу флажков возле заднего входа?

Шучу.

Конечно, я знаю, что никогда не существовало никакой Дамы Икеи. Я молодая, но не глупая.

Хотя ладно, может, я была немножко разочарована, когда мама сказала мне, что наш дом был не замком, а бывшим магазином мебели. Видимо, в этом было нечто не совсем нормальное, но это единственная жизнь, которую я знала.

Я передвигалась по городу, держась в тени, минуя пустые парковки и ветхие здания. Кто-то написал на полуразрушенной кирпичной стене слова «Магия это Смерть». Под красными буквами я до сих пор могла различить старые рекламные листовки: скидки на мороженое, электрические скутеры и другие продукты Старого Мира, которых я никогда не видела в реальной жизни.

Граффити покрывало Бэйшор как дурная сыпь, от которой никак не избавиться.

Возможно, самым известным нашим уличным арт-объектом было «Потерянное Детство» – картина маленького мальчика, стоящего в одиночестве посреди рушащейся детской площадки. Она охватывала целый квартал.

О, и кто мог бы забыть трёхмерные буквы высотой в два этажа, составлявшие слово «Земля» поверх яркой картины нашего мира из космоса? Это старое название Гайи, название из времен до Проклятья, приветствовало всех, кто проходил мимо старого аэропорта. Это было послание от Братства Земли.

Братство Земли – это… ну, наверное, это можно назвать религией после Проклятья. Братья носили уродливые коричневые одеяния с уродливыми коричневыми капюшонами. Они клеили постеры по всему городу и призывали всех присоединиться к ним в публичной молитве о тех, кого мы потеряли из-за Проклятья.

Большинству взрослых Братья нравились, потому что они делали хорошие вещи (например, заботились о сиротах, готовили еду для пожилых), но если честно, они казались мне вроде как жуткими. Может, дело в их одеяниях. Они выглядели как старые, засаленные тряпки для мытья посуды. И пахли они тоже как старые, засаленные тряпки для мытья посуды.

– Финн, ты в этом уверен?

Я почти добралась до ворот Запретной Зоны, когда услышала голос, прорезавший тьму.

– Конечно, Шон. Это гениальный план.

Я узнавала эти голоса. Они принадлежали двум мальчикам из моего класса. Я замедлила свой темп. Мальчишки были рядом.

– Но это против правил, – сказал Шон.

– Правила не управляют нашими жизнями. Мы сами ими управляем.

– Нас поймают, а потом Правительство превратит нас в Падальщиков и выбросит в Глушь.

– Прекрати быть таким нытиком, Шон, – рявкнул Финн. – К тому времени, когда кто-нибудь осознает, что мы сделали, будет уже слишком поздно.

– Ну не знаю… – произнёс Шон, и его голос подрагивал от неуверенности.

– Этот план сработает, – заверил его Финн. – Чёрный Рыцарь пообещал нам, что это сработает.

Чёрный Рыцарь? Это кто такой? И что задумали эти мальчишки?

– Как у тебя дела с замком? – спросил Финн.

– Дай мне минутку, – ответил Шон.

Я услышала дребезжание забора, будто кто-то ударился о него.

– Поспеши, – сказал Финн. – Если мы хотим, чтобы это сработало, надо верно рассчитать время.

Я выглянула сквозь лиственный покров. Мальчики стояли перед забором из сетки. Шон держал болторез, Финн – трость для ходьбы. У обоих были большие рюкзаки. Они стояли в темноте, и их лица скрывались в тенях.

Но их намерения были ясны. Они пришли сюда по той же причине, что и я: вломиться в Запретную Зону, территорию с ограниченным доступом, находившуюся за этими воротами.

Финн слегка повернулся, и свет луны озарил его наручные часы.

– До Церемонии всего час, – он поправил свой красный шарф.

– Я работаю… так быстро, как только могу, – пропыхтел Шон. – Замок на этих воротах весьма мощных.

– Замки на Избранных будут ещё мощнее, – Фин начал расхаживать туда-сюда. – Если мы не пошевелимся прямо сейчас, у нас не хватит времени сломать их до начала Церемонии.

Эти слова до сих пор гудели в моих ушах, когда я заметила их битком набитые рюкзаки, низко повисшие на их напряжённых плечах. У каждого мальчишки в рюкзаке было нечто тяжёлое. Нечто вроде большого и толстого металлического замка.

Затем я осознала, что пытались провернуть мальчишки.

Каждый год в этот день, за час до полуночи, люди Генерала приковывали Избранных Бэйшора к нашему местному Духовному Древу и оставляли их там. Духи не приходили, если солдаты оставались там. Они не проводили церемонию наделения магией, если там были человеческие свидетели. Солдатам даже приходилось вырубать Избранных перед Слиянием, иначе духи не приходили.

Финн и Шон собирались освободить Данте и Неваду от Духовного Древа и приковать вместо них самих себя. А потом Финн и Шон получат дар магии от духов вместо них.

– Почти готово, – сказал Шон. – Всего секундочку…

Я не могла допустить, чтобы они лишили Данте и Неваду шанса стать Рыцарями. Я должна была что-то предпринять. Но мне не нравились шансы «одна против двоих», особенно учитывая то, что оба парня были намного выше меня и (я покосилась на болторез и трость в их руках) имели некое оружие.

Единственным моим оружием была моя магия, а это не особо считалось за оружие. Я знала лишь два заклинания, и они оба были весьма жалкими. Они мне тут не помогут.

Мне придётся найти другой способ остановить мальчишек.

– Есть! – воскликнул Шон.

Я услышала лязг, с которым сломался замок на воротах. И гулкий удар, с которым тот упал на жёсткую, растрескавшуюся землю.

Усмехнувшись, Финн хлопнул Шона по спине. Затем два парня распахнули ворота и вошли в Запретную Зону. Я подождала, пока они не скрылись из виду, пока их голоса почти не стихли. А потом я проскользнула через ворота и закрыла их за собой.

Я должна быть тихой, держаться в укрытии. Я должна помешать мальчишкам перехватить будущее Данте и Невады. И каким-то образом, вкупе с этими невероятными задачами, я должна заявить права на своё будущее.

Глава 4
Духовное Древо

В одно мгновение я дрожала на холодном, сыром зимнем воздухе; в следующее я сбрасывала свою ветровку и заталкивала в рюкзак. Два полных времени года отделяли Бэйшор от Запретной Зоны.

Тут определённо работала какая-то магия.

Я вся горела. Луна палила на меня так же резко и неумолимо, как солнце пустыни. От пота кофта льнула к моей коже, и я была практически уверена, что мой сухой как наждачка язык перманентно приплавился к моему небу.

За воротами лежало открытое поле. Здесь не было деревьев, кустарников или цветов. Здесь вообще практически ничего не было. Выглядело всё так, будто огонь сжёг всё дотла, но возможно, это сделала испепеляющая луна. Поле было обугленным, чёрным, пустующим.

Холмы взбугрившейся, затвердевшей земли усеивали землю подобно жёрлам гейзеров. Гадкий, зеленоватый туман клубами поднимался из отверстий. Я решила держаться подальше от этих паров на случай, если они такие же токсичные, какими выглядели.

Это место меня пугало.

Тревожность окрашивала каждый мой шаг, пока я зигзагами сновала по полю. Моё сердце бешено стучало, пульс сбивался, а моя храбрость начала проседать. Во мне нарастали давление и страх, совсем как этот противный зелёный пар внутри этих дырок.

Мне необходимо взять этот страх под контроль, иначе с таким же успехом можно поворачивать назад и возвращаться.

Я представила себя великим и могущественным Рыцарем, отправившимся на срочный Квест, и это помогло почувствовать себя немного лучше. Мои руки до сих пор дрожали, но хотя бы шаги стали твёрдыми.

– Ты можешь это сделать, – раз за разом повторяла я себе, пока тащилась по бесплодной пустоши.

Наконец, я остановилась под деревом, каких никогда прежде не видела. Духовное Древо было огромным, тянулось высоко в небо и было выше любого здания в Бэйшоре. Искрящиеся бутоны украшали его чёрно-белые ветви, и по всему дереву мерцали крохотные огоньки – струящиеся и кружащие, поворачивающиеся и завихряющие, совсем как маленькие красочные кометы на орбите планеты.

Эти маленькие огоньки были духами. Воздух вибрировал их энергией; от неё мою кожу покалывало, я будто купалась в успокаивающих волнах, баюкавших меня перед сном. Я закрыла глаза и вдохнула всю эту магию. И на один идеальный момент я забыла все мои проблемы.

– Ты сюда не вздремнуть пришла, Саванна, – пробормотала я про себя.

Я снова быстро открыла глаза. Данте и Невада, скованные цепями и погрузившиеся в мирный сон, были прижаты к Духовному Древу. Гладкий, мерцающий ствол был минимум вдвое толще любого дерева, что я видела в своей жизни.

На самом деле, Духовное Древо казалось переплетением двух деревьев – одно белое как снег, другое чёрное как оперение ворона. Каждый ствол оплетался вокруг другого, смешиваясь и соединяясь по всей высоте. Пока два дерева не становились одним.

Данте был прикован к чёрному стволу, Невада к белому. Арка, украшенная ослепительными синими бутонами, как мост смыкала два ствола. На наземном уровне просвет между ними было огромным, достаточно широким и высоким, что там мог бы проехать грузовик.

Я обошла по кругу, ища кого-либо ещё. Никого не было. Ни солдат. Ни Генерала. Ни Финна или Шона. Только я и большое дерево духов.

Странно, но духи не отстранялись, хотя я стояла совсем рядом. Нам всегда говорили, что духи никогда не позволяли людям их увидеть. Вот почему Данте и Невада были без сознания. Вот почему Генерал и его солдаты уехали. Ну, это как минимум раз и навсегда решало один вопрос.

Я вовсе не человек.

Ага, ладно, видимо, моя магия, какой бы отстойной она ни была, должна была выдать меня с головой. Но моя мать была человеком. У неё нет никакой магии. Как и у моего брата, который в конце концов был моим близнецом-двойняшкой. Так почему у меня есть магия?

– Саванна, – пробормотал Данте, и я бросилась вперёд, положив ладонь на его лоб.

Больше он не говорил. Он до сих пор спал крепким сном. Видимо, я не покидала его мысли даже во сне. Мой излишне оберегающий брат не мог не беспокоиться обо мне.

Я повернулась к белому стволу, чтобы проверить Неваду, но остановилась, когда услышала, как позади меня переломилась веточка. Я развернулась, ожидая увидеть Финна и Шона. Если честно, я удивилась, что добралась сюда наперёд их.

Но я не увидела Финна. Или Шона. Я вообще никого не увидела.

– Кто здесь? – спросила я. Мои руки дрожали так же сильно, как мой голос, когда я сжала лямки моего рюкзака.

Я никого не видела, но я точно что-то чувствовала. Присутствие. Я тут не одна.