355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Элизабет Хэйдон » Рапсодия - Дитя Крови (Симфония веков - 1) » Текст книги (страница 22)
Рапсодия - Дитя Крови (Симфония веков - 1)
  • Текст добавлен: 21 сентября 2016, 14:21

Текст книги "Рапсодия - Дитя Крови (Симфония веков - 1)"


Автор книги: Элизабет Хэйдон



сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 40 страниц)

– Перед вами Элинсинос, владевшая этими землями до того, как появились намерьены, – рассказывал Стивен, проходя мимо статуи. – Она отличалась свирепостью и успешно защищала свои владения от людей, пока не пришел Меритин-Исследователь.

Герцог подвел их к задней стене, где висели портреты – парами или группами по три. В нижнем ряду Рапсодия заметила портрет молодого лорда Стивена, а над ним – человека с острыми чертами лица, амулетом на шее и в митре.

Рапсодия обернулась к лорду Стивену:

– Кто эти люди?

– В верхнем ряду Патриарх и пятеро Благословенных, служащих под его началом. Во всяком случае, так он выглядел в молодости: сейчас он заметно постарел. В нижнем ряду портреты герцогов, управлявших теми землями, в которых находятся престолы Благословенных. – Хозяин замка показал на человека с голубыми глазами и золотисто-каштановыми волосами. – За исключением Тристана Стюарта, Верховного лорда-регента Роланда и принца Бетани, где находится его столица. Хотя каждое из наших государств считается суверенным, Верховный лорд-регент контролирует армию и большую часть территории, а также издает законы для всех остальных. Обычно с этим не возникает проблем – большинство из нас связано родственными узами. Мы с Тристаном – кузены.

Рапсодия кивнула:

– Почему портреты особ королевской крови расположены ниже духовенства?

Лорд Стивен хмыкнул:

– Хороший вопрос. Здесь отражен давний конфликт. Извечная борьба между церковью и государством. В результате страдают несчастные граждане, которые вынуждены выбирать между Единым Богом и сувереном. Конечно, только королевский род намерьенов обладает безрассудной смелостью, позволяющей ему считать, что в таком вопросе вообще возможен выбор.

Рапсодия рассмеялась. Глаза лорда Стивена сверкнули, а непочтительный тон лишь подчеркнул его отношение к данной проблеме.

– Конечно, – продолжал он, – в моем случае дело обстоит несколько иначе, поскольку Благословенный нашей провинции совмещает две должности. Он возглавляет духовенство как Наварна, так и Авондерра. Его престол один из самых сильных в Роланде, да и на всем континенте. Его единственный активный конкурент – Благословенный Сорболда, поскольку он глава церкви целой страны, а не двух провинций. Они страстно ненавидят друг друга. Лишь Единый Бог знает, что будет после смерти нынешнего Патриарха. В общем, Благословенный Авондерр-Наварна не особенно вмешивается в нашу политику, и я ему безмерно благодарен. Его интересует более крупная добыча. Вот здесь, под стеклом, образцы штукатурки их базилик. Взгляните: базилики являются лучшими из сохранившихся образцов архитектуры намерьенов. Главный город в горном Канрифе производил огромное впечатление, но болги, захватив земли Гвиллиама, уничтожили город... Я не хотел вас обидеть, Грунтор.

– Больно надо мне обижаться, – рассеянно отозвался огромный фирболг, который изучал скульптуру дракона.

Рапсодия обратила внимание на то, что лорд Стивен не считает Акмеда фирболгом.

– Вот прекрасный образец изобретательности намерьенов, – продолжал герцог, переходя к новым экспонатам. – Здесь изысканная культура сочетается с глубокой религиозной философией. Древние намерьены верили, что пять стихий природы священны, что они являются источником всей энергии Вселенной, и строили свои базилики в честь этих стихий.

Рапсодия с интересом посмотрела на рисунки, сделанные пером. Художнику удалось изобразить даже самые мелкие архитектурные детали базилик, вплоть до камней, из которых их выстроили.

Самое большее впечатление на девушку произвело изображение базилики с надписью "Авондерр". Громадное здание было построено в форме гигантского корабля, пытающегося пробиться сквозь рифы к берегу океана. На другом рисунке она увидела часть базилики, которую можно было разглядеть только при отливе. Ей на память пришел рассказ Грунтора и Акмеда, побывавших там.

Лорд Стивен заметил ее интерес и улыбнулся:

– Это базилика, которую посещают наши граждане, огромная церковь Единого Бога, Повелителя Морей, расположенная на берегу. На древнем языке она называется "Аббат Митлинис".

Рапсодия улыбнулась в ответ. Лорд Стивен имел весьма смутное представление об этом языке. Слова "аббат митлинис" означали "отец океанорожденного", первобытной расы людей, известных в старом мире под названием "митлины". Она посмотрела на Акмеда и Грунтора, надеясь, что они не станут поправлять герцога, но они рассматривали другие экспонаты и никак не отреагировали на его слова.

– Базилика построена главным образом из обломков огромных кораблей, на которых намерьены приплыли с Острова, – продолжал Стивен. – Она посвящена стихии воды, и с каждым новым приливом волны вновь и вновь благословляют и освящают базилику. Для намерьенов было важно найти святую землю. Им требовалось отыскать убежище в незнакомом мире, куда не могло бы войти зло. Вот почему базилики стали первыми зданиями, которые они построили, – после сторожевых башен. Авондерр – провинция на побережье, где высадились первые намерьены. Если, конечно, не считать места, где вышел на берег Меритин.

Рапсодия вернулась к портретной галерее. Ей хотелось еще раз взглянуть на картины. Взгляд девушки остановился на пяти духовных лицах. Благословенный Авондерра был изображен в одеянии из зелено-синего шелка, а украшавший его грудь талисман по форме напоминал каплю воды.

У каждого из пяти Благословенных имелся свой особенный талисман. Плечи Патриарха окутывала золотая мантия, на цепочке висел амулет в виде серебряной звезды.

Рапсодия сразу определила Благословенных, чьи базилики посвящались огню и земле. Первого отличала огненного цвета риза и украшенная рогами митра. На шее висел золотой талисман в форме солнца со спиралью из красных самоцветов в центре. У второго было одеяние цвета земли и амулет в форме глобуса. Последние двое Благословенных были в белых одеяниях, но лишь у одного из них имелась цепочка без амулета.

– А как же остальные? Вот эта, например? – Рапсодия показала на удивившую ее картину, где базилика была изображена сверху и спереди.

Базилика с надписью "Бетани" имела круглую форму и была построена из мрамора. Она состояла из нескольких концентрических стен. Пол во внутреннем дворе выложили мозаикой в форме пламени, которая производила сильное впечатление, если смотреть на нее сверху.

– Это церковь Единого Бога, Огня Вселенной, или, на древненамерьенском, Вракна.

Рапсодия побледнела: на самом деле во времена многобожия на старом намерьенском это слово служило именем злого огненного божества. Казалось, лорд Стивен ничего не заметил.

– Конечно, сейчас она посвящена Единому Богу, но в первую очередь стихии огня. Вечное пламя горит в самом центре, питаясь от огненного колодца в самом сердце Земли, благодаря чему земля там считается священной.

– И это базилика Патриарха, поскольку она расположена в Бетани, столице?

– Нет, Бетани – политическая столица Роланда, но религиозная столица расположена в независимом городе-государстве Сепульварта. Именно там живет Патриарх. Там же находится Цитадель Звезды. Только Патриарх проводит богослужения в базилике, хотя правоверные приходят туда, чтобы участвовать в службе.

– Я не понимаю. В чем разница между проведением богослужения и участием в службе?

– Прямая молитва. В нашей религии только Патриарх молится непосредственно Единому Богу.

– Почему?

– Лишь Патриарх считается достойным входить в непосредственный контакт с Создателем.

Рапсодия нахмурилась:

– А кому молятся остальные?

– Патриарху. Мы воспеваем ритуалы веры и отправляем наши просьбы духовенству. Благословенные молятся за нас. Патриарх получает представление о наших нуждах от духовенства, после чего излагает их Единому Богу. К тому моменту, когда каждая молитва доходит до уровня Патриарха, за ней уже стоит объединенная сила нашей веры.

– Понятно, – вежливо сказал а Рапсодия. Ее собственная вера не имела ничего общего с услышанным. Девушка повернулась к изображению базилики Патриарха в Сепульварте. Интересно.

Стивен весь светился от гордости:

– Перед вами – Цитадель Звезды. Базилика является церковью Единого Бога, Света Мира. Лиантаара на древненамерьенском.

"Теперь он более точен, – подумала Рапсодия. – "Лиантаар" означает "несущий свет"".

– Она расположена вне стен священного города-государства Сепульварта, высоко в горах. Как видите, здание очень красиво: ротонда базилики – самое крупное сооружение такого рода. Она очень эффектно отделана внутри – ведь именно там находится престол Патриарха. Но я больше люблю другой аспект Сепульварты. – Герцог показал на часть рисунка, изображавшего огромный остроконечный минарет, который вздымался в воздух из центральной части города. – Это Шпиль, настоящее чудо архитектуры, хотя мне не следовало бы произносить подобных слов. Дело в том, что проект создан моим дедом.

Рапсодия кивнула, всем своим видом показывая, что испытывает восхищение.

– Шпиль достигает тысячи футов в высоту, и его видно за многие мили. Его вершину украшает одинокая звезда, символ Патриархии. Говорят, что Шпиль является прямым каналом связи с Единым Богом. Свет, исходящий от Шпиля, рожден самими звездами. Они каждую ночь заново освящают землю, на которой он стоит.

– А как же быть в те ночи, когда небо затянуто тучами? поинтересовался Акмед с противоположной стороны зала, где продолжал рассматривать экспонаты.

Рапсодия удивилась: она не ожидала, что Акмед прислушивается к разговору.

– Из того, что кто-то не видит на небе звезд, еще не следует, что их там нет, – просто ответил Стивен. – А сам шпиль освещает кусочек самой настоящей звезды. Стихия, которая называется "эфир".

– Поразительно, – сказал а Рапсодия. – А остальные?

– Базилика в Бет-Корбэре посвящена ветру, Духу Воздуха, или Райлс Седелиан.

"Дыхание жизни", – перевела про себя Рапсодия и посмотрела на Акмеда.

Тот внимательнейшим образом изучал какой-то предмет.

– Символом этой базилики является центральная колокольная башня, на которой установлено восемьсот семьдесят шесть колоколов – в честь отплывших из Серендаира кораблей, которые доставили намерьенов к безопасному берегу. Базилика построена на холме в центральной части столицы, где господствует западный ветер. Стоит ему усилиться, и начинается мелодичный колокольный перезвон. Вам надо там побывать и послушать его изумительную музыку, ведь вы, Рапсодия, Певица Неба. Когда базилика освящалась, колокола звонили столько дней, сколько корабли находились в пути. Именно звон колоколов делает священной землю, на которой выстроена базилика. Музыка колоколов слышна в Бет-Корбэре повсюду. Чрезвычайно приятный город.

– Я постараюсь побывать там, – с улыбкой молвила Рапсодия. – А кто из Благословенных является Первосвященником Бет-Корбэра?

Лорд Стивен показал на изображение Благословенного в белом, с серебряной цепочкой на шее:

– Ланакан Орландо. А другого Благословенного – здесь он тоже в белом зовут Колин Абернати. Его престол находится в нейтральных провинциях юга. Как и Сорболд, эта территория не является частью Роланда, поэтому там нет базилики.

– А последняя базилика?

Стивен показал на мрачное сооружение, которое, казалось, было высечено в скалах.

– Это церковь Единого Бога, Короля Земли, или Терреанфора.

Рапсодия кивнула: на сей раз перевод был абсолютно точным.

– Базилика высечена на поверхности Ночной горы. Даже в полдень свет не может до нее добраться. Сорболд – бесплодное пыльное место, царство солнца. В сорболдианской религии нетрудно найти остатки язычества, хотя и ее сторонники поклоняются Единому Богу. Они верят, что часть Земли все еще жива с тех самых времен, когда родился наш мир, и Ночная гора – одно из мест, где находится Живой Камень. Так что вращение самой Земли освящает землю, на которой стоит базилика. Поскольку я бывал там, могу сказать, что жители Сорболда правы. Те места исполнены магии.

– Спасибо за замечательный рассказ, – поблагодарила Рапсодия. – Теперь мне просто необходимо посетить каждое из мест, о которых вы нам поведали.

– А тут что такое? – полюбопытствовал Грунтор из противоположной части зала.

Он стоял перед небольшим альковом, где горели жертвенные свечи.

Рапсодия подошла поближе. Стол, на котором располагались вещи, был накрыт тщательно вышитым покрывалом, вроде тех, что она не раз видела на алтарях храмов.

На столе лежало золотое кольцо с печаткой, потертый кинжал и браслет из переплетенных кожаных полосок, надорванный с одной стороны. На стене была прикреплена медная пластина с изящной гравировкой и какой-то надписью.

Рапсодия наклонилась, чтобы прочитать ее, но пластина была потускневшей и девушка не смогла ничего разобрать.

"Пожалуй, – подумала она, – эти предметы больше подходят для церкви, нежели для музея".

Рапсодия вытащила из сумки платок и маленькую фляжку и показала их Стивену.

– Это настойка из лесного ореха и лайма, – сказал а она. – Она снимет налет. Можно?

Стивен кивнул, но его лицо помрачнело.

Рапсодия вытащила пробку, вылила на платок немного жидкости с едким запахом и привстала на цыпочки, чтобы протереть пластину. Несколько раз проведя платком, она смогла наконец прочитать два слова:

"ГВИДИОН МАНОССКИЙ".

Рапсодия повернулась к лорду Стивену, чье лицо стало похоже на маску.

– Что это такое? – спросила она. Стивен отвернулся.

– Все, что осталось от моего лучшего друга, погибшего двадцать лет назад, – ответил он.

30

– МНЕ ОЧЕНЬ ЖАЛЬ, – проговорила Рапсодия. – Ваш друг стал еще одной жертвой необъяснимых проявлений ненависти?

Лорд Стивен осторожно стряхнул пыль с экспонатов.

– Рискну предположить, что Гвидион был первым, – тихо проговорил он, укладывая кинжал и кольцо с печаткой на место.

– Он погиб двадцать лет назад? – вмешался Акмед. – Неужели набеги начались так давно?

Лорд Стивен горько улыбнулся.

– Разбойники убивают ни в чем не повинных путешественников и грабят небольшие поселения с незапамятных времен, – сказал он. – Однако в этом ряду смертей гибель Гвидиона стоит особняком. Он был человеком удивительной силы и ловкости, к тому же хорошо вооруженным. Его раны невозможно описать. На него напало существо необыкновенной силы и свирепости.

– Животное? – спросил Грунтор. Лорд Стивен вздохнул и пожал плечами.

– Не знаю, – ответил он. – Возможно, если судить по внешнему виду ран. Я первым обнаружил тело. Я сразу понял, что он умирает: из страшной раны в области сердца текла кровь.

Рапсодия коснулась его руки, и на лице герцога промелькнула улыбка, а потом глаза вновь затуманились печалью.

– Я боялся его трогать, – продолжал Стивен. – Казалось, лишь прикосновение родной земли поддерживает в нем жизнь. Я перевязал его, накрыл своим плащом, а потом бросился к отцу Гвидиона. Он побежал к сыну, а меня посадил на лошадь и отправил за великим филидским лекарем по имени Каддир. К тому моменту, когда я вернулся со священником, Гвидион был уже два дня как мертв. Наверное, он умер сразу же после того, как я его оставил. Мне следовало благодарить судьбу за то, что я успел с ним попрощаться. – Герцог сжал зубы и отвернулся. – Прошу меня извинить. Прошло много времени, и я должен смириться со своими потерями.

Рапсодия провела рукой по его плечу:

– Скорбь не знает временных границ, лорд Стивен. Боль утраты может не проходить десятилетиями. С этим ничего нельзя поделать.

Лорд Стивен сжал ее ладонь и вздохнул:

– Да, вы правы. В некотором смысле гибель Гвидиона подготовила меня к другим испытаниям. Мы дружили с самого детства, познакомились в Маноссе. Он жил там, в Маноссе родилась его мать, – а я приехал туда вместе с моим отцом. Спустя некоторое время мы обосновались здесь. Он жил вместе с отцом, а мне после смерти моего родителя пришлось принять на себя его обязанности. Мы были как братья. Мой сын должен был стать его крестником, теперь он носит его имя. Смерть Гвидиона послужила предупреждением, но мы не сумели остановить приближение страшных времен.

– А сейчас мародеры специализируются на детях, – уточнил Акмед.

– Да – во всяком случае, здесь, в Наварне. И, насколько мне известно, в землях лириков. Мои разведчики докладывают, что набегам подвергаются все территории от нас до земель болгов, к югу от Сорболда и нейтральных провинций. И к северу от Хинтерволда. – Герцог вновь взял в руки медный стержень. – Ну, если вы все посмотрели, пора возвращаться обратно.

Пока мужчины тушили канделябры, Рапсодия провела пальцами по покрывалу. Потом взяла кольцо с печаткой и поднесла к щеке.

Было что-то успокаивающее в прикосновении холодного металла к лицу. Рапсодия внимательно осмотрела плоскую часть печатки и заметила изображение дерева и дракона, свернувшегося у его подножия. Такой знак она не раз видела в этом музее, хотя прежде он никогда ей не попадался.

"ВОСПОМИНАНИЯ ЕСТЬ ПЕРВЫЕ ИСТОРИИ, КОТОРЫЕ ТЫ УЗНАЁШЬ. ОНИ СТАНОВЯТСЯ ТВОИМ ДОСТОЯНИЕМ... "

Рапсодия заморгала – голос прозвучал в ее сознании. "Странная мысль", – подумала она. У нее нет здесь собственных воспоминаний; она никогда не видела кольца и не слышала имени Гвидиона из Маносса. Возможно, имелась в виду сила воспоминаний Стивена о его друге. Она напела одинокую ноту, которая иногда помогала различить вибрации предметов, определить, кому они принадлежали. В ее сознании появился смутный облик мужчины, окутанного мраком и страдающего от ужасной боли. Это видение однажды уже посещало Рапсодию – когда они путешествовали по Корню. Она уронила кольцо.

Мужчины начали спускаться по лестнице. Грунтор остановился и посмотрел на Рапсодию.

– Ты идешь, герцогиня?

Рапсодия кивнула. Она подошла к лестнице, подождала, пока Грунтор с факелом спустится вниз, и заглянула в глаза дракона, тускло сверкающие в меркнущем свете. Не удержавшись, девушка бросила прощальный взгляд в сторону алтаря.

– Я бы хотела оказаться там, с тобой, – прошептала она.

Один за другим гасли светильники в башне замка. Розоватый камень снова погружался в ночную тень, приобретая темно-коричневый цвет.

Акмед смотрел в окно до тех пор, пока единственными источниками света не остались мерцающие отблески факелов. Туман заполнил двор, светильники погасли.

Дракианин подошел к двери и прислушался, затем медленно приоткрыл створку, стараясь не производить ни малейшего шума. Убедившись, что рядом никого нет, он вернулся в комнату и уселся на стул рядом с кроватью Грунтора.

– Раньше, когда в моем сознании стучали миллионы сердец, мне жилось гораздо легче, – мрачно проговорил он, наливая себе в бокал бренди. Теперь стало сложнее узнавать, кто бродит поблизости.

Грунтор развязал шнурки и начал стаскивать сапоги. Потом пристально посмотрел на Акмеда:

– Он там, не так ли?

Акмед наклонился вперед, держа бокал обеими руками. Когда он вновь заговорил, его голос звучал едва слышно:

– Не знаю. Мне кажется, здесь кто-то есть. Во всяком случае, в нашей части мира. Но я не понимаю – кто.

Тяжелый сапог упал на полированный пол.

– Ой полагает, ты видел амулет? Акмед кивнул:

– Да, он очень похож. Но Ллаурон сказал, что Маквит убил Тсолтана. Кто-нибудь другой мог испортить все дело – убить человека, позволив демону ускользнуть, чтобы отыскать новое тело. Но только не Маквит! Во всяком случае, я очень на это надеюсь.

– И что будет дальше?

Дракианин наклонился так близко к Грунтору, что даже великан едва расслышал его слова.

– Ничего не изменилось. Нам по-прежнему необходимо добраться до Канрифа: он направился бы именно туда. Там средоточие силы, там жили намерьены. А сейчас поселились болги. И если где-то есть ответы на наши вопросы, то мы найдем их именно там. Но нам нужно побывать и в Бетани. В базилике, посвященной огню. Быть может, там мы также что-нибудь обнаружим.

Грунтор кивнул:

– А герцогиня?

Акмед отвернулся. Великан расправил плечи и положил руку дракианину на плечо:

– Давай оставим ее здесь. Зачем таскать Рапсодию за собой?

– С нами она в безопасности. Верь мне. Грунтор убрал руку с плеча Акмеда:

– Уж конечно! А тебе не кажется, что ей будет лучше с лордом Стивеном? Похоже, он в нее влюбился. Лорд Стивен за ней присмотрит. И ей понравились дети. Ой говорит: давай оставим герцогиню с ними.

Из глаз Акмеда посыпались искры, словно диски из его квеллана.

– А что, если это ОН? Представляешь, что ждет Рапсодию, если мы оставим ее с ним? Ты хочешь, чтобы она пожелала вновь оказаться в лапах Майкла, Бесполезное дыхание? Тогда уж лучше съешь ее на завтрак живьем. Она будет меньше страдать.

Грунтор никак не ожидал от своего друга таких слов и ошеломленно уставился на него. Акмед вздохнул и заговорил снова:

– Я почти ничего не знаю наверняка, Грунтор. Это не ты. И это не я. Далее все теряется в тумане. Я почти уверен, что это не Рапсодия, но небольшие сомнения у меня все-таки остаются. Разве такой вариант невозможен? Нельзя исключать, что она стала приманкой, которую нам подбросили на окраине Истона.

– Ты рехнулся!

– Возможно. Или я прав. Имей в виду, что она может ничего не знать. Рапсодия довольно долго находилась наедине с Ллауроном. Таким образом, за исключением нас двоих и, возможно, Рапсодии, мы ничего не можем утверждать наверняка. Ты согласен?

Грунтор некоторое время молча смотрел на друга, а потом неохотно кивнул.

Акмед со вздохом отставил в сторону пустой бокал:

– Мы возьмем ее с собой в Бетани. Как только я увижу базилику, у меня появятся новые улики и станет ясно, правил или нет проклятый Прорицатель. И тогда я расскажу ей все. Если она захочет вернуться к Стивену, мы позаботимся о том, чтобы на обратном пути ее никто не обидел. Ну, так будет честно?

Грунтор улегся на кровать и укрылся одеялом.

– За время, что мы провели вместе, сэр, Ой убедился в одном: с тобой никогда не бывает честно.

На следующее утро Рапсодия позавтракала вместе со своими вновь приобретенными внуками, а потом отправилась на прогулку в лес – с ними и лордом Стивеном. Фирболги занялись сбором вещей и провизии для нового путешествия. Рапсодия пела детям песни о лесах, некоторые на лиринском языке, а часть – на местном, орланданском наречии, которое успела выучить в доме у Ллаурона.

Пока гуляли, она сочинила мотив, описывающий Мелисанду и Гвидиона, и с радостью наблюдала, как дети узнают себя в песне. Мелисанда все время держала Рапсодию за руку, отказываясь выпустить ладонь названой бабушки даже на мгновение, а Гвидион постоянно убегал вперед – ему не терпелось показать свое мастерство лучника. Лорд Стивен говорил мало, больше слушал и улыбался.

Они провели вместе совсем мало времени, но Рапсодия уже многое знала о характерах своих внуков. Тоска в глазах Мелисанды исчезла, ее сменила прирожденная живость. В этом она была похожа на своего отца. Девочка пела вместе с Рапсодией, совершенно не смущаясь, если не знала слов песни, и танцевала среди луж, брызгаясь и крича от переполнявшей ее радости. Казалось, только сейчас ей позволили снова быть счастливой.

Гвидион оказался серьезным юношей, склонным к размышлениям. Несколько раз Рапсодия замечала, как в те моменты, когда Гвидион думал, что на него не смотрят, его лицо становилось печальным, глаза темнели, и в них отражалась его полная сомнений душа. В нем таилась удивительная глубина, которую не могли скрыть даже приятные манеры.

Когда они наконец вернулись во двор замка, Рапсодия опустилась на колени, обняла Мелисанду и долго ее не отпускала, а потом внимательно заглянула в лицо девочки.

– Я буду думать о тебе каждый день, – сказал а Рапсодия, расправляя золотые локоны ребенка. – Ты ведь не забудешь меня, правда?

– Конечно, не забуду, – возмущенно заявила Мелисанда. – А ты когда-нибудь вернешься?

– Да, – ответила Рапсодия, целуя ее в щеку, – если смогу. – И хотя она понимала, что ребенок хочет услышать от нее обещание, она не могла солгать: ведь Мелисанда потеряла мать. С каждым днем малышка все лучше начнет осознавать собственную уязвимость. – Я не знаю, когда это будет. Но обязательно напишу тебе, как только мне представится такая возможность.

– Вы все еще намерены отправиться на восток? – спросил лорд Стивен, глядя в землю.

– Наверное. Решаю не я.

– В нескольких днях пути на северо-восток расположен Дом Памяти, старая намерьенская крепость и дозорная башня, возведенная сразу же после высадки Первого флота. Это самое древнее здание, построенное намерьенами. Когда-то там была прекрасная библиотека. Поскольку в ваших жилах течет лиринская кровь, вас может заинтересовать одно из деревьев, растущих там. Это побег могучего дуба Сагии, привезенный Первым флотом. Они посадили его во дворе Дома Памяти. Это действительно историческое место. Стыдно признать, но я мало сделал, чтобы поддерживать в нем порядок. Сооружение наварнской стены заставляет меня почти все время оставаться рядом с замком. Уродливая реальность такова, что ради защиты Будущего приходится забывать о сохранении Прошлого.

– Вы правы. – Рапсодия еще раз поцеловала Мелисанду и повернулась к своему внуку. – До свидания, Гвидион! Я буду часто вспоминать тебя. Если мне попадутся интересные стрелы или инструменты для работы по дереву, я пришлю их тебе.

– Благодарю вас, – сказал Гвидион. – Я надеюсь, что во время вашего следующего визита вы покажете мне лекарственные растения и корни. Тогда я, наверное, уже буду выше вас ростом...

– Ты уже и так почти догнал меня, – рассмеялась Рапсодия.

– В следующем году мне стукнет тринадцать, – сообщил Гвидион.

Рапсодия обняла его. Мальчик на несколько мгновений прижался к ней, а потом решительно отстранился и взял сестру за руку.

– Пойдем, Мелли, – сказал он.

Девочка помахала рукой в последний раз и вместе с братом скрылась в замке.

Стивен посмотрел детям вслед. Убедившись в том, что они благополучно вошли, он решительно повернулся к Рапсодии:

– Вы знаете, что можете остаться. Дети очень хотели, чтобы вы погостили у нас подольше.

Девушка улыбнулась, и колени у Стивена задрожали.

– Благодарю вас. Я бы с удовольствием у вас погостила, – сказал а Рапсодия. – Более того, я не сомневаюсь, что наше путешествие окажется не самым приятным.

– Тогда не уезжайте, – неожиданно для самого себя предложил герцог и опустил глаза. – Извините! Я не хотел показаться грубым.

Рапсодия положила руку ему на плечо, заставив его сердце биться быстрее. Герцог заметно покраснел.

– Разве гостеприимство может быть грубым? – Она глубоко вздохнула: казалось, рядом печалился ветер. – Честно говоря, лорд Стивен, я все еще не нашла себя. Но если удача будет на моей стороне, к тому времени, когда я вернусь, мне это удастся.

– Помните, что здесь вас всегда ждут, – сказал лорд Стивен. – В конце концов, вы теперь – член нашей семьи, бабушка.

Они оба рассмеялись.

Герцог взял гостью за руку и нежно поцеловал, а затем проводил к ее друзьям.

– Кроме того, – прошептал он, – вы должны вернуться, чтобы рассказать мне о том, как познакомились с этой парочкой.

31

ИЗ РАЗГОВОРОВ со Стивеном Наварнским друзья поняли, что покинули Корень в тот момент, когда началась зима.

В западной части Роланда снег выпадал почти сразу же после окончания осени. Обычно это сопровождалось заметным понижением температуры, а затем, в течение двух месяцев, оттепели чередовались с метелями. Похоже, очередная оттепель подходила к концу. По многим признакам зима вновь намеревалась взять бразды правления в свои руки.

Когда друзья покидали Хагфорт, день выдался холодным, но на чистом небе ярко сияло солнце, а с ветвей падал подтаявший снег.

Сначала фирболги не хотели идти к Дому Памяти, но, узнав, что там находился военный лагерь Первой волны, передумали. Акмед не сомневался, что многое сумеет понять, если узнает, в каких условиях высадились намерьены.

– А зачем тебе это? – мрачно спросила Рапсодия. Она чувствовала пустоту в своей ладони, где еще недавно так уютно помещалась маленькая ручка Мелисанды.

– Возможно, мы сумеем восстановить развитие событий, – ответил Акмед.

Рапсодия неожиданно остановилась и схватила его за локоть:

– Ты думаешь, там произошло нечто необычное?

Акмед с невозмутимым выражением лица повернулся к ней:

– Вполне возможно, в особенности если вспомнить историю о погибшем друге Стивена.

Рапсодия оглянулась – их окружал безмолвный лес, который еще мгновение назад казался таким мирным и безопасным, – и ее вдруг охватило предчувствие беды. Она подняла взгляд и увидела две пары блестящих глаз – друзья пристально смотрели на нее.

– Чего такое, герцогиня? Что случилось? Она глубоко вздохнула:

– А если друг лорда Стивена остался жив? Оба фирболга заморгали.

– Все возможно, однако мне такой поворот событий кажется маловероятным, – сказал Акмед. – С чего ты взяла? Я что-то пропустил?

– Нет, – призналась Рапсодия. – Просто у меня появилось предчувствие... словно какая-то часть его существа жива. Я не могу этого объяснить.

– Ну, игнорировать твои предчувствия нельзя, поскольку ты уже несколько раз демонстрировала, что обладаешь даром предвидения, но мне кажется, что Стивен и Каддир хорошо знают, что такое смерть. Они не могли ошибиться.

– Наверное, – задумчиво проговорила Рапсодия и двинулась вперед.

Иногда ей начинало казаться, что вся ее жизнь представляет собой бесконечное путешествие, и, добравшись до цели, она всякий раз узнает, что необходимо идти дальше. В некотором смысле, новая земля, безмолвный холодный лес, были тем же самым Корнем, только в ином обличье.

Звезды над головой казались очень близкими, и Рапсодии представлялось, что еще немного – и она сможет коснуться их руками.

Самая яркая звезда трепетала на ветру, словно отчаянно замерзла. Затем, одна за другой, звезды начали падать, однако они не проносились по небу, а тихо опускались вниз, точно их подхватывал нежный ночной ветерок и осторожно, словно снежинки, клал на землю. ЛОВИ ИХ! И НЕ ВЫПУСКАЙ... Так шептал ветер, пролетая над ее раскрытыми ладонями. Крошечные звездочки щекотали пальцы. Рапсодия сжала ладонь в кулак.

Я ИХ ПОЙМАЛА! ПОЙМАЛА!

Яркий свет пульсировал между пальцами. Кожа стала прозрачной. Восторг...

Затем что-то обожгло ладонь, и свет погас.

Она разжала пальцы. Обгоревшие дыры, запах тлеющей плоти...

НЕТ. НЕТ, БОГИ. НЕТ. ПОЖАЛУЙСТА... Мерцание света внизу. Волнующаяся поверхность воды.

Звезды сияют из глубокой темной расселины. Шипение угольков на берегу лугового ручья. А потом снова сгущается мрак...

Рапсодия проснулась ночью в слезах. Ей приснился старый сон, из давних, печальных времен; она его уже почти забыла.

"Почему сейчас? " – с тоской подумала она, продолжая тихонько всхлипывать и изо всех сил стараясь не разбудить своих спутников.

Она спрятала лицо в одеяле.

Миг спустя она почувствовала, как толстые пальцы осторожно отводят в стороны ее волосы.

– Герцогиня? Ты проснулась?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю