355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Элизабет Бушан » Вторая жена (ЛП) » Текст книги (страница 18)
Вторая жена (ЛП)
  • Текст добавлен: 17 сентября 2016, 19:26

Текст книги "Вторая жена (ЛП)"


Автор книги: Элизабет Бушан



сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 18 страниц)

Глава 23

В пятницу за четыре недели до Рождества я сидела в конференц-зале «Парадокс». Я бросила взгляд на часы, было уже 5.30. Барри был в ударе и не собирался останавливаться. То, что он говорил, было интересно, но я жалела, что он не собрал нас утром. Крис оперся подбородком о ладонь. Во время паузы он поднял взгляд на меня.

– Ты спешишь, Минти?

– Вовсе нет, – ответила я хладнокровно.

– Мы перейдем к тебе через минуту, Минти, – сказал Барри.

Сирил предпринял отважную попытку призвать рождественский дух и развесил гирлянду волшебных фонариков над большой картиной на стене. Это был Шифтака. Я убедила Барри, что это будет хорошая инвестиция, когда он решил вложить часть прибыли «Парадокс» в активы. Когда я намекнула, что сотрудники компании вполне могут считаться активами, Барри улыбнулся и уверенно заявил, что считает нас основными средствами.

На картине было изображено безликое тело наполовину из плоти, наполовину из обнаженных костей, лежащее на ложе из раскаленных углей. Жестокие цвета картины – красные и черные на белом фоне – вызывали ощущение почти физической боли. Внизу можно было прочесть название: «Киотский протокол». Неизвестно, будет ли Шифтака признан выдающимся художником, но я упорно трудилась над «воспитанием» своего вкуса. Тем не менее, если Барри оценил шокирующую правду его картин, это была хорошая сделка.

Когда я привела Барри посмотреть картину в галерею Маркуса, сам Маркус сидел за столом, низко склонившись над ноутбуком. При нашем появлении он поднял глаза, и я была потрясена: он выглядел значительно старше, чем я его запомнила. Он смотрел на меня пару секунд, и я видела, как вспышка безотчетной надежды погасла в его глазах, когда он понял, что я пришла не по поручению Гизеллы. Я познакомила обоих мужчин и объяснила, что Барри хочет сделать инвестиции.

Маркус кивнул, легко и естественно возвращаясь о образ профессионала, и я подумала, насколько он все-таки лучше Роджера. Пока Барри патрулировал оба зала, Маркус повернулся ко мне и сказал неожиданно глухим голосом:

– Как дела у Гизеллы?

– Думаю, хорошо. Мы довольно давно не виделись.

Он не стал переходить к светской беседе – еще одно очко в его пользу – и заговорил сразу о главном.

– Мне кажется, она не понимает, что я не хотел иметь просто жену. Я хотел ее саму. Не для того, чтобы проверять запасы варенья и составлять меню к ужину. Но когда дело дошло до принятия решений, она предпочла его. Гизелла слишком привыкла быть профессиональной женой.

– Я считаю, что вы правы.

Правота Маркуса, однако, не утешала его.

– Что может дать ей Роджер? Тупое существование потребителя… и Роджер не любит ее так, как любил я.

С сожалением я отметила, что Маркус говорит в прошедшем времени.

– Это не тупое существование, Маркус, – сказала я. – Просто другая жизнь.

Барри отошел от «Крадущегося» и указал на «Киотский протокол».

– Я возьму эту. – он обернулся к Маркусу. – Вы уверены, что я не выбрасываю деньги на ветер?

Маркус даже не моргнул.

– Не могу сказать определенно.

Вот каким образом на стене «Парадокса» появился Шифтака.

– Минти, – Барри наконец закончил свою речь. – У тебя есть какие-то предложения?

Я достала свои заметки.

– Помните, в прошлом году мы обсуждали идею программы о среднем возрасте? тогда она не прошла. Но вот что из этого получилось. Трехсерийный фильм о том, что значит быть родителями. «Дитя любви». Формат? Каждая серия длительностью в час представляет родителей, рассказывающих о личном опыте, и комментарии экспертов. Сериал освещает вопросы: какие изменения и деформации претерпевают люди, становясь родителями? Можно ли заранее подготовиться к ним? Как это влияет на мужчину и женщину физически и эмоционально? Как дети влияют на брак и дружбу? Чем родители подростков отличаются от родителей малышей? Как справиться со стрессом, когда чувствуешь свой провал в качестве родителя? Как удается воспитывать детей одиноким родителям?

Хороший вопрос. Каково быть матерью-одиночкой? Крис поднял бровь и сделал пометку в блокноте. Я продолжила:

– Особенность программы в том, чтобы подавать материал в новом аспекте и не уходить от шокирующей правды. интервью должно быть предельно честным и содержать то, что большинство родителей действительно думает. Дети меняют нас. Мы не всегда их любим. Дети могут разрушить брак. Вот для начала.

– Любые стороны отношений? – спросил Крис.

– О, да, – ответила я. – Здесь много интересного и неожиданного. – я подумала о своих прекрасных сыновьях и ощутила душевный подъем. – Но я оставлю это родителям. Они должны говорить сами. – я взяла папку и вручила ее Барри. – Мы можем сделать программу сильную, яркую, смелую, и, думаю, должны ориентироваться на ВВС-1.

Крис нахмурился, Барри задумчиво смотрел на «Киотский протокол».

– Минти, спасибо, – сказал Барри. – Не совсем убедила, но я подумаю над этим. Позже поговорим.

– Покажи этот проект коллегам, – призвала я. – Поверь мне.

Крис зашел в мой кабинет, когда я убирала свои бумаги в стол. Он закрыл дверь и прислонился к ней.

– Я хотел кое о чем поболтать с тобой, Минти.

– Конечно, – я выключила компьютер. Когда я сделала это, я заметила, что обручальное кольцо соскользнуло к суставу, а вена на руке заметно набрякла. Нехороший знак. Звезды кино перед камерами поднимают или прячут руки, чтобы скрыть этот эффект.

– Слышала, мы заключили договор с «Карлтоном» на документальный фильм о Папе? – он щелкнул пальцами. – Квартальные показатели взлетят.

– Ты об этом хотел поговорить со мной? Если да, то мы можем продолжить завтра. Мне пора домой.

Крис оттолкнулся от двери и присел на край моего стола. В моем маленьком офисе вдруг стало тесно. Его желтоватые глаза блестели.

– У тебя был трудный год, Минти.

Его доброта была неожиданностью, и у меня все еще были трудности с восприятием доброты. И еще я боялась жалости.

– Да, но я справилась и сейчас твердо стою на ногах.

Я не собиралась тратить на него душевные силы: доброта Криса была средством достижения его собственных целей.

– Тебе, наверное, было бы легче работать в крупной организации, где руководство отнеслось бы с большим пониманием к твоей ситуации. Здесь у тебя могут возникнуть затруднения.

Не было смысла сердиться на него. До сих пор я могла жить в «Парадокс», как я сама хотела, и даже ставить свои условия.

– Так ты это хотел мне сказать?

Он мягко улыбнулся, и я не могла сказать. было ли его сочувствие искренним.

– Нам понадобится взаимная поддержка. Для такой небольшой компании, как «Парадокс» важно, чтобы в коллективе не возникало каких-либо ненужных трений. Ты должна знать, что мы с тобой можем открыто обсудить любую проблему в любое время.

– Как это мило с твое стороны, Крис, – проворковала я.

В прежние времена я автоматически ответила бы сексуальным взглядом, на который попался Натан. Я широко распахнула бы глаза и заглянула ему прямо в зрачки. Я сказала бы: «Как приятно, что ты беспокоишься обо мне», – с легким оттенком обещания, которого было бы достаточно, чтобы столкнуть Криса с пути истинного. Я не могу сказать, что навсегда отказалась от этой тактики и никогда не воспользуюсь ею снова, но для секса требовалось время, а мальчики ждали меня дома. Поэтому я засунула последний блокнот с заметками в сумку и закрыла ее.

– Крис, возможно лучше не продолжать этот разговор. Если ты полагаешь, что работающая мать может стать обузой для компании, то ты сильно ошибаешься.

Он не был дураком, но не мог отступить сразу:

– Я забочусь только о тебе, – сказал он.

* * *

По дороге домой я проехала мимо дома Пейдж. Палисадник был чистым, садовник по всей видимости решил провести весеннюю чистку осенью.

– Ты не можешь праздновать приход весны еще до Рождества, – сказала я Пейдж, когда позвонила ей накануне.

– Я могу праздновать. когда мне захочется, – был ее ответ.

– Вы виделись с Мартином?

Пейдж ощетинилась:

– Я не желаю твоего вмешательства.

– И?

– Он приезжает на выходные. Но я не принимаю его назад, Минти. Как я уже говорила, я слишком занята детьми, чтобы быть еще и женой.

* * *

В доме номер семь меня ожидала привычная сцена. Ева, как подкошенная лежала в кресле, а мальчики у себя в спальне затеяли небольшую победоносную войну. Рука Евы лежала на столе, и я встревожилась, такая она была бледная и худенькая. Прежде всего я решила заняться ею.

– Смотри, – решительно сказала я, взяв ее за руку. – Это никуда не годится. Прошло уже несколько месяцев, а ты так и не поправилась. Ты должна поехать домой повидать семью.

Она подняла на меня сияющие глаза.

– Домой? – она набрала полные легкие воздуха, словно уже дышала ароматами родных полей и гор. Это развеяло мои последние сомнения.

– Ты поедешь домой на две недели, побудешь с семьей, друзьями, а затем вернешься.

– Я закажу билет на поезд. – Ева подскочила на ноги, ее лицо сияло безмятежной радостью. – По телефону, прямо сейчас.

– Но это же два дня в один конец. Тебе надо лететь самолетом.

– Деньги, Минти…

Цифры с быстротой молнии промелькнули в моем мозгу. Еве был нужен отпуск, она нуждалась в своей матери. Четыре дня в поезде не дадут ей покоя. Мне нужна здоровая и сильная Ева.

– Я оплачу твои авиабилеты, и ты поедешь, как только мы их получим.

Я поднялась наверх, прикидывая, сколько денег останется на моем счету после покупки билетов и уплаты долга Поппи. Рождество придется провести в режиме экономии. Я мысленно вычеркнула из списка расходов новое платье и стрижку, как совершенно ненужное сезонное легкомыслие. Я вполне могла обойтись без них.

* * *

День накануне Сочельника был унылым и пасмурным, белое пятнышко солнца на сером небе воспринималось как недоразумение. Я загнала машину на парковку и вышла наружу. Было очень холодно, я застегнула свое синее шерстяное пальто на все пуговицы и подняла воротник. Я дышала запахом гниющих листьев и жареных сосисок из закусочного фургона, припаркованного невдалеке. Я наслаждалась минутами свободы, позволяя мыслям беспечно проплывать в моем мозгу, прежде чем снова взнуздать их и решительно натянуть поводья. Такие моменты, как этот, позволяли мне оставаться в здравом уме.

Я уже начала думать, не забраться ли мне обратно в теплую машину, когда серебристо-серый автомобиль припарковался рядом со мной. Одна из дверей распахнулась, и Лукас вывалился из салона.

– Мама!

За ним следовал Феликс.

– Мама!

Оба сжимали в руках книги с изображением динозавров на обложке. Феликс практически сунул мне его в лицо. С сиденья водителя поднялась женщина в твидовом пиджаке, черных брюках и ботинках.

– Привет, – сказала Роуз.

Она заперла машину, и, сопровождаемые мальчиками, мы двинулись в направление пруда.

– Лукас плохо пообедал, – сообщила Роуз. – он был слишком возбужден после выставки о тиранозаврах. Когда модель тиранозавра съела модель добычи и щелкнула зубами, Лукас просто оцепенел, а Феликс… В общем, я не уверена, что им очень понравилось.

– Не было ли это слишком?

– Да уж, это было слишком!

Мы один раз обошли вокруг пруда, этого оказалось достаточно. Посреди пруда был устроен фонтан, к этому моменту ландшафтные амбиции муниципального Совета были удовлетворены, а деньги закончились. Было слишком холодно. По взаимному молчаливому согласию мы направили наши шаги к машинам.

– Какие у тебя планы? – спросила я Роуз.

– После Рождества поеду на ферму к Хэлу. Я не видела его уже несколько недель. – ее лицо выражало радость ожидания. – Потом во Вьетнам, думаю. Есть кое-какие задания.

Мы стояли около своих машин.

– Спасибо тебе большое за сегодняшний день, – сказала я. – Я так благодарна. – Я выудила из сумки свой ключ, к которому прилипла конфискованная у Лукаса жвачка. Роуз извлекла свой ключ из зеленой лакированной сумочки из крокодиловой кожи с большим замком.

– В следующий раз я возьму их в зоопарк. Когда немного потеплеет.

Мы потянулись друг к другу и, неловко столкнувшись щеками, обменялись легким поцелуем.

– Спасибо, – снова сказала я.

– Все было прекрасно. – она поцеловала Феликса и Лукаса в макушки. – Будьте хорошими мальчиками и помните, что я вам сказала.

Когда близнецы были пристегнуты на своих сиденьях, мы с Роуз разъехались в противоположных направлениях. Прежде, чем исчезнуть, Роуз нам бибикнула. Я ехала, наблюдая, как люди возвращаются с работы. Казалось, весь мир был заполнен влюбленными парами. Идущими рука об руку. Болтающими. Передающими друг другу воду или жареный картофель. Некоторые шли в обнимку. Один мужчина засунул руку в задний карман джинсов своей подруги. На углу Альберт Бридж-роуд и Баттери Бридж-роуд целовалась парочка. Проезжая мимо, я мельком взглянула на лицо девушки. Восторг, словно лучи рассвета, освещал ее лицо. Мои глаза горели от слез.

Я перестала читать руководства о самопомощи. Я поверила статистике. «С большой долей вероятности могу сказать, – пришел к выводу некий эксперт, – что чаще всего покупателем этих изданий является тот, кто уже покупал подобные книги в течение последних полутора лет». Естественно, напрашивался вопрос: если руководства самопомощи так хорошо помогают в решении наших проблем, почему кому-то нужно снова покупать книги на ту же тему?

– Что Роуз велела вам помнить? – спросила я наконец у ребят.

Лукас ответил сразу:

– Хрр, хрясь-хрясь. Так динозавр съел лошадь.

– Это была не лошадь, – возразил Феликс. – Другой зверь.

– Мальчики, что же Роуз просила вас запомнить?

В зеркало заднего вида я наблюдала, как Феликс с усилием морщится.

– Она сказала, что мы с каждым днем становимся все больше похожи на папу, – сказал он.

Я слизнула слезинку в углу рта. Правило номер шесть сформулировала сама Роуз: надо держаться, и это тоже пройдет.

* * *

Поппи немного скисла от семейного решения провести рождественский ужин в доме номер семь.

– Мы с Ричардом почти обиделись, – сказала она. – Наш дом все-таки больше.

Однако, она успокоилась, когда узнала, что Джилли с Фридой приедут из Бата, а Сэм прилетит из Штатов, и они остановятся у Поппи на пару дней. Джилли снова была беременна, и в последнем бюллетене с места событий Сэм сообщил, что они договорились оставить Джилли в Великобритании до родов – «Мы не можем себе позволить рожать в Штатах» – а потом она присоединится к нему в Остине.

Мы с мальчиками выбрали елку на рождественском базаре на углу Лейки-стрит и принесли ее домой, дополнив комплектом довольно отвратительной мишуры и электрической гирляндой, в которую они влюбились с первого взгляда. Они дружно опротестовали мое заявление, что серебряные шары и белые огни будут выглядеть красивее. Все мои мечты об элегантно и изысканно украшенной елке терпели крах под напором пары близнецов. В конце концов, это было их рождественское дерево.

Мы установили его в гостиной. Лукас с Феликсом прилагали все силы, чтобы держать его ровно, пока я, ползая по полу под ним, закрепляла ствол в крестовине. Потом мы все трое отошли назад, чтобы оценить эффект.

– Мамочка, – серьезно сказал Феликс, – елка кривая.

Я прикусила губу. Это была работа Натана, он у нас был специалистом по установке елок. Я видела, как воспоминание об отце поплавком всплыло в их сознании, и сказала:

– А не слишком ли ты придирчив, Феликс? – но снова покорно заползла под пахучие ветви, думая: «Видел бы ты меня сейчас, Натан».

Я распланировала все до последней детали. Подарки: масло для ванны всем женщинам мне помог красиво упаковать Сирил, каждому из мужчин по бутылке хорошего вина. Ужин: индейка, клюквенный соус, хлебный соус. соус барбекю, овощи и пудинг были заказаны в супермаркете. Я подумала, что смогу привлечь мальчиков к чистке брюссельской капусты и картофеля.

С широкой улыбкой, словно нарисованной на бледном лице, Ева улетела домой в канун Рождества с таким количеством багажа – в основном, свитера и носки из Марк энд Спенсер – что я сомневалась, пройдет ли она таможню. За несколько дней до этого мы успели пробежаться по распродажам.

Стол для рождественского ужина я накрыла рано утром. Хорошо подумав о местах размещения, я решила, что Сэм будет сидеть во главе стола с матерью и Джилли по обе руки. Ричард будет на другом конце стола рядом со мной. Поппи вызвалась сидеть между близнецами и присматривать за ними.

– Вы будете вести себя прилично, – предупредила я их заранее.

– Это как? – спросил Феликс.

Сэм приехал раньше всех прямо из аэропорта. Он был усталый, небритый и довольно вонючий. Я отправила его в спальню, где он мог спокойно умыться и привести себя в порядок. Остальные гости прибыли через полчаса. Возник спор, когда мы будем открывать подарки – до или после ужина, но я решительно загнала всех за стол, заявив, что индейка пересохнет в духовке, если мы еще немного задержимся. Сэм разрезал индейку, а Ричард разливал вино. Поппи зажгла свечи, слишком красные и блестящие на мой взгляд, я бы такие не выбрала, и играла с ребятами в веревочку. Держа за руку пухленькую Фриду, Роуз что-то говорила Джилли.

Никто не обращал на меня особого внимания, но так было даже лучше, особенно когда я выходила на кухню. Все было так, как я хотела. Пока мы ели, фразы летали над столом, как мячики: обрывки сплетен, старые анекдоты, неожиданные воспоминания. Вскоре, как и следовало ожидать от шестилеток, мальчики решили. что они бешеные огурцы, и Ричарду пришлось пересесть, чтобы помочь Поппи справиться с ними. Все разразились аплодисментами, когда я вышла из кухни с горящим пудингом. Я села, голова слегка кружилась, я не могла говорить. В этот момент Роуз посмотрела на меня и улыбнулась.

Мы обсуждали смену часовых поясов.

– Я принял мелатонин, [21]21
  Мелатонин вырабатывается в организме, и одной из многих его функций является помощь в засыпании, поэтому мелатонин еще называют «гормоном сна». Выработка мелатонина изменяется через определенный интервал времени и зависит также от освещения (день-ночь). Когда при смене часовых поясов время и освещение рассогласуются, расстраивается и мелатониновая система, и тогда человек либо хочет спать в «неположенное» время, либо вообще не спит полноценно, а находится в состоянии постоянной дремоты и разбитости и не может сосредоточиться на делах.
  В таких случаях, чтобы помочь организму адаптироваться к другому ритму, и принимают препараты мелатонина в нужное для сна время суток.


[Закрыть]
– Сэм потер лицо, – но это не лучшее средство.

– Ты должен попробовать арнику. Таблетки, я имею в виду, – сказала Роуз.

– А еще лучше было бы не пить столько винища на борту, – Поппи наклонилась, чтобы заглянуть в лицо брату. – А?

– Кто ты такая, чтобы читать мне нотации? – усмехнулся Сэм. – Я знаю все твои секреты. – На секунду глаза Поппи потемнели от ужаса. Под столом я почувствовала ее руку. Через секунду она крепко сжала мои пальцы. Сэм продолжал. – Кто украл шоколадного зайца у Гевина в пятом классе и слопал его целиком? А?

После пудинга Сэм поднялся с бокалом в руке.

– Нам нужен тост, – сказал он. – За тех, кого с нами нет.

– За папу, – крикнул один из близнецов, и я оглянулась посмотреть, кто из них.

Потом последовало давящее своей печалью молчание, которое мы не хотели затягивать. Близнецы крутились на стульях, Фрида зевала, а взрослые пили тост. За тех, кого с нами нет. В этот момент Фрида откинулась на стуле и потеряла равновесие.

– О, ради Бога, – сказала Джилли, – я же тебе говорила не делать этого. Потом она вспомнила, что сегодня Рождество и перестала хмуриться. – Иди сюда, моя хорошая. Дай-ка я лучше тебя поцелую.

Сэм взял цифровую камеру.

– Ну-ка. Наденьте ваши лучшие улыбки, – приказал он. – Мама, ты можешь стать повыше? Фрида, садись на место Лукаса, Лукас, иди на колени к маме. Спасибо.

Мы заняли свои места, последовало несколько вспышек, Сэм поколдовал с камерой.

– Посмотрите, – сказал он и передал ее нам.

Роуз стояла в центре группы, Джилли рядом с ней. У Ричарда получились красные глаза. Лукас дернулся в самый ответственный момент и был немного размытым. Феликс показывал на что-то пальцем. Поппи смотрела на Ричарда. А я? Я сидела в левом углу фото и выглядела усталой, что и неудивительно.

– Ты довольно хорошо получилась, – прокомментировала Поппи и вернула камеру Сэму.

Роуз уселась рядом со мной.

– Я подумала о саде, как ты и просила. Мы могли бы посадить кошачью мяту у забора. Она там будет хорошо смотреться, и у мальчиков останется достаточно места на лужайке. Что ты думаешь?

Свеча оплывала, и я потянулась к ней, чтобы оградить пламя. Огонек обжег мою руку и я вздрогнула.

– Мама, – закричал Феликс, – пора смотреть подарки.

Пламя выровнялось и я убрала руку.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю