Текст книги "Признание маленького черного платья (ЛП)"
Автор книги: Элизабет Бойл
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)
Араминта Фоллифут в некотором отношении была легендой среди своих подельников в Севен-Дайалс и Ньюгейте. Вероятно, через ее проворные пальцы прошло больше бриллиантов, изумрудов и других драгоценных камней, чем видела сама королева.
О, она хорошо прожила свою жизнь, когда-то любила, была замужем то ли один, то ли три раза – однажды за двумя парнями сразу из-за какой-то неразберихи с палачом, но эта неприятность уладилась сама собой, когда одного из парней застрелили при попытке украсть лошадь.
Да еще и у констебля.
– Морти был не самым смышленым парнем, – имела привычку добавлять тетушка Минти.
Но у Араминты никогда не было детей, которых она по-настоящему никогда и не хотела, пока ее не приютили и не окружили заботой сестры Лэнгли и их белокурая кузина, леди Филиппа. И с этими упрямыми, невероятными леди она узнала, из-за чего вся эта суета.
В то время как многие в обществе сочли бы скандальным и непростительным иметь бывшую карманницу и укрывательницу краденого в качестве компаньонки, для ее «бриллиантов», как Минти любила называть их, это не имело значения. Они любили ее так, как будто она была их родственницей.
И в ответ старушка любила всех троих, словно они были покрыты золотом.
– Вовсе не такие, как все эти остальные сомнительные особы, называющие себя леди Такая-то или графиня Этакая, – хвалилась она их кухарке, миссис Хатчинсон. – Стекляшки – вот что они такое, все эти прочие разукрашенные птицы, рядом с моими бриллиантами.
И ее бриллианты были довольно бойким трио, и если они хотели найти себе мужей и следовать за необычными мечтами, то тогда Араминта собиралась сделать все, что в ее власти, чтобы помочь им осуществить их сокровенные желания.
Она помогла Фелисити выйти замуж за ее герцога, не моргнула и глазом, когда Пиппин пришла к ней за помощью, а теперь, когда в большой, просторной комнате распахнулась дверь и внутрь на полной скорости влетела бледная Талли с полными слез глазами, Араминта вздохнула.
Так теперь настала твоя очередь, детка? подумала она, бросив всего один взгляд на расстроенное выражение лица девушки.
Ее пальцы запутались в красной шерсти, вязальные спицы застыли.
– Талли-девочка! Это ты? Подойди и сядь рядом со мной, детка, и расскажи мне все.
Талли бросилась через комнату, дверь со стуком захлопнулась за ней. Она упала в объятия старушки и зарыдала.
– Ах, полно, Талли-девочка, ты не должна вот так плакать, – утешала ее тетушка Минти, осторожно откладывая в сторону вязание. В носках всегда есть потребность, но даже они могут подождать, когда одна из ее девочек нуждается в ней.
– Я совершила кучу ужасных ошибок, – призналась Талли.
Тетушка Минти вздохнула, потому что она услышала то же самое от Пиппин всего лишь несколько часов назад. Ей никогда не следовало соглашаться на то, чтобы они отослали ее прочь, даже несмотря на то, что это продлилось всего неделю. Потому что когда их сердца разбивались, то же самое происходило и с Араминтой – хотя ее пришлось бы подвесить за ноги над медвежьей ямой прежде, чем она призналась бы в чем-то подобном.
– Расскажи мне все об этом, – тихо попросила тетушка Минти.
И Талли рассказала.
К тому времени, когда девушка закончила, у Араминты было только две мысли.
Как же этот лорд Ларкен сможет не простить Талли? И если он этого не сделает, то лишится своих яиц.
Любому, кто сомневался, что у нее хватит решимости или твердости руки, чтобы произвести подобный выстрел, стоило бы порасспросить ее второго мужа, вечно похотливого Бертрама Фоллифута, который не перестал волочиться за женщинами, даже когда женился на Араминте. Но поскольку он уже жарился у черта на сковороде, то спрашивать лучше было у гробовщика.
– Бедный Берти, – пошутил этот парень на радость пьяной и ликующей толпе на поминках Бертрама. – Отправился в ад в своем лучшем костюме, но без лучших частей тела.
И такая же судьба ожидает лорда Ларкена, если тот будет играть с чувствами ее маленькой, дорогой девочки.
То есть он тоже не досчитается лучших частей своего тела.
Стоя перед зеркалом, миссис Браун вносила последние приготовления в свой туалет, когда дверь позади нее открылась.
– Сара, голубушка, это ты? Помни о том, что следует окружить особым вниманием лорда Гримстона. Из достоверного источника я узнала, что его поместье в Дареме таково, что по сравнению с ним это мрачное место выглядит весьма провинциально.
– У тебя всегда были дорогостоящие вкусы, не так ли, Эвелин? – послышался ответ.
От этого голоса по спине у миссис Браун пробежала дрожь.
– Аврора, – прошептала она. Опустив щетку и медленно обернувшись, потому что для собственной пользы никогда не следовало пугать ее, миссис Браун оказалась лицом к лицу с единственной женщиной, которой она желала провалиться в ад как никто другой.
Ее сестра. Убедительно замаскировавшаяся под судомойку, она одурачила бы своим видом любого. Кого угодно, кроме миссис Браун.
– Убирайся отсюда, – заявила матрона своей сестре. – Ты пообещала мне всего лишь месяц назад, что оставишь меня в покое – и вот ты опять здесь. Ты обобрала меня до нитки, Аврора. У меня нет больше ни золота, ни денег, чтобы дать тебе. Я не смогу получить никаких средств до тех пор, пока эта война не окончится.
– Эвелин, Эвелин, мы ведь сестры. Что бы сказала маман, если бы могла слышать тебя?
– Что я предаю нашу семью и наши традиции, но меня это не волнует. Королева казнена почти двадцать лет назад, Аврора; Ордену больше незачем существовать. Даже Жозефина, несчастная супруга императора, лишилась своего титула. Франции, которой мы служили, больше не существует.
Миссис Браун повернулась обратно к туалетному столику, в голове бешено кружились мысли, но все же она успела заметить в зеркале, как коварно и слегка иронично изогнулись губы ее сестры. Эта кошачья улыбка придавала ей соблазнительности, но у Эвелин вызвала лишь тревогу: это означало, что Аврора вполне уверена в том ужасном плане, который придумала, и очевидно решительно настроена заручиться помощью миссис Браун для его воплощения.
Больше денег и помощь, чтобы покинуть Англию, по всей вероятности. Если бы она хотела только этого. Эвелин с радостью отправила бы сестру и ее прошлое в самый отдаленный уголок мира, если бы это означало, что ей никогда больше не придется видеть этот сумасшедший блеск в ее глазах.
– Эвелин, – прошептала Аврора, – пришло время погасить свой долг перед Орденом. И сделать это нужно прямо сейчас.
Эти холодные, леденящие кровь слова снова заставили миссис Браун обернуться, отбросив осторожность. Потому что существовал только один способ погасить долг перед Орденом – отдать свою жизнь.
Аврора тихо рассмеялась.
– Глупая женщина, я не собираюсь убивать тебя… – Она умолкла, но последняя часть фразы повисла между ними.
Пока. Если ты сделаешь именно то, что я попрошу.
Разве не так всегда существовал Орден? Невозможно было уйти от обязательств, обязанности передавались от матери к дочери сквозь поколения, которые приходили и уходили с тех пор, как Орден был основан Марией де Гиз, чтобы защитить ее дочь, Марию, королеву Франции и Шотландии.
За несколько веков произошли сдвиги и едва заметные изменения в альянсах Ордена, но он всегда защищал французских королев и французские интересы.
И точно то же самое произошло с Авророй и Эвелин, которые родились в старинной французской семье, а их собственная мать была одним из самых высокопоставленных членов Ордена.
Эвелин вышла замуж за богатого американского купца и была послана за океан, чтобы наблюдать и регистрировать события, разворачивающиеся в недавно созданных Соединенных Штатах. Красивая и опасная Аврора была выдана за англичанина – как и многие из дочерей Ордена – чтобы тайно шпионить за постоянным врагом Франции, находясь внутри высокопоставленных кругов английской аристократии.
Аврора никогда не была довольна своим браком и как раз перед революцией ее супруг весьма неожиданно скончался. И прежде, чем кто-либо смог более тщательно изучить его скоропостижную смерть, она ускользнула обратно во Францию, исчезла во мгле Террора с помощью своего английского любовника.
Но у Эвелин сердце никогда не лежало к Ордену. Она скорее испытала облегчение в связи с растущими беспорядками во Франции, потому что это давало ей свободу и безопасность среди комфортной роскоши в Бостоне. Революция, хаос различных режимов и стремительная карьера Бонапарта заставляли Орден трещать по швам – или, по крайней мере, так думала Эвелин. Какое-то время она даже не знала о судьбе своей сестры.
До перемирия 1801 года, когда она и мистер Браун отправились в Париж, чтобы расширить торговые связи. Тогда она и нашла сестру. Хм, скорее, Аврора нашла ее и против воли втянула в дела Ордена… или, точнее, в дела Авроры.
– У меня нет никакого долга, который нужно гасить, потому что Орден перестал существовать, – заявила Эвелин сестре. – Уходи, пока тебя не обнаружили. Я не стану защищать тебя.
Аврора улыбнулась и разыграла последнюю карту в их противостоянии.
– А что насчет дочери?
– Сары? – ахнула миссис Браун. – Ты ведь не можешь иметь в виду…
– Но так оно и есть. Если ты не поможешь мне, тогда я заберу ее в качестве оплаты.
Миссис Браун пересекла комнату, ее собственная жизнь больше не имела значения. Она схватила сестру за руку, угрожающе впиваясь ногтями в плоть Авроры.
– Если ты тронешь ее, я убью тебя.
Аврора даже не вздрогнула, только улыбнулась.
– Вижу, что у тебя все еще осталась какая-то часть сердца. Это хорошо. Это означает, что ты поможешь мне, или я заберу Сару.
Миссис Браун отпустила ее руку, словно кожа сестры внезапно вспыхнула.
– Если ты хочешь золота, то забери то, что осталось в моем кошельке и уходи.
Со стороны Авроры снова послышался этот язвительный, холодный смех.
– Мне не нужны твои деньги. У меня их предостаточно.
– Но ты же…
– Беспрепятственно обирала тебя весь прошедший год? Ну, конечно же, ты предлагала их, думая, что это освободит тебя – и потому что ты дура. На самом деле, я довольно богата. Ты изумишься, узнав, кто в эти дни платит за услуги Ордена. Войны очень прибыльны для шпионов и торговцев. Прибыльны и опасны.
Миссис Браун подняла голову. Торговцы. К ним относился и ее муж, сделавший состояние на снаряжении американских кораблей и переоборудовании захваченных британских судов.
Опасны – потому что миссис Браун знала, что ее сестра, не задумываясь, устроит смерть мистера Брауна в каком-нибудь несчастном случае, в точно таком же случайном акте насилия, жертвами которых стали многие люди, перешедшие дорогу Авроре.
– Тогда иди и развлекайся со своими шпионами, – заявила ей миссис Браун, – и оставь меня в покое.
Аврора двинулась к окну.
– В точности это я и собираюсь сделать. Потому что в этом доме есть шпион. Лорд Ларкен.
Миссис Браун покачала головой.
– Здесь нет никого с таким именем.
– Он здесь. Я видела его в садах. Он одет как священник.
– Викарий? – Она снова покачала головой. – Нет, ты ошиблась. Это кузен герцога, мистер Райдер.
– Он – лорд Ларкен, – проговорила Аврора. – Посмотри внимательней на этого человека. Возможно, ты вспомнишь его отца? Ты ведь помнишь его, не так ли?
Годы и воспоминания закружились вокруг миссис Браун, словно зимний шторм, холодный и леденящий душу. И внезапно она снова оказалась в Париже.
И это имя колокольным звоном отозвалось внутри нее, высвобождая взаимосвязь.
– Ларкен? – прошептала она. О Господи. Только не это. Не сейчас. Она покачнулась, но сумела сделать все, что в ее силах, чтобы выпрямиться. Нельзя, чтобы сестра увидела у нее хоть малейший признак страха.
Но было уже слишком поздно. Аврора разглядела панику в ее глазах.
– Да, да, – сказала ее опасная родственница. – Довольно иронично, что его сын приехал сюда, но судьба всегда возвращает нас к чему-то подобному для расплаты, разве ты не считаешь?
– Он ищет тебя?
Аврора покачала головой.
– Нет. Он и понятия не имеет, что я здесь. Он находится тут по другой причине. По той же, по которой и я. Дэшуэлл.
На этот раз миссис Браун протянула руку к углу кровати и опустилась на нее, потому что ощутила, как под ногами проваливается пол.
– Томас Дэшуэлл? Он здесь?
Аврора кивнула в знак согласия.
– И ты хочешь помочь ему?
Сестра покачала головой.
– Нет, боюсь, что Дэшуэлл пережил свою полезность. Если бы англичане с самого начала все сделали правильно, то он бы уже был мертв. – Она пробормотала французское ругательство, и продолжила: – Если бы они не провели последние шесть месяцев в спорах о том, кто должен повесить его, то я давным-давно смогла бы покинуть это гнусное место. Я едва не добралась до него в январе, перед тем, как его поймали, но он ускользнул от меня.
– Какое тебе дело до Дэшуэлла? Он досаждал англичанам много лет, что, смею тебе напомнить, как раз отвечало твоим интересам.
– Так было в свое время, но он слишком много знает.
– Если это так, то кто знает, что он уже не заговорил?
Аврора, как обычно уверенная в себе, покачала головой.
– Ему задолжали довольно большую сумму денег, и я полагаю, что он хватается за надежду, что ему заплатят.
– Чего ты делать не собираешься, – добавила миссис Браун. Мужчины всегда были полезными для Ордена – до тех пор, пока не узнавали слишком много или не начинали настойчиво требовать платы за оказанные услуги. Тогда долг «погашался» обычным для Ордена способом.
– Если его снова поймают, то он сможет воспользоваться информацией, которой он располагает об Ордене…
– Чтобы спасти свою жизнь, – закончила Эвелин. Она вполне ожидала именно этого от прославленного капитана. – Как ты можешь быть уверена в том, что он здесь?
– Он здесь, – повторила Аврора. – Я видела его в окне, хотя до сих пор им отлично удавалось скрывать его. Они собираются вывезти его сегодня ночью.
– Опять, я не понимаю, как ты можешь быть уверена…
– Именно так поступила бы я сама. Вывезла бы его во время хаоса бала.
Миссис Браун покачала головой.
– Но я не понимаю, какое отношение все это имеет ко мне.
– Эвелин, не будь дурой. Дэшуэлл знает, кто ты. Кто, как ты думаешь, заплатил ему за то, чтобы вернуть тебя в Англию, когда ты пыталась вернуться домой?
– Ты приказала привезти нас обратно сюда? Чтобы мы попали в ловушку на этой стороне океана? Во время войны?
Аврора улыбнулась.
– Всегда приятно иметь рядом семью в такое время, как это. И мои инстинкты оказались правильными. Ты мне нужна. Сперва – чтобы помочь мне найти Дэшуэлла. А затем, есть еще дело, касающееся моего сундука.
– Твоего чего?
– Моего сундука. Боюсь, что его перепутали с другим в почтовой гостинице и по ошибке доставили сюда.
Миссис Браун почувствовала, словно все глубже и глубже погружается в трясину.
– Где же он?
– Полагаю, у сестры герцогини, потому что я видела, как прошлой ночью на ней было мое черное платье.
– Твой сундук у мисс Лэнгли? – Миссис Браун подумала, что задохнется. Мисс Талия Лэнгли имеет доступ к вещам, принадлежащим Авроре? Та самая мисс Лэнгли, которая, как жаловалась Сара, умеет вскрывать замки, как заправский вор? – Аврора, что у тебя в нем?
И тогда ее сестра произнесла единственное слово, которое убедило миссис Браун, что у нее нет иного выбора, кроме как помочь ей.
– Все.
Начало бала быстро приближалось, и Талли совершила всего лишь несколько поспешных приготовлений к этому вечеру. У нее не лежала душа к предстоящей ночи, которая, казалось, была окутана неминуемой гибелью.
Если бы только ей удалось избавиться от ощущения, что произойдет что-то непоправимое.
И она знала, кто именно ждет, наблюдает, готовится атаковать при любом промахе… Ларкен.
Если бы только…
Затолкав ленту обратно в волосы, Талли судорожно вздохнула, бросила один взгляд в зеркало перед тем, как приклеить на лицо улыбку и присоединиться к остальным в гостиной.
Пиппин и Дэш, все еще не в ладах из-за рассказа мисс Браун, стояли в противоположных концах комнаты, упрямо игнорируя друг друга.
Дэш надел простой, ноский костюм, который принес наверх Тарлетон, а тетушка Минти подстригла его волосы таким образом, как это приличествовало камердинеру. Капитан даже побрился и теперь выглядел донельзя респектабельно, и было трудно поверить, что он – такой опасный пират.
Приватир, молча поправила себя Талли.
Тарлетон стоял у камина, болтая с тетушкой Минти, великолепный в ярком костюме, парчовая ткань которого блестела в свете огня. Миниатюрный мошенник мог бы сойти за герцога, и Талли улыбнулась про себя, потому что сомневалась, что даже Холлиндрейк будет так роскошно одет сегодня вечером.
Во всяком случае, притягивающий внимание ансамбль Тарлетона служил отличным контрастом для невзрачного одеяния Дэша. От этого разыскиваемый капитан становился почти невидимым рядом с красочным оперением своего предполагаемого хозяина.
На Пиппин тоже было новое платье, бледно-желтое творение, облегавшее ее стройную фигуру. Она выглядела как хрупкий весенний цветок, и Талли могла видеть по ее бледным щекам и настороженному взгляду, что кузина испытывала не больше счастья по поводу сегодняшнего вечера, чем сама Талли.
Когда Талли наконец-то присоединилась к заговорщикам, наступил момент неловкого молчания, когда все старались смотреть куда угодно, но только не в глаза друг другу, каждый взвешивал их шансы на успех, так же, как и ту цену, которую они могут заплатить, если планы этого вечера провалятся.
– Послушай, Цирцея, пришло время, – тихо проговорил Дэшуэлл. – Давай больше не будем спорить. Мы рискнули многим… ты рискнула слишком многим ради меня, чтобы мы с тобой вот так глупо расстались. – Он на мгновение замолчал. – Кроме того, я люблю тебя всем сердцем. Тебя и никого больше.
У Талли руки покрылись гусиной кожей от его честного, душераздирающего признания, потому что его слова и сбивчивый голос говорили о том, что это правда.
Он любит Пиппин. И в это мгновение Талли поняла, как сильно она завидует кузине. Завидует Фелисити и обожающему ее герцогу.
Если бы только…
Талли покачала головой и отвернулась, когда Пиппин, которая не нуждалась в ином поощрении, кроме признания Дэша, пронеслась через комнату, ее красивое лицо снова зажглось любовью. Она впорхнула в его объятия и их поцелуй, такой интимный и жадный, заставил всех остальных отвести глаза от прощающейся пары.
– Я не хочу расставаться, – проговорила Пиппин. – Боюсь, что мы никогда больше не обретем друг друга заново.
Дэш засмеялся, его пальцы играли с одним из искусно завитых локонов ее волос.
– Не глупи, моя дражайшая девочка. Конечно же, мы снова будем вместе. Очень скоро, я обещаю. Неужели с нами может случиться что-то другое?
В то самое время, как он произносил эти слова, Талли готова была поклясться, что мрачная тень, которую она ощущала весь день, накрыла их, проклиная обещания Дэша. Как если бы сама судьба высмеяла его уверенность.
Нет, этого не может быть. Ей захотелось упрекнуть небеса в том, что они рискнули слишком многим, чтобы Дэш и Пиппин не остались вместе. Но вместо этого девушка тихо сказала:
– Пойдем, Пиппин, пора.
Пиппин неохотно последовала за ней к двери, когда Тарлетон в последний раз изложил план.
– После того, как вы двое спуститесь вниз, мы с Дэшем отправимся в мою комнату и будем ждать, пока в доме и на дороге для экипажей будет не протолкнуться. Я прикажу, чтобы мой экипаж ждал нас возле старых конюшен…
– Старые конюшни? – Пиппин посмотрела на Дэша. – Никто не заметит, если я пойду туда, и мы сможем…
– Нет, ты не можешь, – ответил он ей. – Кроме того, не думаю, что я смогу сделать это еще один раз.
Расстаться. Сказать «прощай».
Талли знала, что ее сердце разрывается почти по тем же причинам. Потому что она подозревала, нет, она знала, что Ларкен – ее половинка, ее настоящая любовь, и все же пропасть между ними была такой же огромной, как и та, что сейчас готова была разверзнуться между Пиппин и Дэшем.
Взяв Пиппин за руку, Талли вывела ее из комнаты, и они молча пошли к лестнице. Когда они добрались до последнего пролета, то их начал окутывать шум переполненного дома.
Бросив взгляд вниз, в вестибюль, Талли вовсе не удивилась, заметив там лорда Госсетта у подножия лестницы, ожидавшего их появления. Хм, появления Пиппин.
Гораздо больше ее шокировал мужчина, расположившийся с другой стороны ступеней.
Лорд Ларкен. Она едва не споткнулась о собственную ногу, увидев его.
Он выглядел таким привлекательным в новом темном сюртуке и темно-желтых бриджах, уравновешенных белизной рубашки и просто завязанного шейного платка. Никакой пестроты, Ларкену не нужно было надевать яркие жилеты и развязно выставлять напоказ кружево, чтобы привлечь внимание; его скульптурного подбородка, высокого роста и ширины груди – особенно теперь, когда он не наклонялся вперед – было вполне достаточно.
Добавьте к этому темные волосы – сейчас зачесанные назад и заплетенные в немодную косичку – и его бездонные, загадочные глаза – и этого хватит для того, чтобы любая женщина посмотрела на него второй раз, чуточку подольше, чем в первый. Чтобы пофантазировать о том, каково будет развязать шнурок, удерживающий его волосы, и выпустить на свободу зверя, притаившегося внутри этого беспокойного мужчины.
Талли не нужно было воображать, каково это будет – она испытывала подобное удовольствие всю прошлую ночь и обнаружила, что с нетерпением ждет другого такого же вечера… а затем еще одного после этого.
Она снова едва не упала и в этот раз ухватилась за перила перед тем, как сумела отличным образом войти в бальный зал, скатившись вниз по ступеням бесформенной кучей.
– Талли, с тобой все в порядке? – прошептала Пиппин.
Девушка оторвала взгляд от раздражающего ее мужчины, – который сейчас улыбался ей, дерзкий негодяй – и посмотрела на кузину.
– Да, Пиппин, все хорошо.
Талли почти ощутила себя виноватой из-за собственной парадоксальной ситуации, ведь она знала, какое значение эта ночь имеет для Пиппин. А кузина еще и беспокоится за нее! Как это типично для Пиппин.
– Попытайся улыбнуться, – прошептала ей Талли. – От этого на твоих щеках может появиться немного румянца. В последнее время ты стала ужасно бледной.
– Я ничего не могу с этим поделать, – ответила Пиппин, делая вялое усилие, чтобы приподнять вверх уголки губ.
Взгляд Талли снова устремился вниз по лестнице – если честно, то она не собиралась этого делать, но просто не могла удержаться.
А там стоял Ларкен, уставившись на нее этим хищным голодным взглядом. Ее каблук зацепился за следующую ступеньку, и она опасливо покачнулась.
– Ты уверена, что все хорошо?
Талли выпрямилась.
– Лучше быть не может, – солгала она.
– Лорд Ларкен выглядит намного лучше, – заметила Пиппин.
Талли фыркнула и постаралась не смотреть в его направлении. В этом отношении у нее есть кое-какой самоконтроль.
– Ты хотела сказать – мистер Райдер?
Пиппин искоса посмотрела на нее.
– Я, со своей стороны, предпочитаю считать его бароном, а ты?
– А я нет. – Еще один шаг и Талли сменила тему. – А что насчет лорда Госсетта? Думаю, что он – едва ли не самый красивый мужчина среди тех, кто собрался здесь этим вечером, не так ли?
Теперь пришла очередь Пиппин слегка споткнуться.
– Он едва не заставил меня пожалеть…
Талли резко остановилась.
– Пожалеть о чем?
– О том, что я не встретила его первым, – призналась Пиппин. – Тогда всем вам не пришлось бы так рисковать ради меня. – Эти слова застали Талли врасплох и Пиппин, заметив ее потрясение, поспешила объяснить. – Не пойми меня неправильно, Дэш – мое сердце, моя любовь, но сегодня днем, в саду… хм, на мгновение я задумалась о том, что бы было, если бы я вначале встретилась с лордом Госсеттом.
Талли поняла, что означает эта дилемма.
– О, в нем есть все, что я должна любить – он такой богатый, красивый и очаровательный, – Пиппин вздохнула, а затем снова посмотрела на Талли. – Но он не пират.
Талли засмеялась.
– Осмелюсь сказать, что он освоил бы эту профессию, если бы это помогло ему завоевать твое сердце.
Пиппин улыбнулась.
– Не стоит предлагать это, потому что, боюсь, он так и поступит. И мне не нравится использовать его в качестве отвлекающего маневра, чтобы Фелисити держалась от нас подальше. Он слишком хороший человек, чтобы пользоваться им таким образом.
– Не думаю, что он возражает, – заявила ей Талли, когда виконт шагнул вперед, чтобы поприветствовать их.
– Леди Филиппа, – сказал лорд Госсетт, поклонившись, а затем взял девушку за руку. – Могу я сопроводить вас в зал?
– Благодарю вас, милорд, – ответила та, подходя к нему и оставляя Ларкена и Талли наедине.
Почему он не уехал? Талли думала, что весьма убедительно лгала и заставила его поверить в то, что Дэшуэлл ускользнул, и что ему нет необходимости оставаться, но, очевидно, этот человек не поверил ей.
Совершенно не по-джентльменски, размышляла девушка, ощущая лишь небольшую досаду. Потому что это также означало, что в течение еще несколько часов ей придется сдерживать его, чтобы он не узнал правду.
Ничуть не помогло и то, что в тот момент, когда он взял Талли за руку, жар его пальцев проник сквозь ее перчатки и все ее внутренности растаяли от желания.
Сделав вдох, чтобы успокоиться, Талли попыталась придумать что-нибудь, чтобы обмануть себя и заставить поверить, что он ей совершенно безразличен.
Она сможет это сделать. Она сможет солгать себе. А потом девушка посмотрела в полные страсти глаза Ларкена и поняла, что этой ночи суждено стать длинной и опасной шарадой, потому что теперь она верила себе не больше, чем он верил ей.
Глава 15
Ларкен смотрел, как Талли спускается вниз по лестнице и ощутил непривычный толчок – о, в том, что напряглись его чресла, не было ничего незнакомого, но вот толчок в сердце – с этим он никогда раньше не сталкивался.
Черт возьми. Каким образом этой женщине удается выглядеть еще прекраснее, чем тогда, когда он держал ее в объятиях прошлой ночью? Но увидев, как она, спотыкаясь, спускается по ступеням, краснея при каждом неверном шаге, Ларкен едва не бросился вперед, чтобы помочь ей.
Помочь своему врагу, напомнил ему насмешливый голос.
И как бы Ларкену не хотелось провести этот вечер, разгоняя неизбежную толпу воздыхателей, готовых захлестнуть сестру герцогини, но ему нужно было убедиться, что она не будет стоять у него на пути, чтобы он смог завершить свое задание.
Конечно, Талли заявила ему, что его услуги больше не потребуются, откровенно намекнув, что Дэшуэлл уже далеко от Холлиндрейк-Хауса, но барон не поверил ей. О, да, прошлой ночью его внимание отвлекли, но охранники и лакеи, расставленные, чтобы вести неукоснительное, хотя и скрытое от глаз наблюдение за пиратом, все находились на своих постах и никто из них не видел ничего неожиданного.
Кроме того, что один из них заметил, как мистер Хартуэлл тайком провел в дом какую-то старую сводню.
– Это никому не повредит, не так ли, хозяин? – сказал лакей, подмигнув и подтолкнув его локтем.
Нет, согласился Ларкен. В этом нет никакого вреда, особенно тогда, когда это означает, что Дэшуэлл все еще здесь, и сегодня ночью, если его инстинкты не лгут, американец сделает свой ход посреди всеобщего хаоса и неразберихи.
И чтобы закончить свою работу, Ларкену нужно как-то отвлечь Талли. Он с радостью продолжил бы в той же манере, как она отвлекла его – отнес бы ее в свою постель и провел еще одну ночь в ее объятиях, но этот план действий чреват опасностью.
Для его сердца.
Нет, лучше устроить так, чтобы Талли была занята всю ночь, а сам он смог ускользнуть. И с этой целью Ларкен уже привел в действие собственные планы.
– Мисс Лэнгли, – прошептал он, взяв ее за руку и склоняясь над ее пальчиками.
Барон готов был поклясться, что девушка вздрогнула, когда их пальцы переплелись, что означало…
Ничего, сказал он себе, пока вел ее в бальный зал.
– Вам не нужно держать меня за руку, сэр, – прошептала ему Талли в то время, как они проходили мимо хозяина и хозяйки дома. – Я знаю дорогу в бальный зал.
– Ах, но я настаиваю, – заявил ей Ларкен. – После того, как вы в течение последних дней любезно заботились о моих интересах, это самое меньшее, что я могу сделать. Кроме того, у меня есть для вас сюрприз.
Девушка искоса бросила на него подозрительный взгляд, когда они вошли в переполненный бальный бал. Ларкен остановился, Талли пошатнулась и тоже замерла на месте.
– Вот и он, – сказал он ей, кивнув куда-то в сторону, за ее плечо.
Она повернулась, и барон пожалел, что Талли стоит к нему спиной, и он не может видеть удивление и ярость в ее глазах.
Потому что там стоял лорд Норридж, готовясь взять ее за руку. А позади него еще четыре других джентльмена и наследника, ожидавшие своей очереди, чтобы очаровать прелестную мисс Лэнгли.
Ларкен наклонился и прошептал ей на ухо:
– Я знал, что вы немного беспокоитесь насчет этого вечера, в отношении танцев и всего прочего, так что я взял на себя смелость заполнить вашу карточку пятью самыми неуклюжими партнерами, каких только можно было найти.
Талли резко обернулась, и он подумал, что ему придется добавить еще и умение боксировать к списку ее талантов, потому что ее рука сжалась в крепкий кулак.
– Не нужно благодарить меня, мисс Лэнгли. Это самое меньшее, что я мог для вас сделать.
– Но… но… – бормотала Талли, когда он передавал ее лорду Норриджу, а тот уводил ее (хм, более точно, тащил ее) к танцевальной площадке, совершенно не подозревая о нежелании своей привлекательной партнерши.
Ларкен покинул бальный зал, готовый покончить с этим назначением. Теперь ничто не могло остановить его, и он будет далеко от этого безумия еще до того, как нанятый оркестр возьмет последнюю ноту.
Последнюю ноту. На мгновение он заколебался, пораженный тем, что обнаружил у себя желание быть там и слышать последние затихающие звуки музыки, и держать в объятиях светловолосую мисс, со звездами в глазах и поцелуями, полными страсти, когда она станет извиняться за то, что провела всю ночь, наступая ему на ноги.
Нет, вместо этого последняя нота застанет его далеко отсюда. С кровью на руках и ее вечной ненавистью за то, что он сделал.
Но выбора не было. Дэшуэлл должен умереть, а Ларкен никогда не сможет вести ту обычную жизнь, которую дураки вроде Норриджа и всех остальных принимали как должное.
– Возможно, – тихо пробормотал он, поднимаясь по лестнице, – я и есть дурак.
Рука Ларкена легла на задвижку двери и, сделав глубокий вдох, он взглянул на пистолет, который держал в другой руке. Он не сомневался, что леди Филиппа и Талли прячут Дэшуэлла в своих комнатах, и теперь, когда все поглощены балом, ему выпал шанс закончить свою миссию.
И все же барон медлил. Капитан Дэшуэлл. Приватир. Шпион. Бедствие для английских купцов и флота.
Дэшуэлл не стал бы колебаться перед тем, как убить тебя, подтолкнул его насмешливый голос. Кроме того, как будто этот человек не завел себе врагов по эту сторону Атлантики и даже дальше…
