Текст книги "Разрушенная (ЛП)"
Автор книги: Элисон Доун
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)
Эмбер
Моя жизнь превратилась в игру «займи себя чем-нибудь, лишь бы не думать о Сайласе Солстисе». Стоило мне достать камеру или проверить почту – в мыслях тут же всплывала его дурацкая маска.
любой здравый человек ответил бы на его нелепое письмо и пошел дальше, но я этого не сделала. Со временем я поняла, что со мной всё происходит с точностью до наоборот. Раздражение, которое я испытывала при мысли о нем, было подобно яду, проникающему в каждую клеточку моего существа. Я ломала голову, пытаясь понять, почему не могу выкинуть его из головы, но в конце концов сдалась – и то лишь после того, как заказала платье, которое надену, если всё-таки решусь пойти на сегодняшний маскарад.
Это была ложь, и я об этом знала. Никакого «если всё-таки» не существовало. Я пойду.
Когда я заворачивала за угол по направлению к дому, чей-то голос вырвал меня из моих мыслей:
– Привет, куколка.
Я на мгновение замерла, прежде чем мое лицо расплылось в широкой улыбке:
– Бодхи?!
Я сделала еще один шаг к нему, пока он отталкивался от стены, и по его виду сразу поняла, что большая часть его тренировок проходила на свежем воздухе. За то недолгое время, что он отсутствовал, он весь потемнел от загара, включая его неизменную надетую задом наперед кепку и выцветшую джерси. Круг товарищей по команде вокруг него расступился, когда он двинулся мне навстречу.
– Бодхи! – взвизгнула я еще громче. Прежде чем мой разум успел сообразить, я рванула по остатку тротуара и с разбегу запрыгнула на него.
Он рассмеялся, поймав меня и оторвав от земли в крепких объятиях.
– Хотел сделать сюрприз тебе и Кинс, – произнес он мне в плечо. – У нас каникулы на всё лето. Подумал, проведу это время со своими девочками.
Я отклонилась назад, всё еще сжимая руки у него на шее:
– Она с ума сойдет от радости! Проводить с тобой только выходные ей всегда мало.
– Знаю, теперь ей придется иметь со мной дело целых два месяца, – парировал он с ухмылкой.
Я сжала его в объятиях еще раз, после чего отступила на шаг и посмотрела на покрывавшие его пятна от травы:
– Чувак, ну камон. Разве в команде нет правила принимать душ?
Без предупреждения Бодхи прижал меня к своей подмышке и обхватил рукой. Я наполовину смеялась, наполовину кричала, отталкивая его и делая вид, что меня тошнит:
– Оставь это для своей девушки.
Потянувшись к дверной ручке, он толкнул меня бедром, и легкое покашливание позади напомнило мне о его компании.
– О, это парни из моей команды. Я предложил им занять спальню Колби.
Я помахала каждому из них:
– О, прелестно, он будет в восторге, – взявшись за дверь, я обернулась к ним: – Заткните уши, – скомандовала я, когда мы все переступили порог коридора.
Из кухни меня окликнула Кинсли:
– Эм, ты взяла… – она вышла из-за угла и закричала: – БОДХИ?!
Выронив из рук пустую миску, она пронеслась через комнату и влетела в него. Он едва успел сгруппироваться, как она уже повисла на нем, обхватив руками и ногами.
– Боже мой, что ты здесь делаешь?! – кричала она.
– Я соскучился, – рассмеялся он. – Сюрприз, малышка.
– Я думала, у тебя сборы до вторника!
– Нас отпустили пораньше.
Восторг озарил ее лицо, и она принялась осыпать его поцелуями.
– Ладно, ладно, – бормотал он между поцелуями, – дай мне хотя бы сначала сходить в душ.
Она рассмеялась в ответ, утягивая его по коридору в сторону ванной.
Когда они скрылись за углом, я повернулась к мужчинам и указала на гостиную:
– Пульт от телевизора чур мой.
Следующие пару часов пролетели незаметно. Вместо того чтобы отдохнуть, как планировалось, я в итоге оказалась на диване, зажатая между какими-то парнями, которые теперь стали мне друзьями, и коробками из-под пиццы, заполонившими нашу гостиную. В разгар веселья заявился Колби и улетел в настоящий астрал от злости, когда узнал, что его выставили из собственной комнаты.
Сверяясь со временем между укусами пиццы, я раздумывала над тем, не остаться ли мне дома. С возвращением Бодхи дом наполнился смехом и уютом, в то время как пребывание рядом с Сайласом, скорее всего, вызовет прямо противоположные эмоции. В конце концов я поддалась настойчивому зуду в голове и поднялась, понимая, что время, когда мне следовало выехать, уже давно прошло. Возможно, явиться с опозданием будет даже к лучшему. Возможно, ему пойдет на пользу необходимость подождать кого-то другого, хотя бы раз в жизни. – Простите, ребят, мне нужно собираться на работу.
Кинсли посмотрела на меня с колен Бодхи:
– Что?! Ты нас бросаешь?
Сгребая свой мусор, я кивнула:
– Очередная съемка.
Выражение замешательства, а затем мгновенного осознания сменило друг друга на ее лице.
– О, нет! – закричала она, соскакивая с его колен, чтобы пойти за мной в спальню. – Абсолютно исключено. Ты снова идешь туда?!
К тому времени как я вышла из гардеробной, меня встретила целая толпа. Прямо передо мной со скрещенными руками стояла Кинсли. Бодхи устроился чуть позади нее, примостившись на краю моей кровати. Даже Колби пришел посмотреть, что происходит, облокотившись о дверной косяк.
– Эмбер, ну камон. Ты правда думаешь, что это хорошая идея? – тон Кинсли был резким, что случалось редко, но это ничуть не заставило меня усомниться в своем плане.
– Это просто работа, – бросила я, после чего ушла в ванную и скользнула в платье. Глядя в зеркало, я уже видела, что заказанный мной желтый цвет был идеален, точь-в-точь как тот, что был на мне в прошлый раз. Однако у этого платья был дополнительный слой блесток, что делало его еще более роскошным.
Когда я снова вошла в спальню, Колби опустил руку, на которую опирался в дверном проеме. Он окинул меня оценивающим взглядом, который остановился на разрезе платья, обнажавшем мое бедро.
– И ты надеваешьэто на рабочее мероприятие?
Бодхи поднялся, шагнув ко мне:
– Погодите, я что-то упустил? Ты нашла новую работу?
– Нет, – ответила я, тянясь за расческой на комоде, – и я не уверена, в курсе ли вы, ребят, но я вообще-то уже взрослая девочка и способна о себе позаботиться, – я несколько раз провела щеткой по волосам, решив оставить их распущенными. – Если вам от этого легче, можете не ждать меня сегодня. Съемка рассчитана на всю вечеринку. Со мной всё будет в порядке, даже если я опоздаю.
Никто из них не ответил, но все они оставались напряженными. Я видела, что каждому из них было что сказать, у каждого находилась своя причина для того, чтобы я осталась дома. Честно говоря, я их понимала, но выбор был не за ними, а за мной.
После очередной минуты молчания Колби пересек комнату и поймал мой взгляд в зеркале. Без малейшего сожаления я наблюдала за ним в отражении, пока красила губы помадой. В ответ он вздохнул, и в его тоне прозвучало странное смирение:
– Для кого ты так вырядилась, Эм?
Я улыбнулась ему, после чего поднялась и повернулась к нему лицом:
– Для себя.
Обойдя его, я подхватила свою камеру и сумочку, кивнула Кинсли и вышла, оставив их всех позади в своей комнате.
Сайлас
Клуб еще никогда не выглядел более живым.
Золотая листва поглотила темные стены, ложась слоями текстур, которые ловили на себе отблески света. Тая отлично справилась, выбрав серебряные акценты, проступавшие сквозь то немногое, что осталось от темноты. Этот цвет был нанесен с филигранной точностью, закручиваясь стратегическими мазками и очерчивая осколки зеркал, вживленные в центральные элементы декора. Главные оттенки подбирались под стать люстрам, что висели теперь между подвешенными клетками – светильникам, с которых каскадом свисали густые черные кристаллы.
В каждой из этих выкованных на заказ конструкций, паривших над головами, теперь находилось по танцору. Снаружи металл был украшен вьющейся филигранью, из-за чего всё это сооружение походило на произведение искусства. И клетки, и тела покачивались в такт биту, позволяя мельком разглядеть двигавшиеся внутри раскрашенные фигуры.
Гимнастка на шелковых полотнах расположилась у центральной балки зала, уже находясь в самом начале своего перформанса. Каждый раз, когда на нее направляли прожектор и эти шелка разворачивались из-под самых стропил, весь зал задирал головы, чтобы посмотреть на нее, независимо от того, чем люди были заняты в этот момент.
Финальные штрихи превратили клуб в нечто, достойное вечного проклятия. Мы решили обновить не только залы или сам опыт, но и маски – привилегия, созданная исключительно для сегодняшнего торжества. Края каждой из них были вытянуты в элегантные заостренные линии, их поверхности покрыты лаком полуночных оттенков или припорошены металлическим блеском. На некоторых красовалась изящная гравировка, проявлявшаяся лишь тогда, когда свет падал под нужным углом.
Кроме того, для каждого типа масок были подобраны свои особые акценты. Темные цепочки свисали с углов масок Доминантов, мягко покачиваясь при движении их владельцев. Бриллианты поблескивали вдоль швов на масках Добровольцев. Вуали из крупной сетки прикрывали лоб Наблюдателей, дополненные серебряными завитками на скулах. Даже та, что была на мне – маска, отмечавшая во мне владельца, – была очерчена фиолетовым свечением. Каждая из них привлекала мое внимание, когда их обладатели проходили мимо, но мой фокус постоянно смещался на одного конкретного человека, который всё еще не явился.
Мой взгляд прорезал толпу с балкона, куда я перебрался ради лучшего обзора. Я продолжал сканировать зал, не в силах остановиться. Музыка пульсировала, но это никак не помогало унять зудящее беспокойство, подползавшее под кожу. Маскарад начался час назад, а моего фотографа до сих пор не было видно.
Даже не видя ее лица, я бы узнал миг ее появления. Как бы это ни раздражало, я наизусть запомнил источаемую ею энергию и мог почувствовать ее за милю. Словно сам воздух менялся, когда она сквозь него проходила.
Я проверил часы в двадцатый раз и издал разочарованный рык, раздумывая, не позвонить ли ей прямо сейчас. Пальцы сжались в кулак, пока раздражение перерастало во что-то более опасное. Потянувшись за телефоном, я мысленно вызвал ее имя. И как раз в этот момент яркий оттенок желтого перехватил мое внимание.
Вспышка цвета ударила по периферийному зрению, точно разряд молнии. Я мгновенно повернул голову к восточному углу зала и увидел ее: она стояла в группе людей. Я не знал, что раздражало меня больше – тот факт, что она не пряталась от меня, или то, что она меня не искала.
Платье, которое было на ней, сидело так, словно его сшили точно по ее меркам. Цвет – многослойный желтый, копирующий тот, что был на ней при нашей первой встрече. Я знал, что она выбрала этот наряд намеренно, просто чтобы вывести меня из себя. Но я не стал долго на этом задерживаться. Мое внимание переключилось на другую деталь ее облачения – маску Добровольца.
Сперва я этого не заметил. Пока она делала снимки, ее камера и руки скрывали большую часть узора, но теперь она стояла неподвижно, и я отчетливо видел ее лицо. Теперь каждый мог видеть этот кричащий знак того, что она, судя по всему, открыта для игр. Медленный, собственнический жар осел низко у меня в груди, пока я наблюдал, как она руководит членами моего клуба с уверенностью, заставлявшей меня прикусить язык.
Всё выглядело так, словно в этом хаосе ей было самое место – гораздо больше, чем следовало.
Я прикусил язык еще сильнее, когда к ней подошел первый мужчина. Металлический привкус крови разлился по моему рту, стоило моим глазам намертво зафиксировать их диалог. Он наклонился слишком близко, говоря что-то, чего я не мог расслышать из-за грохота музыки. Она издала короткий профессиональный смешок и снова вскинула камеру.
Второй мужчина вырос рядом всего через пару минут, а следом за ним и третий.
Каждый раз мои пальцы всё крепче впивались в перила, пока внутри меня наружу прорывалось нечто первобытное. К моменту, когда возле нее появился пятый мужчина, я уже шагнул к лестнице, едва способный себя контролировать. Пока я шел в ее сторону, число успело дойти до восьми. Восемь мужчин в общей сложности, привлеченных любопытством и тем, как полноценно она существовала в своей стихии. Настоящее чудо, что никто из них до сих пор до нее не дотронулся. Согласно моим правилам, ей пришлось бы подчиниться, пришлось бы слушать – а это означало, что эти мужчины подходили, но никто пока не сделал ей прямого предложения. Пока еще.
Моя.
Я настиг её ровно в тот миг, когда подошел девятый мужчина, и мой взгляд мгновенно впился в его руку, где кожу клеймила татуировка. Я узнал его сразу. Это был один из наших постоянных гостей, тот, кто приходил сюда с тягой к чужому повиновению столь глубокой, что она граничила с одержимостью.
Мое тело пришло в движение прежде, чем мысли успели оформиться до конца, и я сократил разделявшее нас расстояние. Едва я поравнялся с ней, его пальцы интимно коснулись её плеча.
Я повернулся к ней, сделав свой голос намеренно громче, чем требовалось.
– Ваше членство в клубе аннулировано, – произнес я, и мой голос остро прорезал музыку. – Вам нужно уйти.
Она повернулась ко мне, взмахнув камерой:
– У меня нет членства. Я здесь по работе, помнишь?
Мужчина, за которым я наблюдал еще мгновение назад, подался вперед и перехватил её за локоть:
– Я бы хотел заключить контракт, прежде чем вы уйдете.
Эмбер посмотрела на него, наклонив голову, словно не понимая.
Конечно же, она не понимала.
Я встал прямо между ними и рванул его руку прочь от нее.
– Она больше не является членом клуба, – холодно отрезал я. – А значит, не может принять предложение.
Басы пульсировали вокруг нас, пока мой адреналин подскакивал, и этот миг между нами натягивался до предела.
Я просчитывал, как быстро смогу покончить с этим, краем глаза фиксируя всех, кто нас окружал. Мои мускулы напряглись, готовые к действию, но, к моему удивлению, он сразу посмотрел на меня, а затем развернулся. Я провожал его взглядом, пока он не растворился в толпе, просто чтобы убедиться, что его решение было искренним. Я повернулся обратно к Эмбер и почувствовал резкий удар в свое плечо.
– Что это, черт возьми, сейчас было?! – огрызнулась она.
Я медленно посмотрел на нее сверху вниз, позволяя своей копившейся ярости встретиться с её гневом. Сократив дистанцию между нами, я поймал её взгляд.
– Что это, черт возьми, за маска, Эмбер? – мой голос упал до опасных низов. – Ты вообще соображаешь, что делаешь – что ты заявляешь каждому в этом зале?!
Она отпрянула, выдав резкий, полный отвращения звук, адресованный прямо мне. Этот звук, сорвавшийся с её губ, прошил каждую нервную клетку в моем теле, и зрение заволокло красной пеленой. Пора преподать ей первый урок. Мысль испарилась, уступая место автопилоту. Я нагнулся и одним слитным движением перекинул её через плечо. От этого прикосновения она вскрикнула, судорожно вцепившись в камеру и прижимая её к груди, чтобы та не упала.
– Эй! Поставил меня, мудак!
Я намертво обхватил её руками, игнорируя удары ногами и попытки вырваться. Перехватив её ноги, я зажал их, чтобы она никого не покалечила, пока тащил её сквозь толпу и вверх по лестнице. Маски поворачивались, нам вслед несся шепот, но никто ничего не предпринял, и я понимал почему – дело было в моей маске. Вот почему никто не пытался меня остановить. Вот почему тот мужчина ранее ушел без боя. Они знали, что я владелец.
На середине лестницы я поймал в толпе взгляд Кайрина. Он стал свидетелем всего и быстро двинулся следом, стоило мне дернуть подбородком в сторону своего кабинета.
Оказавшись внутри, она стала бороться только яростнее. Перехватив её поудобнее, я услышал, как за моей спиной защелкнулась дверь. Кайрин вошел как раз в тот момент, когда я опустил её на пол. Она мгновенно развернулась, целясь кулаком мне в лицо. Я перехватил её запястье, крутанул и прижал её грудью к стене. Я шагнул вплотную, вдавливая её спиной в себя. Я хотел, чтобы она испугалась того, что может произойти. Мне нужно было, чтобы она поняла, чтобы прочувствовала мое присутствие, загнавшее её в клетку.
Я опустил губы к её уху, намеренно чеканя слова:
– Тебе не позволено носить никакую маску, кроме маски Наблюдателя, – я навалился на нее сильнее, выбив из нее короткий стон, пока вжимал её в стену. – А еще лучше – тебе вообще не позволено сюда возвращаться.
Она фыркнула под своей маской – звук вышел резким и бесстрашным. И это, как ни странно, лишь подстегнуло мое желание приручить её. Перехватив её за предплечья, я резко развернул её лицом к себе и припечатал лопатками к стене. Перехватив оба её запястья, я зафиксировал их над её головой и стал наблюдать, как пульс на её шее начинает стремительно ускоряться.
Я сглотнул ту волну азарта, которую она во мне пробуждала, и заставил себя сохранять внешнее спокойствие. Чтобы сломать её, потребуется время и немало усилий, но этот процесс начнется прямо сейчас. Ей больше не будет позволено делать всё, что ей, блять, вздумается, и я об этом позабочусь.
Опустив лоб к её лбу, я почувствовал, как наши маски столкнулись с тихим стуком.
– Ты действительно хочешь узнать, каково это – быть Добровольцем? – тихо спросил я. – Или ты заявилась в этой маске только ради того, чтобы меня взбесить? – мой голос звучал как ожесточенная копия моего обычного тона, но даже на этих низах он оставался непреклонным.
На секунду я крепче сжал пальцы, после чего решил отпустить её и сделать шаг назад. В образовавшемся между нами футе пространства я предоставил ей ровно столько места, чтобы она могла подумать, будто способна сбежать. Будь я умнее, я бы использовал этот зазор как возможность переучить определенные черты её характера, но прямо сейчас я хотел не этого – во всяком случае, пока нет. Сегодня вечером я хотел проверить на прочность её огонь.
– Снимай платье.
От моего требования каждый мускул в её теле напрягся, послав во мне импульс возбуждения – реакция, которой я сам не ожидал. Какое-то мгновение я наблюдал за тем, как она остается абсолютно неподвижной. Даже без слов я мог угадать, что именно происходит за её маской. Её злость начала выдыхаться, а жар, который она испытывала по отношению ко мне, теперь перерастал в нечто совершенно иное. В подтверждение моих мыслей её грудь принялась вздыматься и опускаться в мерном ритме. Адреналин затопил её систему так мощно, что я практически чувствовал его вкус. И всё же она смотрела на меня сквозь маску, одновременно вызывающе и неуверенно.
Я наклонил голову и поднял руку к её обнаженному плечу. Осторожно я провел пальцем по коже над её левой ключицей, после чего замер и переместился на другую сторону.
– Я знаю, что ты выбрала эту маску намеренно, Эмбер, – произнес я, позволяя своим пальцам лениво скользить по ткани на её груди. – Так что не заставляй меня просить дважды.
Спустя считаные секунды её дыхание замедлилось, и я понял: она готова вспыхнуть. Подняв руки, она начала стягивать платье с плеч. Я внимательно следил за каждым открывающимся дюймом кожи, пока энергия между нами высекала искры при каждом её движении. Чем больше ткани она сбрасывала, тем труднее мне было удерживать себя от того, чтобы не прикоснуться к ней. Дойдя до груди, она замерла, переводя взгляд с меня на Кайрина.
Пора зажигать спичку.
– Продолжай, малышка.
Стоило этим словам сорваться с моих губ, как её взгляд намертво сцепился с моим, и я понял, что она попалась. Я выбрал это конкретное ласковое слово не потому, что хотел подбодрить, а потому, что хотел взбесить. И я сразу понял, что одно это простое слово сделало свое дело. Непрошеное прозвище помогло ей перешагнуть через то, что её затормозило, и теперь она снова вернулась в себя. Больше не было никаких колебаний: желтая ткань скользнула вниз, обнажая передо мной её грудь. Я не отрывал внимания от её маски, представляя её глаза и то, как прямо сейчас они, должно быть, горят без тени раскаяния. Я хотел видеть это, и более того – я хотел заставить их закатиться ради меня. Я подавил эту мысль и потребность сорвать с нее маску. На данном этапе необходимость разрушить её начала трансформироваться во что-то другое, и это становилось проблемой.
Мне нужно было оставаться сосредоточенным.
Я сфокусировался на её движениях, впиваясь глазами в её идеальное тело, которое теперь было полностью свободно от платья. Это был первый шаг к тому, чтобы сделать её уязвимой. В первые мгновения мне показалось, что я преуспел. Она выглядела смущенной, возможно, даже напуганной, но затем всё изменилось. Медленно она провела пальцем по темному кружеву, что прилегало к её коже, – белью, которое она предпочла надеть под низ. То, как двигался её палец, заставило меня почувствовать, будто она знала, что будет хвастаться им сегодня, и я ненавидел то, как от этого у меня пересыхало во рту. Когда ткань поймала слабый свет, она слегка потянула её вниз, и мой пульс подскочил еще выше.
Что, блять, вообще происходило.
Прежде я наблюдал лишь одну её сторону – ту, что приковывала мое внимание без моего на то согласия из-за её раздражающей способности быть такой, черт возьми, громкой и невыносимой. Женщина, стоявшая передо мной сейчас, была тем же самым человеком, но уже в ином ключе. Эта её часть по-прежнему требовала внимания, но теперь она словно вытягивала его из окружавших её теней. В обступившей нас темноте, вмоей темноте, она оставалась абсолютно сияющей. Чем дольше я смотрел на нее, тем сильнее что-то темное и собственническое скручивалось у меня в груди.
Сука. Мне нужно было почувствовать её кожу.
Я снова пересек разделявшее нас пространство, но на этот раз не стал зажимать её телом. Развернувшись корпусом, я оттеснил её в угол, повернув ровно настолько, чтобы с того места, где в комнате находился Кайрин, всё, что он мог видеть, – это была моя спина. Движение выглядело непринужденным, почти случайным, но оно им не являлось. Изначально я позволил Кайрину присутствовать здесь как части урока, но теперь он был нужен мне здесь для того, чтобы удержать меня от того, чтобы полностью её не поглотить.
Голоса в моей голове начали истошно требовать её, и у меня больше не оставалось контроля, чтобы с ними бороться. Мне нужно было увидеть, как она взорвется. Подняв руку к её горлу, я обхватил кожу и повернул её голову вбок, прошептав ей на ухо:
– Ты не отводишь взгляд, когда распадаешься на части ради меня, тебе понятно? Добро пожаловать в твою погибель.
В следующую секунду мои пальцы сами по себе скользнули под её маску и сдернули её через голову. Я тут же впился взглядом в эти карие глаза, которые преследовали меня. В них не было и следа страха – лишь чистое предвкушение того, что должно было произойти дальше. Мой пульс загрохотал в ушах еще громче, когда я осознал читавшуюся в них эмоцию: возбуждение.
Я посмотрел на нее сверху вниз сквозь свою маску, изо всех сил стараясь сдержаться. Полыхавшее внутри нее пламя было одурманивающим, и если я не буду осторожен, то сегодня сгорю сам. Я медленно провел пальцами по коже её бедер, прежде чем позволить им на мгновение замереть. Затем я прижал ладонь к внутренней стороне её ног, предельно ясно давая понять, чего именно хочу. Ей потребовалась секунда на размышление, словно открытие доступа ко мне было вопросом её выбора. Я усмехнулся этому, зная, что все её доводы теперь бесполезны. У нее не было выбора в том, что происходило. Более того, я собирался позаботиться о том, чтобы она почувствовала ровно то же, что делала со мной. Когда всё пойдет по-моему, она будет гореть прямо рядом со мной.
Я приник к изгибу её шеи:
– Делай, что тебе сказано, Эмбер.
Её зрачки расширились при звуке её имени, когда по её телу пробежала дрожь, рассыпая мурашки по коже. Под маской моя усмешка стала шире, когда она наконец развела ноги для меня. Сперва я двигался медленно, фиксируя тот факт, что её дыхание стало поверхностным. Когда моя рука наконец легла между её ног, она затаила дыхание, пока я очерчивал тонкую ткань, прикрывавшую это пространство. Вскоре мои уши наполнили тихие, легкие стоны. Эти звуки побудили мои пальцы продолжить исследование, очерчивая круги. С каждым моим круговым движением кружево под пальцами становилось всё более влажным.
Я продолжал свои медленные, мучительные движения, пока у нее не вырвался тихий всхлип. Посмотрев вверх, я заметил, как слегка дрогнули её брови, из чего сделал вывод, что изданный ею звук был непроизвольным. Я издал мрачный смешок, сдвигая кружево в сторону. Кожа под ним была гладкой – еще один знак того, что она в какой-то степени этого ожидала. Мой член налился тяжестью, пока пальцы проникали дальше, и эта боль была прямым результатом игры с ней.
С каждым поглаживанием пальца я думал о том, как был уверен, что раскусил её. Теперь я знал, что ошибался. В каком бы обличии она ни представала – она действовала одуряюще, становясь, черт возьми, навязчивой идеей.
Очерчивая каждый её изгиб, я выдержал паузу ровно настолько, чтобы её дыхание стало частым и прерывистым. Мне нравился этот звук, и, судя по всему, ей нравилось то, как я играл, потому что её руки потянулись вверх, чтобы вцепиться в мои бицепсы сзади. Её пальцы впивались в меня, пытаясь обрести хоть какую-то опору. Каждый раз, когда её ногти царапали меня, я дразнил её вход. После трех таких заходов её тело начало дрожать.
Приподняв её голову к себе, я встретил её взгляд, вспыхнувший от нужды. Я снова тихо усмехнулся, толкнув один палец внутрь, но остановился, едва дойдя до второй костяшки.
Пора гореть.
Её тело мгновенно содрогнулось в конвульсии, словно она жаждала большего точно так же сильно, как и я.
Сбившись с дыхания, она процедила сквозь стиснутые зубы:
– Я ненавижу тебя.
Её тон был резким, но тело предавало её, пока она пыталась податься навстречу моей руке. Это противоречие мгновенно вызвало у меня желание трахнуть её.
– Я действительно, блять, ненавижу тебя, Сайлас.
На этот раз, когда она заговорила, казалось, будто она пытается убедить саму себя, а не меня. Так или иначе, я не собирался позволять ей отрицать то, что бы это ни было. Плюс ко всему, ей нужно было усвоить, что я не потерплю лжи.
Без предупреждения я вогнал в нее два пальца, и из её горла вырвался крик.
– Тогда почему ты, черт возьми, так истекаешь по мне влагой, Эмбер?
Тихий стон сорвался с её губ, когда я начал двигать пальцами внутри нее. Едва готовый сорваться следующий стон я пресек, перехватив её за челюсть и заставив встретиться со мной взглядом.
– Ты не смеешь делать вид, будто я на тебя не влияю, не тогда, когда я планирую сломать тебя, – я повернул её подбородок через свое плечо в сторону Кайрина, который всё еще наблюдал за нами из угла. – Ты будешь кончать до тех пор, пока я не скажу «стоп». Не смей разрывать с ним зрительный контакт.
Слова тяжело повисли в комнате, с треском разрушая многочисленные границы. Кайрин замер, осознав их смысл. Его маска Добровольца отлично скрывала выражение лица, но я знал, что он всё равно подчинится.
Дыхание Эмбер перехватило, когда я склонился к её уху, сохраняя голос достаточно тихим, чтобы его слышала только она.
– Прямо сейчас ты мой Доброволец, а он побудет Наблюдателем. Тебе понятно? – я вытащил палец и резко толкнул его обратно, параллельно находя её клитор большим пальцем. – Я знаю, что понятно, ведь ты пришла сюда, желая, чтобы это случилось, не так ли?
Её тело сдалось первым: её руки крепче сжали меня в поисках опоры. Однако она ничего не сказала, переведя взгляд на моего брата, который в этот момент уже снимал штаны.
Замедляя движение руки, я спросил снова:
– Не. Так. Ли?
Эмбер издала очередной всхлип, который попыталась замаскировать под выдох. Затем тихий звук «да» наполнил мое ухо.
Этого ответа мне было мало, не тогда, когда она всё еще активно пыталась бороться с нами, лишая меня права сокрушить её. Мнее нужна была правда, и я должен был услышать её из её собственных уст.
– Это меня ты хочешь чувствовать внутри себя? Или просто кого угодно?
Я практически слышал её мысли, пока она отчаянно искала ответ, но я хранил молчание, готовый вознаградить её, если на сей раз она выберет правду. Чтобы подтолкнуть её, я снова толкнулся в нее одной рукой, а другой крепче сжал её талию.
Внезапное движение захлестнуло её с головой, заставив откинуть голову назад от наслаждения.
– Тебя! – закричала она.
Подтверждение окончательно выбило почву у меня из-под ног, и по моим конечностям разлилось покалывание. Было такое чувство, словно её огонь вспыхнул внутри моего собственного тела.
– Хорошо, – проворковал я, – тогда ответь мне на один вопрос. Почему сегодня вечером я наблюдал, как к тебе подходили девять других мужчин?
Эмбер ответила лишь стоном, будто окончательно теряла способность мыслить.
Приняв этот звук за ответ, я закончил свою мысль:
– Ты усвоишь, что ни один из них больше к тебе не прикоснется. Ни. Один. Из. Них.
Смесь нечленораздельных звуков заполнила комнату, когда мои пальцы задвигались быстрее. Я был даже немного удивлен, поняв, что она подчинилась моему требованию, продолжая смотреть на Кайрина до тех пор, пока не почувствовала, что внутри неё нарастает пик. Дойдя до определенной точки, она перехватила меня за подбородок и прижалась своим лбом к моему, кончая на моих пальцах. Я был на седьмом счете, когда её ноги наконец подогнулись, но для меня это ничего не значило.
– Еще два раза, Эмбер. Это как раз будет девять, и тогда мы квиты, малышка.
– Я не твоя малышка, – возразила она, откидывая голову назад.
– Ты будешь той, кем я, блять, скажу тебе быть, лучик, – расстегнув брюки, я подхватил её за талию и заставил обвить ногами мой торс. Она попыталась ударить меня, но я перехватил её запястье и припечатал его к стене, удерживая её на весу. Переместив нас так, чтобы её тело по-прежнему оставалось скрытым от моего брата, я вжал её в угол, где сходились две стены моего кабинета, и стал наблюдать, как она силится открыть глаза. – Когда мы впервые встретились, ты заявила, что я ношу эту маску, чтобы компенсировать размер своего члена. Почему бы нам не проверить эту теорию, а?
Импульсивно решив поддаться той огненной буре, которую она разожгла во мне, я повернулся к брату:
– Я хочу, чтобы ты закончил к тому моменту, как она закричит.
От этих слов глаза Эмбер распахнулись полностью, а рот приоткрылся в неверующем изумлении. Она собиралась запротестовать, но в этот миг я вошел в нее. Накрыв её рот ладонью, я заглушил сорвавшийся с её губ крик.
Она подходила мне идеально, как чертова перчатка.
– Тш-ш, малышка, разве ты меня не слышала? Тебе пока нельзя этого делать. Ты должна вести себя тихо, пока счет не дойдет до девяти, и вот тогда сможешь закончить, – ответом мне стал полный нужды стон, заполнивший комнату вокруг нас. – Эмбер. Мне нужно, чтобы ты слушала и понимала. Ни одному другому мужчине больше не будет позволено испытать это. Никому, кроме меня.
