Текст книги "Разрушенная (ЛП)"

Автор книги: Элисон Доун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

Эмбер

Бинт был затянут слишком туго, но мне это нравилось. Каждая пульсирующая вспышка боли напоминала о том, что всё происходит на самом деле, что всё это случается именно со мной. За последний час я только на этом и сосредоточилась – на хаосе, разворачивающемся прямо перед моими глазами. Каждая секунда приносила новый виток безумия, и я просто не успевала за собственными чувствами. Сначала это был гнев, потом страх. А когда Сайлас оттрахал меня в машине – чистое, дикое желание.

Именно поэтому я послушала его и осталась.

Черт, да может, это я тут сумасшедшая?

Если в чем-то и можно было быть уверенной, так это в том, что я всё еще не составила окончательного мнения о Сайласе. Каждый раз, когда мне казалось, что у меня достаточно причин развернуться и уйти, я не могла этого сделать. Что-то удерживало меня, а теперь он еще и открылся мне.

Ладони чесались от всех этих противоречий, разрывавших голову. Желая заглушить это чувство, я с силой грохнула ими по столу за своей спиной. Готова поклясться, я увидела, как он вздрогнул от этого удара, когда эхо раскатилось по кабинету.

– Просто скажи, чего ты от меня хочешь! – выкрикнула я; слова звучали дико и неотесанно.

На секунду он замер. Затем поднял руку, и я приготовилась к какому-нибудь наказанию или расплате за свою вспышку. Вздрогнув, я вскинула ладони к лицу и сжалась в плечах, ожидая боли – доказательства того, что я с самого начала была права насчет него. Но удара не последовало. Его рука поднялась выше, к голове. Пальцы медленно потянулись к застежке, удерживавшей маску на лице. Он потянул за край, пластик соскользнул и с сочным стуком упал на пол между нами.

Он только что нарушил свое самое первое правило. Ради меня.

Я уставилась в встретившиеся с моими ледяные голубые глаза. Они не были пустыми или жестокими, как я себе представляла. Если уж на то пошло, в них таилась тихая, затягивающая грусть – глухая пустота, которую я не могла объяснить. Как и его взгляд, все черты лица Сайласа были резкими и сильными. Я силой удержала себя от того, чтобы протянуть руку и провести пальцами по линии его челюсти. Казалось, он уловил этот порыв, потому что выражение его лица слегка смягчилось.

Я никогда не задумывалась о том, как он может на меня смотреть, но этот взгляд буквально притягивал. Настолько напористый, словно он видит меня насквозь – всю, без остатка. Мои глаза скользнули по его слегка загорелой коже и перетекли на темные волосы. Чуть длиннее, чем я себе представляла, пряди хаотично падали на лоб. Никакой укладки – чистый, неконтролируемый бунт. Сделав шаг ближе к нему, я осознала, что никогда толком и не пыталась представить его лицо. Я всегда думала только о его маске.

Мне пришлось отвести взгляд, чтобы напомнить себе: стоящий передо мной человек вовсе не тот, каким кажется. Но едва я разорвала зрительный контакт, как он снова оказался у меня в голове.

– Эмбер.

Мое имя на его губах прозвучало мягко, почти нежно. Когда я снова подняла на него глаза, мой разум будто треснул по швам, и все эмоции хлынули наружу. Я понятия не имела, что делать и что чувствовать, но смотреть на него больше не могла. Просто не могла.

Новая волна ярости накрыла меня с головой – сработала как базовая защитная реакция организма. Не успела я осознать свои действия, как уже двигалась вперед. Мои ладони с силой толкали его в грудь:

– Ты не можешь просто так брать и делать это! – я толкнула его снова, на этот раз еще сильнее. – Выбор за мной!

Он качнулся назад на полшага, но рук не поднял, что разозлило меня еще пуще. Когда я заговорила снова, я уже орала:

– Я хочу выйти из этого дерьма! К черту всё это!

От него не последовало абсолютно никакой реакции. Он не закрывался. Он даже ничего не говорил. Он просто смотрел на меня, и в его глазах читалось глубокое понимание. Это сочувственное выражение окончательно разнесло в дребезги то немногое, что еще оставалось целым внутри меня.

Я стала бить сильнее, сжимая кулаки и вкладывая всю душу в каждый замах. Когда и это не дало никакого эффекта, я с треском разорвала его футболку по центру, впечатала ладони в обнаженную грудь и полоснула ногтями по открытой коже. Я ничего не сдерживала. Я жаждала его реакции. Мне нужно было, чтобы он сгреб меня, оттолкнул – сделал хоть что-нибудь, лишь бы доказать мне, что я была права насчет него, что ему нельзя доверять.

И все же его руки просто висели вдоль тела, что доводило меня до совершенного безумия. Я изменила стойку, и нога зацепилась за свернутый удлинитель возле стола. В качестве последнего отчаянного средства я сгребла его раньше, чем он успел меня остановить. Действуя не думая, я захлестнула провод вокруг его шеи и рванула на себя со всей дури.

Я мгновенно увидела, как изменилось его лицо, когда шнур въелся в кожу. Я выкручивала и затягивала его, отказываясь останавливаться до тех пор, пока он не покажет свое истинное нутро. Вены вздулись на его висках и шее, когда тело начало протестовать, но даже тогда он не стал защищаться.

Сайлас отказывался оттолкнуть меня, даже когда с его лица сошла всякая краска.

– Сделай же что-нибудь! – орала я ему прямо в лицо. – Отбивайся! Причини мне боль!

Голубой цвет его глаз начал ярко выделяться на фоне налившихся кровью белков.

– Н-нет.

Моя хватка ослабла, и шнур выскользнул из пальцев. Я разжала ладони, и провод с глухим стуком упал на пол между нами. Сайлас жадно и резко втянул воздух, его грудная клетка тяжело расширилась, когда кислород хлынул обратно в легкие. Слезы снова застлали мне глаза, когда я подняла взгляд на его грудь. Тонкие струйки крови стекали по коже от оставленных мною царапин, переплетаясь с татуировкой, которую я до этого даже не замечала. Замысловатый узор, похожий на темное кружево, покрывал половину его груди и обе руки. Рисунок был лаконичным, но завораживающим – и теперь я его изуродовала.

Я была ничем не лучше его. И я совершенно его не понимала.

Я ощутила тот самый миг, когда мои колени подогнулись, и я рухнула на пол прямо перед ним. Я прижала ладони к голове – так, словно могла удерживать вместе разлетающиеся осколки собственного разума. Но даже это не помогло, и я осталась сидеть на полу жалкой, разбитой развалиной.

Спустя мгновение я услышала движение и поняла, что он опускается рядом со мной.

Мы сидели так несколько минут, но мое дыхание становилось все более рваным и частым.

Сайлас поднял руку, но тут же замер:

– Можно я прикоснусь к тебе? – его голос прозвучал хрипло, почти с надрывом.

Я не сказала «да», но и не лишила его этой возможности. Вскоре я почувствовала, как его пальцы едва касаются кожи на моей руке. Нажим был совсем легким – он явно проверял мою реакцию. Когда я не отшатнулась мгновенно, он подвинулся ближе и втянул меня к себе на колени.

Секунду назад я была на полу. А в следующее мгновение оказалась в его руках, прижатая к теплой груди. Мое тело расслабилось ровно настолько, чтобы сделать глубокий вдох, и я впитала аромат его парфюма – тот самый запах, которым пропиталась куртка, найденная в моей комнате. Я закрыла глаза и стала подстраиваться под его дыхание, пока он держал меня. В конце концов его хватка ослабла – будто он знал, что я возненавижу чувство неволи. Это ощущение даровало ровно столько стабильности, сколько требовалось, чтобы мои осколки снова собрались воедино.

Открыв глаза, я провела пальцами по татуированному кружеву у него на груди. Я не ждала никакой реакции, но его тело отозвалось на мое прикосновение – по коже крупной дрожью побежали мурашки. Я смотрела, как они рассыпаются по плечам, пока веки наливались тяжестью.

Последним, что я ощутила перед тем, как сон окончательно забрал меня, было мерное поднятие и опускание его грудной клетки под моей щекой – и пугающее, тревожное осознание того, что я, кажется, влюблена в него.

Сайлас

Дыхание Эмбер наконец выровнялось, и я понял, что она успокоилась. Спустя несколько минут её дрожащие вдохи сошли на нет, а затем и вовсе исчезли. С каждой прошедшей секундой её дыхание, уткнувшееся мне в ключицу, становилось все более медленным и размеренным.

Держать её в своих руках вот так было совершенно иным опытом, чем тот, в котором я оказался всего десять минут назад. Я был готов принять каждый её удар, каждое ругательство и жест – потому что именно это было ей нужно. Отныне я стану для нее этой опорой, чего бы это ни стоило. Даже сейчас я сидел настолько неподвижно, насколько мог. Моя нога затекла, я не чувствовал руки, но даже не помышлял о том, чтобы сдвинуться с места. Я буду оставаться её подушкой до тех пор, пока она спит, ведь её стены сейчас полностью пали. Она добровольно показала мне бушевавший внутри огонь, а я доказал ей, что он не сможет меня обжечь – что я его не боюсь.

Я от всего сердца надеялся, что она это увидела.

Тепло её тела обжигало царапины у меня на груди, где кожа всё еще горела огнем. В своей ярости она разодрала несколько мест до крови, но я не мог ее винить. Все это не имело никакого значения: я позволил бы ей причинить мне куда больший вред, лишь бы получить возможность прожить этот миг с ней. Эта боль стоила того, потому что она мне доверилась. Я видел это даже сейчас, пока она спала у меня на руках. Её пальцы медленно разжались из судорожной хватки, а на выпрямившемся лбу разгладились морщинки. Даже челюсть расслабилась, позволяя губам слегка приоткрываться при каждом вдохе.

Именно это и было моей целью – вся причина, по которой я вообще сдернул маску. Я знал: чтобы мы могли сдвинуться с мертвой точки, я обязан первым предложить ей хрупкую часть самого себя. Оглядываясь назад, это было меньшее, что я мог для нее сделать. Существовала дюжина причин, почему она сегодня сорвалась, и большинство из них так или иначе сводились ко мне. Заставив себя принять часть ответственности за нее, я откинул голову назад и оперся о стену за спиной, стараясь не пошевелить её. Басы снизу мягко вибрировали, но по большей части звук оставался приглушенным, как и всегда. Как и мы сами.

Предупредив всех, что отхожу, я знал, что никто не станет искать меня здесь, а значит, это пространство принадлежит нам ровно столько, сколько потребуется. Самым лучшим было то, что ей здесь уже было комфортно. На данный момент всё было под контролем – за исключением Нокса, который копался чересчур долго.

Хотя со стороны это казалось мелочью, я понимал, сколько шагов задействовано в таком поиске. А еще я знал, что он относится к делу со всей серьезностью, ведь перед моим уходом он пообещал, что найдет ответы. И теперь я просто ждал момента, когда эта тайна разлетится вдребезги.

Я поднял руку и провел пальцами по изгибу её щеки. Её тело слегка вздрогнуло в ответ на прикосновение – будто она всё еще продолжала подсознательно защищаться. Каждая из броней, которую я намеревался с нее сорвать, теперь переходила под мою защиту. Я хотел знать всё. Я хотел слышать её мысли, её страхи и хотел забрать их себе.

Здесь, в моем кабинете, нас все равно никто не тронет. Я был готов поставить на это собственную жизнь.

Устроившись поудобнее с этой мыслью, я прикрыл глаза. Было бы разумно немного отдохнуть прямо сейчас, пока она у меня на руках? Всего на пару минут? Если я не посплю, пока она отдыхает, мне придется выкраивать время на сон позже – роскошь, которой я в данный момент не располагал. Посчитав, что так будет лучше всего, я приподнял её повыше на своей груди и позволил её весу полностью переместиться на меня. Я только успел закрыть глаза, как в кармане взлетел вибросигнал.

Я резко втянул воздух, крепче сжимая ее в объятиях. Взглянув вниз, я заметил, как Эмбер шевельнулась от звука, но, к счастью, не проснулась.

Заглушив стон настолько тихо, насколько мог, я запустил руку в задний карман джинсов и выудил телефон, не потревожив её. Вспыхнувший экран тут же заставил полутьму комнаты светиться бледным голубым светом.

Сообщение от Нокса.

Я ткнул по экрану, едва увидав имя, пытаясь унять подступившую тревогу.

Все три телефона соседей чисты. Никаких следов их причастности. Проверяю остальных, кто заходил к ней в дом в последнее время. Судя по всему, товарищи по команде постоянно ходят туда-сюда. Я делаю всё настолько быстро, насколько могу. Просто держи её при себе и не выпускай из виду.

Я перечитал сообщение несколько раз, впившись взглядом в последнюю строчку.

Именно таковым и был план – ровно на тот срок, на какой она мне позволит.

Текст принес с собой волну разочарования. Зацепок у него было не так уж много, но, по крайней мере, это лучше, чем ничего. Если это не её соседи, мы можем существенно сузить список подозреваемых. Однако тот факт, что это мог быть любой из её товарищей по команде, осложнял дело. Если они постоянно приходили и уходили, это означало свободный доступ и еще больше возможностей оказаться в её спальне. Моя челюсть сжалась, когда до меня дошло: слишком много дерьмовых людей имело к ней доступ.

Я положил телефон на пол рядом с собой, вместо того чтобы засовывать обратно в карман. Меньше помех – меньше риска её разбудить. Едва я это сделал, как она слегка сместилась, и её нос уткнулся мне в ключицу. Тихий, бессознательный гул вырвался из её груди, и этот звук откликнулся вибрацией прямо в моем сердце. Внезапный толчок, который я ощутил, не имел ничего общего с ранами на груди – всё дело было в ней. Нежно сомкнув руки вокруг её тела, я укачал её голову у себя под подбородком и снова оперся о стену.

Мысль о том, чтобы позволить себе отдохнуть, размывала края сознания. Дверь была заперта, и никто не мог войти. Нокс был занят, выясняя всё то, чего не мог сделать я. Как ни крути, это время, потраченное на сон, в конечном счете пойдет мне только на пользу.

Я позволил себе провалиться в небытие – совсем чуть-чуть, крепко удерживая её в объятиях, пока сон подбирался всё ближе.

Эмбер

Я проснулась с чувством, максимально далеким от паники. Глаза еще даже не открылись, но я уже была абсолютно спокойна, окутанная его запахом. На мгновение я замерла, прислушиваясь к стуку его сердца. Обе его руки были замкнуты вокруг меня – будто он заснул, следя за тем, чтобы мне было удобно и чтобы я никуда не исчезла. Его голова была слегка запрокинута назад, а темные волосы съехали набок. С этим черным беспорядком, падающим на глаза, он выглядел почти по-детски. Рядом со мной в этот миг он вовсе не казался тем опасным человеком, каким я его себе рисовала. Он выглядел просто истощенным.

Слегка приподняв шею, чтобы посмотреть на него снизу вверх, я позволила своему взгляду скользнуть по его коже. Татуировки, покрывавшие его тело в разных местах, были поистине прекрасны. Чернильное кружево извивалось ровно по линиям его мышц. Раньше я не замечала, как много на нем туши, но, с другой стороны, я и не позволяла себе толком рассматривать его.

Насколько могла аккуратно, я переместила руку с его груди ниже, к его предплечью. Пальцы едва касались кожи чуть ниже запястья, и я провела по одной из вен, уходящих вверх. Я двигалась медленно, следуя по её пути, и слабый пульс доказывал, что он – реальный, живой человек. Чем выше я поднималась, тем сильнее вздрагивала его рука, и это внезапное движение напомнило мне о моих собственных забинтованных запястьях и о том, что я чувствовала к нему во время поездки в машине.

Неужели это один и тот же человек?

Сглотнув, я осторожно сняла его руку со своего плеча. Сместив вес, я выползла из его коленей так, словно вытаскивала себя из чего-то невероятно хрупкого. Воздух без него мгновенно показался более холодным, и я не была уверена, как к этому относиться.

Я пересекла комнату и подошла к аптечке, опустив взгляд на повязки. Я видела, что одна из марлевых салфеток уже пропиталась кровью, а другая казалась надорванной – вероятно, из-за того, что я набросилась на него ранее. Хотя я вполне могла подождать с заменой, я всё равно принялась за дело. Я решила позволить этой рутине отвлечь меня от путаницы в голове. Опустившись на колени возле его стола, я только-только защелкнула крышку кейса, как Сайлас внезапно подскочил и сел прямо. От этого звука я вздрогнула и выронила медикаменты. Пластиковые края громко треснули о пол, но испугало меня не это – а он сам.

Он тяжело дышал, отрываясь от стены. Его глаза были широко раскрыты и сканировали комнату так, словно он что-то судорожно искал. Его страх был мгновенным, осязаемым и абсолютно искренним. Я ничего не могла поделать с тем, как мои собственные глаза округлились от его реакции. Если бы я действительно была кем-то, кому он собирался причинить вред, он бы не просыпался вот так, в панике разыскивая меня взглядом.

Его взгляд нашел меня в другом конце комнаты, и всё внутри него переменилось. Плечи мгновенно опали, а паника сошла с лица. Проведя рукой по волосам, он медленно выдохнул, опустив глаза на вещи, которые я уронила:

– Прости, – пробормотал он в мою сторону; голос прозвучал хрипло ото сна.

В ответ я лишь просто пожала плечами. Затем нагнулась, чтобы собрать всё и сложить обратно в контейнер, прежде чем содрать с себя грязные бинты. Всё это время он пристально наблюдал за мной – будто боялся упустить из виду хоть на секунду. И только когда я закончила и закрыла аптечку, он наконец отвел взгляд.

Я подошла обратно и остановилась перед ним, ожидая, когда его голубые глаза снова вернутся ко мне. На секунду мы замерли в тишине, пока его взгляд изучал меня, и ни один из нас не знал, что должно последовательно дальше. Я колебалась, прежде чем заговорить, размышляя о том, как хочу повести этот разговор. К моему удивлению, он прочитал мои мысли раньше, чем я сама их сформировала.

Не произнеся ни слова, он снова оперся спиной о стену и слегка приподнял руку в немом приглашении сесть к нему на колени. Между нами не прозвучало ни единого слова, но было предельно ясно: он хочет, чтобы я вернулась туда, где была, пока мы спали. On хотел, чтобы я вернулась туда, где мое место.

Я решила рискнуть – потому что, честно говоря, сама этого хотела. Когда я устроилась у него на коленях, то осознала, что на этот раз всё ощущалось иначе – это было осознанно. Он молча подтвердил мои мысли: его рука снова сомкнулась вокруг меня, но на этот раз медленнее, будто он удостоверялся, что мне удобно. Тихий вздох вырвался из моей груди, когда я почувствовала, как его пальцы скользнули в мои волосы, мягко перебирая пряди и массируя кожу головы. Для него это движение было почти бессознательным, а для меня – умиротворяющим.

Это была та его часть, о существовании которой я и не подозревала – мягкая сторона, жажду которой я осознала только сейчас. Его рука замерла лишь на секунду, прежде чем он посмотрел на меня сверху вниз:

– Спасибо, – прошептал он тихо, – что позволяешь это.

Мы сидели в тишине, пока в моей голове не вспыхнула идея. Та, что могла помочь мне получить еще немного ответов. Отодвинувшись от него, я создала ровно столько пространства, чтобы повернуться и сесть к нему лицом. Я снова тихо вздохнула, скрестив ноги и сложив руки на коленях:

– Думаю, нам, пожалуй, пора узнать друг друга немного получше, – сказала я. – Тебе так не кажется?

Он один раз кивнул – так, словно уже всё для себя решил.

Я приподняла одну бровь и посмотрела ему прямо в лицо:

– Правда или действие?

На его губах скользнула легкая улыбка, и мне было стыдно признаться, но от этого в груди сладко защемило.

– Ты уверена, что хочешь сыграть именно в эту игру?

Я кивнула с энтузиазмом– ведь именно в нее я и хотела сыграть.

– Правда, – ответил он; в его голосе все еще слышались остатки сна.

Я наклонила голову набок:

– Ты следил за мной?

Его улыбка исчезла, но не резко и без злобы – она просто растаяла, пока он потер глаза руками.

– Да, – прозвучал его низкий, глухой голос. – Твой черед.

Что ж, по крайней мере, теперь я точно знаю, что не ошибалась на этот счет.

Я прикусила нижнюю губу изнутри:

– Правда.

Он разглядывал меня какое-то мгновение, но вопрос, который он хотел задать, умер, так и не сформировавшись.

– Пас, – пробормотал он.

Я сузила глаза и шутливо ткнула его кулаком в плечо:

– Игра работает вообще не так.

От контакта с моим кулаком на его лице проступила едва заметная ухмылка, скрывшая эмоции, с которыми он боролся:

– Я не хочу, чтобы ты рассказывала мне что-то только потому, что обязана.

– Ладно, – я наклонилась ближе. – Тогда действие.

Его брови слегка поползли вверх – будто он пытался оценить, насколько искренне я хочу продолжать:

– Вызываю тебя, – осторожно произнес он, – сделать мне комплимент.

Моя улыбка возникла сама собой, но тон прозвучал почти саркастично:

– Звучит проще простого...

Он громко фыркнул – словно в моих словах не было ни капли правды.

Я смерила его подозрительным взглядом, слегка оскорбившись:

– Это еще что за звук?

Он вскинул брови, изображая абсолютную невинность:

– Ничего. Валяй.

Я недоверчиво посмотрела на него, а затем театрально подняла большой палец вверх:

– Твои навыки похищения? Реальные десять из десяти.

Его брови опустились, а ухмылка расплылась в полноценную улыбку:

– Окей. Теперь я тоже хочу действие.

Проведя рукой по волосам, я решила проверить, какими объемами информации он готов поделиться:

– Я требую, чтобы ты показал мне ту часть себя, которую еще никто и никогда не видел.

Задание застало его врасплох, и улыбка померкла:

– Часть, значит?

– Угу, – промычала я, наслаждаясь тем, что ему действительно пришлось задуматься над ответом.

На секунду мне показалось, что он просто пожалеет плечами и поднимет руку, но вместо этого он указал пальцем себе на ключицу. Среди небольшого участка обнаженной кожи темнел кусочек пазла. Татуировка, абсолютно не вяжущаяся с остальными узорами на его теле. Стиль был предельно простым – будто рисунок набросал ребенок.

– Грейсон раньше много рисовал – так он справлялся с определенными вещами. Иногда это были бессмысленные каракули, но в другой раз – повторяющиеся узоры, вроде пазлов. В такие моменты он мог отключиться от внешнего мира и раскрашивать их часами. Вот конкретно этот кусочек он нарисовал на салфетке во время нашего первого семейного ужина. Он засела у меня в голове, и в итоге я набил его себе. Иногда приятно знать, что мы – лишь крошечный фрагмент в огромном замысле... А в другой раз лучше просто осознавать, что, несмотря ни на что, у нас есть место, которому мы принадлежим.

Я уставилась на этот контур, на смысл, скрытый за ним, и на еще один открывшийся мне слой Сайласа Солстиса.

– Я как-то не задумывался о том, что сделал её, пока оба моих брата не вернулись домой с точно такими же. Эти два дебила попросили своего школьного приятеля набить им её прямо за кухонным столом – сделали мне сюрприз.

Его накрыла очередная волна эмоций, и на этот раз я успела перехватить её до того, как он спрятал всё глубоко внутри. Голубые глаза наполнились ностальгией, а черты лица смягчились – будто это воспоминание было одним из его самых любимых.

Этот Сайлас был полным антиподом той, другой своей версии – стороной, к которой, как мне казалось, допускали очень немногих. Приподняв палец, я провела по контуру пазла:

– То есть ты хочешь сказать, что у вас всех есть пожизненное напоминание о ваших сомнительных решениях?

– Всё было не так уж плохо. В татуировки попала инфекция, и Кайрин выяснил, что у него есть жилка к медицине, – его тихий смешок заставил мое тело дрогнуть, и не думая слишком много, я внезапно захотела, чтобы он тоже узнал обо мне кое-что.

– Можно мне снова правду?

Он кивнул, пока его пальцы очерчивали заднюю сторону моих рук, а вопрос прозвучал тихим эхом – будто он боялся ответа:

– Почему ты осталась со мной, хотя могла сбежать?

Все мое тело сжалось, но не из-за вопроса. Из-за правды, стоящей за ним.

– Иногда у меня в голове включается голос, – я прикусила губу, наблюдая, как его пальцы едва касаются моей кожи, – и вопреки каждой клетке моего существа он сказал мне остаться.

Едва заметный кивок был его единственным ответом, и на краткий миг мне захотелось проникнуть в его мысли. Пока он переваривал сказанное, я сформировала следующее задание:

– Заставляю тебя прикоснуться ко мне.

Его тело окаменело, а ответ уместился в одно-единственное слово:

– Нет, – тон не был ни злым, ни защитным – просто ровным и именно таким, какого я и ждала.

Я коротко кивнула:

– Окей, – я не стала давить, но это не означало, что я сдалась. – Тогда я требую, чтобы ты закрыл глаза.

Он посмотрел на меня так, будто наперед знал, что я что-то замыслила; его голубые глаза сузились от подозрения. Однако, шумное выдохнув, он подчинился.

– Держи их закрытыми, – добавила я, садясь и отстраняясь от него.

Было очевидно, что ему не нравится, когда я покидаю его руки. Едва я шевельнулась, как он вытянул руки вслед за мной, пока не потерял ощутимый контакт, после чего произнес мое имя – тон прозвучал как предупреждение:

– Эмбер...

Я расплылась в улыбке, хоть и знала, что он меня не видит. Бесшумно передвигаясь по комнате, я с грохотом протащила стул – исключительно для того, чтобы сбить его с толку.

Его бровь дернулась, и я хихикнула. Звук прозвучал непривычно, но легко. Я сделала круг по кабинету, а затем метнулась на другую сторону за его маской. С каждым издаваемым мною звуком его голова поворачивалась ровно в ту сторону.

– Эмбер, – снова предостерег он, но на этот раз в его голосе проступили игривые нотки. Мне нравилось, как это звучит.

– Сэр. Глаза закрыты.

Слегка качнув головой, он обреченно вздохнул.

Я закрепила маску у себя на лице и пулей выскочила из кабинета. Выскользнув в коридор, я помчалась вперед, шумно шлепая босыми ногами по полу. Я не переставала смеяться, пока не добралась до основного зала. Я осознавала, насколько бредово это выглядело и как нелепо я, скорее всего, смотрелась в этой толпе. Но впервые с момента нашей встречи я бежала не потому, что мне было страшно, – я бежала, потому что хотела, чтобы он бросился за мной вдогонку.