Текст книги "Разрушенная (ЛП)"
Автор книги: Элисон Доун
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)
Эмбер
Прошло почти четыре дня с тех пор, как я побывала в «Разрушенной» – этот опыт прочно засел у меня в подкорке.
Возвращаясь в ту ночь домой, я прекрасно понимала, что ступила на опасную территорию, но едва переступив порог, поймала себя на попытках заглушить непреодолимую тягу вернуться туда снова.
Стоило мне войти, как меня уже поджидали Кинсли и Колби. Ни один из них не пришел в восторг от моих решений; всё это чертовски напоминало возвращение домой к родителям после того, как ты пропустила комендантский час, только в данном случае это были мои соседи по комнате. Я ответила на все расспросы Кинсли, кое-как увернулась от свирепого взгляда Колби, после чего воткнула в уши наушники и решила направить этот внезапный прилив энергии в полезное русло. На волне зашкаливающего адреналина я провела остаток ночи, до блеска отмывая каждую поверхность в доме.
И всё это время я без конца прокручивала те часы в голове. Я так гордилась сделанными снимками и знала, что они получатся потрясающими. В «Разрушенной» было полно уникальных деталей, но мой самый любимый момент за всю ночь вообще не имел отношения к клубу. Увидеть тень раздражения на лице Сайласа? Боже, это было прекрасно – абсолютный хайлайт моей недели.
Примерно через час меня отыскал Колби с геймпадом в руке. Сделав вид, будто вытаскивает листок бумаги из заднего кармана, он картинно развернул пустоту перед собой и прочистил горло:
– Вам брошен вызов на дуэль, включающую в себя гонки на картах и взаимные оскорбления. Пожалуйста, пройдите к дивану, где вас разнесут в пух и прах.
Я не смогла сдержать смешок от его манеры подачи. Отложив тряпку, я скомкала воображаемую бумагу и швырнула её в мусорное ведро:
– Тебе конец.
Мой ответ, должно быть, удивил его, потому что его лицо так и просияло, и он рванул в сторону гостиной, где мы в итоге и засели за соперничество. Неизбежно один матч перерос в часы игры. Каждый раз, когда один из нас побеждал, ситуация превращалась в «лучший из трех раундов», затем из пяти, затем из семи. В какой-то момент между нами даже материализовались закуски.
Когда я наконец вскинула глаза на часы, было уже 3:57 утра, и моя избыточная энергия стремительно иссякала. Я опустила геймпад, давая понять, что с меня хватит, и отбилась от неоднократных попыток Колби затащить меня к себе в комнату. К моменту, когда я закрыла глаза, адреналин всё еще бурлил в жилах.
И вот теперь я сидела перед своим туалетным столиком, каким-то образом всё еще ощущая отголоски той ночи. Я так и не связалась ни с Сайласом, ни с Кайрином, но мои исходники должны были доставить сегодня, и в глубине души мне почти хотелось оказаться там, чтобы увидеть их реакцию.
Накручивая каштановый локон на металлический стержень плойки, я нахмурилась на свое отражение. Струящийся внутрь утренний солнечный свет был ярким и слишком уж честным. Этот бледный свет подчеркивал каждую деталь моего изнуренного лица. Каждая веснушка и каждый призрак несовершенства буквально кричали о себе в его лучах.
Я отложила плойку, чтобы отделить еще одну прядь волос, когда мой телефон звякнул, сообщая о новом электронном письме. Я затаила дыхание, едва имя отправителя высветилось на экране.
Сайлас Солстис
Детали Маскарада
На моем лице невольно расплылась самодовольная улыбка, стоило мне снова перечитать имя отправителя. Однако улыбка быстро угасла, когда мои глаза перешли к самому тексту сообщения. Письмо было четким, безупречно выверенным, но в то же время высокомерным – под стать человеку, который его отправил.
Г-жа Вейл,
Похоже, я недооценил ваш талант. В связи с этим, ваше присутствие требуется на маскараде в моем клубе. Надеюсь, вы понимаете, что у нас есть определенные ожидания, касающиеся строгого графика и дресс-кода. Мероприятие состоится через три дня, ваше прибытие запланировано на 18:00. Оплата ваших услуг будет произведена по выставленному счету.
Порядочность – поведение, соответствующее принятым стандартам морали.
П.С: Надеюсь, у вас хватит порядочности не снимать маску Наблюдателя на протяжении всего времени.
Не «прошу». Не «приглашаю». «Требуется» – словно у меня не было выбора. Очевидно, он привык, что люди просто выполняют его требования без лишних вопросов.
К черту этого парня и его комплекс бога.
Я снова опустила телефон и вытянула ноги. Опустив ступни на холодный пол, я уперлась пятками и вскинула руки, разминая затекшую спину. Твердое дерево подо мной было стабильным и реальным – в отличие от того вымышленного мира, в котором он, судя по всему, обитал.
Мне было стыдно признаться, но на долю секунды я действительно испытала восторг, когда пришло это письмо. Эта первоначальная реакция внезапно показалась мне предательской эмоцией, и я мысленно отругала себя за это, взвешивая все за и против принятия его предложения. Вся эта затея интриговала меня по множеству причин. Мало того что это было закрытое, эксклюзивное мероприятие, мне к тому же нравилась эта атмосфера, и я знала, что в конечном счете это принесет мне отличные дивиденды.
Я тянулась за тушью для ресниц, чувствуя, как сжимается челюсть. Безразлично к тому, была ли я вообще свободна, в письме не спрашивали моего согласия, там даже не интересовались, хочу ли я в этом участвовать. Я подкрутила ресницы и несколько раз моргнула на свое отражение, прежде чем поднести щеточку к левому глазу.
Я ненавидела этого человека и знала наверняка, что в его извращенном понимании не существовало ни одной причины, по которой я могла бы отказаться. Самым раздражающим было то, что он оказался прав, и от этого я ненавидела его еще сильнее.
Выпрямившись перед зеркалом, я запустила пальцы в локоны, которые только что накрутила. Затем я поднялась и пересекла комнату, направляясь к шкафу, чтобы подобрать наряд на день. Вешалки скрежетали по деревянной штанге, пока я искала что-то, что соответствовало бы моему настроению для грядущей смены. Я вытянула черный топ и замерла с ним в руке. Черный. Цвет стен его клуба, а значит, это наверняка будет одним из основных цветов его маскарада.
Угх.
Опустив топ, я тяжело вздохнула. Если быть честной, с моей стороны было бы глупо отказываться от этой работы, особенно за такие деньги. Если бы я только смогла сосредоточиться на чем-то, кроме моей растущей ненависти к владельцу, я, наверное, даже позволила бы себе порадоваться. Может, мне вообще не придется пересекаться с ним во время выполнения заказа, да и в принципе, если уж на то пошло. Я уцепилась за эту мысль, пока быстро одевалась, резкими движениями натягивая топ через голову и дергая вверх джинсы.
– Выглядишь как смерть.
Я подпрыгнула от голоса Кинсли, донесшегося из дверного проема, где она стояла, скрестив руки на груди. Ее светлые волосы были закручены в небрежный пучок на макушке, который каким-то чудом все равно выглядел так, словно она сошла с подиума. Шелковая пижама облегала ее тело, а под глазами идеально сидели два зеленых гелевых патча.
– Есть новости от мальчиков-демонов?
Короткий звук вырвался у меня из горла – что-то среднее между смешком и фырканьем.
– Они хотят, чтобы я вернулась.
Приподняв бровь, она оттолкнулась от дверного косяка и шагнула в мою комнату по направлению к кровати.
– Ну, постой, пока Колби об этом не узнает. Ты же знаешь, он считает, что ты принадлежишь ему, – с драматичным вздохом она плюхнулась на край моего фиолетового одеяла. – Сегодня нужно оплатить счет за электричество, и сейчас твоя очередь. Ты всё еще в силе?
– Да. С деньгами от клуба мне хватит на два месяца вперед.
При упоминании клуба она резко выпрямилась, словно ее ударило током.
– О нет, абсолютно исключено. Я могу просто взять деньги из своего трастового фонда. Ни за что на свете ты не будешь платить наличными от этих демонов и их… как ты это назвала? Логова секса и мудаков?
Я фыркнула, упаковывая косметику, и поняла, что в ту ночь она действительно меня слушала.
– Ага, именно так.
Ее вопросы о клубе тогда были довольно прямыми, и на большинство я ответила, но с тех пор мы толком об этом не заговаривали.
– Я просто не понимаю, зачем вообще существовать подобному месту, Эмбер.
Это было логично. Кинсли была совсем не из таких людей – скорее безнадежная романтичка, верящая в идеальное знакомство в какой-нибудь кофейне.
– Тебе и не нужно этого понимать.
Она сморщила нос, словно сама мысль о клубе оскорбляла все ее существование.
– Мне это не нравится.
Я слегка повернулась и выдавила слабую улыбку:
– И нравиться это тебе тоже не должно.
– Нет, я с этим не согласна. Я сама оплачу счет, – она подалась вперед, положив руку мне на плечо. – Ты же знаешь, это даже не отразится на балансе. Зато тебе не придется возвращаться…
Прежде чем она успела продолжить, в дверях появилось еще одно действующее лицо.
– Угх. Чего тебе надо? – безучастно спросила Кинсли, уставившись на своего брата, который теперь стоял на том же самом месте, где мгновение назад стояла она.
Колби проигнорировал ее. Вместо этого он кивнул в мою сторону, не спеша заходя внутрь со своей привычной ухмылкой и взъерошенными светлыми волосами. Дойдя до кровати, он бесцеремонно подвинул ее ноги, чтобы освободить место для себя.
– Не тебя.
Я закатила глаза и продолжила прибирать остатки вещей на туалетном столике.
Наградив меня косой ухмылкой, он повалился на мою кровать рядом с Кинсли, сбрасывая подушки на пол с таким видом, словно был здесь хозяином.
– Она, вероятно, не стала бы тебе докучать, если бы сегодня утром в твоей постели лежал я.
– Колби… – фыркнула я, поймав его взгляд в зеркале.
– Этого точно никогда не случится! – полукриком отозвалась Кинсли, сталкивая его с кровати.
Его тело с тяжелым глухим стуком приземлилось на пол, откуда тут же раздался сухой смешок.
Когда Кинсли снова повернулась ко мне и открыла рот, собираясь продолжить наш разговор, рука Колби резко взметнулась из-за края кровати. Мои глаза тут же переключились на то, что он держал.
Зажатыми в его пальцах оказались мои шелковые трусики, которые он, вероятно, выудил где-то из-под кровати.
– Могу я притвориться, что это сувенир со вчерашней ночи?
– Ты. Просто. Больной! – взвизгнула Кинсли, перекатываясь через кровать и обрушивая на него град ударов. Он заблокировал ее выпады, но она всё же вырвала белье из его рук и швырнула обратно мне. Колби притворно покряхтел от боли, пока она победно улыбалась мне.
В следующее же мгновение он в отместку сорвал с кровати подушку и влепил ей прямо в лицо.
Возмущенный крик вырвался у нее из груди, после чего она превратилась в настоящий ураган из шлепков и писков:
– Вон! Выметайся, тупой жирный идиот!
Колби в ответ лишь расхохотался, словно ее истерика ничего не значила. Уворачиваясь от ее попыток атаковать, он поднялся на ноги, подмигнул мне и направился к двери. Я просто сидела и наблюдала за происходящим, как обычно и делала в их компании. Подобные перепалки не были редкостью, особенно учитывая, что разница во времени между ними составляла всего шесть минут. Живя с близнецами, я уже усвоила, что их жизнь – это либо постоянное соперничество, либо спонтанный борцовский поединок.
Едва его нога пересекла порог, ведущий в коридор, Кинсли подскочила к двери и захлопнула ее, навалившись всем своим весом.
– Если бы мама не приезжала через несколько недель, я бы точно его придушила. Жаль, что приходится держать его при себе ради очков перед родителями. Может, он и мой брат-близнец, но для нее он всё равно любимый сыночек.
Я рассмеялась, наслаждаясь сарказмом в ее тоне:
– Он не такой уж и плохой.
Приподняв брови, она скрестила руки на груди:
– Он только что держал твое нижнее белье. Твое белье, Эм, – отстранившись от двери, она приоткрыла ее и заглянула в коридор, проверяя, пусто ли там. После этого она слегка повернула голову, косясь на меня краем глаза: – И этот разговор мы закончим позже.
Я ответила утвердительным кивком.
Я была благодарна за нашу дружбу, даже если иногда в ней чувствовалось напряжение. Кинсли была из богатой семьи; вся их родня была при деньгах. Несколько лет назад они вывесили объявление о поиске соседа, которое я и нашла в период между переездами. При встрече я поняла: им нужно было доказать семье, что они способны жить самостоятельно, а я на тот момент просто знала, что одна не потяну. Это была ситуация, которая устроила обе стороны, и жизнь с близнецами в итоге сложилась удачно. Наш дом напоминал вечную карусель из людей, но я нисколько не возражала. Сейчас я, вероятно, могла бы позволить себе жить отдельно, но мне нравилось здесь с ними – они умели поддерживать интригу.
Наклонившись, чтобы обуться, я снова бросила взгляд на свой туалетный столик. Крупная фотография была просунута под раму зеркала – я, Кинсли, Колби и остальная футбольная команда после того, как они выиграли чемпионат штата. Чтобы отпраздновать это, нас с Кинсли водрузили к ним на плечи; наши руки были победно подняты вверх ради них, а сами мы улыбались так, словно ничто в мире не способно было нас задеть.
Я не отрывала глаз от снимка, пока натягивала обувь. Эмбер на той фотографии была той же самой женщиной, что и сейчас, – кем-то, кто был создан, чтобы выстоять перед чем угодно. Вытащив телефон, я набросала быстрый ответ на письмо Сайласа, после чего схватила сумку и вышла из комнаты, плотно закрыв за собой дверь.
Сайлас
Почти неделя прошла с тех пор, как я встретил Эмбер, и я уже начинал дергаться из-за того, как долго копается Нокс. К счастью, маскарад был уже сегодня вечером, и подготовка к нему не давала мне перевести дух. Даже сейчас мы с братьями дорабатывали последние детали планировки зала.
Все трое, мы перемещались по безмолвному пространству, закрепляя свет и различные элементы интерьера. Эта тишина липла к коже, лишь усиливая зуд беспокойства в моем теле. Я понимал, что в этот раз было просто необходимо лично убедиться, что всё пройдет без сучка и задоринки, но мне всё равно не хватало той бьющей через край жизни, которую приносила с собой толпа.
Компания братьев скрашивала работу, пока мы крепили стальные каркасы для танцоров. Огромные металлические клетки только что подвесили, и мы как раз проверяли надежность их крепления к усиленным балкам. Кайрин дважды подергал цепи, но всё еще сидел на приставной лестнице рядом с одной из клеток, подтягивая болт.
– Знаешь, – произнес он, зная, что я смотрю снизу вверх. – Ты мог бы засунуть в эту штуку камеру и запустить прямую трансляцию.
– Клуб и без этого достаточно интересен, – ответил я, пнув нижнюю перекладину его лестницы.
Кайрин ухмыльнулся мне и оперся о стальную дверцу клетки:
– Ничто и никогда не бывает слишком интересным.
– Членам клуба и так будет на что посмотреть, – покачав головой, я поймал гаечный ключ, который он мне бросил, и перевел взгляд на Грейсона, который явно счел свой вклад исчерпанным. Он подпирал барную стойку, зацепившись одним сапогом за подножку, и вливал текилу прямо в рот из горлышка какой-то случайной бутылки.
Сделав мысленную пометку заменить эту конкретную бутылку до начала мероприятия, я снова повернулся к Кайрину, который уже спускался с лестницы. Теперь, когда клетки висели ровно, оставались только столы.
– Нам нужно просто выстроить их вдоль стен.
Кайрин понимающе кивнул и посмотрел вверх, на центр потолка:
– Шелк будет там?
– Да, так что нам нужно отмерить расстояние с обеих сторон и убедиться, что ей хватит места.
Грейсон фыркнул позади нас, переключаясь на другую бутылку:
– Для чего? Для всего того разврата, что будет твориться под ней?
Я проигнорировал его, пока столы с тихим скрежетом двигались по полу. Еще пара мелких штрихов – и всё пространство вокруг нас было готово, наша финальная задача выполнена.
Кайрин огляделся, вытирая руки о штаны:
– Мы закончили?
Телефон в моем заднем кармане завибрировал как раз в тот момент, когда я собирался ответить. Вытащив его, я увидел, как на экране вспыхнуло имя Нокса.
Вся информация по Вейл отправлена.
Идеально.
Я поднял на них глаза и быстро кивнул, прежде чем направиться к двери:
– Я прикажу персоналу разобраться со всем остальным. Главное, вернитесь сюда в районе пяти.
Кайрин отсалютовал мне наотмашь, а Грейсон сцапал бутылку, из которой пил, и зажал ее под мышкой. Мне так не терпелось открыть файл, что было плевать даже на то, что это алкоголь с верхней полки. Я просто хотел, чтобы они убрались. Стоило двери за ними захлопнуться, как я придвинул ближайший стул, опустился на него и открыл сообщение. Я позволил тишине сомкнуться вокруг меня, находя на этот раз утешение в покое. В кои-то веки я был благодарен, что здесь нет ни членов клуба, ни кого-либо еще в принципе. Так меня ничто не отвлекало, а именно это мне и требовалось. Я смотрел на свой палец, зависший над вложением.
Эмбер Вейл.
Там было четыре страницы, каждая из которых описывала определенный период ее жизни. Первая включала документы, к которым ее имя было привязано юридически – договор аренды, мелкая кража, когда ей было шестнадцать, и несколько резюме в сети. Нигде не значилось никакого статуса, так что было очевидно: она не замужем и не имеет никакой корпоративной должности. Всё, что я читал, полностью соответствовало ее характеру – именно то, что я и предполагал здесь увидеть. Просто пробежавшись по первым пунктам, я мог сказать, что Эмбер была человеком, который существовал сам по себе, без каких-либо привязок или какого-то контекста. Я тихонько усмехнулся, когда понял, что ее имя даже не связано с регистрацией транспортного средства. Я моргнул, решив, что это какая-то шутка, а потом снова усмехнулся, поняв, что нет.
Верный своему характеру, Нокс оставил заметку рядом с этим разделом: «Кто вообще не владеет машиной… или хотя бы великом?»
Что касается ее семьи, тут всё было довольно глухо. Ни один из родителей не значился ни в одной базе, но в качестве предыдущего адреса проживания всплывал дедушка с бабушкой.
Интересно.
Перейдя к следующей странице, я наткнулся на ее занятость. Большую часть вечеров она работала в местном книжном магазине, но также числилась по контракту в компании, занимающейся фриланс-фотографией. Смены там были спорадическими, из чего я сделал вывод, что она сама могла формировать свой график. Копнув чуть глубже, я понял, что даже с учетом обеих работ, судя по корешкам расчетных чеков, ее заработка хватало ровно на оплату счетов. Те крохи, что оставались, обычно уходили на книги, чай латте и несколько фармацевтических препаратов, которые доставлялись ежемесячно, – лекарство от тревожности и противозачаточные.
Я перечитал второе назначение еще раз, чувствуя, как всё веселье мгновенно сошло с моего лица. Как бы я ни хвалил ее в мыслях за предусмотрительность, это также означало, что кто-то там, в их мире, возможно, уже считал, что имеет на нее какие-то права. Это осознание криво легло мне на душу, пробуждая нечто яростно-территориальное. Если кто-то действительно возомнил, что она принадлежит ему – что ее можно брать, к ней можно прикасаться, – эту проблему будет несложно искоренить. Любые руки, что тянулись к ней прежде, действовали в рамках временного лимита, который только что истек.
Не найдя в файле или в заметках Нокса ни единого упоминания о парне, я решил разобраться с этими деталями позже. Отодвинув эти мысли, я перешел к остальной информации. Недвижимость, в которой она жила, была оформлена на Кинсли Монстат, но они, судя по всему, не состояли в родстве. Что примечательно, фамилия Кинсли была помечена системой как принадлежащая известному клану и оказалась связана с цепочкой многомиллионных компаний. Иными словами, у соседки Эмбер по комнате водились деньги, и очень большие.
Так почему же у самой Эмбер не было даже сберегательного счета?
На бумаге всё выглядело так, будто ее характер напрямую диктовал ей повседневные решения. Никаких пенсионных накоплений или заначек. Никакой страховки. Она жила импульсами и слепым оптимизмом. Даже выписка по ее банковскому счету служила тому доказательством: последние несколько месяцев были забиты мелкими, абсолютно ненужными покупками. Эмбер – идеальный пример человека, который живет моментом, оставляя свое будущее на волю случая. Деньги на ее счету обычно испарялись задолго до следующей зарплаты, и, что еще хуже, в графе «экстренный контакт» не значился вообще никто. Одно это говорило мне обо всем, что нужно было знать.
Я закрыл файл и медленно выдохнул через нос. Всё в этой девчонке было сплошным хаосом, включая ответ, который я получил на свое электронное письмо.
«Если получится, я буду. Если нет, пришлю вместо себя другого фотографа».
Вместо себя? Как будто не она одна была моей конечной целью.
Я поднялся, поправил пиджак и направился к своему кабинету. Если сегодня вечером через эти двери переступит не Эмбер Вейл – если она думает, что на месте, которое принадлежит ей, может стоять кто угодно… ей придется дорого за это заплатить, и я буду наслаждаться каждой чертовой секундой.
