Текст книги "Пленница мертвого Двора (СИ)"

Автор книги: Элина Амори

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Глава 28. Сделка

Глава 28. Сделка

Висла искупала меня, натерла пахучими маслами, собрала, нарядив в сиреневое платье, будто сотканное из тончайших лепестков. Потом украсила волосы бусинами и, лукаво подмигнув, попросила отпустить ее. Я потерла кулон, и моя помощница исчезла.

Я постояла немного, собираясь с духом. Хоть за неделю я и правда больше привыкла к Талрону, меня все равно терзало чувство неестественности. Я все равно остаюсь просто пленницей, игрушкой. Однако я обещала и должна держать слово.

Я вышла в коридор, плотно притворив за собой дверь. В замке тишину нарушало только мое дыхание и стук сердца, а потом мои шаги.

Я прошла до поворота и вздрогнула от неожиданности. У стены, прислонившись плечом к серому камню, стоял Талрон. В полумраке я сначала заметила только тень, но потом блеснули его зеленые глаза, с вертикальными зрачками.

– Ты… – выдохнула я.

– Я ждал тебя, – сказал он просто и протянул мне руку. – Ты сутки не ела почти сутки. Должно быть, ты очень голодна.

Я несмело вложила ладонь в его руку и растерянно пошла следом. Стол снова был накрыт в гостиной. На этот раз он не ломился от яств, легкие салаты, жюльен, наваристый бульон и красные ягоды, которые я видела в первый раз.

– Не бойся, – проговорил Талрон, отодвигая для меня стул. – Все здесь совершенно безопасно для смертных, я не стану зачаровывать тебя.

Хоть я и жутко нервничала, но ароматный запах от запеченного сыра пробудил во мне аппетит. Талрон тоже ел вместе со мной, молчал и лишь изредка поглядывал на меня, а не пялился, как обычно. И мы впервые, кажется, действительно просто поели без всяких спектаклей и проблем.

В конце хоть я и не горела желанием, Талрон напоил меня вином.

– Оно поможет тебе расслабиться, – произнес он. А когда я все-таки выпила, он добавил: – А пока, как насчет прогуляться?

«Пока прогуляться»... Эта фраза крутилась у меня в голове раз за разом. Намек Талрона был ужасно прозрачен.

Мы вышли на залитый луной двор и пошли вдоль мертвого сада под полную тишину и мерцание звезд. Но вдруг я заметила, что среди иссохших деревьев застыли големы. И не пять, сколько я разбудила. А явно очень много!

– Ты усилил защиту, – сказала я тихо.

– Пришлось, – ответил он. – Признаю свою вину, я не предвидел такого наглого нападения. Я должен был пробудить их раньше и усилить защиту.

– Рана болит? – спросила я, покосившись на плечо Талрона.

– Пустяки, – улыбнулся он.

А когда мы обошли вокруг дворца и оказались вновь перед парадной дверью, Талрон остановился. Перехватил мою руку за запястье и достал из кармана тонкий, блестящий в лунном свете золотой браслет в виде переплетенных тончайших веточек воюнков. Настолько искусно сделанный, что я даже засомневалась – не превратили ли настоящее растение в золото.

– Тебе идет, – сказал Талрон, улыбнувшись, и поднес мою руку себе, невесомо коснувшись губами тыльной стороны ладони, словно я какая-нибудь принцесса.

– Благодарю за компанию, – вдруг тихо сказал Талрон. – Хорошего дня, Амелия.

Потом он развернулся и ушел. А я осталась стоять у входа, чувствуя себя растерянной.Он ждет , – вспомнила я слова Вислы.Он ждет, когда ты сама придешь к нему .

Я выдохнула, потопталась немного на месте и пошла не в свою комнату – к нему. Потому что это была сделка. И Талрон, возможно, хочет поймать меня на лжи таким странным изощренным образом. Мол, я обрадуюсь, успокоюсь и сделаю вид, будто забыла. А завтра он будет гневно блестеть своими зелеными глазами и опять обвинять меня во всех смертных грехах!

Как бы ни было тяжело, я дошла до его комнаты. И, как я ожидала, дверь в нее была приоткрыта.

Талрон сидел в кресле у камина.

– Молодец, Амелия, ты помнишь о сделке, – сказал он тихо поднимаясь.

– Да, – ответила я.

– Подойди.

Я подошла к нему, но пока сохраняла безопасное расстояние в пару шагов. Сердце колотилось где-то в горле. Теперь я отчетливо видела загорающееся желание на лице принца фэйри. В свете огня в камине он выглядел еще более благородно, почти волшебно. И поблескивали жадно его зеленые глаза.

– Поцелуй меня, – прошептал он и сглотнул.

Я сжала руки, подалась к нему, встала на цыпочки и поцеловала его – робко, несмело, почти не касаясь губами. Я ощущала себя как в тумане. Не из-за вина, а из-за того, что я сейчас делаю, и что явно мне предстоит. Не так, ох не так я представляла свою первую близость!

Талрон мгновенно перехватил инициативу. Обнял, прижал к себе, углубил поцелуй. Я отвечала, чувствуя, как его руки блуждают по спине, по плечам, как он торопливо, нетерпеливо стягивает с меня платье.

Потом подхватил на руки и понес к кровати.

Я обняла его за шею, прижимаясь к его теплой груди. Он опустил меня на простыни, сам лег рядом, скинул рубашку. На плече белела повязка, но он двигался так, будто не чувствовал боли.

Талрон целовал меня – долго, жадно. Мои плечи, шею, грудь.

Я не знала, куда деть руки. Сначала вцепилась в простыни, потом несмело погладила его спину, чувствуя под пальцами напряженные мышцы. Мне было даже приятно, но больше стыдно. И страшно – так, что сердце колотилось где-то в горле, а дыхание сбивалось, даже когда он не касался самых сокровенных мест.

Но когда его рука скользнула между моих бедер, я вздрогнула и прикусила губу, чтобы не вскрикнуть. Жар скрутился где-то внизу живота, тугой, чужой, почти пугающий. Я невольно сжалась. Горло сдавило спазмом. Я зажмурилась, боясь посмотреть на того, кто вот-вот станет «владеть» мной. Почему-то именно это слово всплывало в голове. И несмотря на всю его осторожность и ласку, я ощущала именно это. Я – рабыня. Он – хозяин.

– Ты готова? – прохрипел Талрон.

Я кивнула и заставила себя посмотреть на него.

Он чуть улыбнулся, но не насмешливо.

– Маленькая лгунья, – сказал он тихо. – Ты вся дрожишь.

Он убрал руку, потянул на себя одеяло, укрыл нас обоих и просто обнял – крепко, бережно, не отпуская.

– Теперь ты будешь спать со мной, – прошептал он мне в висок.

Глава 29. Решение

Глава 29. Решение

Так я и пролежала несколько часов, не сомкнув глаз. Уже наступил полдень, пробивающийся через зазоры между плотными портьерами, а у меня сна ни в одном глазу.

Талрон спал рядом. Или не спал – я не могла понять. Его дыхание было ровным, но иногда он вдруг прижимал меня крепче, иногда проводил пальцами по моей руке.

И каждый раз, когда он прижимался, я чувствовала бедром его желание – твердое, влажное, ничем не прикрытое. Жар прокатывался по телу. И я испытывала смесь странных ощущений. Неловкости, волнения, облегчения и… как бы внезапно это ни казалось, обида.

Но на что? Что он не стал меня добиваться? Что остановился?

Я зажмурилась и мысленно выругалась.

Вдруг где-то вдалеке раздался звук – мягкий, переливчатый, похожий на утреннюю птичью трель. Я не сразу поняла, что это будильник. Только удивилась – почему у принца Мертвого Двора такая нежная, почти живая мелодия?

Талрон вздохнул и осторожно, стараясь не разбудить меня, выпустил из объятий. Я сразу замерла, прикрыв глаза и притворяясь спящей, даже дышать старалась ровнее.

Он сел на край кровати, посидел несколько секунд, потом встал. Я слышала, как он одевается – неспешно, почти бесшумно. Стук пряжки, шелест ткани, мягкие шаги по ковру.

А потом его пальцы осторожно коснулись моих волос, отодвинули прядь, упавшую на лицо.

Я едва удержалась, чтобы не вздохнуть.

Он замер на миг, будто хотел что-то сказать, но передумал. И вышел – дверь закрылась тихо, даже бережно.

Я еще полежала, прислушиваясь к тишине. Потом села, чувствуя, как простыни сползают, слегка прилипая к моему взмокшему телу. Я подскочила, подбежала к креслу, на которое Талрон заботливо повесил мое брошенное на полу платье, и торопливо натянула платье.

В одежде я чувствовала себя немного спокойнее. Я походила по комнате, раздумывая, уходить или все-таки дождаться Талорна. А потом остановилась у окна и раздвинула портьеры.

Солнце светило в полную силу, заливая мертвый сад желтым, ярким светом. Деревья стояли голые, черные, но в этом свете они казались не страшными, а просто… спящими.

А внизу, на небольшой площадке с тренировочными столбами сражался Талрон. Его противниками были фигуры – скрюченные, неестественно подвижные, с пустыми глазницами. Мертвецы. Они наступали с разных сторон, и он отбивался мечом – плавно, почти танцуя. Каждый удар был выверенным, красивым.

Я видела, как блестит на солнце его мокрая от пота спина, как напрягаются мышцы, как он откидывает упавшую на лоб прядь. И меня завораживали его движения. Талрон словно танцевал с мечом.

Мертвецы падали, рассыпались в прах – но он взмахивал рукой, и из земли поднимались новые. Снова и снова.

Я смотрела и не могла отвести взгляд. В нем не было сейчас жестокости, отчаяния или язвительности, только сосредоточенная, почти медитативная работа.

Он тренировался. Один. Как наверняка и всегда.

А я стояла у окна, прижавшись лбом к прохладному стеклу, и думала, что, кажется, начинаю понимать его немного лучше.

А потом он остановился. Поднял голову и посмотрел прямо на меня.

Я не отпрянула. Не сделала вид, что подглядываю случайно. Просто замерла, чувствуя, как жар заливает щеки, как сердце ухает куда-то вниз, а потом начинает биться чаще.

Он смотрел долго. Я смотрела в ответ. И мне казалось, что между нами не было ни стены, ни двора, ни этого мертвого сада. Только его глаза – зеленые, тяжелые, спрашивающие о чем-то, о чем я не имела ни малейшего понятия.

Я медленно подняла руку и помахала ему – робко, почти детски. Просто потому, что это странное молчание затянулось, и мне стало вкрай неловко.

Талрон моргнул и чуть отступил. Опустил голову. Потом махнул рукой, и мертвецы, замершие в ожидании, рассы́пались прахом. Он развернулся и ушел с площадки, даже не взглянув в мою сторону.

Я осталась стоять у окна, не зная, что делать. Уйти в свою комнату? Ждать ли здесь? Или…

Дверь распахнулась.

Талрон вошел в комнату – разгоряченный, тяжело дышащий, с мокрыми от пота волосами, прилипшими ко лбу. Он быстро подошел ко мне.

– Хорошо, Амелия, – сказал он, сведя брови. – Я дам тебе способность противостоять заклинаниям фэйри.

Я растерянно охнула.

– Прямо сейчас?

– Прямо сейчас, – подтвердил он и шагнул ко мне еще ближе.

Он вынул из ножен небольшой кинжал, полоснул лезвием по своей ладони – резко и без колебаний. Темная кровь выступила на коже, и он сжал руку в кулак.

– Уверена, Амелия? – сказал он тихо. – Обратной дороги не будет. С силой ты получишь и побочное действие.

– Какое? – робко спросила я. Не хотелось бы превратиться в лягушку или ящерицу…

Талрон усмехнулся.

– Это ты мне скажи, Амелия, как далеко готова зайти. Готова рискнуть или предпочитаешь выбирать самый безопасный вариант? – Он прищурился. – Но самый безопасный – это остаться в комнате и не выходить из нее.

Я помотала головой. Что ж, пусть будет гусеница или ящерица. Да и вряд ли Талрон опустился до такой банальщины.

– Нет, я готова. К чему угодно готова!

Талрон усмехнулся и пальцем здоровой руки макнул в кровь и потянулся к моей груди. Я не успела испугаться, как он начал чертить на грудине какие-то символы.

Я чувствовала, как его пальцы, скользкие от крови, вырисовывают знак на моей груди. А потом метка вспыхнула.

Жар ударил изнутри, будто кто-то приложил раскаленное железо к самому сердцу. Я вскрикнула, дернулась, но Талрон прижал ладонь к метке – крепко не отпуская.

– Терпи, – глухо сказал он. – Дыши.

Я не могла. Боль разливалась по телу, перекручивала мышцы, заставляла выгибаться. Я вцепилась в его руку, сжимая пальцами его запястье, и он не отдернул, не убрал ладонь.

Его рука оставалась на моей груди – тяжелая, горячая и требовательная. Я металась, стонала, но он держал. Не отпускал.

Боль ушла так же внезапно, как и появилась. Осталась только слабость, странная легкость и его ладонь, все еще прижатая к моей коже. Я обмякла, чувствуя, как Талрон поддерживает меня, не давая упасть.

– Все, – сказал он хрипло. – Завершилось.

Я лежала на его руках, не в силах пошевелиться. Дышала тяжело, но ровно. Грудная клетка поднималась и опускалась, а его пальцы все еще касались метки – теперь уже почти невесомо.

Он поставил меня на руки, и я постаралась удержаться на ногах, прислушиваясь к ощущениям.

– Я связал тебя со мной, Амелия, – тихо сказал он. – Теперь ты обрела силу, которой нет у смертных. Однако, если умру я – умрешь и ты. И будешь жить, пока жив я. Как мой ворон.

– Что? Я теперь стала как ты? – пролепетала я. – Ты сделал меня бессмертной?

– Я никогда не ставил такие метки на смертных, – продолжал он, глядя куда-то мимо. – Не знаю, что будет с тобой в будущем.

Я не нашлась что ответить. Только положила свою руку поверх его – туда, где под кожей пульсировала метка, живая, теплая, чужеродная.

– Спасибо, – прошептала я.

Он удивленно поднял бровь.

– За то, что не пошел навстречу, – ответила я. – И за то, что сказал о побочном действии.

Он долго смотрел на меня. Потом устало усмехнулся.

– Ты странная, Амелия, – произнес он. – Итак, пора приготовиться, у нас очень мало времени.

Глава 30. В сердце Альфхейма

Глава 30. В сердце Альфхейма

Страх пришел после того, как все случилось, и когда я осталась в комнате одна. Талрон дал мне то, что я просила, и в то же время привязал к себе. Бабушка встретила фэйри в молодости, и тот напророчил ей жизнь до ста лет – и она жила несмотря на жуткие болячки! Везде есть двойное дно, даже когда его не видно.

И магическое создание, ворон из мира фэйри, – это одно, а смертная девчонка – другое. Если подумать, что ждет меня дальше? Я превращусь в ходячую мумию? Сколько лет живут фэйри? Сотни? Тысячи?

Мне стало не по себе. Меня знобило, и я не знала, как спастись от этого внезапного холода. Принялась ходить по комнате кругами, чтобы лучше думалось.

– Так, ладно, – пробормотала я себе под нос. – Потом я найду способ как-то снять это заклятье. В конце концов, не может же быть, чтобы наложить можно, а снять нельзя…

Я осеклась. В случае с Талроном уже сотни лет заклятье не снималось. Боже, вот не мог он раньше сказать о цене, прежде чем накладывать это заклятье на меня?! Или я должна была спросить сама? Конечно, должна была! Талрон думает в первую очередь о себе.

Я прикрыла глаза, стараясь успокоиться, но споткнулась о ковер и едва не упала.

– Ничего не поделаешь, – вздохнула я. – Пока буду думать о ближайшем будущем. Вообще, надо сказать спасибо, что оно у меня есть.

Оставшееся время до поездки Талрон давал мне ценные указания, как вести себя во дворце. Но их оказалось не так много, как я ожидала, и в основном они сводились к тому, чтобы не высовываться и помалкивать. А еще – не отходить от него ни на шаг даже под страхом смерти. Даже если он скажет мне под чьим-то давлением отойти в угол или в другую комнату, я должна всеми правдами и неправдами остаться рядом с ним.

Также мы ходили в библиотеку, я училась читать и писать. В основном с Талроном, но иногда с Вислой. И с ней было даже весело. Мы, правда, мало тренировались, но зато она рассказывала много разных историй. Я так узнала, что у нее десять детей и некий «должок» Талрону – иначе она давно бы тут не работала.

Потом приходил Талрон и стучал в дверь, чтобы предупредить нас. Я отпускала Вислу, и только тогда он входил, заканчивал урок со мной, и мы шли ужинать.

А еще мы теперь спали вместе.

Каждую ночь он приходил ко мне в комнату и забирал меня к себе. Я ложилась на кровать в непристойных, почти прозрачных ночнушках и укрывалась одеялом. Он ложился рядом. Иногда обнимал меня, иногда поглаживал по плечу или бедру. Но ничего не говорил. Ни единого слова!

При этом он был в широких шелковых штанах, но сегодня он снял даже их и улегся рядом полностью обнаженным. И все также молча. Я уже было решила, что все – терпение его лопнуло. Но нет, и сегодня он просто спал рядом. Или не спал. Уж не могла я точно понять.

Но я так и пролежала, не сомкнув глаз, а мое воображение продолжало крутить в голове картинку, которую я заметила вскользь, прежде чем Талрон улегся рядом со мной. Я видела обнаженных мужчин раньше мельком, случайно. И никто из них не будоражил меня так сильно.

Талрон был прекрасен… Стройная, точеная фигура, бледная, будто слегка мерцающая кожа.

Тогда я задержала взгляд на его плечах – широких, сильных, с едва заметными шрамами. На груди, животе, где мышцы складывались в твердые линии, уходящие ниже, туда, куда я не решалась смотреть, но все равно смотрела краем глаза, украдкой, затаив дыхание.

Его бедра, его желание – такое явное, что у меня пересохло во рту. Я увидела, как его тело отзывалось всего лишь на мое присутствие, как напрягались мышцы, когда он приближался, как вздымалась его грудь.

Теперь он лежал за моей спиной, касаясь бедром моих ягодиц. А у меня внизу живота разливался жар, пальцами я вцепилась в край одеяла. И чувствовала, как внутри все сжимается и пульсирует в такт моему сердцу.

Если я развернусь, протяну руку, если коснусь его – что бы он сделал? Проснулся бы? Взял меня за руку? Притянул ближе?

Я понятия не имела. И от этого становилось только жарче. Я зажмурилась, силясь унять дрожь, но тело не слушалось. Оно помнило каждый изгиб его тела, каждую линию, и отзывалось на них так, будто я уже касалась его.

Стыд душил меня, смешиваясь с желанием. Я сжала бедра, стараясь унять пульсацию между ног, но это только разжигало огонь сильнее.

Я уткнулась лбом в прохладную поверхность и замерла, боясь пошевелиться – чтобы он не проснулся, не увидел, что со мной творится.

Утром Талрон как ни в чем не бывало, встал и объявил сборы во дворец. Висла появилась через минуту после того, как я потерла кольцо, – запыхавшаяся, с охапкой одежды через руку.

– Ох, милочка, у нас много работы! – выдохнула она, оглядывая меня с ног до головы. – Задание от хозяина: собрать тебя в дорогу, к самому королю!

– Ага, – кивнула я, чувствуя, как меня едва не выворачивает от страха и волнения.

– Не бойся, – буркнула Висла, разворачивая ткань. – Я тебя так одену – все рты раскроют.

Она выложила на кровать черный костюм из мягкой, тонкой кожи. Я провела пальцем по рукаву – кожа была гладкой, эластичной, не грубее плотной ткани. Камзол темно-зеленый, с золотой вышивкой, и пристегивающийся к поясу подол из какой-то прозрачной, переливающейся перламутром ткани.

– Все-таки в дороге будешь, – пояснила Висла, пока я рассматривала вышивку. – Надо достойно выглядеть и, чтобы ничего не мешало.

На высокую прическу, украшения и легкий макияж ушло пару часов. Костюм сел идеально. Узкие брюки, невысокие сапоги на тонкой подошве и небольшом каблучке – и все это не сковывало движений, не жало, не мешало дышать. Я покрутилась перед зеркалом. Какая-то богатая красотка стояла перед зеркалом. Я все никак не могла привыкнуть к своему новому образу.

– Ты прекрасна, милочка, – сказала Висла с гордостью в голосе. – Иди. Он ждет.

Талрон встретил меня в коридоре. Он тоже был одет в черно-зеленый наряд с золотой вышивкой, так что мы с ним получается, были в парной одежде. Я вложила руку в его протянутую ладонь и невольно подумала, не тесно ли ему в штанах, вспомнив как на грех о том, что видела сегодня ночью.

– Моя славная Амелия, – проговорил он бархатистым голосом, – твой румянец очарователен.

Я кашлянула, мои щеки загорелись уже так, словно их натерли перцем. Я уверенно развернулась и пошла вперед, буквально потащив Талрона за собой.

– Кажется, мы спешим, не так ли? – пробормотала я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно и ровно.

– Пора, скакун заждался, – усмехнулся Талрон.

И правда, у выхода нас уже поджидал, другого слова тут не напрашивалось, нежить-конь. С виднеющимися костями, пустыми глазницами и сияющими внутри призрачными зелеными тусклыми огнями.

Мы забрались верхом и взлетели. Я обхватила ногами холодные, костлявые бока, чувствуя за своей спиной твердую грудь Талрона и его дыхание в волосах. Вспомнилась моя первая поездка верхом на мертвом коне. Тогда я не знала, что и думать. Сейчас приятно, конечно, не было, но уже и страшно тоже.

Вернее, страшно было, но уже не из-за коня и не из-за Талрона. Я понятия не имела, что ждет нас впереди.

Мы летели с самого рассвета до заката. И вот впереди, в лесной чаще, заблестели крыши и окна огромного остроконечного здания. Мы стали спускаться.

Закатное солнце золотило кроны, но там, где пролетал боний, листья на верхушках деревьев желтели, скручивались и опадали.

Я обернулась, отметив шлейф умирания, тянувшийся следом за нами. Должно быть, это и правда невыносимо. Как можно вообще жить, когда куда бы ни пошел – всему несешь увядание и смерть?

Вскоре Боний опустился во внутреннем дворе. Огромного дворца, сложенного из светлого камня, который на закате казался розовым. От него в разные стороны расходились вымощенные гладким камнем дорожки.

Талрон спрыгнул первым, протянул руку мне, и я слезла с нашего скакуна. Как только я отошла от него шаг, скакун вспыхнул призрачным зеленым огнем и исчез.

Я огляделась. На минуту я даже забыла о своем страхе перед предстоящей встречей с фэйской знатью, завороженная роскошным великолепием вокруг. Высокие стены из светлого камня оплетали ветви с огромными, алыми бутонами роз. Они поднимались, переплетались вокруг колонн и балконов, и пахло здесь так сладко, что кружилась голова.

– Идем. – Талрон взял меня под руку, и мы пошли с ним вперед к ступенькам дворца.

Но чем ближе подходили, тем сильнее увядали над главным входом и возле него цветы, а, в конце концов, опали черной трухой. Стебли, еще минуту назад упругие и зеленые, съежились, пошли трещинами, будто кто-то выжег их изнутри. Порхающие мгновения назад бабочки падали, их крылья тускнели и осыпались.

Смотреть на это было больно. Но я ничего не могла поделать. И Талрон не мог. До невозможности удручающее зрелище.

– Почему никого нет? – пробормотала я.

– Есть. Не подавай вида, что тебя что-то беспокоит, и не пялься по сторонам, – шепнул он, не поворачивая головы.

Вскоре я заметила, что в окнах верхних этажей мелькали тени. Чьи-то лица на секунду появлялись в проемах и тут же исчезали. Из-за колонн доносился шорох, от которого по коже бежали мурашки.

Мы вошли во дворец, и я поймала себя на том, что открыла рот. Внутри было еще великолепнее. Стены, выложенные зеленым малахитом и золотом, мерцали в свете тысяч свечей. Здесь пахло розами и чем-то пряным.

Я старалась не оглядываться, но краем глаза замечала движение. Тень упала и поднялась. Что-то мелькнуло за колонной. В боковом коридоре послышался тихий смех и тут же смолк.

Но тут к нам вышел некто в серебристых доспехах, похожих на те, в которых к нам приходили дознаватели.

– Приветствую Талрона, принца Альфхейма, и его прекрасную спутницу, – учтиво поклонился он. – Прошу следовать за мной.

Он пошел впереди не оглядываясь. Свернул в очередной проход, прошел по длинному коридору, и перед нами распахнулись огромные, в полстены, двери из темного дерева.

Мы оказались в зале просто невероятно огромном!

Колонны из черного мрамора, увитые золотом, уходили ввысь и терялись в тенях. Пол блестел как зеркало, отражая закатный свет. Уже взошедшая на тускнеющем небе луна заглядывала в огромное окно на боковой стене. А за окном простирался могучий лес и зеленые холмы.

На стенах были изображены фрески, выложенные драгоценными камнями. Сцены битв, коронаций, охот на чудовищ. Боги с крыльями, короли с мечами, прекрасные дамы фэйри в струящихся одеждах.

Изумруды горели зеленью лесов, рубины – кровью ран, сапфиры – глубиной ночного неба, алмазы сверкали льдом. Я никогда не видела ничего подобного и глупо озиралась по сторонам, не в силах сдержать восхищенных вздохов.

За нами закрылась дверь с легким, едва заметным стуком, и я осознала, что мы в зале одни.

В центре, на высоком пьедестале, стоял трон из красного бархата, оплетенный белыми шипастыми розами. Рядом – ни кресел, ни скамей, ни даже маленького табурета. Только ровный, блестящий пол да тени от повсюду зажженных свечей.

Ни короля, ни свиты, ни единого слуги. Я подняла голову на Талрона в полнейшем недоумении. Если нас пригласили, почему тогда никого нет?

Он стоял неподвижно, скрестив руки за спиной, и выглядел спокойно и даже равнодушно. Я не решалась спросить его, боясь потревожить его. Но столько вопросов крутилось в голове! Что мы здесь делаем? Когда придет король? Почему никого нет?

Я переминалась с ноги на ногу, кусала нижнюю губу, сжимала край камзола, постоянно озиралась. Напряжение нарастало с каждой минутой. Но Талрон стоял и молчал.

Луна поднялась выше, залила пол под ногами серебристым светом. Потрескивали уже сгоревшие наполовину свечи, теперь озаряя огромный зал золотым светом. Тишина стала плотной, почти осязаемой.

– Талрон… – пробормотала наконец я, когда поясница уже заныла от долгого стояния и заболели пятки, сжатые сапожками.

– Молчи, – холодно сказал он.

– У меня ноги болят, – тем не менее прошептала я и фыркнула. – Раз уж тут ни одного стула нет, мне, что ли, на пол сесть?

Я думала, он не поймет моей шутки и сейчас цыкнет, что я невоспитанная девка из дремучей провинции смертных невежд.

– Садись, – равнодушно произнес он, чем удивил меня. – Если хочешь, можешь даже прилечь.

Я растерянно заморгала, но решила, что раз он разрешает и пока никто не стоит тут перед нами, и правда лучше дать ногам отдохнуть. Я села, скрестив ноги, и выпрямила спину, чтобы не потерять остатки достоинства.

Талрон же так и стоял каменным изваянием, упрямо и пристально глядя на трон с уже засохшими и опавшими розами.