Текст книги "Пленница мертвого Двора (СИ)"

Автор книги: Элина Амори

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

Глава 19. Под луной

Глава 19. Под луной

Внутри меня вспыхнуло что-то странное. Темное, пакостное, холодное и даже злорадное. Я в жизни не испытывала подобных эмоций, но почему-то сейчас они решили проявить себя. Они были чужими мне, но рисовали перспективы так отчетливо, что я засомневалась.

Так ему и надо, я могу уничтожить его, могу доказать ему, что я имею над ним власть! Вот, какие крутились в голове мысли.

– Отвечай, – мягко прошелестел голос инспектора, и в этом голосе я услышала порхание крыльев множества огромных бабочек. Перед глазами замелькали круги. – Амелия, он насильно привел тебя в свой дворец?

Эртан говорил одни слова, а в моей голове складывались другие:ты можешь освободиться, ты можешь быть счастливой, ты вернешься домой…

Ложь! Это были не мои мысли, ведь я знала другое.

– Нет! – вскрикнула я и подскочила.

Я не могла вернуться домой, потому что уже ела местную пищу. Голова закружилась, и я вцепилась в стол. Шелест крыльев в ушах усилился, меня будто пытались сбить с толку и ослабить. Но я заговорила, и слова отчего-то давались мне тяжело, будто сквозь сон:

– Я заключила добровольно сделку с господином Талроном, он не принуждал меня. И свои условия сделки он уже исполнил.

– Вот как? Это твой окончательный ответ? – шелест крыльев оглушал и уже превратился в хлопанье. – Подумай еще немного. Ведь ты…

– Окончательный! – оборвала его я.

– Как ты выжила рядом с ним и продолжаешь выживать, смертная? – прошипел он, двинувшись на меня.

Но позади раздались шаги Талрона, и инспектор, скосив недовольный взгляд в его сторону, попятился.

– Ты пытался заколдовать мою гостью, – произнес Талрон холодно и спокойно.

– За кого вы меня принимаете, Ваше Высочество! – воскликнул инспектор и ускорился, но все еще не отворачивался от нас.

– А ну стоять! – Талрон выставил руку вперед. Черный мраморный пол пошел трещинами, и уже знакомый мне терновник вырвался из него, тут же обвив ноги и торс инспектора. – Скажи, Амелия, что ты почувствовала в разговоре с ним?

– Головокружение, слышала странные звуки, перед глазами появились круги, – пробормотала я, часто моргая. Шелест из моей головы наконец уходил, голова перестала кружиться.

– Это ложь! Смертная девка врет! – воскликнул инспектор. – Все смертные лгут!

– А вы нет? – выпалила я. – Так скажи господину Талрону, что ты не пытался очаровать меня и заставить сказать то, что тебе надо. Скажи, что с твоей стороны не было никакого магического воздействия!

Он обернулся к своим сопровождающим.

– Помогите мне! – крикнул он. – Это очевидное нарушение протокола!

– Да, – согласился Талрон. – Нарушение протокола. Так и запишите. Инспектор применил чары, чтобы повлиять на ответ смертной девы. А пока мы проверим, насколько хороши твои доспехи.

Инспектор пытался вырваться, но не мог достать до короткого клинка в ножнах, чтобы разрубить терновник, и просто дергался, как пойманная в сеть рыба. Его помощники в нерешительности переминались с ноги на ногу в дверях и переглядываться между собой.

Талрон подошел к инспектору. И я услышала, как он тихо сказал:

– Кто дал тебе это задание? Кто желает моей смерти после всего?

– Ты сам не устал жить так? – прошипел в ответ инспектор.

– А ты, стало быть, хотел мне помочь упокоиться? Как это благородно с твоей стороны.

Я видела, как движения инспектора становились все слабее, хаотичнее, менее осознанные. Чем дольше Талрон находился рядом с ним, тем сильнее тот слабел.

– Отпустите его, пожалуйста! – взмолился у входа в зал помощник.

– Записывай о нарушении протокола инспектором, ставь печать и поклянись, что отдашь королю лично в руки именно этот отчет, – спокойно произнес Талрон, а потом повернулся ко мне и добавил: – Ступай, Амелия. Когда я провожу наших гостей и вернусь к тебе, станцуешь для меня под луной?

Он лукаво улыбнулся.

– Конечно, – улыбнулась ему в ответ я и пошла к лестнице, раздумывая над его последними словами.

Скорее всего он просто пошутил, вернее сыграл роль, чтобы наши с ним отношения выглядели со стороны более естественными.

Но внутри меня плясал задорный огонек. Я быстро добралась до своей комнаты, открыла шкаф, перебрала несколько платьев и остановилась на серебристом, струящемся, точно сотканном из лунного света. В меру открытое, такое, что в нем мне не будет неловко.

Я быстро нарядилась, покрутилась у зеркала, вышла в коридор и пошла в сторону, где видела выход на балкон. Уж не знаю, будут ли там проходить наши «гости», но я решила рискнуть. Если они пройдут этим путем и увидят меня танцующую, должны же они будут успокоиться на мой счет?

Я вышла на балкон, огляделась. Луна сегодня светила полная, заливала мрачный двор темного замка, подсвечивая покореженные, мертвые деревья. Полностью лишенное жизни место. Унылое и беспросветное.

Тяжелый, глубокий вздох вырвался из моей груди. И это место до конца дней станет моим домом. Игрушка для скучающего в своей одинокой вечности фэйри.

Несмотря ни на что, я хотела продолжать жить. И если мне повезет, найти даже в такой жизни что-то хорошее. Я прикрыла глаза, вспоминая песни из моего мира. Потом тихонько запела и закружилась в легком неловком танце, отдавшись на волю легкого ветерка и лунному лику, что взирал с безразличием на эту мертвую пустыню.

Но с каждым движением мне становилось легче. Я двигалась точнее, а ноги и тело будто сами поймали эту волшебную мелодию, что шла, скорее, не из моих губ, а из сердца. Я танцевала сейчас не для кого-то, а просто, чтобы выплеснуть свои чувства. И это мне нравилось.

А потом я почувствовала на себе чужой взгляд. Я не слышала шагов, не заметила, как открылась дверь. Просто вдруг поняла – он здесь.

Я замерла, не оборачиваясь. Сердце заколотилось быстрее, но совсем не от страха. Какое-то непонятное волнение объяло меня, жар залил щеки.

– Не останавливайся, – тихо произнес Талрон.

Я обернулась к нему. Он стоял, прислонившись плечом к дверному косяку.

Я вдохнула и продолжила. Медленно, неуверенно, чувствуя, как его взгляд скользит по мне, по платью, по движениям, по волосам, которыми играл ветер.

– Ты выбрала это платье сама, – сказал он. – Весьма удачно. Луна сегодня полная. Серебро тебе к лицу.

Он усмехнулся почти неслышно. А потом подошел и встал рядом, на краю балкона, не спуская с меня внимательного жадного взгляда.

– Ты не сдала меня, – сказал Талрон. – Хоть он и подталкивал тебя своими чарами.

– Потому что поняла: он пытается заставить меня сделать это обманом, – ответила я просто. – А ведь это так и есть: мы с тобой правда заключили сделку. И хоть смертные действительно лгут, я благодарна тебе за моих родных. Кем я буду, если обесценю их жизни?

Он будто растерялся. Несколько раз моргнул, а потом протянул мне руку.

– Тогда станцуй со мной.

Глава 20. Мертвый двор

Глава 20. Мертвый двор

Я вложила в руку Талрона свою, и он тут же сжал меня. Мы стали танцевать. Он медленно вел меня, осторожно, небрежно касаясь одной рукой спины и мягко сжимая пальцы второй.

Мы танцевали молча. Луна освещала балкон, ветер играл с подолом моего платья и нашими волосами. И я наконец не думала о том, как выгляжу, правильно ли двигаюсь, что он подумает. Я просто чувствовала его руку на талии, его дыхание у виска, его шаги – медленные, плавные, будто он всю жизнь только и делал, что водил в танце смертных девушек под луной.

– Ты хорошо танцуешь, – сказала я тихо, чтобы нарушить тишину.

– Я удивлен, что тело помнит, – ответил он.

Я подняла голову и встретилась с ним взглядом. В его глазах горел темный, жадный огонь. Я чуть дернулась, но вернула себе достоинство. Несмотря на его взгляд, он и правда не спешил. Не сжимал меня сильнее, не тянулся губами к шее, не говорил ничего смущающего. Просто смотрел и вел в танце.

– Талрон, – тихо позвала я.

– М-м-м?

– Если честно, я так и не поела.

– Тогда идем, – улыбнулся он, взял меня за руку и повел по коридорам, потом по ступенькам вниз к нашему уже остывшему столу.

Талрон дал команду своей нежить-прислуге, стоявшей в тени колонны, и те засуетились, унесли одни блюда, но принесли минут через десять подогретые.

– Они и готовят тоже? – уточнила я, наплевав на все свои страхи и накинувшись на еду. Голод затмевал даже воспоминания о яблочных приключениях.

– Нет, – усмехнулся Талрон. – Несколько брауни и клуриконов готовят для меня по заказу. Правда, обычно я не нагружал их работой. Когда нет гостей, и аппетит хуже.

– Но выглядишь ты не как тот, у кого нет аппетита, – ляпнула я и чуть не поперхнулась уткой, фаршированной черносливом и курагой. Вот кто меня за язык тянул?!

Талрон рассмеялся, откинулся в кресле, ворот его рубашки будто нарочно сильнее оголил грудь и его четко очерченные мышцы.

– А на кого я похож? – спросил он.

Я запила водой и вернула на лицо спокойной выражение.

– На мужчину, который следит за своей внешностью и фигурой, – честно и спокойно призналась я.

Талрон усмехнулся теперь самодовольно и отпил вина из серебряного бокала.

– И нравится тебе моя внешность и… фигура?

Я тоже отхлебнула вина, стараясь держать достоинство, хоть уже и оплошала.

– Весьма недурно, – спокойно произнесла я, ощущая, как предательски горят уши и щеки. Но ладно, пусть думает, будто я опьянела.

– Это радует, – с хитрым прищуром своих кошачьих глаз произнес он. – Осталось шесть дней, Амелия.

Я сглотнула и быстро оглядела его. Вот ведь… мне надо настроиться на то, что я должна стать его девушкой во всех возможных смыслах.

Я допила вино залпом.

– Талрон, – сказала я, со стуком ставя бокал на стол.

– М-м-м? – он приподнял бровь.

– Научи меня читать и писать на вашем языке. Как ты обещал.

– Идем.

Библиотека встретила нас запахом пыли и воска. Талрон провел меня между стеллажами к небольшому столу у окна. На столе лежали чистые листы, стояла чернильница и лежало гусиное перо. Все это будто ждало меня.

– Садись, – сказал он, пододвигая мне стул.

Я села. Он взял перо, макнул в чернила и вывел на листе первую букву – изящную, витиеватую, с острыми углами и плавными изгибами.

– Это «а», – сказал он. – Первая буква в твоем имени.

Я взяла перо. Я вывела свою букву – корявую, неуклюжую, совсем не похожую на его.

– Ужасно, – вздохнула я.

– Ничего, – сказал он. – Напишешь ее тысячу раз, и будет хорошо.

Он стоял рядом, чуть наклонившись, и я чувствовала его тепло. Его пальцы легли поверх моей руки, поправляя движение. Потом отпустил меня.

– Сама, – сказал он хрипловато. – Пробуй снова сама.

Я попробовала. Снова. И снова. Буквы получались кривыми, но Талрон не смеялся и не торопил. Он обошел стол и встал напротив меня.

Я поднимала периодически голову и каждый раз ловила его взгляд: жадный, темный, голодный. Но он не приближался, не касался, не намекал ни на что. Только смотрел.

– Ты не смотришь на буквы, – заметила я тихо.

– Мне достаточно того, что смотрю на тебя, – бархатистым голосом произнес он.

Я опустила глаза, чувствуя, как жар заливает щеки. Он отвернулся, прошелся по библиотеке, провел пальцами по корешкам книг, остановился рядом у окна. Я слышала, как он сглотнул – напряженно, почти болезненно.

Потом повернулся ко мне. Теперь остановился позади.

– У тебя неплохо получается, – прокомментировал он. – Продолжай.

Но вскоре я устала. Попросилась пойти спать, объяснив, что их обед для меня поздний ужин. Талрон проводил меня до спальни, улыбнулся, пожелав добрых снов, и оставил одну.

А на следующий день мы гуляли. Я впервые увидела Мертвый Двор при свете дня. Неба почти не было – только серая, тяжелая пелена, сквозь которую едва пробивался бледный свет.

Вокруг простиралась пустошь: черная земля, растрескавшаяся, как старая кожа, кое-где поросшая редкой, высохшей травой, которая крошилась в пепел под ногами. Ни деревьев, ни кустов, ни птиц. Только унылый, гуляющий по этой мертвой равнине ветер.

Вскоре вдали показалось озеро.

Оно было черным, словно полированный обсидиан, без ряби и бликов, хотя свет все же падал на его гладкую, мертвую поверхность. Вода не шевелилась, не пахла и не жила. Казалось, само время застыло над этим озером, не смея нарушить его покой.

Талрон остановился на берегу, отпустил мою руку и сел на большой плоский камень, жестом приглашая меня сделать то же самое.

Я подошла к самой кромке воды, опустилась на корточки и осторожно коснулась ее пальцем. Вода оказалась прохладной и вполне себе обыкновенной. Я разулась, закатала подол платья и опустила ноги в озеро.

– Не боишься? – спросил Талрон, наблюдая за мной.

– Чего?

– Вдруг что-то тебя схватит?

Я посмотрела на черную гладь. В ней отражалось только мое лицо. Никаких водорослей, рыб, мальков, лягушек или жуков-плавунцов, которые так любили обосноваться в любом водоеме.

– Не схватит, – ответила я уверенно. – Здесь же ничего нет.

Он ничего не сказал. Только отвернулся к горизонту, где серая пелена сливалась с черной землей, и замолчал.

Я сидела, болтая ногами в прохладной воде, и смотрела на этот мертвый, пустой мир. И вдруг меня накрыло тяжелой, давящей тоской. Как можно жить здесь? Как можно дышать этим воздухом, смотреть на это небо, слышать эту тишину? День за днем, год за годом, век за веком.

– Как ты это вынес? – спросила я тихо. – Как выжил здесь?

Талрон повернулся ко мне. В его глазах не было жалости к себе, только усталость.

Я ждала. Он молчал, глядя то на меня, то на черную воду, и я уже думала, что он не ответит. Но он все-таки заговорил:

– Когда проклятие пало на меня, вместе с ним пришло пророчество. Я стану верховным королем Альфхейма, когда на небе взойдет Черная луна.

Я нахмурилась.

– Луна не может быть черной.

– Может. Когда ее закрывает тень. Люди называют это затмением.

Я замерла. Лунное затмение случается раз в несколько лет.

– И тогда проклятие уйдет? – спросила я.

– Если не уйдет, я стану королем мертвого Альфхейма, – спокойно произнес Талрон, но я стану им.

– Выходит, поэтому за тобой следят и пытаются найти повод, чтобы казнить? – предположила я, пытаясь вникнуть в суть нового мира, в котором оказалась. – Потому что они тоже верят в проклятья?

Талрон усмехнулся.

– Верь или не верь. В мире фэйри проклятья – реальность. Как и предсказания, особенно, произнесенные тысячелетней колдуньей Маарной, которая раз в сотню лет выходит из своего жилища под землей, чтобы испить крови фэйри. Тогда она пила мою кровь, и мне озвучила предсказание. Но ты подумала верно – меня все еще пытаются устранить, потому что проклятья оказалось недостаточно.

Ветер качнул пустошь. Вода у моих ног чуть дрогнула и снова застыла.

– Теперь у тебя есть я, ты можешь обучить меня, и я помогу найти способ снять проклятье, – произнесла я, поднимаясь на ноги.

Талрон приподнял брови.

– Не ожидал, что услышу от тебя такие слова. Или ты хочешь так откупиться от того, что я хочу стребовать от тебя по праву? Хочешь заключить новую сделку?– Он подошел ближе, его глаза сузились. – Изобретательная смертная красавица.

Я моргнула несколько раз, складывая все мысли в кучу. Я ведь правда подумала искренне, а он сразу решил, что я пытаюсь выторговать что-то для себя. И тем не менее, я спросила:

– А это возможно? – Если мне не придется быть просто девушкой для развлечений, если я смогу стать полезной иначе, разве это не чудесно?

Он улыбнулся и приподнял меня за подбородок.

– Я слишком голоден, чтобы мыслить рационально, – произнес он. – Пять дней, Амелия. Я готов подождать еще двести лет, пока найду способ снять проклятье, но жить с тобой рядом и не касаться тебя… – он невесомо погладил большим пальцем мои губы, – это выше моих сил.

Глава 21. Не такой уж и мертвый

Глава 21. Не такой уж и мертвый

Талрон улыбнулся, но тут же отступил на шаг и слегка поклонился.

Наша прогулка закончилась спокойно. Да и весь день прошел на удивление мирно. Мы поели в гостиной, потом сидели в библиотеке, где я выучила и научилась писать еще несколько букв.

Сегодня моя новая жизнь уже не казалась такой мрачной, как в первый день. Несмотря на мертвое уныние вокруг, я поняла, что хочу что-то изменить. Талрон не виделся мне жестоким чудовищем или темным духом, как прежде. Я шла сюда за ним, ожидая смерти. Теперь же мне хотелось ее победить. Хотелось вдохнуть жизнь в это место, в себя и во все, что меня окружало.

Я никогда не забуду родных и буду скучать по ним. Уверена, они переживают и волнуются. Возможно, я сумею подать весточку о себе, но позже, когда совсем привыкну к Талрону, а он привыкнет ко мне.

Но так или иначе, моя жизнь продолжается, пусть в новом и странном месте, а значит, мне надо постараться прожить эту жизнь и для себя в том числе.

Я попросила Талрона позволить мне познакомиться с другими обитателями двора. Если он не может говорить с ними, это не значит, что не могу я. Моя просьба явно удивила его, но после недолгого раздумья он все же кивнул.

– Надеюсь, ты ничего не затеваешь, – сказал он.

– Ты слишком недоверчивый, – заметила я. – И потом… я ведь целиком в твоей власти.

Он слегка улыбнулся.

– Я рад, что ты это понимаешь, Амелия. И все же должен поблагодарить тебя. Ты могла поддаться чарам инспектора. Могла и сама попытаться избавиться от меня. В конце концов, именно я связал тебя клятвой.

– Ты будто нарочно подсказываешь мне, как лучше поступить, – сказала я с иронией. – В следующий раз, когда инспектор станет расспрашивать меня, я непременно сообщу ему, что ты страшный и злой, а я бедная несчастная пленница, которая только и думает о побеге.

Талрон прищурился.

– Ты говоришь это всерьез или нарочно меня дразнишь?

– Конечно всерьез, – ответила я и тут же рассмеялась. Почему-то и правда мне было сейчас легко. – Ты старше меня на столько лет, а все равно не понимаешь, где шутка?

– Фейри шутят иначе, – спокойно произнес он, бегая по моему лицу уже привычным мне жадным взглядом. – И если однажды ты столкнешься с их шутками, то, боюсь, они понравятся тебе еще меньше, чем твои сейчас – мне.

– Я не нарушаю клятвы и держу слово, – сказала я уже серьезно. – Давай закроем эту тему. И не подозревай меня больше в том, что я хочу тебя обмануть.

Он ничего не сказал на это, но все-таки отпустил меня пройтись, посоветовав взять с собой Вислу. Я призвала ее, и мы отправились вниз – на нижний этаж, то ли в подвал, то ли в цоколь, туда, где еще сохранялась жизнь двора.

Под нами открылось огромное пространство: кухни, кладовые, узкие переходы, широкие залы, лестницы и коридоры с низкими сводами. Настоящий скрытый подземный дворец. Здесь пахло золой, мокрыми тканями, травами и старым камнем.

Мы шли неспешно, и Висла подсказывала и объясняла все по пути. Впервые я увидела зольников – мелких домовых фейри. Они служили при очагах и печах. Совсем маленькие, ростом с пятилетнего ребенка, с тонкими длинными руками, но с суровыми, совершенно недетскими смуглыми лицами.

Они бесшумно сновали между плитами, подбрасывали уголь в огонь, таскали поленья и шерудили в жерле большой печи кочергами. Один из них, весь перепачканный копотью, с молочно-белыми глазами, остановился перед нами и низко склонил голову перед Вислой, однако на меня взглянул с явной настороженностью.

Висла склонилась в ответ. Зольник все-таки глянул на меня, прищурился и поспешил по своим делам.

– Они не терпят к себе пренебрежение, – тихо сказала Висла. – Они считают себя самыми главными, потому что не дают хозяину замерзнуть. А вообще, могут даже рассердиться и бросить работу. И тогда хозяину приходится задабривать их золотом. чтобы они вернулись.

Я с удивлением покосилась на них снова. Вот так важные малявки!

Дальше мы прошли на кухню, где трудились двое поваров, как сказала Висла, из соляного рода. Оба были среднего роста, худощавые, бледные, с острыми ушами и серыми лицами с слегка вытянутыми вперед подбородками. У них было по шесть пальцев, и они двигались так быстро от одного стола к другому, что вначале я даже испугалась.

Увидев нас, они замерли, развернулись к нам и зашептались между собой, пристально разглядывая меня. Различить их можно было по тонким оленьим рожкам, которые у одного была короче.

– Так вот ради кого мы тут наготавливаем! – хихикнул скрипучим голосом тот, что с длинными рожками.

– Эка лесная зайка, – закивал второй. – Что ты любишь?

– Да мне… мне все нравится, что вы готовите, – улыбнулась я, растерявшись.

Они просияли. Похоже. похвала приятна всем.

– Это мы еще не все что умеем сделали! Я знаю рецепты тысячи девятисот пятидесяти четырех блюд!

– А я тысячи девятисот пятидесяти пяти!

– Эй! – толкнул его тот, что с короткими рожками. – Вздор! Ты не можешь знать больше!

– А вот и могу!

– Докажи!

И они засуетились снова, уже переругиваясь друг между другом. Мы с Вислой переглянулись и пошли дальше.

Потом она отвела меня к прачкам. Две молодые фейри с влажными темно-зелеными волосами и светло-голубыми глазами полоскали простыни в длинных каменных чанах, над которыми поднимался тонкий туман. Они смеялись, переговаривались между собой, а их белые руки поблескивали от воды. Повсюду стояли корзины с бельем, пахнувшим мылом, холодом и речной сыростью.

Затем мы пришли к швее. Она сидела в узкой комнате под единственной лампой, в которой был заперт целый рой похожих на светлячков насекомых. Старая швея с растрепанными серыми волосами, казалась хрупкой, ее длинные пальцы пальцы выглядели сухими и почти прозрачными, но игла в них мелькала с такой быстротой, что за ней едва можно было уследить. Она мастерила что-то из драгоценных бусин.

Швея подняла голову, и я встретилась с ее абсолютно черными, немигающими глазами.

– Это и есть та самая смертная? – спросила она.

– Да, – ответила Висла.

Старуха оглядела меня с ног до головы, ничего не измеряя, и снова опустила взгляд к шитью.

– Я уже знаю ее размер, но теперь картина яснее, – прошепелявила она.

Мы попрощались с ней и вышли. И чем дольше ходили тут, тем яснее я понимала: двор Талрона все-таки не был мертв. По крайней мере его подполье вполне себе можно было считать живым. Все и правда не так уж и плохо.

Я вышла вместе с Вислой на задний двор и попросила показать мне сад.

Когда мы пересекли темный проход под аркой, передо мной открылся широкий двор, обнесенный высокими каменными стенами. Когда-то, должно быть, это место было красивым. Теперь же оно казалось забытым и вымершим. По краям тянулись пустые клумбы с сухими стеблями и колючими плетями. Кусты торчали из земли ломкими серыми закорючками.

Стебли мертвых роз цеплялись друг за друга, будто костлявые пальцы. Вдоль дорожек стояли почерневшие от времени каменные вазоны, полные пыли и сухой земли. Даже трава здесь не росла, только выглядывал из трещин в плитах жухлый мох.

– А если я попрошу посадить здесь цветы? – спросила я, не отрывая взгляда от высохших клумб.

Висла пожала плечами и шмыгнула своим крючковатым носом.

– Если хозяин придет сюда, цветы все равно завянут.

Я перевела взгляд на темные окна, смотревшие во двор, потом снова на сухую землю.

– А если я попрошу его не приходить?

Висла расхохоталась так, что у нее выступили слезы.

– Попросить хозяина замка не ходить по собственным владениям? – проговорила она, немного успокоившись.

Я смутилась, но Висла вдруг прищурилась.

– Хотя можешь попробовать. Мне даже интересно, разрешит ли он тебе такое.

Я невольно представила, как Талрон отреагирует на подобную просьбу, и в этот миг Висла вдруг вскрикнула, подпрыгнула и метнулась в кусты.

– Прячься, смертная!

Я замешкалась и растерянно огляделась по сторонам, но ничего не замечала. Вдруг в ноздри ударил странный сладковатый запах, тяжелый, почти приторный. Меня сразу повело в сон. Ноги подкосились, перед глазами поплыло. Последнее, что я увидела, прежде чем свет померк, – склонившийся надо мной силуэт существа с небольшими острыми рожками на лбу и слишком большими раскосыми желтыми глазами.