Текст книги "Пленница мертвого Двора (СИ)"

Автор книги: Элина Амори

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

Глава 46. Важный день

Глава 46. Важный день

Я не сопротивлялась, пока меня отмывали, сушили и одевали. Во-первых, сил на сопротивление все равно не осталось. А во-вторых, даже если меня решили привести в порядок перед казнью, я была безмерно благодарна за возможность снова почувствовать прикосновение теплой воды и чистоту на коже.

Меня одели в простое, но свежее платье – светлое, с длинными рукавами. В маленьком зеркале отражалась незнакомка: бледная, исхудавшая, с темными кругами под глазами. Мне принесли водянистую кашу, и я выпила ее едва ли не залпом.

– Скажите, какое сегодня число? – хрипло спросила я.

Служанки посмотрели на меня с жалостью. Похоже, они прекрасно понимали, с кем имеют дело: с несчастной и опальной смертной, которая попалась на шпионаже и теперь наверняка ждала казни.

– Пожалуйста, – пробормотала я. – Что вам стоит ответить?

– Сегодня пятнадцатый день после летнего солнцестояния, – нехотя отозвалась одна из фэйри. – Только зачем тебе это?

Я замерла.

Что-то странно екнуло в груди. Пятнадцатый день… Я попала сюда вскоре после летнего солнцестояния. Если считать правильно, в темнице провела тринадцать дней.

Тринадцать. Боже мой! А мне показалось, что прошла целая вечность.

Но гораздо сильнее меня пугало другое: именно сегодня дата, указанная в той самой записке.

– А сегодня какой-то праздник? – спросила я и зажмурилась, когда служанка принялась вытягивать и расчесывать мои волосы.

– Праздник, праздник… – пробурчала она. – Какое мне до этого дело?

– Ну почему же, – возразила вторая. – Сегодня король сделает какое-то особенное заявление.

– Ох, неужели он наконец выйдет из своих покоев? – бурчала первая.

– Стало быть выйдет.

Служанка на мгновение замолчала, а потом добавила:

– Король собирается сделать заявление.

Зачем же тогда меня вытащили из темницы и нарядили? От этой мысли внутри все сжалось. Предчувствие было отвратительным.

Сбежать в моем состоянии не представлялось возможным. Я едва держалась на ногах, а сил не хватило бы даже на короткую попытку сопротивления.

Когда служанки закончили, меня взяли под руки и повели по длинным коридорам. Вскоре впереди показались тяжелые двери тронного зала.

Они распахнулись, и в лицо ударил яркий свет.

В зале собралось множество народу. Придворные и гости в нарядных одеждах стояли вдоль стен, переговаривались и с любопытством поглядывали на меня. Я чувствовала на себе десятки глаз, но не опускала головы. Уж не знаю, для какого представления меня тут приготовили, но моей слабости они не увидят.

Рядом остались обе служанки. Я щурилась от сияния свечей и едва не сходила с ума от запахов горячей еды, доносившихся от накрытых столов. Если они решили пытать меня таким образом, то должна признаться – им это удалось.

– Ну здравствуй, Амелия, – раздался слева от меня знакомый насмешливый голос.

Обошел и остановился прямо передо мной советник Элистан. Я невольно скривилась. Он сиял довольной улыбкой, весь такой нарядный, с золотыми серьгами в ушах. Судя по его виду, все шло именно так, как он задумал.

– Сегодня, Амелия, – произнес он с усмешкой, – ты увидишь окончательное падение Талрона. Его дни сочтены. Впрочем, как и твои. С последней новостью мы отправим ему и твою голову. И, как видишь, за все это время он не предпринял ни единой попытки тебе помочь.

По его торжествующему выражению лица я поняла: он не врет. Одарив меня презрительной усмешкой, Элистан развернулся и важно зашагал к центру зала.

Я сжала кулаки, стараясь не показать, как сильно меня задели его слова. Я ведь и правда ждала Талрона, надеялась на него. Хотя бы даже на весточку, пусть бы и с гневной тирадой.

Свет свечей отражался от золотых украшений на стенах и слепил глаза. В центре зала, у трона, стоял нарядно одетый фэйри – высокий, облаченный в длинную мантию. Возможно, я уже видела его раньше, но не могла вспомнить где.

Остальные фэйри его знали. Они называли его Иртаном – правителем Северного двора.

Рядом с троном стоял сам король.

Он был пьян в стельку. Двое слуг поддерживали его под руки, чтобы он не упал. Король раскачивался из стороны в сторону, что-то бормотал, перебивая сам себя, и его слова тонули в общем гуле голосов.

Элистан подошел к нему и что-то прошептал на ухо.

Король закивал, попытался выпрямиться и заговорил. Голос срывался, слова путались.

– Я… отрекаюсь… – бормотал король. – Отрекаюсь от…

Он осекся и закашлялся. Слуги подали ему воду, но король раздраженно оттолкнул их.

Отрекается от трона. Вот что они готовили!

Все знатные фэйри собрались в этом зале, чтобы услышать отречение короля и стать свидетелями назначения нового правителя.

– Иртан гораздо достойнее нашего нынешнего короля, – прошептал кто-то неподалеку.

– Кирану давно пора уступить место, – ответил другой голос. – Похоже, пришло время сменить династию.

– Его дочери замужем за правителями других домов, а сын проклят. Династия обречена.

Король снял с головы корону и, пошатываясь, шагнул с возвышения.

В этот момент двери тронного зала распахнулись. Я, как и все остальные, повернулась к входу.

По залу прокатились вздохи и возгласы ужаса.

В дверях стоял Талрон. А вместе с ним в зал ворвалось и его проклятье.

Первыми начали засыпать слуги. Те, кто оказался ближе к выходу, просто оседали на пол, не успев понять, что происходит. Кто-то засыпал на ходу с кубком в руке. У другого из пальцев выскользнул поднос, и звон металла рассыпался по залу.

Придворные закричали.

Одни бросились к дверям, другие – к окнам. Но проклятие настигало их быстрее. Фэйри, почти добежавший до запасного выхода, пошатнулся и рухнул на мраморный пол, погружаясь в глубокий сон. Кто-то сполз спиной по колонне, привалившись к ней и закрыв глаза. Кто-то успел распахнуть окно и выпрыгнуть наружу.

Талрон не ускорял шага и не оборачивался. Он просто двигался вперед, а за ним, словно шлейф, оставались тишина и сон.

Элистан дергал короля за плечо, пытаясь заставить его быстрее произнести слова отречения.

Иртан, стоявший внизу, жестами показывал, будто принимает корону и надевает ее на кого-то перед собой.

Я видела, что король не может сопротивляться, он подражает его действиям, хоть и очень неохотно. Он вытянул руки, Иртан шагнул ему навстречу. Но Киран выронил корону раньше, чем успел передать ее.

Золотой обруч покатился по каменным плитам, оглушительно звеня.

Талрон продолжал идти.

Гости, еще не тронутые проклятием, пытались спастись: кто-то успевал добраться до дверей, кто-то – нет.

Зал наполнялся телами спящих фэйри. Король сидел на троне, вцепившись в подлокотники. Слуги у его ног уже спали, но он сам еще держался. Иртан с Элистаном, уже шатаясь, но смогли сбежать.

Я стояла неподвижно. Проклятие на меня не действовало.

Талрон не дошел до трона и обернулся ко мне. Я застыла в ледяном ожидании, боясь и надеясь одновременно. Я ждала его в темнице, а он не пришел. Боялась, что он злится: за то, что попалась и меня разоблачили.

Ненавидит он меня теперь, презирает? Оставит тут, как ненужный инструмент или все-таки заберет с собой, чтобы наказать? Но глупое сердце сжималось в груди с надеждой.

Глава 47. Возвращение домой

Глава 47. Возвращение домой

Когда Талрон подошел ко мне, в зале уже стояла полная тишина. Слуги, гости – все, кто не успел убежать, лежали вповалку. Даже король не двигался.

– Идем, – тихо произнес Талрон.

На его лице не отражалось ни единой эмоции.

Зол ли он? Расстроен? Обижен? Или рад меня видеть? Понять ничего не удавалось, и от этого внутри становилось холодно.

– Чем дольше я остаюсь здесь, тем больше фэйри не проснутся, – добавил он.

Талрон направился к выходу, и я последовала за ним. Оставаться во дворце после всего случившегося точно не имело никакого смысла.

Мы шли молча. Я опустила голову, ноги едва переставляла, но Талрон не сбавлял шага и не оглядывался.

Во дворе все оказалось так же, как в тронном зале: стражники, слуги и нарядные гости лежали кто где, застыв в неестественных позах.

Талрон призвал мертвого коня с пустыми глазницами, помог мне сесть, а затем вскочил в седло сам. И снова ни единого слова.

Боний сорвался с места, и мы понеслись прочь от дворца, оставляя за спиной тронный зал, спящих фэйри и корону, так и валяющуюся никому ненужную на полу.

Неизвестность пугала, но находиться рядом с Талроном уже было облегчением. Я держалась за поводья, чувствуя, как ветер хлещет по лицу, как холод пробирается под одежду, как последние силы покидают тело.

Не знаю, сколько продолжался этот полет. Знала лишь одно: Талрон вез меня домой.

Когда боний опустился на землю, Талрон первым спрыгнул на землю и помог мне слезть. Я пошатнулась, и он поддержал меня за локоть, но по-прежнему молчал.

Потом провел по коридору мимо знакомых дверей и големов, застывших у стен. Ни взгляда, ни вопроса о самочувствии, ни единого объяснения. Будто на него наложили еще одно проклятие – молчания.

У моей комнаты Талрон остановился, открыл дверь и пропустил меня внутрь. Я вошла и обернулась, ожидая, что он наконец скажет хоть что-нибудь.

Но Талрон лишь закрыл дверь. А потом его шаги затихли в коридоре, и я осталась одна.

Я стояла посреди комнаты и не знала, что думать. Сил не было. Сначала села на кровать, потом легла и уставилась в потолок. Хотелось плакать от обиды.

Зато мягкая теплая постель постепенно расслабила измученное тело. Не раздеваясь, я забралась под одеяло и впервые за последние две недели уснула крепким, спокойным сном.

Прошло несколько часов, а может, и больше, прежде чем меня разбудил стук в дверь.

В комнату вошла Висла. В руках она держала поднос с едой, кувшин воды и чистую одежду. Ничего не спрашивала, только вздыхала и бросала на меня осторожные взгляды.

Поставив поднос на стол, Висла помогла мне сесть и принялась кормить с ложки, как ребенка.

Ела я медленно, но с каждым глотком по телу растекалось тепло. Висла молчала, лишь изредка поправляла одеяло и гладила меня по голове.

Так прошло несколько дней.

Висла приходила ежедневно: кормила, поила, помогала мыться. О днях во дворце так же не расспрашивала, зато болтала о всякой ерунде – о слугах, которые слишком много едят, и о потерявшейся туфле, обнаруженной на дереве.

Ее болтовня помогала не думать о плохом. Оставалось только слушать, спать, есть, смотреть в окно и ждать.

Но Талрон не приходил. Не присылал вестей, не стучал в дверь и вообще никак не давал о себе знать.

Что это значило? Он злится, стыдится меня? Попытки расспросить Вислу ни к чему не привели: она лишь пожимала плечами и переводила разговор на другую тему.

Сегодня к ночи у меня терпение все-таки лопнуло. Больше ждать я не могла.

Если Талрон зол за поход к королю и проваленное задание, пусть скажет мне это в лицо. Пусть накажет или выгонит. Что угодно будет лучше этой мучительной неизвестности.

Надев самое простое платье из тех, что нашлись в шкафу, я вышла в коридор. Уверенно дошла до комнаты Талрона, но перед дверью остановилась в нерешительности.

Готова ли я узнать, что он на самом деле ко мне чувствует? Не лучше ли продолжать тешить себя надеждой, что Талрон сам придет, скажет, как скучал, и все станет как прежде?

Нет, не лучше. Глубоко вдохнув, я толкнула дверь. Узнаю все прямо сейчас.

Талрон сидел в кресле у камина, повернувшись боком к выходу, и смотрел на огонь. На звук открывшейся двери он не обернулся.

Я стиснула кулаки и сжала зубы. Дверь медленно закрылась, отрезая путь к отступлению.

– Так понимаю, ты больше не хочешь меня видеть, Талрон, – начала я тихо. – Но все равно хочу извиниться…

Он поднялся и повернулся ко мне.

– Извиниться? – наконец прозвучал его спокойный, почти холодный голос.

Почему-то от этого стало легче.

– За что именно ты пришла извиниться?

Он медленно направился ко мне, пристально глядя в глаза. Его грация и красота заставляли робеть.

– Я ходила к королю, хотя ты запрещал. И провалила задание.

– Ходила к королю? – Талрон прищурился и остановился передо мной. – В его покои?

Я поджала губы. Ему наверняка уже доложили обо всем, причем в самых ярких красках. Зачем же он спрашивал?

– И как тебе мой отец, достаточно умелый любовник? – поинтересовался Талрон, заведя руки за спину и сцепив пальцы в замок.

Затем отвернулся к окну.

– Прости меня, Талрон, – обреченно прошептала я. – Из меня никудышная шпионка. Я ничего не смогла.

– Отнюдь, – ответил он, разворачиваясь ко мне. – Благодаря тебе я сорвал этот чудесный праздник с отречением и передачей власти. Какое-то время мой безвольный отец не выйдет из покоев, и никто не сможет заставить его отречься.

Талрон говорил спокойно.

– Я увидел собственными глазами того, кто дергает за его ниточки, и теперь догадываюсь, каким образом он это делает. А значит, именно этот человек, скорее всего, стоит за моим проклятием, – продолжил он. – Я увидел и тех, кто неистово ему прислуживает, поэтому теперь знаю, от кого нужно избавиться в первую очередь. И все это благодаря маленькой записке, которую ты добыла весьма необычным образом.

Сердце заколотилось сильнее. Неужели удалось оказаться полезной?

– Ты не злишься на меня? – прошептала я.

– Я? – Талрон шагнул ближе ко мне. – А ты на меня?

Я растерянно заморгала.

– Разве ты не злишься и не проклинаешь меня за то, через что прошла? За унижения в комнате моего отца, диких пчел, темницу? Ты могла умереть, если бы не случайная прихоть Маэлдуна, чьи мотивы для меня до сих пор остаются загадкой.

Талрон говорил спокойно и прямо смотрел на меня. И постепенно смысл его слов начал доходить.

– Ты думаешь, я пришла, чтобы проклинать и обвинять тебя?

– Разве не для этого?

– Почему ты так думаешь? – пробормотала я, ошарашенная. Пока я ждала злости от него, он ждал злости от меня, поэтому и не появлялся?

– Я не спас тебя раньше. Не вытащил из темницы. Только за это ты имеешь право меня ненавидеть.

– Почему ты этого не сделал? – прошептала я. – Скажи мне… ты пытался?

– Нет. Я не пытался, потому что мог подставить тебя, себя и разрушить весь план. Все, что оставалось, – ждать и подкупать слуг, чтобы тебе хотя бы не дали умереть от голода.

– То есть, если бы не ты, меня вообще не кормили бы?

– Боюсь, что так, Амелия. Но больше я ничего не сделал, чтобы облегчить твою участь.

– Я ненавижу тебя, Талрон, – произнесла я, чувствуя, как по щекам катятся горячие слезы облегчения.

Он чувствовал себя виноватым. Не злился. Уже одного этого было достаточно.

Лишь теперь удалось осознать, что в новом мире Талрон стал для меня всем этим миром. Жизнь без него не представлялась мне возможной. Он привязал меня к себе, заставил скучать, волноваться и рисковать ради него.

– Все верно, Амелия. Злись, – произнес он все так же серьезно. – Я ждал твоей злости. Но больше не подвергну тебя опасности. Больше тебе не придется шпионить или выполнять другие опасные поручения.

Талрон шагнул ближе.

– А если позволишь… – Он несмело протянул ладонь к моей щеке. – Если позволишь, я сотру из твоих воспоминаний всю боль, страх и одиночество.

– Больше не оставляй меня, – прошептала я, прильнув к его ладони.

– Никогда. – Талрон взял мое лицо в ладони и наклонился.

Глава 48. Горькая правда

Глава 48. Горькая правда

Талрон подхватил меня на руки, понес к кровати, и я потерялась. Закрыла глаза, позволив себе наконец выдохнуть. Отпустить сомнения последних дней, забыть страх, темницу, холодные коридоры дворца. Просто раствориться в его близости, в нежности и желании, которых мне так отчаянно не хватало.

Его руки крепко, но бережно держали меня. Дыхание касалось щеки теплыми волнами. Талрон опустил меня на мягкие простыни, и тело сразу утонуло в ощущении гладкости.

Когда я открыла глаза, то с удивлением заметила, каким серьезным и сосредоточенным он выглядел. Будто боялся сделать что-то не так. Будто все еще не до конца верил, что я здесь.

Обвив руками его шею, я притянула Талрона ближе.

– Ты скучал по мне? – прошептала я.

– О, не просто скучал, – ответил он хрипло, склонившись к самому уху. – Ты являлась мне во сне. Твоя теплая, нежная кожа мерещилась мне, когда я ложился в постель. Твой голос слышался в птичьем щебете. А среди деревьев мне чудилось твое легкое платье – словно не ветер шевелил ветви, а ты проходила там, почти невидимая.

Я тихо рассмеялась, чувствуя, как к щекам приливает тепло.

– Ох, хватит, Талрон. Это уже слишком.

– Значит, мне остановиться?

– Нет, – выдохнула я. – Просто… я тоже скучала по тебе.

Потянувшись к нему, коснулась его лица подушечками пальцев, скользнула по щеке, задержалась на губах. Под этим легким прикосновением Талрон замер, и в его взгляде вспыхнуло что-то темное, глубокое и почти болезненное.

Он наклонился и поцеловал меня медленно и осторожно. Поцелуй становился глубже, теплее, лишал дыхания и мыслей. Его ладони скользнули по моим плечам, спине, освобождая от одежды, и я не сопротивлялась.

Не хотела. Хотела только его.

Каждое прикосновение отзывалось внутри мягким, разливающимся теплом. От поцелуев на шее и ключицах по коже пробегала дрожь, а сердце билось так быстро, будто пыталось вырваться из груди.

Я прижалась к Талрону всем телом, ощущая тепло его кожи, силу рук, напряжение в каждом движении. Мы потерялись в едином ритме, в сорванном дыхании, в тихих стонах, смешавшихся в полумраке комнаты.

Потом он гладил мою спину, медленно и успокаивающе, целовал руки. Я лежала, прижавшись к нему, слушала ровное биение его сердца и понимала: сейчас нет ни страха, ни вины, ни мучительных вопросов. Есть только мы.

В тишине постепенно отступало все, что произошло раньше: унижение, боль, одиночество, сомнения. Оставались его тепло, руки, дыхание рядом. Наконец я почувствовала себя дома.

Утром я вернулась в свою комнату, где меня уже ждал сюрприз от Вислы.

– Госпожа, – сказала она, протягивая сложенный лист. – От Маэлдуна. Он просит вас о встрече. В том же месте, что и в прошлый раз.

Я кивнула.

Как бы я ни относилась к Маэлдуну, именно благодаря ему меня не убили во дворце. Хотя бы поблагодарить его я была обязана.

Висла проводила меня по подземному коридору той же дорогой, что и в прошлый раз. Мы снова вышли в тайный сад, скрытый у подножия холма.

В беседке, увитой розами, ждал Маэлдун. Рядом с ним сидел худой, болезненно бледный фэйри неопределенного возраста. Его узкое лицо казалось почти неподвижным, а черные глаза смотрели настороженно и цепко.

– Спасибо, что не дал меня убить, – произнесла я тем не менее, склонив голову.

– Не стоит благодарности, – повел плечом Маэлдун. – Мне и самому было важно сохранить тебе жизнь. Ты была для меня загадкой, которую слишком хотелось разгадать.

Он прошелся по беседке, сцепив руки за спиной.

– Наполовину фэйри. С мощным заклятием, скрывающим кровь. И если бы не дикие пчелы, я бы ни за что не узнал о твоей сущности. Однако подозрения появились у меня почти сразу – с того самого дня, как ты оказалась здесь. Твоя способность противостоять проклятию Талрона совершенно точно что-то значила.

Я напряглась и села на скамью напротив.

То, что Маэлдун говорил об этом при постороннем, мне совсем не нравилось. Но он выглядел слишком уверенным, наверное, это неспроста.

– К счастью, я был сенешалем королевы и кое-что знал, – продолжил Маэлдун. – Это Гаслий. Когда-то он служил королеве. Вместе мы провели небольшое расследование, сопоставили факты – и теперь я знаю, кто ты, Амелия.

Я растерянно заморгала.

– Остается только один вопрос: хочешь ли ты узнать правду или предпочитаешь остаться в неведении?

– Конечно хочу! – вырвалось у меня. – Это мой отец? Он был фэйри?

– Какой бы она ни была и каким бы сложным путем не досталась? – прищурился он. – Узнать правду через все тернии?

– Да! – выпалила я. – Я должна знать правду!

Маэлдун сел на боковую скамью и закинул одну ногу на ногу. Теперь прямо напротив меня остался Гаслий.

– Я помню ту ночь, – начал он тихо, щуря узкие черные глаза. – Твоя мать, смертная женщина, пришла к королеве с мольбой. Она знала, что очень скоро за ней придут, как прежде пришли за ее мужем.

– Моя мать? Я не понимаю.

Гаслий бросил короткий взгляд на Маэлдуна, и тот кивнул.

– Она имеет право знать правду, – твердо сказал Маэлдун. – Из-за своей крови Амелия сейчас в смертельной опасности.

– Женщина, у которой ты родилась и выросла, не была твоей матерью по крови, – продолжил Гаслий. – Она родила мертвую девочку. А я поменял вас местами.

Я медленно покачала головой.

– Подождите. Как поменял? Когда? Зачем?

– Ты дочь фэйри, который наложил проклятие на Талрона, сильнейшего заклинателя альфхейма, – сказал Маэлдун. – Когда заказчик получил от него то, что хотел, он задал заклинателю вопрос: способен ли тот снять собственное заклятие?

Маэлдун помолчал, давая мне осознать услышанное.

– Твой отец, разумеется, сказал правду, – продолжил потом он. – Его кровь была ключом к снятию проклятия. Заказчику это не понравилось. Он убил твоего отца, чтобы проклятие принца никогда не смогли снять.

Я закрыла рот ладонью. Пальцы похолодели. Картина пока не складывалась целиком, но смысл их слов постепенно становился понятным.

– Заказчик узнал, что жена заклинателя носит ребенка, – тяжело вздохнул Гаслий. – Но твоя настоящая мать почувствовала неладное и отправилась к королеве просить защиты. Времени почти не оставалось.

Он опустил взгляд.

– На королеву напали. Но я исполнил ее последнее желание, воспользовавшись ее магией. Перенес тебя в чрево женщины, только что родившей мертвую девочку, а ее ребенка – в тело твоей настоящей матери. Когда преследователи настигли и убили ее, ты уже была далеко.

– И все это время я была чужой в собственной семье? – потрясенно прошептала я.

– Я скрывался все эти годы, – проговорил Гаслий. – Сделал вид, что тоже погиб. Потому что только я знал о существовании последней из рода великих заклинателей.

В груди болезненно кольнуло.

– Выходит… проклятие Талрона все-таки можно снять?

– Да, – подтвердил Маэлдун. – Твоя кровь может вернуть ему нормальную жизнь.

Мир вокруг словно перевернулся. Розы, беседка, пение птиц – все стало далеким и ненастоящим.

– Моя мать… – едва слышно сказала я. – Та, что вырастила меня. Она знала?

– Конечно нет, – Гаслий покачал головой. – Я сделал так, чтобы она не поняла, что произошло.

Глаза защипало. Я опустила голову, и слезы потекли по щекам. В беседке повисла тишина, нарушаемая только пением невидимых птиц. Все, что я знала о себе, семье и прошлом, оказалось неправдой.

– Значит, я последняя, – сказала я наконец. – Последняя, в чьих жилах течет кровь того, кто наложил проклятие.

Маэлдун кивнул.

– Да. Поэтому за тобой охотились бы, если бы узнали правду. Ты опасна для двора. Но именно ты способна снять заклятие.

– Как? – спросила я, заставляя себя поднять на него взгляд.

Маэлдун помедлил, а потом тихо сказал:

– Талрон должен убить тебя своей рукой. Только тогда проклятие спадет.

Я застыла. Смотрела по очереди на Гаслия и Маэлдуна, пытаясь понять, шутят ли они, лгут или проверяют меня. Но оба выглядели серьезными. И фэйри ведь не умею лгать…

Маэлдун улыбнулся странно, почти печально.

– Ты сама попросила узнать правду любой ценой.

– Если бы не просила, она бы от этого не поменялась, – прошептала я.

И тут на ветке старой яблони мелькнуло движение. Я увидела ворона. Черный, блестящий, с золотым колечком на лапке, он сидел на ветке, склонив голову и неотрывно глядя на нас.

Маэлдун тоже его заметил. Его лицо мгновенно изменилось. Он вскочил и резко повернулся ко мне.

– Ты привела его сюда?! – воскликнул он. – Привела шпиона Талрона? Я же просил держать наши встречи в секрете!

– Я никого не приводила! – вскрикнула я. – Не знаю, как он здесь оказался!

– Что ж, Амелия, – с мрачной усмешкой произнес Маэлдун. – Во всяком случае, ты сделала хуже только сама себе. Беги и немедленно. Если Талрон все слышал, он придет за тобой.

Он сделал паузу, и его взгляд стал почти холодным.

– Придет, чтобы убить тебя и снять проклятие. Ведь именно этого он хочет больше всего на свете.