Текст книги "Пленница мертвого Двора (СИ)"

Автор книги: Элина Амори

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

Глава 34. Сенешаль королевы

Глава 34. Сенешаль королевы

– Не стоит утруждаться, – ответила я. – Я не расскажу того, что видела и слышала, никому. Даже Талрону.

– Язык смертных – язык лжи, – презрительно усмехнулся Маэлдун.

– А вам, верно, завидно, – не удержалась я. – Хотя, впрочем, вы и так преуспеваете в интригах и злодействах.

Он приподнял одну бровь, улыбка стерлась с его лица.

– Наглая девчонка, – бросил он. – Пришла ко мне, чтобы оскорблять?

Я встала, одернула камзол и посмотрела ему прямо в глаза.

– Вы начали первым, я лишь ответила той же монетой. Жаль, что разговора у нас не вышло. Всего вам хорошего.

Я печально вздохнула, учтиво поклонилась на фэйский манер, как учил меня Талрон, и пошла прочь от беседки в сторону холма и двери в подземелье Мертвого Дворца.

Я понимала, что сильно рисковала. Но я сделала ставку на неуемное любопытство фэйри и его довольно отшельнический образ жизни. Если я права, он не устоит перед соблазном найти новое развлечение.

– Постой, – позвал меня сенешаль.

Я не остановилась. Тогда я услышала легкие шаги следом.

– Постой, смертная, – повторил он настойчивей и поравнялся со мной. – Давай начнем сначала. Меня зовут Маэлдун. Я бывший сенешаль покойной королевы Альфхейма, ее величества Риоланны, наследницы Изумрудного Двора.

Я остановилась, повернулась к нему и приветливо улыбнулась.

– Меня зовут Амелия, и мне жаль – я не могу похвастаться таким красивым титулом, как у вас. Вы правы, я всего лишь смертная.

– Но смертная, которая способна жить рядом с Талроном. – Маэлдун прищурился и приподнял мою голову за подбородок. – У тебя необычные глаза, Амелия. Золотые переливы в голубых радужках… весьма необычно.

– Мне говорят это с рождения, – произнесла я и аккуратно отстранилась. – Маэлдун… мне приятно познакомиться с вами.

– Что ж, Амелия, говори, зачем пришла, – сложил он на груди руки.

– Мы были во дворце, – начала я без утайки, рассказывая то, что он знал и без меня. – Нас пригласили королевским указом, но вместо встречи нас ждало отчуждение. Я не понимаю, зачем они так с нами. И кто-то уже дважды посылал убийц. Я говорила, что хочу жить и хочу жить достойно – не как помойная крыса, которая прячется по углам. Я пришла к вам за советом.

– Уходи от него, – пожал плечами Маэлдун. – Бросай Талрона и иди своей дорогой. Только так у тебя будет шанс на жизнь.

– Меня не оставят в покое, – возразила я. – Я ведь та, кто не подвластна проклятью.

– А если бы оставили? Сбежала бы?

– Я должна Талрону слишком много. Я не стала бы так делать. Я буду верна своим словам.

Он нахмурился.

– Верность… ты думаешь, что умеешь ее хранить? Вероятно, тебе просто не предлагали цену за предательство.

– Не предлагали, – согласилась я. – Но я умею терпеть лишения. Я терпела их ради своих родных и продолжаю ради них же. Прошу, Маэлдун, расскажите, как было наложено проклятье на Талрона и есть ли возможность его снять. Хотя бы призрачная надежда…

– Мне нравится твоя настырность, – хмыкнул Маэлдун. – Идем, я расскажу тебе то, что ты просишь. Однако и ты должна будешь сделать мне ответную услугу.

Я пошла следом за сенешалем. Мы снова уселись в беседке друг напротив друга. Ветер качнул ветви роз. Несколько лепестков сорвались и медленно опустились на пол ровно между нами.

– О какой услуге речь? – спросила я первой, стараясь говорить ровным и уверенным тоном. – Я исполню лишь то, что смогу, поэтому лучше обговорить детали заранее.

Маэлдун ухмыльнулся и наклонил голову чуть набок.

– А ты не так проста и наивна, какой кажешься на первый взгляд, Амелия.

– Я не первый день в Альфхейме, – произнесла я важно, но внутри кольнуло воспоминание: как Талрон накормил меня своими колдовскими яблочками, как я танцевала и совершенно потеряла себя.

– Хорошо, Амелия. Я хочу знать стремления Талрона. Что он намерен делать со своим положением?

– Хотите, чтобы я шпионила за ним? – переспросила я, и мой голос чуть дрогнул.

Я понимала, что этого допустить нельзя. Даже если ничего страшного я не расскажу, это уже предательство. Талрон меня не простит. Да и я себя не прощу.

– Ну что ты, – расплылся в улыбке Маэлдун. – Разве я так сказал?

Я поджала губы. Хитрые фэйри. Они и без прямого вранья обставят кого угодно.

– Послушайте, – пробормотала я и вздохнула, – я лучше устрою вам встречу издалека или уговорю Талрона вступить с вами в переписку, и тогда вы сами с ним…

Он посмотрел на меня таким злым взглядом, что я замолчала и сжалась.

– Да ты понимаешь, о чем говоришь, смертная?! – подскочил он со скамьи. Его красивое лицо исказилось от злости.

– Нет! – подскочила и я. – Понятия не имею!

Он скрипнул зубами.

– Талрон – копия его отца! – бросил он. – Высокомерный, несносный и раздражающий! Его волосы, его глаза, его нос, фигура – все! Каждой клеточкой своего тела он напоминает мне этого…

Маэлдун осекся на секунду, а потом продолжил:

– Он не пошел в свою мать ни одной частью. Риолана – прекрасное создание, воздушное и несущее радость – страдала из-за его отца и в конце концов умерла из-за сына!

Он кричал на меня, будто я была виновата в смерти королевы. Я молчала. В своей истерике он мог проговориться. И проговорился. Я уже узнала кое-что и теперь надеялась на большее.

– Ты служишь этому отродью, – уже тише добавил Маэлдун и вернулся на свое место. – Но знай: именно он стал причиной смерти своей матери.

Я замерла, не сводя с него взгляда. Недавно такое яростное лицо сделалось спокойным, почти скучающим.

– Хорошо, слушай, как все было. Это был праздник Красной луны. Вылезла из своей норы Маарна и наколдовала Талрону венец правления. – Маэлдун закинул ногу на ногу и спиной оперся о балку беседки. – В тот день Талрон праздновал. Счастливый, опьяненный тысячелетним вином, красавицами и предсказанием. В своем безответственном разгулье потерял бдительность и принял чашу от незнакомого фэйри. В ней было зачарованное вино. Наложил те чары непревзойденный мастер.

Маэлдун тяжело вздохнул.

– Проклятье пало на Талрона. Много слуг тогда скончались, придворные уснули, король с королевой едва сами не лишились чувств. Все умерло в тот день, завяло или погрузилось в долгий колдовской сон.

Я могла себе представить, как это произошло, особенно жутко, потому что происходило впервые.

– Двор погрузился в хаос. Остатки сдержавших чары сильных фэйри ринулись бежать. Случился скандал между древними дворами. Короля обвиняли в умышленном нанесении ущерба – якобы он хотел показать силу королевской власти. Король, чтобы успокоить всех, не нашел ничего лучше, чем отречься от сына и просто свалить все на него. – Маэлдун презрительно усмехнулся. – Его заточили в темницу и должны были казнить. Но за него вступилась королева…

Сенешаль встал, скрестил руки за спиной и прошелся по беседке.

– Она пыталась ему помочь, найти способ снять проклятье. И нашла доказательства, что Талрон не сам устроил это и он сам жертва. Король пошел на уступки, отменил казнь. Но королева умерла.

Маэлдун развернулся ко мне. Его красивое лицо исказилось злой гримасой.

– Умерла она, ее личная служанка и страж. Меня… – он сглотнул и добавил глухо, отведя взгляд, – не было рядом с ней в поместье.

– Ее убили? – не выдержала я. – Те, кто хотел смерти Талрону?

– Очевидно.

– А кто именно?! Расследование велось? Или король поступил так же и просто отрекся и от нее? – Мой голос прозвучал раздраженно, и мне не было стыдно. Меня злила в этой истории позиция короля. Будто он вообще ничего не решал. Словно отсутствовал.

– Если бы мы знали и могли доказать, – устало сел на скамью Маэлдун. – Есть только догадки.

– Талрон не похож на… – я хотела сказать «на этого слабака», но кашлянула и исправилась: – на своего отца. Вы не правы насчет него. Он столько лет жил здесь один, но до сих пор не сошел с ума. Он продолжает верить, что что-то изменится. Он старается выживать. Он защищает этот двор даже ценой собственного здоровья. Он…

Я замолчала, заметив странную ухмылочку сенешаля королевы. Он встал, подошел ко мне вплотную, и мне пришлось задрать голову.

– Какая очаровательная, пылкая любовница, – произнес он и заправил выбившуюся прядь мне за ухо, но руку не убрал, а невесомо провел по шее подушечками пальцев. – Думаю, он ценит твою страсть. Хотя не удивительно – за столько лет впервые прикоснуться к женщине…

Я мягко, но уверенно отвела его руку в сторону.

– Почему вы не хотите действовать с Талроном сообща?

Он нахмурился и отошел. Поднял голову к мерцающему сквозь листву деревьев солнцу.

– Из-за него умерла Риолана, – упрямо произнес он.

– Всякая мать защищала бы своего ребенка, – сказала я и добавила: – Нормальная мать.

Маэлдун повернулся ко мне.

– У вас, смертных, это принято, да… – вздохнул он с задумчивым выражением на лице.

Налетевший ветер заиграл в его золотистых локонах.

– Я рассказал тебе, Амелия, что произошло. Теперь твой ход, – тихо сказал он. – Что ты сделаешь с этой информацией и что вообще намерена делать? Я буду следить за тобой. Но знай: если Талрон оступится, я не стану рисковать и тратить время, чтобы спасать тебя. Так что если не хочешь сотрудничать со мной, тебе придется выкручиваться самой. Тот, кто хотел уничтожить Талрона, не успокоится. Более того, твое появление заставит его действовать активнее. Уже заставило.

Я поднялась и изящно поклонилась на фэйский манер. По крайней мере, надеялась, что изящно.

– Благодарю вас за беседу.

– Удачи, Амелия, – кивнул он и щелкнул пальцами.

Тут же раздалась трель соловья.

– Ступай, Висла ждет тебя, – махнул он рукой и отвернулся.

– Спасибо вам, – сказала я еще раз и поспешила по тропинке.

Висла и правда ждала меня у уже открытой массивной двери.

– Я хочу увидеть Талрона, – сказала я. – Срочно.

Мне надо было понять, знает ли он о догадках и враге. И что вообще собирается делать. А главное – как я могу помочь ему изменить ситуацию. Странное дело, но я ощущала прилив сил и даже какой-то азарт.

Глава 35. Чтобы запомнить

Глава 35. Чтобы запомнить

Я подошла к комнате Талрона и решительно постучала.

– Сказал же, позже, – донесся из-за двери его глухой голос.

Я помедлила секунду, потом все-таки приоткрыла ее. Но не стала вламываться внутрь на всякий случай, а осталась стоять на пороге.

Талрон сидел за столом, заваленным бумагами. В руке он держал перо, и его взгляд, сначала рассеянный, упал на меня. Он замер. Удивление мелькнуло в его глазах, сменившись любопытством.

– Думал, это посыльный голем, – сказал он, откладывая перо. – А это ты.

– Можно? – спросила я, не двигаясь с места.

Он кивнул, откинулся на спинку кресла и жестом указал на кресло напротив.

– Заходи. И садись. У тебя такой вид, будто ты собираешься взять мой замок штурмом.

Я вошла и села. На столе разглядела грубые наброски каких-то планов, зачеркнутые строки, карту, испещренную пометками. Он не прятал их от меня, что меня немного удивило.

– Что привело тебя сюда, Амелия? – спросил он ровным тоном без насмешки.

Я выпрямилась, глядя ему прямо в глаза.

– Как далеко ты готов зайти, чтобы отстоять свои права и найти своего врага?

– Я поставлю на кон все, что у меня есть, – ответил он без колебаний. – Я почти привык жить в тени и просто ждать, но эта поездка напомнила мне, что лучше умереть, сражаясь, чем просто ожидать забвения в мертвом дворце.

Он подался вперед, положив локти на стол.

– А ты, Амелия? Как далеко готова зайти ты? Чем готова пожертвовать ради своего господина?

Меня покоробили его слова, но что еще можно ожидать от принца фэйри?

– Моей жизнью, – пожала я плечами. Другого мне и сказать было нечего.

Он смотрел на меня долго, изучающе. А потом кивнул.

– Итак, у меня есть несколько подозреваемых, и чтобы понять, кто среди них настоящий враг, я хочу выманить их. Ты человек, Амелия, и можешь лгать. От тебя будут ожидать этого, но ты сделаешь то, что, заставит двор поверить в твое предательство.

– Мое предательство? – я растерянно заморгала.

Талрон встал и прошел по комнате, а потом остановился передо мной.

– Да, милая, они будут просить тебя делать… разное. И ты поддашься им, чтобы они думали, будто могут управлять тобой. Я дам тебе кое-что, что ты принесешь во дворец, чтобы они поверили.

Сердце глухо билось в груди. Он думает обо мне как об инструменте. Но я для него инструмент и есть. Глупо рассчитывать на что-то другое. Но я буду бороться не ради Талрона, а ради своих родных, которых он спас. Я не могу отказаться от своих слов.

Талрон наклонился чуть вперед, нависнув надо мной. Прищурился. Провел кончиками пальцев по моей скуле, вызвав мурашки на спине. Моя преданность ему – всего лишь сделка. Но почему же тогда его зеленые глаза вызывают во мне этот глупый трепет в груди? Почему я думаю о его руках на моем теле? Почему не хочу, чтобы он отстранялся?

– Моя драгоценная Амелия, – тихо произнес он, – мы должны спрятать твой блеск глаз. Если во дворце увидят, могут заподозрить тебя в том, что твоя кровь не совсем человеческая.

Я испуганно вжалась спиной в кресло. Он первый раз говорил об этом.

– Но мои родители люди! Оба!

– Знаю, что люди. Я все узнал о тебе, Амелия. – Он приподнял мою голову за подбородок. – Твоя бабушка имела дело с фэйри. Но у нее уже были дети, так что если что-то и есть, то это ловкое какое-то заклятье.

– Но как ты спрячешь этот блеск? Даже мои родные замечали его, не то чтобы фэйри.

Талрон прищурился, внимательно глядя на меня.

– Это будет маскировка, она перекроет блеск, но самое главное, ты не должна будешь плакать.

– Ох… – вздохнула я.

– Не плачь хотя бы один день, – добавил он. – Пока маскировка не приживется.

– Скажи, – спросила я, чувствуя, как внутри поднимается холодная волна страха, – а если что-то пойдет не так… ты поможешь мне выбраться?

Он смотрел на меня долго, и его взгляд стал тяжелее.

– Я сделаю все возможное, Амелия. Не волнуйся. Они захотят узнать тебя поближе и попытаются использовать против меня. Если они применят на тебе заклятье подчинения, следуй всем их словам беспрекословно. Если попробуют подкупить – поддавайся.

– А что, если они заставят меня убить тебя? – выдавила я. – Или… не поверят мне?

Талрон чуть прищурился.

– Сделай так, чтобы они поверили, Амелия. Я буду наблюдать за тобой через ворона неподалеку. Но не смогу вырвать тебя из рук врага в ту же секунду. И запомни: на лапке моего ворона будет тонкое золотое кольцо. Не перепутай с другими.

Я молчала, переваривая его слова.

– Когда мы начнем?

– Завтра, – прошептал Талрон, наклоняясь все ближе. Его глаза потемнели, в них пропала холодная расчетливость стратега. – Но сейчас… я хочу отведать вкуса твоих губ, пока ты еще не покинула меня.

Его ладонь легла на мою щеку. Пальцы чуть дрожали. Я не отшатнулась – я смотрела на него, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, а тело уже не принадлежит мне. Оно тянется к нему, пусть я и не под заклятьем яблок.

– Я просто инструмент для тебя? – прошептала я почти беззвучно. Эти слова сами сорвались с языка. Я не хотела задавать очевидных вопросов.

– Не просто инструмент, – ответил он, невесомо касаясь моих губ. – Ты моя долгожданная, мой мостик к жизни, которую я почти забыл. Ты моя, Амелия.

Он прижался ко мне вначале осторожным и легким поцелуем. Но с каждым мгновением он становился все более жадным, напористым. Он целовал меня так, будто я была последним глотком воды в пустыне. Глубоко, медленно, с какой-то отчаянной нежностью. И я отвечала ему, чувствуя, как его пальцы скользят по моей шее, спускаются к плечам, касаются ключиц.

– Ты даже не представляешь, – выдохнул он мне в губы, – как я хотел этого.

Я прикусила губу, когда его рука скользнула по ткани на спине. Вцепилась в его плечи, чувствуя под ладонями твердые мышцы, и меня бросило в жар.

– Сними это, – попросил он, отстранившись.

Я стала расстегивать пуговицы своего камзола, но пальцы подрагивали и не слушались, дыхание сбивалось. Талрон помог мне избавиться от одежды. Его взгляд скользил по моему телу, и я не пряталась, не ощущала страха, только волнение.

– Красивая, – прошептал он, касаясь губами моего плеча. – Самая красивая из всех, кого я видел.

– Вы такой врун, Ваше Высочество, – произнесла я, стаскивая с его плеч рубашку. – Сколько красавиц побывало в ваших объятиях…

– Фэйри не лгут, ты забыла? – прошептал он мне на ухо, прикусив мочку.

Я ахнула, обняла его, прикрыла глаза, отдавшись на милость своему господину. Да, именно так я и чувствовала себя перед принцем благородных кровей. Но кем еще я могла быть рядом с ним?

Талрон подхватил меня на руки, отнес на постель. Он целовал меня везде: шею, ключицы, грудь, живот. Его пальцы изучали мою кожу, и я изгибалась под его руками, чувствуя, как внутри нарастает жар. Мысли становились воздушными и покидали мою беспокойную голову. Я отдалась в умелые руки и больше ничего не могла желать, кроме все нарастающего желания.

– Талрон… – выдохнула я, когда его губы коснулись внутренней стороны бедра.

Он не ответил, лишь продолжил ласкать меня там, где не касался до него ни один мужчина. Пальцами, губами, языком… И это было так неловко и желанно одновременно, так горячо и сладко… Во мне поднимался жар, тело невольно изгибалось, дыхание сбилось. Я не могла контролировать себя, да и не хотела.

А потом он прекратил ласки, навис сверху, и я застонала от нетерпения, обняв его. Он вошел в меня, медленно заполняя собой. Ощущение болезненного распирания вначале, а потом приятной, горячей заполненности. Я ахнула и вцепилась в его плечи. Он замер, глядя в мои глаза, давая мне привыкнуть, и только потом двинулся. Сначала осторожно, а потом, когда я прижалась к нему ближе, увереннее и глубже.

Я слышала его дыхание, его тихие, сорванные стоны, чувствовала, как его пальцы сжимаются на моей талии, как дрожит его тело рядом со мной. Я обнимала его, прижималась к нему всем телом, теряясь в его руках, в его движениях, в этом огне, который наконец-то перестал быть запретным.

Глава 36. Прощальный завтрак

Глава 36. Прощальный завтрак

Я проснулась от легкой щекотки на животе. Приоткрыла глаза. Талрон лежал рядом, опираясь на локоть и наклонившись надо мной. Его волосы скользили по мне, а он едва ощутимо касался меня губами чуть выше пупка.

– Ты что делаешь? – пробормотала я сонно.

Он поднял голову и посмотрел на меня. Его изумрудные глаза блестели искорками задора.

– Наслаждаюсь, – ответил он и расплылся в улыбке. – И наслаждался бы вечность.

Мои щеки запылали жаром, когда я ощутила, как мое тело отзывается на его прикосновения. Похоже Талрон заметил, поднял бровь и слегка усмехнулся. Потом снова приник к моему животу, стал целовать уже более ощутимо, прижимаясь плотно губами к коже. Но только прижиматься и ничего больше. Медленно поднимался выше по ребрам, задерживаясь чуть больше там, где колотилось от волнения мое сердце, груди, потом ключицу, шею, и наконец коснулся губ таким же дразнящим мягким прикосновением.

– Доброе утро, Амелия, – прошептал он.

– Доброе, – выдохнула я, уже пылая от внутреннего жара. – У нас ведь мало времени, да?

Во взгляде Талрона мелькнуло что-то опасное. Как у хищника, который уже решил, что добыча никуда не денется. Он провел пальцами по моей щеке, приподнялся и навис надо мной, опираясь на руки.

– Я хочу, чтобы ты ушла от меня сегодня с мыслью, чтохочешь вернуться. Не из долга или из страха. А потому что не сможешь без меня.

Он склонился к моему уху и прошептал глухо, низко почти шепотом:

– Хочу, чтобы ты считала часы до возвращения. Или мне остановить, Амелия?

– Н-нет, – прошептала я, понимая, что наверное, с ума сойду, если он сейчас остановится.

Внутри меня все сжималось и горело. Я хотела его до безумия. Ощутить снова этот жар, эту сладкую волну, которая накрывает тело и вырывает из груди стоны… Но я боялась показаться слабой, зависимой от удовольствия глупой смертной девчонкой и изо всех сил пыталась сохранить самообладание.

Но я все равно вместо того, чтобы отстраниться, обвила его шею руками и тихо продолжила:

– Не останавливайся.

Он поцеловал меня в губы, на этот раз сразу с таким напором, что я растерялась в моменте. А потом мир вокруг исчез. Остался только он. Его дыхание. Его руки. Его голос, который шептал мне между поцелуями:

– Скажи, что будешь ждать этого, Амелия.

– Буду, – соглашалась я, больше не в силах хранить выдержку.

Неожиданно Талрон сел, притянул меня к себе, усадил на свои колени. Я оказалась сверху лицом к нему, ноги по бокам его бедер. Он притянул меня к себе, прижался губами к моей шее. А я ощутила животом его горячее, сочащееся влагой естество. Меня бросило в дрожь от смешанных волнительных чувств. Вопреки моему смущению я захотела большего и прямо сейчас.

Надавила ему на грудь, заставив оторваться от меня. Закусила губу от волнения, приподнялась. Глаза Талрона горели вожделением. Он положил одну руку на мою талию, чуть отклонился назад, опираясь на вторую руку. Я замерла на мгновение, чувствуя, как нестерпимый жар разливается по телу.

А потом медленно, прикрыв глаза, опустилась на него, чувствуя, как он входит в меня. Мы оба выдохнули одновременно.

Я начала двигаться. Медленно, пробуя, прислушиваясь к себе. Его руки скользнули по моей спине, поглаживая, поддерживая, но не управляя. Это было по-новому.

Не так, как вначале. И так… возбуждающе приятно. Ни о чем другом я и думать не хотела, только об этом ощущении, скапливающемся в одной точке все больше и больше.

Я случайно повернула голову, увидела нас в большом зеркале напротив кровати, и мне показалось невероятно прекрасным это зрелище. Наши переплетенные тела смотрелись как произведение искусства. Он – темный и сильный, я – светлая, с разметавшимися волосами, алыми щеками. Я смотрела на нас и не узнавала себя.

Я была… красивой. Желанной.

– Да, Амелия, – хрипло прошептал Талрон, тоже повернувшись к зеркалу и обхватив ладонью мою грудь. – Ты великолепна.

И что-то во мне проснулось. Сквозь тихую, послушную девушку, что терпела и ждала, проступила совсем другая – смелая, горячая. Страсть захватила меня, словно другое существо, она стала мною.

Я оперлась руками о плечи Телрона, прижимаясь к нему, и начала двигаться быстрее, увереннее. Я больше не боялась показать свое желание, подать голос. Глаза Талрона расширились, он изумленно моргнул.

– Амелия… – выдохнул он, чуть прикусив губу.

Я водила бедрами в такт своим движениям, наклонялась к нему, целовала его шею, покусывала кожу, и в ответ слышала его срывающееся дыхание, низкие стоны. Его пальцы впились в мои бедра, помогая, но не направляя, а, скорее, умоляя не останавливаться.

– Вот так, – шептала я, касаясь губами его губ. – Теперь ты – мой. И ты будешь ждать меня! Ждать ночами в холодной постели. Будешь видеть сны и просыпаться с моим именем на губах.

– О, да! Амелия… – Он запрокинул голову, прикрывая глаза, и я видела, как он сдается этому моменту, как отпускает контроль. – Буду…

И когда мы оба достигли пика, я упала на его грудь, чувствуя, как его руки крепко сжимают меня. Мы сидели так, переплетенные, в тишине, нарушаемой только нашим дыханием.

– Ты… – хрипло начал он, – ты меня удивила.

Я подняла голову и улыбнулась.

– Я же говорила: я не просто инструмент.

– Нет, – сказал он, целуя мой висок. – Ты – нечто гораздо большее.

Но как бы нам обоим не хотелось продлить этот момент, мы понимали, что всего этого не будет в будущем, если не победить в настоящем. Нехотя Талрон выпустил меня из рук и стал серьезным.

Мы привели себя в порядок и за завтраком в его комнате, который принесли нам нежить-слуги, сели обсуждать наши действия. Но между нами что-то изменилось, я чувствовала это совершенно точно. Взгляд Талрона, его мимолетные касания.

Он как прежде ухаживал за мной, подливая вина и подкладывая еду в тарелку, но раньше весь его вид сквозил снисходительностью, а теперь я ощущала больше власти над ним, как бы странно это не звучало.