Текст книги "Пленница мертвого Двора (СИ)"

Автор книги: Элина Амори

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

Глава 22. В лесу

Глава 22. В лесу

Я подскочила и ударилась лбом о что-то твердое и свалилась обратно. Руки за спиной оказались стянуты чем-то грубым, ноги судя по всему тоже. Дневной свет проникал ко мне через тонкие щели сверху, и мне потребовалось время, чтобы понять – надо мной сплелись корни деревьев.

Я лежала на прохладной земле, пахло листьями и дождем. Вокруг шуршали какие-то насекомые. Холодный страх сковал тело на несколько секунд, а потом я задергалась, впав в панику. Меня похоронили под землей! Вот так заживо взяли и закопали! Я конечно, не умру от нехватки воздуха, но… Точно! Я связана, но кляпа во рту у меня нет.

– Помогите! – вскрикнула я. – Кто-ни…

Корни деревьев в этот момент зашевелились, поползли. На меня посыпалась земля, труха и сухие ветви. Я зажмурилась, задрожала.

– Очнулась наконец, смертная, – раздался холодный, усталый и слегка раздраженный голос. – Какая же ты слабая.

Я резко села, а потом меня вытащили за плечо наружу, и я узнала того, кто навеял на меня сон. Рожки на лбу, раскосые оранжевые глаза. У него было молодое человеческое лицо, но его ноги были козлиными. Он широко улыбнулся, отпустил меня и отошел.

Я проморгалась и увидела фигуру человека, закутанного в тёмный плащ. Глубокий капюшон скрывал почти все лицо, да и стоял он в тени, чтобы я точно не разглядела его.

– Дохлая девчонка, пришлось спрятать тебя на три часа, пока ты тут отсыпалась. Времени осталось совсем мало, – прошипел неприятный голос из капюшона.

– Кто вы? – пробормотала я. Вообще меня уже начинало раздражать, что все фэйри относятся ко мне с пренебрежением, будто я тут по своей воле и что-то пытаюсь кому-то доказать.

Незнакомец чуть наклонил голову.

– Это неважно, – произнёс он и кивнул козлоногому существу.

Тот тут же поднес к моему рту золотую флягу.

– Пей, – произнес он.

Я отшатнулась.

– Пей, – повторил он всё так же ровно. – Или я волью силой.

Я дернулась, мельком огляделась. Путы держали слишком крепко, место мне казалось совершенно незнакомым. Даже если я закричу и меня услышат, вряд ли смогут помочь. Какая жалость, что я не могу потереть кулон и вызвать Вислу. Она могла бы хотя бы увидеть где и позвать помощь.

Но как бы плачевно не казалась ситуация, я сжала челюсти.

– Хрупкая, но смелая смертная девчонка… – мужчина в плаще шагнул ко мне. – Смотрю, Талрон оставил на твоем нежном теле немало следов.

Его рука в черной перчатке прошлась по моему плечу рядом с еще не до конца зажившей царапиной от магического терновника.

– Одиночество делает мужчину жестоким… – пробормотал он, пройдясь по моей шее и остановившись на скуле.

Я отчаянно дернулась.

– Но вкуса он не растерял. Прекрасный экземпляр.

– Да что вам от меня надо?! Отстаньте! И… сам ты – экземпляр!

Козлоногий мужчина округлил глаза, а мужчина в плаще скрипуче рассмеялся.

– Что ж, очень интересно, – произнес он потом серьезно. – Ты неподвластна магии проклятья. Я убедился в этом. Но этого мало.

Он кивнул своему помощнику, и тот схватил меня за скулы, надавил на челюсти, заставив раскрыть рот. Я дернулась, но все бессмысленно. Второй рукой он перехватил меня за волосы на затылке, совсем лишив возможности двигаться. Я простонала от безысходности, на глаза навернулись слезы.

Мне в рот влили отвратную, горькую жидкость, которая тут же обожгла мне небо, а затем огненной полосой спустилась в горло. Я закашлялась. Меня отпустили.

Мир начал расплываться почти сразу. Деревья вокруг дрогнули, будто кто-то шевельнул сам лес. Тени поползли по земле, сгустились у корней, воздух стал тяжёлым и вязким, как в дурном сне. Я попыталась сосредоточиться, удержать ускользающие мысли, но они распадались, как мокрая бумага в воде.

– А теперь ты расскажешь мне все, смертная.

Остатками сознания я ещё понимала, что происходит что-то ужасное, что мне нужно молчать, держаться, не говорить ничего, – но тело и разум уже переставали принадлежать мне.

Он задавал вопросы тихо, неторопливо, почти мягко. Кто я, как познакомилась с Талроном, почему пришла за ним в Альфхейм. Боюсь ли я его. Ненавижу ли. Хочу ли уйти.

Я хотела молчать. Но слова текли сами, и это было ужасно унизительное. Я чувствовала, как предаю сама себя каждым новым признанием, и всё же не могла остановиться. Я говорила о семье, своем страхе, слабости, о том, как меня пугает Талрон и как на него я надеюсь.

Я выдала все, что было. Даже тот ужин, когда он накормил меня яблоками, и я впала в эйфорию.

– А Талрон неплохо развлекается, – зло прошипел человек в плаще. – Но ничего. Посмотрим, что теперь он предпримет. Передай ему, смертная, что он должен наделить тебя даром. Чтобы каждый фэйри не могл помыкать тобой. И тогда, возможно, ты станешь ему действительно полезной. Пока я вижу только игрушку.

Несколько мгновений я просто смотрела на него, не понимая смысла сказанного. Он только что сам напоил меня, а потом называет игрушкой?

– Зачем? – пробормотала я.

Он щёлкнул пальцами, и груди кольнуло так сильно, что я вздрогнула. Козлоногий принялся развязывать мои руки, потом развязал ноги.

Я прижала ладонь к груди, потому что чувствовала, как нечто чужое медленно спускается ниже, под рёбра, сворачивается там, в самой глубине, и замирает, оставляя после себя мерзкое чувство чужеродности.

– Что… что вы сделали?.. – прошептала я, вскинув голову на человека в капюшоне.

– Лишь передал послание. И не забудь сказать ему то, что я сказал тебе, – ответил он всё так же спокойно.

Козлоногий слегка толкнул меня в сторону тропы, уходящей между деревьями

– Иди.

Я не помнила дороги обратно. Вернее, запомнила обрывками: холодные ветви, цеплявшиеся за юбку; мокрые корни, подламывающиеся под ногами; тяжёлое дыхание; волосы, липнущие к щекам; вкус горечи на языке. Лес вокруг был зыбким, серым, как если бы я шла не через чащу, а через чей-то дурной сон.

Вскоре лес поредел, стал совсем безжизненным и сухим. И только я подумала, что попала наконец во владения Талрона, как он нашел меня.

– Амелия… – выдохнул он облегчением и кинулся ко мне.

Я хотела протянуть к нему руки. Хотела выдохнуть его имя, попросить о помощи, просто дойти до него – и всё. Но тело опять действовала само. Раньше, чем я успела понять, что происходит, я кинулась на него с криком.

Ударила его, вцепилась ногтями в его рубашку, стала рвать ее, попыталась дотянуться до его горла, в этом безумном порыве не владея ни собой, ни собственными движениями. Я хотела убить его! Но не я сама, мое тело все делало за меня…

Глава 23. Новый договор?

Глава 23. Новый договор?

Талрон успел перехватить мои руки и резко притянуть меня к себе. Я забилась, пытаясь вырваться, ударить снова, укусить, поцарапать, но он держал крепко, даже беспощадно. Я чувствовала его силу каждой клеткой тела.

– Амелия, тише! – приказал он.

Но я не могла быть тихой. Перед глазами плыло. Дыхание рвалось. Тело дергалось неестественно, ломано, словно мной управляли невидимые нити. В глубине души я с ужасом осознавала, что за такое меня Талрон не простит. Но и сказать ему ничего не могла.

– На тебе чужая магия… – зло прошипел он. – Кто посмел…

Я не успела ответить. Его ладонь легла мне на висок, и в меня сразу вошла тьма.

Но эта тьма была теплой, густой, властной и даже… приятной. Его магия хлынула в меня, заполняла изнутри, проникая в кровь, под кожу, добираясь туда, где пряталось чужое заклятье. На одно мгновение боль вспыхнула в груди так ярко, что я закричала, не в силах сдержаться. Пальцы сами сжали рубашку Талрона.

А потом я обмякла у него на руках и провалилась в полудрему. Он подхватил меня и молча понес во Дворец. Он двигался быстро, размашисто, и в каждом его шаге чувствовалась ярость, которую он едва удерживал.

В комнате он опустил меня на кровать слишком резко, чтобы это можно было назвать заботой. Я лежала, тяжело дыша, смотрела на него сквозь спутанные волосы и чувствовала себя одновременно униженной, спасенной и виноватой.

Талрон ходил по комнате от окна к двери, как зверь, запертый в тесной клетке. Я видела, как напрягались его плечи, как сжимались кулаки, как ходили желваки на скулах. Он не смотрел на меня, и от этого мне становилось только страшнее.

Я понимала, что формально я не виновата. И он точно понял, что меня зачаровали. Но отчего-то я ощущала себя почти преступницей.

– Талрон? – робко позвала я.

Он остановился в двух шагах от кровати и посмотрел на меня, прищурившись.

– Больше ты никуда не выйдешь, – холодно произнес он.

– Что?..

– Теперь тебе разрешено покидать эту комнату только в моем сопровождении, – произнес он. – Больше никаких прогулок по дворцу и окрестностям.

Я медленно села, все еще чувствуя слабость в теле и дрожь в руках.

– Талрон… – пробормотала я. – Я теперь совсем пленница?

– Мне все равно, как ты это назовешь. – Он шагнул ближе, навис надо мной, нахмурился.

– И что теперь? – тихо спросила я, ощущая отчаяние. – Запрешь меня здесь навсегда?

Я только недавно строила планы, как жить дальше, но похоже, не судьба. Я должна стухнуть тут со скуки, превратившись в безвольную игрушку. Недолог час, когда я буду с нетерпением ждать Талрона как единственное событие в моей жизни.

– А что еще мне остается? – он протянул руку, взял прядь моих растрепанных волос и пропустил сквозь пальцы. – Ты едва переступила порог моего дома, я даже еще не обладаю тобой как хочу, а вокруг тебя уже вьются враги. Ты не оставляешь мне выбора, кроме как запереть тебя.

Я помотала головой.

– Но разве я виновата?

– Да, моя драгоценная смертная, – чуть наклонился ко мне Талрон. – Ты виновата, что слаба и не можешь дать отпор чужакам. Ты виновата, что родилась смертной. Поэтому ты останешься тут, и это не обсуждается.

Он выпрямился и пошел из комнаты.

– Но это же клетка! – воскликнула я и бросилась за ним.

Голова закружилась, я пошатнулась. Талрон среагировал моментально, он метнулся ко мне и подхватил меня под руку.

– Лучше клетка, – произнес он, чуть прижав меня к себе, – чем смерть.

– Лучше сила, чем клетка, – выдохнула я, сама удивившись собственной смелости.

Он замер, его глаза округлились. Я высвободилась из его рук.

– Если ты и правда хочешь защитить меня, сделай сильнее. Научи сопротивляться вашим заклинаниям. Дай мне возможность не быть беспомощной.

Талрон долго молчал и скользил изучающим взглядом по моему лицу.

– Ты не понимаешь, о чем просишь.

– Понимаю, – ответила я тише. – Тот, кто меня похитил, настаивал, чтобы я попросила тебя сделать меня неуязвимой для магии фэйри. Я не знаю зачем это ему. Но я тоже хочу этого.

Он усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья.

– Тогда я не смогу влиять на тебя. Конечно, ты этого хочешь. И поэтому он такое тебе сказал.

– Но я и так слушаю тебя, – сказала я шепотом, – зачем тебе влиять на меня?

Он усмехнулся.

– Слушаешь?

– Разве нет? – пробормотала я.

– Докажи, что будешь слушаться меня во всем и без магии фэйри.

– Но это неправильно, – я набралась решимости. Если хочу остаться собой, то я должна продолжать бороться. – Я понимаю, что я твоя должница. Я понимаю, для чего ты помог мне, но мы же можем подружиться. Так будет куда лучше нам обоим. Разве не так?

Он растерянно моргнул и тут же нахмурился.

– Лучше, говоришь? Подружиться?

– Такое впечатление, что ты не знаешь, что это такое, – постаралась усмехнуться я и подрагивающими пальцами заправила волосы за ухо.

– Дружбы не существует, – холодно отрезал он. – Тем более между фэйри и смертной девчонкой. Ты принадлежишь мне, Амелия. Потому что, как ты верно сказала, ты моя должница.

– Значит, ты мой хозяин, а я твоя рабыня? – прошептала я, опустив голову. Ну вот и произнесла это вслух. Похоже сейчас все прояснится окончательно и мне надо будет заставить себя научиться не мечтать.

Но Талрон молчал. И я снова подняла на него голову. Я все-таки боялась его. Боялась его силы, его темноты, того, что он может сделать со мной, если захочет.

А ведь я была искренна в своих словах, и мне было даже горько, что он не принимает мое предложение. Хотя казалось бы, что может быть проще, просто сказать: давай попробуем стать друзьями. Но возможно, он и правда не знал, как это – дружить.

– Если хочешь силы, – вдруг сказал он, – докажи, что понимаешь цену послушания.

– Что ты имеешь в виду?

Талрон мельком огляделся, почесал подбородок.

– Ну, скажем… – Он подошел к бельевому шкафу, покопался там и достал нечто, что я вначале приняла за слишком длинные бусы. – Надень для меня это платье.

– Зачем? – не поняла я.

Он подошел ко мне и протянул произведение искусства, которое я не была уверена, что вообще можно носить.

– Хочу увидеть, как ты готова подчиняться мне, – тихо сказал он, – без моих заклинаний.

– Но… это же странно, – пробормотала я. – Причем тут этот наряд?

– Докажи, что мою любую просьбу ты исполнишь, и я наделю тебя даром стойкости.

Вот и что мне было делать? Я хотела стать сильнее и значительнее в этом мире, хотела перестать быть просто «смертной». Но в голове Талрона все как-то искажено. Получается, чтобы обрести хотя бы иллюзию свободы мне придется стать его рабыней…

– Хорошо, – тем не менее прошептала я и ушла в ванную.

После горячей воды кожа еще хранила тепло, волосы были влажными и гладко зачесаны назад, а это платье…

Оно действительно не оставляло мне почти ничего, за чем можно было бы спрятаться. Оно все состояло из нитей с драгоценными камнями, но их было слишком мало, чтобы закрывать хоть что-то. Откровенный, я бы сказала: кричаще откровенный наряд, который был придуман уж точно не для выхода в люди.

Разноцветные бусины мягко мерцали на коже, подчеркивая каждый изгиб, каждую линию, и от этого я чувствовала себя не просто обнаженной, а выставленной на показ и уязвимой до дрожи. Но я все же подошла к Талрону и остановилась, заставляя себя не опускать глаз.

Он приблизился медленно. Его взгляд скользнул по моему лицу, по шее, по ключицам, ниже, и от этого внимательного, темного взгляда меня бросило в жар.

Когда он поднял руку, дыхание у меня сбилось. Но его пальцы лишь невесомо коснулись моего подбородка. От этого едва ощутимого прикосновения по телу тут же прошла дрожь, не имеющая уже ничего общего с холодом или страхом. Он чуть приподнял мое лицо, заставляя смотреть ему в глаза.

– Хорошо, – сказал он тихо.

Его большой палец медленно скользнул вдоль моего подбородка, и я судорожно вдохнула.

– Четыре дня, Амелия. Эти дни и еще три ты покажешь, как исполняешь любое мое приказание без магии, и тогда я подумаю, давать тебе силу или нет. А пока… – он отошел от меня. – Пока я хочу, чтобы ты прямо в этом платье легла на кровать и ласкала себя. Или… без здешних яблок для тебя это будет невозможно?

Я прикусила до боли губу и стиснула кулаки.

– Ты специально издеваешься надо мной? – процедила я.

– Вовсе нет. – Талрон улыбнулся, отошел в сторону и сел в кресло. – Это то, что я хочу: наслаждаться моей сладкой и хитрой смертной женщиной. Но ты все изворачиваешься и не позволяешь мне взять то, на что я имею полное право. Да еще и просишь сделать тебя сильнее. Докажи свою преданность, Амелия. Иначе больше никаких договоренностей между нами.

Глава 24. Опасная игра

Глава 24. Опасная игра

Я стояла посреди комнаты, сжимая кулаки. Бусины платья впивались в кожу при каждом движении – напоминая, как мало они меня прикрывают. В ушах шумело, дыхание сбивалось. Сердце стучало о грудную клетку бешеным кроликом, и я сама чувствовала себя ужасно неловко.

Талрон сидел в кресле у камина, положив подбородок на сцепленные пальцы. В его глазах горел темный огонь. Но он не торопил и не подходил, а просто смотрел. Будто в этом ожидании было для него какое-то извращенное наслаждение.

Игрушка… я для него всего лишь игрушка!

Обида царапала изнутри, но что я могла поделать? Талрон ставил условия. Я могла не согласиться на них. Да, я могла отказаться. Но он все равно сделает со мной все, что захочет. А моя добровольность, получается, это валюта.

Я могу разреветься от страха и обиды, а могу начать играть по его правилам, но привнести в эту игру свое. И забрать свое.

– Что же ты медлишь, Амелия? – произнес Талрон тихо. – Ты можешь отказаться. И тогда…

Я резко выдохнула, развернулась и прошла к кровати. Талрон замолчал тут же – видимо, весь обратившись во внимание. Я забралась на кровать, чувствуя, как простыни прохладно касаются моих коленей. Каждое движение давалось мне через силу.

Хотелось спрятаться под кровать или на худой конец завернуться в одеяло. Но я села на колени напротив Талрона. Надо притвориться, что мне все равно, что я не волнуюсь и вообще не переживаю. Надо. Хотя бы для самой себя.

Взгляд Талрона потяжелел, он расслабленно откинулся в кресле с уже скучающим выражением на лице. И вдруг я поняла: он ждет, что я откажусь. Буду плакать, стесняться, молить о пощаде или чего-то в этом роде. И меня это разозлило!

Я закрыла глаза и постаралась вспомнить все, что читала в книгах, что слышала от других девушек, что видела иногда мельком на улицах нашего города. Как девушки кокетничают с мужчинами, как они ведут себя при этом.

А еще я вспомнила, как порой касалась себя, когда хотела чьей-то ласки и тепла, но никого не было рядом со мной – из-за Талрона, который выбрал меня себе в развлечения.

Мои подрагивающие пальцы легли на плечи. Я прикрыла глаза, чуть запрокинула голову и стала водить подушечками пальцев по своей коже. Медленно, задерживаясь на попадающихся бусинках моего наряда, плавно поглаживая свои округлости.

Я прикусила губу – не от стеснения, а нарочно, чтобы Талрон видел это. Выгнулась, подняла руки, растрепала ими свои волосы. Бусинки наряда натянулись на груди, и я ощутила, как они вдавливаются в кожу. Потом медленно провела ладонями по животу, бокам, бедрам.

Я не смотрела на Талрона. Но слышала, как он сглатывает. Как его дыхание становится глубже.

– Амелия… – хрипло прошептал он.

Я чувствовала на себе взгляд Талрона – он просто прожигал мою кожу. Но в этом я уже не ощущала унижения. Потому что похоже, он оказался в плену собственных желаний куда больше, чем я. Желаний, которые я заставляла его чувствовать каждым своим движением, каждым притворным вздохом.

Он подался вперед. Я кожей чувствовала его напряжение, хотя он не касался меня и между нами было несколько шагов.

Я повернулась к нему боком, чтобы он не до конца видел то, что я делаю, но чтобы его собственное воображение дорисовывало за него. Я оперлась локтем одной руки о кровать, чуть согнула ноги в коленях, запрокинула голову. И сделала вид, будто правда ласкаю себя, как делала это дома.

Я касалась между бедер, елозила ногами по шелковой простыне, дышала часто и глубоко, даже заставляла себя стонать. Все это я делала словно во сне, стараясь отбросить все мысли и лишь идти к цели. А моя ближайшая цель была заслужить силу. Пусть и таким почти унизительным способом.

Я замерла, не закончив движения. Пальцы застыли на внутренней стороне бедра, там, где кожа тоньше и чувствительнее. Я слышала, как он дышит – тяжело, неровно, сбиваясь на каждом моем выдохе.

Он хочет, чтобы я продолжила. Хочет, чтобы я довела себя до исступления под его взглядом. А потом… что потом?

Я открыла глаза.

Талрон стоял у кровати. Я не заметила, когда он поднялся с кресла. Его руки дрожали, сжатые в кулаки, и он смотрел на меня так, будто я была единственным источником света в этой вечной тьме.

Я не отстранилась, а смотрела на него в ответ и ждала.

– Четыре дня, – сказала я тихо. – Ты обещал.

Он замер. В его глазах полыхал хаос. Он медленно, очень медленно убрал руки за спину. Сжал их там так, что напряглись его плечи.

– Хорошо, – прошептал он. – Хорошо, Амелия.

А потом развернулся и вышел, не оглядываясь.

Я плюхнулась на постель, и только теперь стыд добил меня окончательно. Какой же развратной я только что была!

Но к моему счастью Талрон не стал делать из этого случая событие, не припоминал мне и вообще вел себя обычно и даже спокойно.

Следующие два дня тянулись медленно. Талрон не давал мне новых приказов, не проверял и не мучил. Уж не знаю, что на него так повлияло, но я тихо радовалась затишью. А еще пыталась привыкнуть к мысли, что совсем скоро я перестану быть «украшением» этого дворца, а стану той, кто согревает постель хозяину.

Каково это будет? Не возненавижу ли я его? Или может быть, найду и сама в этом какую-то прелесть? В конце концов, я мечтала о парне, о поцелуях, об объятиях. Талрон красив, силен, и я почти уверена, что он не будет жесток со мной.

Наверное, в моей ситуации это уже значит слишком многое. Нечего и жаловаться. Фэйри не полюбит меня, а я не смогу полюбить его – ведь мы слишком разные, и нам не понять друг друга. Он даже подружиться не захочет, потому что не понимает, как это бывает.

Мелькнула мысль, что я могу попробовать научить его таким вещам, как дружба, взаимопомощь, доверие. Но, по правде говоря, я плохо представляла, как это сделать.

Сегодня вечером мы гуляли по двору молча. Я смотрела на сухие ветки и думала, что скоро попрошу его разрешения посадить хоть что-то. Даже если ничего не вырастет.

– Черныш! – воскликнула я, заметив ворона на каменной ограде.

Птица склонила голову и каркнула. Я протянула руку, и ворон переступил с лапы на лапу, но не улетел. Я осторожно погладила его по черным, блестящим перьям.

Он не дернулся. Даже прикрыл глаза. Талрон остановился в двух шагах, глядя на нас с недоумением.

– Он никогда не подпускал к себе других, – сказал он тихо.

– Может, он просто хороший мальчик и чувствует, что я не обижу его, – улыбнулась я. – Кстати, сколько ему лет?

– Столько же, сколько и мне, – ответил Талрон.

– Ого! – удивилась я, погладив птицу по гладким перьям спины. – Разве вороны столько живут?

– Мы связаны с ним заклятьем, – вдруг сказал Талрон. – Он жив, пока жив я. И я могу видеть его глазами, так что он мой идеальный шпион.

– Именно так ты следил за мной все эти годы? – охнула я. – Ты и правда был этим самым вороном?

– Скажем так: частенько, – спокойно ответил он.

Я опустила руку, но ворон остался сидеть на ограде. Смотрел черными, блестящими глазами – в точности как хозяин.

– А сейчас он тоже смотрит твоими глазами? – спросила я тихо.

– Сейчас нет, – ответил Талрон и шагнул ближе.

Я не отстранилась.

И вдруг в воздухе просвистело. Я не успела понять, что происходит – Талрон схватил меня за плечи и рванул в сторону, прикрывая собой. Что-то горячее полоснуло по воздуху, и в дерево за спиной глухо врезалась стрела. Зеленое пламя лизнуло кору, впилось в сухую древесину и разгорелось уже обычным оранжевым.

– Беги! – рявкнул Талрон, отталкивая меня к дому. – Беги в свою комнату, запрись и не выходи!

Я побежала.

Сзади слышался треск, шипение, странные звуки. Я обернулась на крыльце и увидела, как из густого тумана, пробирающегося к Талрону из кустов, возникали силуэты – высокие, полупрозрачные, неестественно тонкие, с клинками в руках.

Талрон встретил их прямо перед калиткой. Выбросил руку вперед – из земли взвились колючие ветви терновника, опутывая ближайшую тень, отрезая ей путь к себе и ко мне. Но вторая тень скользнула мимо, а зеленая стрела вошла Талрону в плечо.

Я замерла в ужасе.

– Беги! – крикнул он, не оборачиваясь. – Амелия, это приказ!

Я рванула к дверям, захлопнула за собой тяжелую створку и прижалась спиной к холодному камню. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди прямо на пол. В ушах все еще слышался его крик.

С одной стороны, я должна подчиниться ему, чтобы спастись и доказать, что я могу слушаться его. А с другой… Неужели я убегу и даже не попытаюсь помочь?