Текст книги "Пленница мертвого Двора (СИ)"

Автор книги: Элина Амори

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)

Глава 51. Ожидание

Глава 51. Ожидание

Я медленно прогуливалась по мертвому саду. Вокруг стояла безжизненная тишина. Сухие ветви тянулись к серому небу, словно костлявые пальцы. Земля под ногами была твердой, растрескавшейся, а камни покрывал тусклый мох.

Я остановилась у старой яблони и провела пальцами по сухой, шероховатой ветке. Под кожей едва заметно дрогнула магия. Там, где я коснулась дерева, потемневшая кора словно потеплела, а в тонкой трещине наметилась крошечная зеленая точка.

Я задержала дыхание. Любой высокородный фэйри мог оживлять растения. И я, дочь фэйри, чью кровь столько лет прятали от мира, тоже обладала этой силой.

Мне до невыносимого зуда под кожей хотелось отпустить ее, увидеть, как из серой земли пробиваются травинки, на деревьях распускаются листья, как сад наполняется запахом влажной земли и цветущих яблонь. Хотелось услышать звонкое пение птиц в зеленых шелестящих ветвях.

Но сколь велико бы ни было мое желание, нельзя было поддаваться

Пока все должны верить, что Талрон по-прежнему проклят, а я всего лишь смертная девушка, случайно оказавшаяся в его владениях. Что принц не выходит из своих комнат, запертый в одиночестве, а я просто безымянная затворница Мертвого дворца.

Я убрала руку от ветви, прежде чем зеленый росток стал заметнее.

Две недели мы жили этой тайной. Днем я бродила по пустым галереям и двору, заходила в библиотеку, пыталась читать книги, разговаривала с Вислой. А ночью, когда дворец затихал и в коридорах оставались только лунные полосы на каменном полу, я кралась к Талрону.

В его комнате больше ничто не напоминало о смерти. Розы у кровати продолжали цвести, не увядая. Мы разговаривали до тех пор, пока не начинал гаснуть огонь в камине. Иногда ели прямо на постели, делили вино из одного бокала, смеялись над чем-то тихо, чтобы никто не услышал.

Но еще чаще слова становились ненужными. Порой между нами оставалась только нежность: долгие поцелуи, тихие признания, его ладони в моих волосах и губы на моей коже… И тягучая, сладкая, ласковая ночь могла длиться до самого рассвета.

А порой страсть между нами вспыхивала слишком ярко и стремительно. Лишала нас мыслей и сил, заставляла забыть обо всем, кроме близости друг друга. И тогда, уставшие, измотанные, но счастливые, мы отключались в объятьях друг друга.

Мне, конечно, было не с чем сравнивать, но я начинала подозревать: фэйри и правда знают толк в любовных делах.

Каждый раз, уходя перед рассветом, я чувствовала, будто оставляю в его комнате часть себя и ждала дня, когда наконец перестанем прятаться.

Я не знала, сколько еще продлится эта игра в тишину и тени. Не знала, что именно задумал Талрон и какой ценой ему придется вернуть себе то, что отняли.

Но знала, что когда этот день наступит, я буду рядом. А еще я много думала о семье, ради которой столько лишений я терпела. О родных, которые не были мне родными на самом деле. И сколько бы я ни думала, все равно не могла воспринимать их чужими.

Наконец день настал. День, когда должна была решиться судьба Талрона и моя судьба вместе с ним. От меня не требовалось ничего, Талрон сказал, что больше не собирается подвергать меня опасности. Он предложил отправиться к семье и выждать, но я не могла оставить его в сложный час.

Во дворце Альфхейма вновь собирали праздник. Маэлдун теперь передавал Талрону сведения напрямую, и по его словам король Киран только недавно пришел в себя после появления проклятого сына во дворце.

Советник Элистан с Иртаном – правителем Северного двора вновь созывали знатных фэйри.

Мы с Талроном прибыли во дворец под видом гостей.

Еще во внешнем дворе я почувствовала: праздник на этот раз имел куда более скромный размах. Ни украшений повсюду, ни веселья вокруг дворца. Будто и нет никакого торжества.

У ворот стояла двойная стража. Проверяли даже благородных гостей – просили откинуть капюшоны, показать руки, назвать имя рода, цель визита и капнуть кровь на свиток, который, по словам Маэлдуна, показал бы «отравленную проклятьем» кровь.

На мне было простое темное платье без драгоценностей, грубый дорожный плащ и скромный платок, скрывающий волосы и магическая маскировка.

Талрон принял облик лесного отшельника-прорицателя, который имел право прийти на любой праздник Альфхейма.

Настоящего отшельника спрятали в подземелье Дворца Талрона, погрузив в чары сна, чтобы он тоже случайно не появился на празднике.

Талрон стоял, опираясь на посох. Я цеплялась за его руку.

Его было невозможно узнать с магической маской старика на лице. Он сутулился, немного приволакивал ногу и дышал с нарочитой тяжестью.

– Кто пожаловал? – дежурно спросил стражник.

Талрон чуть наклонил голову.

– Отшельник-прорицатель Ноэк из Темного леса, – ответил он старческим, хрипловатым голосом.

Затем его пальцы легко коснулись моей руки.

– И моя супруга.

Стражник подозрительно оглядел Талрона. Его взгляд задержался на посохе, на дорожной одежде, на моих руках.

– Отшельник, значит? – наконец произнес стражник. – И что тебе понадобилось на королевском празднике? Откуда тебе вообще известно, что тут праздник.

– Пролетающая мимо моей хижины кукушка пропела, – спокойно ответил Талрон. – Короли часто не хотят звать тех, кто может сказать им истину. А потом удивляются, когда предсказание все же сбывается.

– Доложите советнику, – бросил стражник за спину. – Не хочу лишних проблем.

– Пропустите, – выплыл вдруг к нам Маэлдун. – Я был той кукушкой, которая принесла весть о празднику Ноэку. Народу нынче слишком мало.

Стражник кивнул. Талрон поклонился Маэлдуну в пояс и поблагодарил за гостеприимство. Да, он отыгрывал свою роль спокойно и невозмутимо. Ага, думала я, фэйри не умеют лгать… Зато очень ловко изворачиваются. Впрочем, сейчас ложь Маэлдуна играла на нашей стороне. По крайней мере я надеялась на это.

Мы с Талроном капнули по капле крови на свиток, а потом вошли во дворец.

Гостей на этот раз явно было меньше, слуги торопливо сновали между каретами, принимая плащи у гостей. Музыканты во внутренней галерее играли что-то легкое и торжественное.

Фэйри, прибывшие ко двору, улыбались друг другу, но осторожно. Смеха вообще не слышалось. Говорили приглушенными голосами, оглядывались, будто ждали появления смерти.

У каждой двери стояли вооруженные арбалетами стражники. Другие обходили зал по кругу, внимательно заглядывали в арки, ниши и боковые коридоры. Даже музыканты то и дело сбивались с мелодии, когда слышали за спиной лязг оружия.

Гости держались небольшими группами. Кто-то шептался, прикрывая рот веером; кто-то нервно крутил на пальце кольцо; кто-то украдкой поглядывал на трон.

Все явно мечтали поскорее убраться отсюда.

Король Киран сидел на троне, но выглядел совершенно не по-королевски. Его лицо осунулось, кожа приобрела болезненный сероватый оттенок, а под глазами залегли глубокие тени.

Руки, лежавшие на подлокотниках трона, дрожали. На голове Кирана была корона, но она не делала его величественным – напротив, казалась тяжелой, чужой, почти мучительной. Под ее весом он сутулился и заваливался набок.

Справа от трона стоял советник Элистан. Высокий, безупречно одетый, с серебряной цепью на груди, он сохранял привычную невозмутимость. Только его пальцы слишком часто разглаживали складку на рукаве, а внимательный взгляд беспрестанно скользил по лицам присутствующих.

Рядом с ним держался Иртан, стоял чуть позади Элистана, но держался с такой уверенностью, будто трон уже принадлежал ему.

Элистан наклонился к Кирану и зашептал ему что-то на ухо. Король едва заметно вздрогнул.

Затем медленно выпрямился, будто невидимая рука потянула его за нити.

– Друзья… – начал он.

Голос Кирана прозвучал глухо и слабо. Он сделал паузу, словно забыл, что должен говорить дальше. Зал зашуршал одеждами, подходя ближе и затих, боясь не расслышать.

Мы с Талроном протиснулись в первые ряды будто случайно. Талрон оперся сильнее на посох, сгорбился, и я почувствовала, что он чем-то шуршит под плащем.

Король продолжил:

– Сегодня… двор должен услышать решение, важное для будущего короны.

По залу поползли шепотки. Элистан склонился к Иртану. Тот едва заметно улыбнулся.

Талрон сделал шаг вперед.

– Ваше Величество, – произнес он голосом отшельника. – Прежде чем вы объявите свое решение, позвольте сказать слово. Мне было видение прошлой ночью. И оно связано с короной.

Иртан резко повернулся. Его улыбка исчезла.

– Кто ты такой? – холодно спросил он. – Король не принимает прорицателей и бродяг без приглашения.

Элистан нахмурился и сделал знак стражникам.

– Уведите его сейчас же! – приказал он и махнул страже.

Глава 52. Новая глава

Глава 52. Новая глава

– Это же Ноэк, господа, – снова высказался Маэлдун, выступив из толпы. – Он так давно не покидал своего леса, что все забыли как он выглядит.

Элистан явно не был рад подобному развитию событий, но король остановил его слабым жестом.

– Пусть говорит, – прохрипел Киран, скосив на нас мутный взгляд. – Но если он скажет какую-то глупость, выдворить вон.

Иртан раздраженно помялся с ноги на ногу и переглянулся с советником.

Талрон нарочито громко стуча посохом и оглушительно шаркая, приблизился к ступеням трона.

Из складок плаща он достал небольшой серебряный кубок. Внутри плескалась прозрачная жидкость.

– Выпейте это, Ваше Величество, – сказал он негромко. – И вы увидите то, что у вас отняли.

Киран посмотрел на кубок. Элистан шагнул вперед.

– Нет, – резко произнес он. – Король ничего не будет пить из рук незнакомца. Это может быть яд.

– Яд? – тихо повторил Талрон, а потом добавил: – Вполне возможно.

Его голос вдруг изменился. Старческая хрипота исчезла.

Он выпрямился во весь рост, сбросил с плеч серый плащ и отбросил посох. Одним движением стер с лица чужие морщины, сорвал седину с висков, отбросив магический покров.

По залу прокатился вздох. Перед троном стоял Талрон. Придворные снова бросились было в рассыпную, но стража, которая должна была держать оборону, неожиданно закрыла двери.

– Постойте! – воскликнул Маэлдун, перекричав шум паники. – Перед вами принц Альфхейма и законный наследник короны. Проклятья на нем больше нет.

Иртан отшатнулся. На его спокойном лице отпечатался страх.

– Ты… – выдохнул он, – как это возможно?

Талрон поднял руку. Несколько гостей невольно отступили, ожидая, что принц снова обратит кого-нибудь в сон или убьет. Но ничего не произошло.

Талрон коснулся ладонью ближайшей колонны. И тут же под его пальцами золотая лоза, служившая украшением, вдруг ожила. По ней побежала зелень. Между листьями раскрылись маленькие белые цветы.

Зал зашептал, зашумел, кто-то вздыхал с облегчением. А я не смогла сдержать улыбки.

– Мое проклятие снято, – сказал Талрон. – Но дело не только во мне.

Он повернулся к отцу.

– Киран находился под печатью власти. Иртан подчинил его разум, ослабил его волю и заставлял произносить слова, которые были выгодны ему самому.

По лицу Элистана пробежала тень.

Иртан побледнел. Его рука метнулась к рукояти меча, но он тут же опустил ее, заметив, как все взгляды обратились к нему.

– Ложь, – сказал Иртан. Голос его звучал ровно, но взгляд его метался от короля к советнику. – Отчаянная ложь проклятого принца, который явился сюда, чтобы оклеветать меня.

– Тогда почему ты боишься? – спросил Талрон.

Фэйри промолчал.

Киран все еще держал кубок. Его пальцы дрожали так сильно, что жидкость перелилась через край и упала на мраморный пол золотыми каплями. Он смотрел на сына.

– Ну что, отец, – сказал спокойно Талрон. – А как ты думаешь, что в этом кубке? Я назвал бы это лекарством от рабства, в которое ты угодил по собственной трусости. Ты можешь не пить это, но твоя жизнь вряд ли изменится. А можешь выпить и обрести свободу.

Король посмотрел на него и горько усмехнулся. Потом поднес кубок к губам.

– Не смейте! – выкрикнул Элистан.

Но поздно, Киран сделал глоток. Я не ожидала, но спустя несколько секунд король закашлялся, согнулся, прижав ладонь к груди. Кубок выпал из его руки и со звоном покатился по ступеням. Гости шарахнулись назад. Несколько стражников бросились к трону, другие обнажили мечи и окружили Талрона.

– Его отравили! – закричал кто-то.

– Убийца!

– Схватить принца!

Элистан первым оказался возле Кирана.

– Лекаря! – приказал он. – Немедленно лекаря! Нет, скорее, говорите речь! Давайте, Ваше Величество!

Но, когда он попытался поддержать короля, Киран оттолкнул его руку.

Киран тяжело дышал. На висках выступил пот,

– Я… не мог… – выдохнул он. – Я видел… но не мог…

Корона соскользнула с его головы и покатилась по белому мрамору. Она звенела, ударяясь о камень, пока не остановилась у ног Талрона.

Все замерли. Талрон медленно наклонился. Поднял корону.

Золото блеснуло в его руках – тяжелое, старое, украшенное камнями, которые веками видели кровь, предательство и власть.

– Все слабое и старое умирает. Вы боялись меня, – начал Талрон. – И я не виню вас за страх. Мое проклятие убивало все живое. Но некоторые из вас не просто боялись. Вы смеялись. Шептались за моей спиной. Радовались, что наследник исчез, что его можно забыть, спрятать в Мертвом дворце и вычеркнуть из истории.

В зале стало так тихо, что я слышала потрескивание свечей. Король умирал на глазах, и я не могла поверить, что это действительно происходт. Талрон перевел взгляд на Элистана, затем на Иртана.

– Вы думали, что корона осталась без хозяина. Что можно управлять моим отцом, делить его власть, торговать его именем и готовить себе место рядом с троном.

Элистан побледнел.

– Ваше высочество, я…

– Молчи, – оборвал Талрон.

Советник осекся.

– Я вернулся не выслушивать твои ядовитые речи, – продолжил Талрон. – Я вернулся забрать то, что принадлежит мне по праву. Трон, дворец, мое имя и мою жизнь.

Он поднял корону чуть выше. Его взгляд стал жестче.

– А тем, кто насмехался над моим проклятием, наживался на моем отсутствии и мечтал увидеть меня мертвым, придется ответить за все. Стража, схватить этих двух!

Я стояла рядом, чувствуя, как стынет кровь от силы его голоса. Талрон больше не был пленником Мертвого дворца. И стража почему-то повиновалась ему. То ли они увидели в наследнике нового правителя сами, то ли их уже кто-то подготовил. И я склонялась ко второму варианту.

Киран лежал на мраморных ступенях у подножия трона.

Его лицо уже утратило последние следы той болезненной, чужой жизни, в которой его держала печать. Черты стали спокойнее – почти беззащитнее. Казалось, только теперь, в смерти, король наконец освободился от власти, которая годами говорила его голосом и правила его руками.

Лекари суетились рядом, но ничего не могли сделать. Один из них медленно отнял пальцы от шеи Кирана и опустил голову.

По залу прошел взволнованный, неверящий шепот. Никто не плакал.

Кто-то отступил к стене, не желая быть замеченным. Кто-то все еще сжимал в руке недопитый бокал. Будто ждали, кто из них первым осмелится назвать то, что уже стало очевидным.

Фэйри не признавали слабости, не гнались за всеобщей справедливостью. В их мире потерять власть и контроль означало умереть.

И я, с ужасом глядя, на спокойного сына, стоявшего над телом отца, не знала, радоваться мне или бояться. А Маэлдун смотрел на Кирана с таким торжествующим лицом, что я наконец поняла, что двигало им. Вот она причина, по которой он так помог нам в конце.

Его главный недруг, тот, кого он считал виновником в гибели любимой, был убит в тронном зале при стечении десятков гостей. Униженный, слабый король пал от руки собственного сына.

Талрон с короной в руках опустился на одно колено.

– Прощай, отец, – сказал он тихо, закрыв веки его остекленевших глаз.

Потом поднялся, обернулся к собравшимся.

– Король Киран мертв. Его разум был скован печатью власти, а корона долгие годы служила не ему, а тем, кто прятался за его троном.

Он поднял корону выше. Тяжелый металл вспыхнул в свете свечей.

– Я, Талрон, его единственный законный наследник, перед лицом двора, народа и древней магии я принимаю право наследования, ответственность за королевство и за все, что было сделано и не сделано от имени моего отца.

Первым преклонил колено Маэлдун. Затем старый лорд из числа приближенных Кирана. Потом две красивые, чем-то похожие на Талрона фэйри и их спутники.

Стражники один за другим преклонили колени и склонили головы. Остальные придворные последовали за ними – кто с искренним почтением, кто с побелевшим от страха лицом, кто слишком медленно, словно надеялся, что никто не заметит его колебаний.

– Да здравствует король Талрон, – произнес старый лорд фэйри.

Голоса подхватили его не сразу. Сначала робко. Потом громче.

– Да здравствует король Талрон!

– Да здравствует король!

Затем Талрон повернулся ко мне.

Я тоже стояла на одном колене в простом платье спутницы безымянного отшельника, с капюшоном, скрывающим волосы и часть лица. На одно мучительное мгновение мне захотелось отступить. Спрятаться. Остаться той, кем меня считали все это время: никем.

Но Талрон протянул мне руку.

– Амелия, – сказал он.

Я поднялась, робко шагнула к нему и вложила пальцы в его ладонь. Под десятками чужих взглядов я чувствовала себя почти обнаженной.

Талрон поднял свободную руку. Одним коротким движением он рассеял маскировочное заклятие.

С моих плеч соскользнула чужая тень. Исчезли тусклые пряди, скрывавшие волосы, серость с лица. Простое платье преобразилось: ткань потемнела до глубокого винного оттенка, по рукавам и лифу побежали тонкие золотые нити – словно на нем раскрылись живые лозы.

По залу снова прокатился шепот. Талрон повернулся к гостям.

– Эта женщина – не пленница, не случайная спутница и не тень за моей спиной, – произнес он. – Амелия – та, кто вернула мне жизнь. Та, кто помогла снять проклятие, когда все остальные предпочли отвернуться.

Он сжал мою руку крепче.

– И отныне она – моя невеста.

Он выбирал меня открыто, перед всеми, в час, когда тело его отца еще не остыло, а власть только легла ему в руки.

Талрон поднес мою ладонь к губам и поцеловал пальцы.

– Перед вами будущая королева, – сказал он. – Окажите же ей должные почести.

Среди гостей вспыхнули шепотки. Кто-то ахнул. Кто-то скривил губы. Я заметила, как одна из высокородных дам отвернулась, а Элистан, уже в руках стражи, стиснул челюсти так, что на его лице заиграли желваки. Однако большая часть двора приветствовали вежливыми поклонами и поздравлениями.

Эпилог

Эпилог

Я стояла на балконе королевского дворца и смотрела на земли, простирающиеся до самого горизонта.

Внизу, за серыми, оплетенными вьюном стенами, тянулись зеленые долины, темные леса, серебряные ленты рек. На дальних холмах золотился закат, и в его свете весь край казался волшебным.

На мне было платье из паучьего шелка: золотое, легкое, как солнечный луч, и такое тонкое, что оно шевелилось от каждого дыхания ветра. По ткани бежали вышитые нити, похожие на живые лозы и алые бутоны. На голове лежала корона, пока по ощущению чужая и тяжелая.

Но снять ее мне уже просто так не позволят, и надо бы привыкать.

Позади стоял Талрон, так близко, что я ощущала тепло его тела, ровное дыхание у своих волос. Он не касался меня, а будто посто давал мне привыкнуть к тому, кем я стала. Мой муж. Мой король.

Я все еще слышала голоса, заполнившие тронный зал несколько часов назад. Торжественные клятвы. Звон колокольчиков. Шорох одежды склонившихся перед нами придворных. Я помнила, как Талрон надел мне на голову корону, как протянул мне кубок с вином.

Я, Амелия, которую недавно считали простой смертной девушкой. Беззащитной чужестранкой, случайно попавшей в страну фэйри. Девушкой, которую можно было запереть, унизить, использовать, сломать.

Вложив свою ладонь в руку Талрона тогда лунной ночью, я думала, что моей главной целью будет отплатить ему за помощь близким, пусть даже если придется умереть. Но теперь я стояла с короной на голове.

Я медленно повернулась к Талрону. Он осторожно коснулся моей щеки ладонью.

– О чем думаешь, моя королева? – спросил он.

Я улыбнулась.

– О том, что еще недавно боялась тебя.

– Вполне справедливо, – улыбнулся Талрон.

– Наверное, – тихо сказала я. – Но это в прошлом. Как думаешь, я могу наведаться в свой старый дом? Я не хотела бы чтобы меня оплакивали.

– Ты все еще привязана к своей фальшивой семье? – удивился он.

– Она не была для меня фальшивой, – улыбнулась я. – И уверена, они даже не подозревают, что я чужая. Или Ваше Величество считает, что меня надо посадить под домашний арест?

– Я бы посадил тебя под мой личный, комнатный арест, – добавил Талрон с лукавой улыбкой. – Но вынужден признать, моя королева, что это совершенно невозможно.

Он наклонился и мягко поцеловал меня.

За нашими спинами дворец звучал музыкой праздника. Перед нами лежало целое королевство. А между нами больше не было ни проклятия, ни смерти. Только жизнь.