Текст книги "Пленница мертвого Двора (СИ)"

Автор книги: Элина Амори

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

Глава 31. Сумасшедшая смертная

Глава 31. Сумасшедшая смертная

Я сидела на полу, скрестив ноги, и чувствовала, как они немеют. Пол был холодным, даже сквозь плотную ткань штанов пробирал озноб. Спина затекла, и я то и дело незаметно прогибалась, стараясь не потревожить тишину.

Я рассматривала фрески на стенах и украдкой кидала взгляды на Талрона. Он так и стоял, словно каменное изваяние: плечи чуть приподняты, руки сцеплены за спиной.

Луна поднялась выше, и блики на полу сдвинулись. Я переложила ноги, услышала, как зашуршала ткань, и замерла. Звук показался оглушительным в этой мертвой тишине.

Но Талрон не обернулся.

– Долго мы еще будем ждать? – спросила я шепотом, хотя мы были одни.

– Нет, – коротко ответил он.

Но после его «нет» мы проторчали здесь еще уйму времени. Я из последних сил боролась со сном, то и дело щипала себя за руку или ногу, когда Талрон резко развернулся и, бросив мне короткое: «Пойдем», быстрым шагом направился к выходу.

Я подскочила и помчалась следом.

– Но короля так и не было, – пробормотала я, когда догнала его у выхода. – Это нормально вообще?

Талрон резко замер, я влетела в его спину, но тут же отпрянула и приосанилась на всякий случай.

– Молчи, Амелия, – тихо произнес он, чуть опустив голову. – Просто молчи до дома.

Он сам распахнул двери, сильно толкнув их руками. Створки плавно раскрылись, но по инерции продолжили движение и стукнулись о стены, оглушив нас в этой абсолютной тишине. Впереди темнел длинный, пустой и залитый лишь лунным светом коридор. И даже провожатого в доспехах не было видно.

Дворец будто вымер. Или что вообще тут происходило?

Талрон схватил меня за руку, сжал крепко, что даже стало немного больно, и стремительно пошел по коридору. Я семенила следом, то и дело переходя с быстрого шага на бег трусцой.

Холл встретил нас почти кромешной тьмой и пустотой. Талрон снова открывал двери сам. Когда мы вышли во дворе, я бросила взгляд в высокие окна. И замерла.

Везде, кроме крыла с тронным залом горел свет, кое-где из раскрытых окон доносилась музыка и смех, мелькали в проемах веселые лица. Где-то танцевали фигуры.

Дворец не был пустым, просто для нас в нем не нашлось места. И мне показалось это ужасающе несправедливым. Почему они так поступили? Пригласили гонцом, проводили в тронный зал. И никто не пришел. Ни король, ни какой-то приспешник, ни даже слуга со стаканом воды. Мы простояли по ощущением часа три, не меньше.

Словно это мы нижайше просили встречи, а не были приглашены. И ладно бы все действительно внезапно заболели и дворец опустел… Они пировали в другом крыле!

Я не понимала, что чувствую сильнее растерянность или злость. Так делать нельзя – это как минимум, невежливо! Но… что если Талрона позвали именно для этого? Напомнить о его положение? Напомнить о том, что он никто для двора. Бывший принц, нынешний изгой. Он не пленен в подземелье, но этого и не нужно.

Талрон не смотрел по сторонам. Он шел, не сбавляя шага, и его рука, сжимающая мою, стала еще жестче. Он щелкнул пальцами, и прямо из клумбы, разрывая землю копытами, выбрался боний.

Талрон посадил меня, запрыгнул сам. Тут же мы взлетели, и он погнал скакуна той же дорогой, но теперь летел низко и медленно, копытами боний задевал кроны. И там, где мы летели, листья не просто увядали, а опадали, засыхали и скручивались многовековые деревья.

Я чувствовала, как напряжено тело Талрона, как его пальцы, сжимающие мою талию, дрожат от сдерживаемой ярости.

Я положила ладонь ему на руку. Но он отдернул ее, будто обжегся.

Когда боний коснулся земли перед домом, Талрон спрыгнул первым, почти резко дернул меня в сторону, помогая слезть. Я пошатнулась, удержалась на ногах, но он уже шагал к дверям дворца, не оборачиваясь.

– Это было ужасно, – сказала я, догоняя. – Почему они так с тобой поступили?

Талрон резко развернулся и схватил меня за плечо.

– Тебе жалко меня? – спросил он тихо, но угрожающе. – Жалко, Амелия?

Я растерялась. Открыла рот, закрыла. Хотела сказать «нет», хотела сказать «да», не знала, что именно. И просто смотрела на него. На его сжатые челюсти, на прищуренные зеленые глаза, плотно сжатые губы.

Талрон хмыкнул.

– Ну и зря, – холодно заявил он, присел, подхватил меня и закинул на плечо.

Я вскрикнула, но Талрон не обратил внимания. Понес к себе в комнату, широкими шагами, почти бегом, и всю дорогу шипел:

– Я чудовище, Амелия! Ты забыла? Я несу смерть всему, чего касаюсь. Каждый первый желает мне погибели или ждет, когда я оступлюсь, сделаю какую-нибудь глупость. Так я живу сотни лет. Да, это злит. Но я привык. Одного я не терплю – когда меня жалеют! Ты поняла? Жалости я не приемлю!

Он влетел в спальню, бросил меня на кровать, и у меня даже дыхание перехватило. Я, ахнула, но не закричала. Он рухнул сверху на меня, навис, опираясь на руки по бокам от моей головы, тяжело дыша, и в его глазах была такая тьма, что я невольно задрожала.

– Я чудовище, Амелия, – прохрипел он. – И сейчас я докажу это тебе.

Он наклонился ко мне, но я успела раньше. Подалась вперед, обвила его руками, вцепившись изо всех сил, и уткнулась носом в его шею. Я осознавала его злость, ощущала всей кожей неистовую ярость.

И я была единственным существом, на которое он мог эту ярость вылить. Но мне этого совершенно не хотелось. И пока я не превратилась в грушу для битья и унижения, о чем он потом, может быть, и пожалеет, как в случае с терновником, я решила поступить иначе. По крайней мере попробовать.

Я прижалась к нему всем телом, чувствуя, как он замер, как его мышцы напряглись, как дыхание сбилось.

– Я хочу отомстить, – сказала я тихо, но твердо. – Я стояла там вместе с тобой. На меня смотрели как на диковинного зверька, меня высмеивали вместе с тобой. И я хочу стереть с этих лиц их глупые ухмылки. Используй меня, Талрон. Ведь я смертная и могу лгать. Мы поставим этих зазнавшихся дураков на их место.

Он не двигался. Не дышал.

А потом он рухнул на меня, придавив своим весом, уткнулся лицом в мои волосы и замер, тяжело дыша.

– Ты с ума сошла, – прошептал он. – Моя маленькая сумасшедшая смертная…

Глава 32. Я выбираю действовать

Глава 32. Я выбираю действовать

Должница, которую взяли как игрушку, хочет занять место под солнцем. Дерзко и глупо? Возможно. Но когда я раз за разом прокручивала в голове то, что произошло, я все больше понимала одну вещь: его не оставят в покое. Нам не дадут просто жить.

Талрон – в прошлом наследник престола, а теперь проклятый изгой, лишенный привилегий и власти. Но он все еще мозолил им глаза. Они все еще не успокоились. Потому что в его одинокой отшельнической жизни появилась та, кто его проклятью почему-то неподвластна. И потому что существует пророчество о будущем Талрона.

Я стану верховным королем Альфхейма, когда на небе взойдет Черная луна, – так, кажется, гласило пророчество. Пророчества фэйри, конечно, можно трактовать двояко, и сбыться они могут непонятно каким образом и непонятно когда. Но похоже, это пугало королевский двор.

Иначе они не звали бы его, чтобы унизить и напомнить его место, не прятались бы по углам, не посылали убийц в его дом.

Тот фэйри, кто украл меня, а затем отпустил, сказал, чтобы Талрон наделил меня силой. Почему он сделал это? Помощник он или, напротив, хочет подтолкнуть к опрометчивым действиям?

Я не могла дать ответы на свои вопросы и не могла найти их. Но, странное дело, мне до жути хотелось найти разгадку. Будто что-то изнутри подталкивало меня. Да, я не только ради выживания хотела помочь Талрону, меня съедало неизвестно откуда взявшееся жгучее любопытство.

Талрон не спал всю ночь и утро. Он сидел в кресле напротив кровати и сосредоточенно смотрел перед собой.

Я тоже почти не спала. Проваливалась иногда в поверхностный сон, но быстро просыпалась снова. Потрескивание огня в камине и шуршание веток за окном казались слишком громкими и раздражающими.

– Амелия, – произнес Талрон в конце концов и встал с кресла.

Я с готовностью села в кровати, в ожидании глядя в его зеленые, чуть мерцающие от отблесков пламени глаза.

– Я принимаю твое предложение и хочу использовать в своих делах против королевского двора, – подошел ко мне Талрон. – Однако ты должна поклясться мне в верности.

У меня не было выбора. Я кивнула.

Талрон кивнул в ответ.

– Тогда я продумаю план и позову тебя. Ступай в свою комнату и отдыхай.

Я поднялась, накинула светло-зеленый пеньюар, поклонилась ему на дворцовый манер, как он сам учил меня, и заметила одобрение в его взгляде и легкую улыбку.

Казалось, между нами начинает строиться мостик настоящего сотрудничества, и мне это нравилось куда больше роли рабыни.

Я вернулась в комнату, но мне все равно не спалось. Долго лежала на кровати, а потом вызвала Вислу. Мне очень хотелось поговорить с кем-то, разделить свои мысли. Но, по правде говоря, я не была уверена, что могу. Ведь я не знаю, насколько Висла предана Талрону. И насколько он доверяет ей. Она просто служанка, сама говорила, что не работала бы на него, если бы не какие-то обстоятельства.

– Милочка… Ой, простите, госпожа. Я рада служить вам, – произнесла она, появившись передо мной посередине комнаты.

И если в прошлый раз, когда она собирала меня во дворец, она выгляделаа воодушевленной, то теперь я обратила внимание на ее опущенные плечи и бегающий взгляд. Кроме того, она не задала ни одного вопроса о поездке. Это насторожило меня.

– Скажи, Висла… – решила я начать издалека и села на край кровати. – Ты знаешь, чем закончилась наша поездка во дворце?

– Разумеется, госпожа. Уже все все знают.

– Откуда? – спросила я резко и встала на ноги.

– Ну как же, слухи быстро расходятся, – замялась Висла.

– Мы были там вдвоем, – строго произнесла я. – Если не кто-то из дворца держит связь с нашим двором, то, верно, мертвый конь разболтал, как все было.

Во взгляде Вислы я заметила смятение. Она часто заморгала и беззвучно открывала рот. Но то ли не знала, что сказать, то ли боялась.

– Расскажи мне, Висла. – Я подошла к ней ближе. Так как она была ниже меня, то теперь ей приходилось задирать голову, чтобы видеть мое лицо. – Кто принес слух?

Я все-таки улыбнулась.

– Ох, госпожа! – Висла положила ладони на грудь и облегченно вздохнула. – Я уж было испугалась. Вы так сурово смотрели на меня, что я подумала: сейчас полетит моя несчастная голова.

– Рассказывай. Мне важно понимать это, – я снова постаралась улыбнуться. – Я не знаю, что вы все думаете. Может быть, ждете, когда ваш принц покинет этот двор: умрет, либо сядет в темницу. Но я не могу этого допустить, потому что если падет он, что станется со мной? Меня отпустят? Вряд ли. Меня, человеческую смертную женщину, в лучшем случае убьют. В худшем – я даже представить не могу. Поэтому я хочу все знать и буду бороться за свою жизнь.

Висла смотрела на меня широко распахнутыми глазами. Ее большой, крючковатый нос втягивал воздух, будто принюхивался.

– Маленькая юная госпожа, вы так повзрослели за этот вечер, – произнесла она и расплылась в желтозубой улыбке. – Я рада, что вы так настроены. Никто из тех, кто работает на Талрона, не желает ему зла или смерти. Мы изгнаны вместе с ним, приговорены к жизни тут. И боимся, что хозяина настигнет более жестокая участь. Потому что хоть мы и не смертные, как вы. Но мы связаны с ним. У фэйри существует правило: если хозяин двора становится преступником, если его осудили и приговорили к заточению, все его слуги, особенно ближайшие, должны умереть.

Я не могла поверить в жестокость, которую услышала. Но почему-то не сомневалась в ее словах.

– Так слушайте, госпожа Амелия, – продолжила Висла. – У нас есть союзники во дворце. Бывший сенешаль матушки Талрона, а ныне негласный управляющий Мертвым двором, до сих пор поддерживает связь и подкупает некоторых слуг. Они и приносят нам вести. Чтобы в случае чего хоть кто-то из нас мог бежать. Я говорю вам как есть, потому что вижу – вы на нашей стороне. И тоже боитесь смерти. Так что, госпожа, приготовьте лучше запасной план побега.

Висла говорила тихо, при этом щурилась. Я отвернулась от нее и подошла к окну. Она что – проверяет меня? Или правда предлагает почти предательство?

– Пока что я хочу другого, – произнесла я, разглядывая унылый пейзаж за окном.

– И что же вы хотите?

– Хочу помочь Талрону вернуть свои права при дворе, так и моя жизнь будет в безопасности.

– Смею вас огорчить, – вздохнула за спиной Висла. – С проклятьем хозяину ничего не вернут.

– Но хотя бы уважение! – Я развернулась снова к ней.

Она поскребла когтистыми пальцами подбородок, но ничего не сказала.

– Хочу встретиться с этим бывшим сенешалем и задать ему пару вопросов, – произнесла я. – Ты можешь это устроить?

– Ох, госпожа… А хозяин знает о вашем желании? – ее глаза превратились в узкие щелочки.

– Нет, пока не знает. Я просто хочу понять кое-что.

– Что ж, я устрою вам встречу. Но только надеюсь на ваше молчание. Хозяину незачем лишний раз расстраиваться. Его дела и так слишком плохи.

– Почему плохи? – уточнила я. – Что именно передали слуги из дворца? О чем там болтают?

– Говорили, что хозяин приехал просить милости у короля, но король не почтил его даже мимолетным вниманием. – Висла принялась ходить по комнате и активно махать руками и сердито хмуриться. – Король не хочет знать своего сына, потому что он подвел его.

– Милости у короля… какой бред! Он сам вызвал его к себе! Я видела посла собственными глазами! – возмутилась я. – И что значит подвел? О чем это ты?

– А как же? Попался на такое проклятие. – пожала плечами Висла. – Зачем он теперь королю?

– Он его сын! – воскликнула я, не понимая как можно быть такому жестокому к своему ребенку. – Что значит «зачем»? Почему король оставил своего сына в беде?

Висла смотрела на меня, как будто я несла сущий бред.

– Простите, госпожа, я не совсем понимаю, что вы имеете в виду.

– В моем мире родители заботятся о своих детях, помогают им, если они попали в беду, – сердито объяснила я. Она что, смеется что ли надо мной, спрашивая очевидные вещи? – А здесь разве иначе?

– О Талроне заботились, когда он был ребенком, – растерянно моргнув, ответила Висла. – Однако он давно не мальчик. Он должен был занять место наследника, но подвел корону. Король позволил сохранить ему жизнь, несмотря на такое жуткое проклятие. А о какой заботе вы говорите?

Я покачала головой, прошла по комнате и села на кровать.

– Ладно, неважно. Я хочу встретиться с вашим сенешалем. И как можно скорее.

Глава 33. Тайный сад

Глава 33. Тайный сад

Два дня я провела одна в компании лишь Вислы. Талрон не звал меня к себе даже на обеды. Но и я не сидела без дела. Ходила в библиотеку, потихоньку училась читать сама или с помощью Вислы, просила ее учить меня письму, расспрашивала о королевском дворце, о порядках в Альфхейме.

И чем больше я узнавала, тем больше понимала, насколько порочны, хитры и горазды на интриги здешние жители. Наделенные даром вечной жизни, они не боялись потерять ее или отнять эту жизнь у другого. Кровные связи здесь значили и много, и мало одновременно. Вопрос наследования, происхождения здесь очень ценился. Но родственники запросто враждовали между собой, могли подставлять и строить козни. Иметь братев и сестер означало иметь вечных соперников в борьбе за внимание родителей, их средства, наследство и многое другое.

Если в моем мире я родных никогда не считала обузой, даже во время бедствий и когда они приносили мне больше страданий, чем пользы, то здесь от слабого, больного или проклятого члена семьи запросто могли избавиться. Как в итоге произошло и с Талроном.

Детей здесь любили в большей степени как продолжение самого себя. Да и в принципе дети в знатных родах были редкостью: за столетия жизни в семье могло родиться трое, от силы четверо детей.

Больше всего фэйри ценили силу, красоту, развлечения и власть, а больше всего презирали слабость, болезни и уродства.

К концу третьего дня, после ужина, Висла подошла ко мне и расплылась в улыбке.

– Госпожа, сенешаль королевы будет ждать вас сегодня в рассветный час, – прошептала она. – Но, как мы и договаривались, ни слова хозяину.

Я согласилась. Мне надо было больше информации. Как можно больше.

Висла разбудила меня на рассвете и помогла собраться. Я оделась в брючный замшевый костюм, сшитый паучихой-швеей точно по моей фигуре. Темно-синий, с зеленым и золотым сложным орнаментом, он все равно выглядел как наряд принцессы. Висла собрала мне волосы в высокий хвост и вплела в него свежесорванный вьюн с маленькими розовыми цветочками-колокольчиками.

– Ты наряжаешь меня как во дворец, – усмехнулась я, крутясь у зеркала.

– Господин сенешаль – приближенный королевы, вы должны выглядеть достойно перед ним. – Висла прищурилась и заговорила шепотом: – Предупреждаю: он может испытывать вас. А еще он, как и многие фэйри, небрежно относится к смертным. Так что вам надо будет показать свой характер.

– Спасибо, что предупредила. Только не встретится ли нам Талрон? – Я не представляла, как буду объясняться перед ним, если он застанет меня такой наряженной.

– Он заперся в кабинете, вряд ли сейчас выйдет. – Висла пожала плечами и добавила с придыханием: – Говорят, оттуда веет магией.

Мы тихо вышли из комнаты и спустились в подвал. Туда, где до сих пор работали слуги, поддерживая жизнь в этом мрачном, темном дворе. Миновали рабочие помещения, встречая порой слуг. Кто смотрел во все глаза, кто щурился, кто кланялся.

Спустились еще ниже, прошли узкими подземными галереями с влажными от вековой сырости каменными стенами. А потом Висла открыла массивную темную дверь, и я замерла от неожиданности.

Нам открылся цветущий сад. Мы оказались в низине у подножия холма, на котором, оказывается, располагалось поместье Талрона, если смотреть на него с другой стороны.

Мягкий, золотистый свет лился сверху. Плакучие ивы росли рядом с кустами роз, их длинные ветви касались земли, скрывая узкие тропинки. Розы цвели пышно: алые, белые, розовые, их лепестки блестели от росы, а запах стоял такой густой и сладкий, что кружилась голова.

В воздухе жужжали пчелы, перелетая с цветка на цветок. Порхали крупные разноцветные бабочки. В небольшом пруду, окруженном каменными валунами, плескались утки и цвели огромные неизвестные мне желтовато-розовве цветы. Вода в пруду была такой прозрачной, что на дне виднелась галька и золотые рыбки.

Я остановилась, не в силах сделать шаг. Этот сад казался мне чудом.

– Какая красота, – выдохнула я, и слезы навернулись на глаза.

– Приятно оказаться в наполненном жизнью месте после мертвой пустоши, – раздался справа от меня приятный баритон.

Я развернулась и… остолбенела.

Он стоял в трех шагах, прислонившись плечом к стволу ивы. Я почему-то ждала увидеть старика – сгорбленного, с морщинистым лицом и мудрыми, уставшими глазами. Но передо мной оказался мужчина, которому на вид нельзя было дать больше тридцати лет.

Высокий, стройный, с широкими плечами и тонкой талией. Его золотистые локоны спадали на плечи мягкими волнами, переливаясь в здешнем желтоватом свете. Его бледная кожа слегка мерцала в легких лучах солнца, пробивающихся между листвы. Большие, раскосые, золотые глаза словно светились изнутри.

Тонкие губы чуть изогнулись в подобии улыбки, но улыбка не коснулась глаз.

Он выглядел не старше Талрона.

– Доброго дня, – пробормотала я растерянно.

– Утра, – поправил он меня с легкой улыбкой. – Чем обязан присутствию удивительно живучей наложницы Талрона Проклятого?

Меня словно окатило холодной водой. Его очаровательная улыбка лишь ширма. Он не жалует Талрона, а значит и меня. Не следует об этом забывать.

– Мне сказали, что вы остаетесь негласным управляющим поместья, хоть и не поддерживаете связь с хозяином, – произнесла я.

Он усмехнулся и скрестил на груди руки. Его шелковый черный халат слегка сполз с плеча, оголив бледную, чуть мерцающую кожу.

– Допустим, вам не солгали. Но вам-то что за дело? Юную смертную должно беспокоить только одно – как ублажить своего господина.

Он медленно обошел меня кругом, осматривая со всех сторон. Я чувствовала его тяжелый, оценивающий, почти осязаемый взгляд, которым он едва не щупал меня. Хотелось закрыться, хоть я и была в закрытой одежде.

– Наслышан, что Талрон немало сделал, чтобы получить вашу полную покорность, – продолжил он с насмешкой. – И вполне понимаю его, товар он получил весьма неплохого качества.

Я вздохнула. Нет смысла доказывать ему что-то или оправдываться. Я пришла сюда за информацией. Но вряд ли он расскажет мне все по доброте душевной. Я должна что-то придумать…

– Как бы то ни было, я – единственная, кто способен выживать рядом с ним, – произнесла я, выставляя напоказ свое единственное неоспоримое преимущество. – И если поначалу я просто пыталась выжить, когда попала сюда, то сейчас стала задумываться о многих вещах.

– Человеческая алчность, – усмехнулся он, но его глаза прищурились, он впился взглядом в мое лицо.

– Вам любопытно узнать мой секрет, не так ли? – Я отошла от него в сторону пруда.

Отчего-то мне стало любопытно играть в эту словесную игру. Я не боялась сенешаля королевы, он точно не стал бы убивать меня, и от этого почувствовала себя легче.

Он глянул на стоявшую у старой деревянной двери, ведущей в подземелье замка, Вислу.

– Оставь нас, – кивнул он. – Вернешься, когда запоет соловей.

Висла кивнула, подмигнула мне и скрылась в подземелье, притворив за собой дверь.

– Пройдем в сад, смертная, – произнес сенешаль. – У гоблинов слишком длинные уши.

Мы пошли по тропинке вдоль пруда под сенью кудрявых ивовых ветвей, которые свисали почти до самой воды. В воздухе стоял густой, сладковатый запах цветущих роз. В кустах пели птицы чисто, звонко, почти нежно.

Мы дошли до беседки, сплошь увитой красными розами. Тяжелые бархатные бутоны свисали с крыши и стен, заслоняя солнечный свет. Внутри было сумрачно, прохладно, и пахло еще сильнее так, что голова кружилась.

– Она любила бывать здесь, – произнес сенешаль мечтательно, жестом приглашая меня сесть на скамью.

– Вы говорите о королеве?

Сенешаль сел напротив меня, закинув одну ногу на другую, и усмехнулся.

– У Вислы длинный язык, – произнес он. – Если его наполовину укоротить, будет в самый раз.