Текст книги "Пленница мертвого Двора (СИ)"

Автор книги: Элина Амори

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

Глава 16. Иллюзия покоя

Глава 16. Иллюзия покоя

Я лежала и смотрела в потолок, покрытый причудливым орнаментом из цветов, растений и животных. Тонко нанесенный, искусный, но старый и обшарпанный, требующий умелой руки реставратора.

Царапины не болели, тошноты не было, в ушах звенела тишина.

В такой прострации меня и нашла Висла. Сначала я услышала ее испуганный вскрик, потом топот коротких ножек, и вот она уже не церемонясь нависала надо мной с испуганным выражением на лице.

– Вот что творится! – вскрикнула она. – Вся кровать в крови. Эдак чем надо было разозлить хозяина, чтобы он сотворил такое?

Я скосила на нее глаза, но ничего не ответила. Сил не осталось ни капельки.

– Что ты сделала, глупая смертная? – бухтела она на меня.

Я прикрыла глаза. Вот как, в итоге я виновата.

– Не знаю, – слабо пробормотала я. – Наверное, родилась.

Висла захлопотала вокруг меня, переворачивая с боку на бок, потом обнаружила флакон на кровати и странно удовлетворенно хмыкнула.

– А все-таки хозяин сжалился над тобой, да? Смотрю, и полечил сам.

«Сам избил, сам полечил, – удобно», – подумала я, но ничего не сказала.

– Впредь будет тебе уроком, смертная, – продолжала ворчать Висла, – слушай хозяина во всем. Видишь, как он заботится о тебе?

Я вздохнула.

– Как бы мне не повеситься от такой заботы.

– Ох, что ты! Не смей и думать так! Господин Талрон ждет от тебя долгой жизни, взял тебя, чтобы ты радовала его. Уверена, ему и самому не понравилось это, – она погладила пальцами мое плечо вокруг царапины. – Ничего, ничего, милочка, я приведу тебя в порядок, и к обеду будешь как новенькая.

Потом она напоила меня каким-то ароматным отваром. Я, конечно, не хотела никакой фэйской еды или питья, но спорить и отбиваться не было сил. Поэтому безропотно выпила всю кружку. А потом уснула без задних ног – то ли от отвара, то ли от усталости.

Меня разбудили к вечеру. Я хотела спросить, не пропустила ли обед, о котором говорила Висла, но потом вспомнила, что обед у них в полночь.

А та уже подбирала мне наряды, а я сидела на кровати и с кислым настроением смотрела на ее деловую суетливость.

– Сегодня скроем все твои царапины, да и не будем соблазнять хозяина, – одевала она меня потом в свободное ниспадающее черное платье. – Хотя… не скроешь твоих прелестей, разве что в мешок нарядить да в грязи извалять.

Обувь она тоже дала мягкую, удобную. Стертые пятки почти не болели. Меня передернуло от воспоминаний о вчерашних событиях.

Я доверчиво ела все, что он предлагал, а получается – ошиблась. Он хотел поиграть со мной, глупой и слабой смертной. Заставил танцевать едва не до смерти и желать его против воли.

– Висла, в мире фэйри смертным вообще ничего нельзя есть? – тоскливо глядя перед собой спросила я.

– Отчего же? Можно. Только один раз съев нашей еды, останешься здесь навсегда.

Я вздохнула. Пожалуй, в этом пункте ничего страшного. Меня вообще вряд ли бы отпустили и без колдовской силы фэйри.

– А скажи, какие продукты опасны иначе для человека? Я ведь… я вчера съела яблоко и потом мне было очень плохо.

Висла поскребла подбородок когтистым пальцем.

– Спроси у хозяина. Если он будет благосклонен, то все тебе сам расскажет.

– А ты? Без сделки ничем не хочешь мне помочь? – обреченно спросила я.

Висла шмыгнула носом.

– За то, что во время меня отпуста вчера, спасибо тебе, смертная девочка, – вдруг сказала она. – Не вынесла бы я чар хозяина. И впредь если будешь беречь меня, так и быть, помогу где советом, а где еще чем.

Я растерянно моргнула.

– Что за чары на нем? Он толком ничего не объяснил.

– Не знаю, можно ли мне говорить, но все-таки скажу: много лет на нем проклятье Мертвого Двора. Никто не знает как, кто и почему на него это проклятье наложили. Всякие домыслы есть, да никаких доказательств. Но с тех пор он вынужден жить вот так. Наследник без наследства. Он не сможет занять престол, хотя именно его прочил вместо себя король Альфхейма.

– Проклятье Мертвого Двора?

– Все, что находится вокруг него в двадцати шагах, умирает, – зловеще сказала Висла, шмыгнув своим крючковатым зеленым носом. – Не все сразу. Животные вначале засыпают. Но не все могут проснуться. Зависит от магической силы. Но в любом случае, даже его королевская семья не выдерживает проклятья. Когда только случилось, весь двор погрузился в сон. Многих тогда так и не спасли.

– И как давно это случилось?

Висла почесала затылок и согнула по очереди пальцы на левой руке по очереди.

– Больше трехсот лет, – выдала она.

– Оу… должно быть это очень тяжело, – представила я себе эту унылую картину. Пожалуй, это даже похуже тюрьмы будет. – Вот почему он так смотрит на меня.

Висла хитренько заулыбалась.

– А то! По женскому телу он ох как соскучился! И по компании.

Я потерла еще саднящее запястье. Вздохнула.

– Он сильно вспыльчивый? – спросила я украдкой. – Как мне себя вести?

– Смотря что ты от него хочешь, – опять хитренько улыбнулась Висла.

– Я… Что я могу хотеть? – угрюмо ответила я. – Просто не хочу повторения всего этого.

Висла отвела меня к зеркалу, усадила на маленькую табуретку на изогнутых ножках и принялась расчесывать и заплетать косу, вплетая в нее багровую ленту.

– Скромные, ох скромные у тебя запросы, милочка, – хихикала она. – Но раз так, думаю, все что тебе надо – просто слушать его. И в былые времена Хозяин никогда не наказывал слуг просто так. А сейчас он будет на седьмом небе, если правильно себя проведешь.

– Правильно это как? – Меня пугало ее определение. Не очень хотелось, чтобы он еще сильнее помешался на мне. И так входные данные не утешительные – я единственная женщина, которая может находиться рядом с ним за последние… сколько там лет?

– Улыбнись ему, поддайся, играй, используй то, что у тебя есть, – говорила Висла, кончиком пальца очерчивая мои плечи, переходя на грудь. – У тебя все есть для того, чтобы вскружить ему голову.

Я невольно сделала все наоборот: сжалась, сморщилась. В зеркале отразилась хмурая, сутулая блондинка с тяжелым взглядом.

Висла расхохоталась.

– Ладно, милочка, похоже ты еще слишком юна и глупа, чтобы осознать пользу своего положения. Идем. Хозяин велел привести тебя к обеду.

Я спускалась по лестнице с замиранием сердца. Вчера наша ночная трапеза закончилась пугающе. До сих пор в голове мелькали вспышки воспоминаний о том безудержном веселье, которое захватило меня с головой. И то, что случилось дальше.

Он танцевал со мной, а потом…

Я помотала головой, стараясь не думать о его поцелуях, горячих губах на моем теле. Сейчас меня это слишком смущало и пугало, но тогда… Отголоски желания все еще томились под кожей. Но я еще не была к этому готова, хоть и понимала, что неизбежно придется смириться.

Когда мы спустились, я снова увидела мертвяков, которые только еще накрывали на стол.

– Я пойду, ладно? – нервно прошептала Висла у меня за спиной.

Я кивнула и потерла медальон. Висла исчезла. А я стала гулять по залу.

Мрамор под ногами был черным, отполированным до зеркального блеска, и в его глубине, казалось, ворочались тени. Каждый мой шаг отдавался тихим, почти неслышным эхом.

Вдоль стен тянулись колонны – массивные, с резными капителями, на которых застыли причудливые фигуры: звери с пустыми глазницами, деревья без листьев, цветы, раскрывшиеся в вечном, окаменевшем крике.

Между колоннами висели тяжелые гобелены, выцветшие до серого, но кое-где еще угадывались сцены охоты, битвы, коронации. Я всматривалась в них, пытаясь разобрать лица, но краска осыпалась, оставляя лишь бледные тени.

Несколько мертвецов бесшумно двигались по краям, расставляя блюда, поправляя подсвечники. Они не смотрели на меня. Вообще не замечали, будто меня не существовало вовсе. И странное дело – меня они тоже не пугали. Куда больше меня пугали фэйские яства, которыми Талрон опять начнет меня пичкать.

Я подошла к высокому окну, за которым светилась луна и темнели коряги. Мертвый, не утешительный пейзаж. Я отвернулась и снова пошла вдоль стены, как услышала знакомый, бархатистый голос:

– Амелия.

Я вздрогнула и развернулась.

Талрон стоял в нескольких шагах, скрестив руки на груди. Он смотрел на меня внимательно, без улыбки, но и без злости.

– Я рад, что ты спустилась.

Он протянул мне руку. Без приказа или настойчивости, будто просто сделал вежливый жест

Я смотрела на его ладонь и вспоминала, как эти пальцы вчера гладили мою кожу, сжимали, притягивали. Сердце забилось быстрее, но я заставила себя сделать шаг и вложить свою руку в его. мне не позволено выбирать. Привыкнуть – это все, что мне остается.

Талрон сжал мои пальцы осторожно, почти невесомо, и повел не к столу, а в сторону – туда, где за колоннами угадывался проход.

– Обед подождет, – сказал он, не оборачиваясь. – Ты хотела гулять. Покажу тебе свой дом.

Мы шли медленно, мне и правда было любопытно. Я некоторых залах стены были выложены мозаикой. Тысячи крошечных кусочков смальты, черной, серой, темно-зеленой, складывались в удивительные узоры: сплетенные ветви, падающие листья, изогнутые тела зверей. Я задержалась у одной из стен, разглядывая тонкую работу.

– Это делали вручную, – сказал Талрон. – Когда-то это был двор семьи моей матери. Он блистал великолепием и роскошью. Однако сейчас полностью пришел в запустение.

Я коснулась пальцами холодной поверхности.

– Жаль, – выдохнула я.

Талрон посмотрел на меня, поправил выбившуюся из косы прядь волос, но ничего не сказал.

Мы пошли дальше. Коридор вывел нас в круглую башню, где стены были сплошь стеклянными, а за ними – густая, непроглядная тьма. Я подошла к самому краю, прижалась лбом к холодному стеклу, пытаясь разглядеть хоть что-то.

– Там ничего нет, – сказал он за спиной. – Когда-то здесь был сад. Теперь только сухие мертвые ветви.

Я обернулась. Он стоял, прислонившись к косяку, и смотрел не на меня, а куда-то в темноту за стеклом.

Потом он повел меня в библиотеку. Я замерла на пороге: полки уходили вверх, теряясь в полумраке. Тяжелые корешки из темной кожи, бронзовые застежки, пергаментные свитки в нишах. В воздухе пахло пылью, воском и чем-то старым.

– Ты можешь приходить сюда, Амелия, – сказал Талрон. – Все книги в твоем распоряжении.

Я прошла между стеллажами, касаясь пальцами корешков с незнакомыми буквами, похожими на сплетенные ветви.

– Жаль я не умею читать на вашем языке, – призналась я.

– Если захочешь, – Талрон помедлил, – я научу тебя нашему языку и разным наречиям.

Он смотрел на меня с плохо скрываемым воодушевлением. Похоже он был даже рад возможности учить меня. Главное, чтобы он не ждал от меня слишком многого, я не слишком сильная в изучении языков.

И только я хотела сказать об этом, как в раскрытое окно влетел ворон. Уже знакомый мне Черныш.

Он опустился на стол рядом с нами, шумно взмахнув крыльями, и в лапах у него был сверток – тонкий пергамент, скрепленный темной сургучной печатью. Она странно поблескивала в полумраке.

Талрон мгновенно изменился. Лицо окаменело, глаза сузились. Он шагнул к окну, взял свиток, сорвал печать одним резким движением.

Потом развернул пергамент, пробежал глазами по строкам – и с каждым мигом его лицо становилось все жестче.

Он смял свиток в кулаке и повернулся ко мне, подняв на меня глаза. И смотрел при этом так, будто я причастна к тому, что его так разозлило. Будто в чем-то виновата.

Глава 17. Новая проблема

Глава 17. Новая проблема

Я с ужасом отшатнулась. Талрон угрожающе двинулся на меня.

– Когда ты успела? – прошипел он, глядя на меня таким отчаянно-злым взглядом, что у меня ноги подкосились. В его глазах полыхал холодный огонь, а в воздухе будто повисло напряжение.

– Что успела? – охнула я, отступая назад.

– Ты заключила с Вислой сделку, да? – прохрипел он, бегая взглядом по моему лицу, будто пытался найти на нем что-то.

– Какую сделку? – пискнула я, продолжая отступать и уже примериваясь бежать от него куда глаза глядят. Сердце бешено колотилось. А ведь я только расслабилась рядом с ним и даже начала сочувствовать его положению.

– Маленькая смертная лгунья! – повысил голос он, схватив меня за руку, будто прочитав мои мысли о побеге.

– Да что случилось-то?! – уже возмутилась в ответ я. – Скажи, в чем ты меня обвиняешь!

Он дернул меня на себя, схватил обеими руками за плечи, сжал так, что стало больно. Его дыхание обжигало лицо, а в его глазах металась отчаянная, злая ярость.

– Пусти! – вскрикнула я, пытаясь отпихнуть его. – Скажи нормально, что я сделала? В чем провинилась? Я никаких сделок не заключала!

– Не притворяйся! – тряхнул он меня за плечи. – Я знаю, как вы, смертные, умеете лгать!

– Да не лгу я! Скажи уже просто! – Я сама вцепилась в его рубашку и дернула на себя. Ткань затрещала, но не порвалась.

Талрон замер. Его взгляд потемнел, он быстро облизнул губы. Его взгляд опустился на мои губы, потом ниже, где сегодня очень кстати было закрытое платье. Я запаниковала еще сильнее, но не отпустила ворота его рубашки, словно такая хлипкая опора помогла бы мне устоять против надвигающейся бури.

Он чуть ослабил хватку и отвернулся. Потом повернулся снова и смотрел уже спокойнее, собраннее, хотя все еще продолжал держать меня.

– Король Альфхейма получил жалобу от совета, – произнес он холодно, – что я ворую смертных женщин, использую в своих целях и выбрасываю, когда их тела остывают.

Я растерянно заморгала.

– А ты не только меня привел, да? – уточнила на всякий случай. Голос прозвучал тихо, неуверенно.

Он усмехнулся горькой, почти злой усмешкой.

– Ты видишь еще женщин помимо тебя?

Я нахмурилась и осторожно пожала плечами.

– Не вижу, но может быть, раньше… Я просто спросила.

– Ты единственная, кто переступил мой порог за последние три сотни лет, – произнес он будто равнодушно, но почему-то у меня кольнуло в груди от его тона. В этой якобы обыденной фразе чувствовалось столько одиночества, что стало не по себе. – И едва ты сделала это, как во дворце поползли слухи о нарушении договора.

Я помотала головой.

– Постой, Талрон… Какого договора? Я ничего не понимаю. И как ты уже заметил, мне некогда было бы чисто физически нажаловаться, да и кому?

Я отцепила руки от его рубашки. Пальцы дрожали, и я спрятала их в складках платья, чтобы он не видел. В голове лихорадочно крутились мысли. Похоже, придется рассказать ему о нашем разговоре с Вислой. В любом случае скрывать от него что-то – точно не лучшая идея. В конце концов, я в его власти.

– Я, конечно, спрашивала Вислу о тебе, и она мне рассказала некоторые вещи. – Пыталась объяснить я. – Но только о том, что на тебе проклятье. А что можно пожаловаться на тебя королю, я понятия не имела.

Он нахмурился, забегал взглядом по моему лицу – изучающе, пристально, будто пытался прочитать меня словно книгу. А потом вдруг усмехнулся и отпустил меня.

– Либо ты очень шустрая и хитрая смертная, либо кто-то следит за каждым моим шагом, – сказал он, слегка погладив меня по плечам. Жест вышел почти успокаивающим. – Я наблюдал за тобой через моего ворона пять лет. И ты не показывала себя с коварной стороны. Скорее слишком наивной и безнадежно глупой.

Я ощутила прилив жара к щекам.

– Это неправда! Я никогда не была глупой, моя мама и учителя…

Он поднял руку, прервав мою гневную тираду.

– Я не про твой разум, а про твою жизненную позицию, Амелия. – Голос его стал тише, почти усталым. – Но ты права, я погорячился. И сейчас я склонен, скорее, поверить твоим словам, чем нет.

Он глубоко вздохнул, даже с облегчением, будто и сам только что избавился от тяжелого груза. И тут я рискнула. Вопросов было множество, я боялась, что он прервет меня, и просто выпалила все, что думала, в несколько секунд:

– А что это значит для тебя? Почему на тебе заклятье? Как его снять? И почему я одна не подвержена ему?

Талрон невесело усмехнулся.

– Меня казнят, если узнают, что я намеренно делаю что-либо, что может привести к войне между Альфхеймом и миром смертных. – Он покачал головой. – Правда, на мой взгляд, это глупо. Люди даже не пройдут через завесу, если кто-то из нас их не проведет. Как было с тобой.

Он взял меня за руку сам, не дожидаясь разрешения, и мягко погладил пальцы – словно извинялся за недавнюю грубость.

– Так же мне запрещено похищать живых существ для удовлетворения своих желаний. Таково было условие короля за мою жизнь.

– В каком смысле за жизнь?

Талрон обвел взглядом вокруг.

– Я опасен для живых существ. Даже слуги не показываются мне на глаза. Совет боялся, что я первым делом начну разбираться со своими врагами просто своим присутствием. – Он презрительно хмыкнул. – Жалкие трусы, они просто боялись за свою шкуру. И король мог казнить меня, или заточить на веки в темницу. Но я пообещал, что намеренно не убью никого, не причиню вреда и не буду искать встречи с кем-то.

Талрон посмотрел на меня своим кошачьим довольным взглядом.

– Однако, выходит, с тобой я свою клятву нарушил.

Я сглотнула. В горле пересохло.

– Неужели ты не можешь как-то снять заклятье? Кто его наложил?

Он мотнул головой.

– Были разные предположения, я даже пытался проводить расследование отсюда. Но ничего не добился. Снять его – тоже способа не нашел. – Он горько усмехнулся. – В какой-то степени мне даже можно гордиться. Я первый, кто подвергся этому проклятью. Есть предположение, что оно завязано на моей крови.

– И что теперь будет?

– Я расскажу, что ты, Амелия, заключила со мной сделку. – Он неожиданно широко заулыбался. Подошел ко мне, коснулся пальцем моего подбородка, заставляя поднять голову. – Ко мне приедет инспекция, и ты подтвердишь наличие сделки. – Его глаза сузились. – Или придумаешь страшную историю и сдашь меня. Однако… Чтобы придраться было не к чему, я должен кое-что сделать.

Он схватил меня за руку и повел по коридору обратно в зал. Двигался резко, дерганно, явно очень спешил. Я едва поспевала за ним, путаясь в длинном платье.

– Я не хочу признавать, но сейчас, как ни странно, именно моя жизнь в твоих руках, Амелия. – Он обернулся, строго глянув на меня. – Однако помни, – в его голосе зазвенел холод, – из Альфхейма тебе уже не выбраться.

Я думала, он так спешит накормить меня, но мы прошли мимо столов, заставленных едой, и пошли дальше – в то крыло, где я еще не была. Здесь коридоры казались уже, потолки – ниже, воздух – тяжелее. Гобелены на стенах были темными, почти черными, и на них едва угадывались древние, стертые временем узоры.

– На тебе слишком много царапин, – произнес он, заталкивая меня в комнату. Как я поняла – в свою. Просторная, с тяжелой мебелью из темного дерева, с массивной кроватью под бордовым балдахином, камин, в котором догорали угли. И запах – его запах: лес, дым и что-то приятно пряное.

– Талрон, что происходит? – пробормотала я. – Что ты хочешь от меня? И если ты не помнишь, ты сам мне эти царапины и нанес!

Он развернул меня к себе резко, нахмурился. В его глазах мелькнула досада.

– Есть один способ быстро избавить тебя от них. Магический. Но… – Он помедлил. – Возможно, тебе он не понравится.

Глава 18. Инспектор

Глава 18. Инспектор

К сожалению, слишком много в моей голове нарисовалось вариантов, которые бы могли мне не понравиться. Так что я решила не развивать эти мысли дальше, но заранее напряглась.

– Дай руку, – произнес Талрон и начал шептать какие-то незнакомые слова.

Он взял меня за левую руку, раскрыл ладонь и стал водить по ней заостренным длинным ногтем. Вдруг боль обожгла ладонь – он поцарапал кожу до крови.

Я вскрикнула, дернулась, но Талрон сильнее сжал мое запястье, продолжая шептать. Кивнул мне, будто: да, я предупреждал, терпи.

Я поджала губы, ожидая еще какой-нибудь пакости. А он отпустил меня и на своей правой руке сделал то же самое, даже не поморщившись. А потом снова взял мою руку и приложил ладонью к своей – так, чтобы наши царапины касались друг друга, смешивая выступившую кровь.

Снова зашептал. Закружилась голова, по телу от руки разлился жар, концентрируясь в еще ноющих царапинах. И когда жар касался их, они будто остывали и переставали болеть.

Талрон подхватил меня на руки – иначе я упала бы на пол. Его голос лился и лился, а я плыла в каких-то облаках, силясь прийти в себя и выплыть из этого состояния.

Очнулась резко. Надо мной нависал потолок чужой комнаты, я лежала на чужой постели. Рядом сидел Талрон. Собранный, но будто немного уставший.

– Идем вниз, – сказал он, не открывая глаз. – Инспекция может заявиться с минуты на минуту.

– Что ты сделал? – спросила я, присаживаясь на кровати.

Он потер веки пальцами, будто устал. И я увидела на его шее алеющую царапину. Там же, где была у меня. Машинально коснулась своей шеи – ничего. Свежей царапины на ладони тоже исчезли.

– Идем, Амелия, – повторил он, поднимаясь. Движения его были медленнее обычного, словно каждое давалось с трудом.

– Подожди… что ты сделал, Талрон?

– Перенес раны на себя. – Он усмехнулся. – Увы, эффект обратим, так что особого смысла использовать это в повседневности нет. Но сейчас других вариантов не осталось. Нам придется делать это, пока не проводим инспекцию. Идем пообедаем.

Мы спустились в зал во второй раз.

На этот раз я не спешила есть и просто ковырялась в тарелке.

– Я не отправлю тебя, – произнес Талрон, разрезая мясо. – Ты нужна мне живой.

– А еще танцующей до кровавых мозолей, безотказной и готовой на все, – хмуро добавила я.

Он рассмеялся. Его глаза сузились, он с удовольствием отпил из кубка вина.

– Признаюсь, зрелище вышло занятное. Я бы сказал – великолепное. Я не веселился так сотни лет. Не знаю, каким чудом, Амелия, я сдержался.

Мне было неловко от того, что он говорит об этом так обыденно. Но ведь странно ждать от фэйри чего-то вроде:извини, это вышло спонтанно, я больше не потревожу тебя .

– Сдержался, наверное, потому что меня стало рвать этой едой.

Он усмехнулся.

– Нет, я удивляюсь, как продержался до того момента. Хотя, наверное, все дело в том, что ты прекрасная и живая, и мне отрадно было любоваться твоей красотой.

Я чувствовала, как под его пристальным взглядом горят щеки.

– Но вообще довольно странная реакция, – задумчиво добавил он. – По моим расчетам, ты должна была пребывать в состоянии эйфории еще несколько часов, а потом просто уснуть.

– Будь добр, расскажи, что можно есть, а что нельзя, что обладает каким-то действием на человека, а что нет, – попросила я. – Я и так никуда не денусь, не стоит пичкать меня какой-то отравой.

– Но ты была так очаровательна вчера, – улыбнулся Талрон и подсел ближе ко мне.

Он насадил на вилку кусок мяса, сочащийся кровью, и поднес к моему рту. Я насупилась и сжала губы.

– Это не яблоко, просто оленина, – сообщил он, проведя кусочком по моим губам. – Но как же ты строга, Амелия. Смертные в мире фэйри просят еще кусочек яблочка. Им всегда недостаточно.

– Какие смертные? О чем ты?

– Некоторые смертные заключают опасные сделки с фэйри и не могут покинуть Альфхейм, – сказал он, глядя на меня поверх кубка.

– Или как моя несчастная бабушка, которая болела всем чем только можно, но не умирала, потому что какой-то фэйри пообещал ей долгую жизнь! – догадалась я.

– Твоя бабушка заключала сделку? – Талрон нахмурился. – На что?

Я пожала плечами.

– Мне рассказали, что ее наградили за что-то. – Я нахмурилась, вспомнив историю моего рождения. Если подумать, все это выглядело довольно подозрительно. То, как мама потеряла сознание в лесу. То, как очнулась – и сестры уже не было. Может быть, конечно, совпадение. Но почему-то именно сейчас я подумала об этом. – Скажи, Талрон, а фэйри похищают детей?

Он приподнял бровь и опустил кусочек мяса на тарелку.

– Да, такое случается.

Я кивнула, чувствуя, как внутри зарождается тяжелое, липкое предчувствие. Но спрашивать дальше не стала. Потому что и у самой почти не было информации.

– Ешь, Амелия, – он приобнял меня за плечо. – Ты должна хорошо питаться.

– На меня не нападет веселье после твоего мяса или какое-нибудь еще странное состояние?

Он улыбнулся краешком губ, и его длинные уши чуть шевельнулись. Я впервые смотрела на него так открыто, и даже будто страх отступил. Ведь, кажется, мы начинаем находить общий язык.

– К сожалению, нет. Я учел твои пожелания, – произнес он. – Хотя, по правде говоря, я скучаю по твоему смеху.

Я взяла вилку и положила в рот кусочек мяса. Талрон напряженно сглотнул и отвернулся.

Мы не успели закончить обед.

Тишину в зале разрезал далекий, нарастающий звон. К нам приближалось что-то странное, что именно я даже не представляла. Талрон замер с кубком в руке и на миг скривился.

– Они здесь, – сказал он глухо.

Я не успела спросить – кто. Двери в зал распахнулись.

Я обернулась. В дверном проеме стоял фэйри. Высокий, прямой, полностью облаченный в светлые доспехи, похожие на рыцарские, с опущенным забралом.

– Инспектор Эртан, – представился вошедший ровным голосом. – По поручению короля Альфхейма и Совета Девяти.

Инспектор шагнул в зал. За ним – двое других, в таких же доспехах, из-под которых не было видно лиц.

– Улучшили зачарованные доспехи? – усмехнулся Талрон. – А раз так, отец не хочет принарядиться и навестить своего первенца?

– Я не уполномочен, Ваше Высочество Талрон, – инспектор и его свита вежливо поклонились.

– За триста лет он ни разу не навестил меня. Даже печально, – в голосе Талрона слышалась странная издевка.

– Ваше Высочество, – инспектор проигнорировал комментарий своего принца, – отойдите на десять шагов.

Талрон лениво откинулся на спинку стула и пригубил вино из кубка.

– Это необходимо для процедуры, – добавил Эртан тем же ровным тоном. – Вы знаете правила.

Талрон неспешно допил свое вино, растягивая минуты и явно нервируя пришедших. Если Эртан стоял неподвижно, то его сопровождающие переминались с ноги на ногу и словно готовы были бежать в любой момент.

Потом Талрон все-таки встал, подошел вначале ко мне, погладил пальцами по щеке и улыбнулся. Он не просил меня что-то говорить или молчать. Но я помнила о его словах. Я или помогу ему, или уничтожу. И если я выберу второе, пусть я останусь в Альфхейме, надо мной не будет его власти.

Талрон медленно отошел к стене, прислонился к ней спиной, скрестив руки на груди, и смотрел на инспектора пристальным недобрым взглядом.

Эртан подошел ко мне.

Я сидела неподвижно, вцепившись пальцами в край стола. В висках шумел пульс. В моих руках жизнь принца Альфхейма!

– Твое имя? – спросил Эртан, глядя сверху вниз. Теперь я видела в прорезях забрала блестящие голубым миндалевидные глаза.

– Амелия, – ответила я.

– Амелия, – повторил он сухо. – Ты прибыла в Альфхейм добровольно?