Текст книги "Пленница мертвого Двора (СИ)"

Автор книги: Элина Амори

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

Глава 40. Кровь фэйри

Глава 40. Кровь фэйри

Внизу веселились фэйри. А я висела на тонком суку, вцепившись в кору похолодевшими пальцами, и лихорадочно соображала, что делать дальше.

– Давай, давай же, хватай мед! – весело кричали снизу. – А то они тобой пообедают!

Пчелы, неестественно крупные, с хищным золотистым отливом, роились вокруг. Они садились на меня, ползали по коже, словно примериваясь и раздумывая, откуда начать трапезу.

Я понимала, что эти лукавые твари внизу вполне могли отправить меня на верную смерть ради забавы, но моя задача была предельно ясной: добыть мед.

Я подтянулась еще выше, превозмогая дрожь в теле, и сунула руку в темное нутро дупла. Это вызвало настоящую панику среди сидящих на куске мяса пчел. Сквозь яростный, сводящий с ума гул роя я нащупала липкий край и рванула на себя.

Жужжание усилилось стократно, превратившись в оглушительный рев. Левую руку, которой я держалась за край дупла, пронзило несколько острых вспышек боли, но она оказалась не такой парализующей, как я себе представляла. Я вскрикнула, отшатнулась, дернулась в сторону и… ноги соскользнули.

Несколько мгновений свободного падения, свист ветра – и я рухнула в густые кусты. Спину обожгло, хлесткие ветви безжалостно разодрали кожу.

Я лежала в зарослях, покрытая царапинами, с запутавшимися в волосах гудящими пчелами. Но в правой руке победно сжимала кусок сота, из которого тек густой, темный и блестящий, как сама ночь, мед.

Ко мне подошел Первый советник Элистан в сопровождении двоих слуг. Колдовством они отогнали рой и усадили меня. Слуги забрали кусок соты и унесли его.

– Я добыла, – сказала я, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрожал, – ваш мед.

Толпа фэйри взорвалась хохотом.

– Какая храбрая смертная девчонка!

– Испугалась, да?

– А ведь они не жалят живую плоть, только фэйри!

– Падальщики!

– Что? – я непонимающе переспросила у стоявшего рядом советника. – Как это – только фэйри?

– Так сложилось издавна, – его губы изогнулись в снисходительной усмешке. – Мы воруем их мед, потому что он незаменим для наших чар и развлечений. Тебя бы они не тронули, даже если бы ты свила себе гнездо в их дупле.

– Пока не сдохла, не тронули бы! – выкрикнул кто-то из толпы.

Они продолжали смеяться, а я вся внутренне сжалась. Невольно потянула рукав вниз, пытаясь скрыть левую руку, и осторожно сжала онемевшие пальцы. Меня укусили несколько раз. Сомнений быть не могло: предплечье пульсировало и наливалось жаром. Но инстинкт вопил, что этой глумящейся толпе лучше ничего не знать.

– Впрочем, задание ты выполнила, – усмехнулся Первый советник Элистан, окидывая меня холодным взглядом. – Надо придумать, чем занять тебя дальше.

– У меня есть предложение, – словно сотканный из теней леса, рядом возник Маэлдун. – Я думаю, само ее присутствие во дворце – это уже удача.

Советник обернулся к нему, слегка приподняв бровь:

– Что ты имеешь в виду?

– Проклятый принц придет, чтобы забрать ее. Мы должны быть начеку. Используем девчонку против него.

Сердце ухнуло вниз. Вот ведь коварный интриган! Он сам строит козни Талрону!

– Зачем я ему?! – неосторожно воскликнула я, но тут же попыталась исправиться, придав голосу пренебрежение: – Я сбежала от него, оскорбила своим побегом. Зачем ему меня возвращать? Теперь я для него пустое место.

Элистан расплылся в ехидной, почти хищной улыбке.

– Да, смертная, ты слишком плохо знаешь нас, – вкрадчиво произнес Маэлдун, медленно подходя ко мне. – Как раз поэтому он и будет тебя искать. Потому что ты посмела его оскорбить.

Он остановился так близко, что я почувствовала запах хвои, исходящий от его одежд.

– Неужели ты думаешь, что он не захочет собственноручно наказать тебя за предательство? – сказал он, глядя на меня с легким, опасным прищуром, и присел рядом. – Такую славную, теплую, сочащуюся кровью и слезами смертную глупышку.

Его прохладные, нечеловечески длинные пальцы коснулись моего лица, пропустили прядь волос, а затем и вовсе принялись расплетать их, мягко укладывая на левое плечо. От этого нарочито нежного жеста мороз пробежал по коже.

– Согласитесь, друзья, – он обернулся к толпе и насмешливо бросил: – Как можно отпустить такую красоту?

Фэйри снова залились смехом, похожим на птичий клекот. Я сидела в траве, сжав кулаки. Хотелось плюнуть в это идеальное, надменное лицо и броситься бежать. Но, по логике вещей, смертная на моем месте должна была дрожать от страха, а не пылать гневом. Поэтому я лишь захлопала ресницами, изображая испуганную дурочку.

– Или, может быть, он захочет снова накормить тебя сладкими яблоками? – продолжил Маэлдун. – Чтобы ты исполняла все его прихоти, пока от твоего хрупкого разума не останется лишь пепел. Ты ведь знаешь, о чем я говорю, Амелия.

Я судорожно сглотнула. Их липкие, безжалостные взгляды прожигали меня насквозь. В голове вихрем пронеслись воспоминания: руки принца, его шепот, дурманящий вкус яблока на языке, дикий танец, эйфория и… жуткое ощущение потери самой себя.

Маэлдун перевел взгляд на советника.

– Благодарю, – сказал Элистан, хитро щурясь. – Мне по душе твоя задумка. Для начала отведем-ка ее в золотую комнату. А кто-нибудь пусть пошлет в Мертвый дворец «донесение», что смертную девчонку принца повели знакомить с королем.

Опять раздались смешки – предвкушающие, злые.

– Я почту за честь сделать это, – вежливо произнес Маэлдун.

Я растерянно заморгала. К королю?! Кажется, Талрон предупреждал, чтобы я ни при каких обстоятельствах не попадалась на глаза королю. Божечки, что же делать?

– К… к самому королю? – ахнула я и, закатив глаза, рухнула на траву, изображая глубокий обморок.

Сквозь прикрытые веки я почувствовала, как Маэлдун опустился рядом и легко, словно пушинку, поднял меня на руки.

– Бедное, слабое смертное дитя, – усмехнулся он. Его голос звучал прямо над моим ухом, пока я изо всех сил старалась не дрожать. – Слишком много потрясений за одно утро. Я отнесу ее отлежаться. И прежде чем бросить эту птичку к ногам Его Величества, думаю, ее нужно привести в должный вид.

Придворные почему-то захихикали. Маэлдун пошел куда-то со мной на руках, прижимая к себе так, что моя левая, искусанная и опухшая рука оказалась зажата между нами. Было очень больно, но я терпела. Даже ему нельзя попасться. И я бы сказала – ему тем более. Скорее бы остаться одной в своей каморке.

Однако он донес меня не до каморки, а в какую-то довольно светлую и просторную комнату. Я поняла это даже с закрытыми глазами. Воздух здесь был свежим и ароматным, и чувствовалось большое свободное пространство.

Меня уложили на мягкую кровать с шелковым покрывалом.

– Можешь перестать притворяться, – вдруг произнес Маэлдун. – Амелия, тебе недостает мастерства.

Я распахнула глаза. Да какое тут мастерство, когда так адски болит рука?! Я и правда оказалась в роскошной комнате на кровати с собранным прозрачным балдахином. Светло-зеленые и золотые тона, цветочный орнамент на стенах. Мне это понравилось еще меньше, чем комната с пауками.

– Где я? – пробормотала я.

Маэлдун положил ладонь поверх моей ладони.

– Это плохо. Надо срочно убрать отек.

Он встал и отошел к небольшому узкому резному шкафчику, порылся в ящике и достал темный пузырек.

– Ты у меня в гостях, храбрая и безрассудная Амелия, – он вернулся и присел рядом со мной.

– Не стоит любезничать, – хмыкнула я. – Меня вполне устраивает ваш прежний тон. Предпочитаю честность. А еще говорят, что фэйри не лгут!

– А откуда вам знать, какой мой тон – «честный»? К тому же, в моих словах нет лжи. Ни тогда, ни сейчас. Я делаю свою работу и продолжу ее делать. А вот тебе… – он скосил взгляд на мою опухшую руку, – следовало быть внимательнее. Впрочем, здесь ты не виновата, ты не могла знать, что это за пчелы.

Он вынул из ножен аккуратный тонкий кинжал и разрезал рукав. На предплечье несколько укусов выглядели действительно болезненно. Я даже не знала, с чем сравнить, но точно не с обычными пчелиными.

– Это становится по-настоящему интересно, – нахмурился он. – Известно ли тебе, Амелия, что в тебе течет кровь фэйри? И ее довольно много. Проще говоря, ты или чистокровная фэйри, или полукровка.

Я заморгала.

– Нет, этого не может быть, меня проверяли!

– Проверяли, я видел. Но пчелы куда чувствительнее. И… что очень интересно, они не покусали всю тебя. Только левую руку. И я могу предположить, что на тебе невероятно мощное заклятье, скрывающее твою суть. Однако в каждом заклятье есть брешь. И, похоже, она на твоей левой руке.

Я сглотнула подступивший к горлу тяжелый ком. Что такое он говорит? Это просто не могло быть правдой!

Да, странный золотой блеск в глазах, который иногда замечали другие. Да, бабушкин рассказ о лесном фэйри. Но я родилась дома! У своих родителей! Бабушка видела собственными глазами. Это не могло быть ложью. Не могло.

Если только…

Если только мама или отец не были фэйри. Нет, мама у меня точно человек. Она так болела, как не болеет точно никакой фэйри. А отец… он помнился мне самым обычным. Теплые руки, запах табака и древесины, его смех, когда мы с братом бегали вокруг него. Я помнила его лицо, его морщинки, его глаза – такие же, как у меня? Я не могла вспомнить.

Но что, если он не погиб? Что, если он просто ушел, потому что на самом деле не человек? Если он маскировался под обычного человека, а потом просто не смог с нами жить… но мог ли он настолько хорошо притворяться человеком? Все путалось и не укладывалось в голове.

Я смотрела на свою опухшую, искусанную руку, и не знала, что думать и как вообще теперь быть.

Глава 41. Неприятности шпионажа

Глава 41. Неприятности шпионажа

Маэлдун втирал мне в кожу мазь из темного пузырька, и под прикосновениями его пальцев жар от укусов постепенно уходил.

Я не смотрела на него. Я смотрела в потолок, где легкая ткань балдахина колыхалась от сквозняка, и думала о том, что он сказал: «В каждом заклятье есть брешь. И похоже, она на твоей левой руке».

– Что теперь со мной будет? – спросила я тихо, когда он закончил и закрыл флакон. – Во мне не должно быть крови фэйри. Но если теперь узнают остальные, меня убьют?

Он посмотрел на меня очень внимательно, даже без обычной насмешки или ненависти.

– Зачем ты здесь на самом деле, Амелия? – прищурился он. – Сначала я подумал, что ты и правда решила сбежать от проклятого принца. Потом подумал, что смертные запросто врут, и решил, что у тебя могут быть какие-то скрытые цели.

– А ты зачем тут?

– Я был сенешалем королевы и обязан оставаться при дворе. Никто меня не отпускал, – пожал он плечами.

– Вот как… – Почему-то я даже ощутила облегчение. – Но ты ненавидишь Талрона, так ведь?

– Не то чтобы ненавижу… – Маэлдун отвел взгляд.

– Скажи правду: ты хочешь ему навредить?

Маэлдун встал с постели, отвернулся и уже шагнул в сторону, но я схватила его за руку.

– Ты хочешь навредить Талрону? Хочешь убить его так же, как и остальной двор? Поэтому ты пытаешься меня утопить?

– Никого я не пытаюсь утопить! – Он дернулся. – Отпусти меня, Амелия, иначе я расскажу о тебе советнику.

– Да ты и так расскажешь, разве нет?! – Я дернула его на себя еще сильнее. – И ты не ответил: ты хочешь смерти Талрона?

Вот сейчас и посмотрим, как фэйри «не лгут», мрачно подумалось мне.

– Ответь, Маэлдун! – Я потянула его на себя еще сильнее. – Ответь, глядя мне в лицо!

Он вздохнул и развернулся. Его брови были сведены, он смотрел на меня волком.

– Если будешь задавать слишком много вопросов, смерт… Амелия, – исправился он, – то не проживешь здесь и недели. Полагаю, твой драгоценный любовник отправил тебя сюда с какой-то определенной целью. Вот и исполни ее.

– Почему ты не хочешь сказать?

– А как сама думаешь? – усмехнулся он.

Вдруг Маэлдун резко приблизился, сел рядом и обхватил меня за затылок. Я дернулась, но он точно примагнитил меня взглядом своих золотых глаз.

– Ты боишься, что я использую эту информацию против тебя? – догадалась я.

– Умничка, – улыбнулся Маэлдун. – Но давай лучше вернемся к тебе. Ты спрашивала, скажу ли я советнику о твоей крови и твоей тайной миссии. Пока не скажу.

– Спасибо, – выдохнула я с облегчением.

– Не торопись с благодарностями. – Его губы расплылись в хищной улыбке. – Я попрошу услугу в ответ.

– Боже, опять услугу… – вздохнула я и все-таки высвободилась из его рук. – Чего ты хочешь?

– О, сущую безделицу, – прищурился он, как кот. – Тебя вскоре отправят к королю. Ты должна остаться с ним наедине и передать от меня послание.

Я выдохнула. Похоже, ничего необычного. Записка – это ведь не так плохо.

– Хорошо, – согласилась я.

– Но ты не должна говорить, от кого это послание. И… его будет непросто пронести. Перед тем как отправить к королю, тебя досмотрят с головы до ног. – Лукавая ухмылка вновь появилась на лице Маэлдуна. – Есть только одно место, куда они не заглянут.

Я невольно отпрянула. Нехорошее предчувствие сжало сердце.

– К-какое место?

Маэлдун потянулся ко мне и положил руку мне на низ живота, насмешливо приподняв бровь.

– Фу! – воскликнула я и подскочила. – Какая мерзость! Извращенец проклятый! Да как ты вообще себе это представляешь?!

Он сидел, закинув ногу на ногу, и смотрел на меня с легкой, почти снисходительной улыбкой.

– Прекрасно представляю, – сказал он спокойно, – например то, что ты хочешь выжить. Представляю, что ты не хочешь, чтобы твоя игра закончилась раньше, чем успеешь сделать то, ради чего пришла. И я представляю, что ты достаточно умна, чтобы понять: иногда единственный способ обыграть фэйри – это играть по нашим правилам.

– Ты хочешь, чтобы я спрятала послание… там? – переспросила я, чувствуя, как горят щеки.

– Это единственное место, куда не заглянут, – пожал он плечами. – Я не прошу от тебя ничего непристойного, просто прошу помочь мне и себе.

Он сунул руку в карман и протянул мне небольшой позолоченный продолговатый футляр с тонкой короткой цепочкой. Он легко умещался на ладони. И все же меня бросило в дрожь и одновременно в жар от мысли о том, как именно его придется нести.

– Отвратительные, гадкие фэйри! – вспыхнула я, невольно обняв себя за плечи. – Вы не признаете ни приличий, ни такта! Это… омерзительно! Я… Да даже если я принесу футляр, как я достану его при короле?! Ты не в своем уме, Маэлдун! Просто хочешь надо мной посмеяться, как и все тут! Мало вам было моих унижений с пчелами?!

Меня затрясло, я осела на пол, в глазах защипало от слез. Маэлдун сел рядом и обнял меня за плечи. Я дернулась несколько раз, но он прижал меня крепче.

– Сам бы пихал себе, куда ты там хочешь, и сам бы нес, если так надо! – пыталась высвободиться я.

– До короля так просто не добраться, – продолжал он удерживать меня. – Мне тем более: с ним рядом постоянно кто-то есть, кроме… одного момента. Но меня не поймут и заподозрят, если я попытаюсь провернуть нечто подобное.

– Я не верю тебе! Ты заманиваешь меня в ловушку!

– Клянусь тебе, – он развернул меня за плечи, – клянусь, что в моей просьбе нет злого умысла по отношению к тебе или Талрону. И нет намерений посмеяться. В конце концов, мы с тобой преследуем одну цель: наверняка ты хочешь найти того, кто стоит за проклятьем Талрона, не так ли? Я тоже этого хочу. Только король может помочь нам. Но он настолько ограничен в передвижениях, что с ним невозможно поговорить.

– Почему ограничен? Что за бред ты несешь?

– Увидишь сама, – нахмурился Маэлдун. – У короля давно нет власти, он бесполезная пешка. Но я хочу знать, кто дергает эту пешку за ниточки. И тогда я доберусь до того, кто погубил королеву.

Маэлдун стиснул кулак, его лицо сделалось точно каменным, а глаза потемнели.

– У меня был план, но он мог занять много лет. А ты… – его взгляд снова смягчился, – раз уж ты появилась тут сама, мы можем ускорить события, объединившись.

Я опустила голову.

– Вот ты мне все и рассказал. Теперь и я могу утопить тебя так же, как ты меня.

Маэлдун усмехнулся:

– Но мне поверят раньше, чем тебе. Я безупречно слежу за своей репутацией. И все же ты права, Амелия: мы в одной лодке. Так что в твоих интересах помочь мне.

Как это мило. О таком чутком союзнике я даже не мечтала! Меня едва не выворачивало от злости и обиды. Когда я говорила, что пойду на все, чтобы помочь Талрону, я не представляла, что придется идти на такое. Нет, это не убьет меня, не причинит вреда, но это так… Меня передернуло.

– Ты придумал это раньше? – снова дернулась я. – Когда предложил отвести меня к королю, тогда и придумал?

– Нет, – прошептал он, – сегодня ночью. Я подумал, что если не ошибся в тебе, то мы можем сыграть на одной стороне. Иначе… твоя кровь, Амелия. Мне ничего не стоит рассказать двору о том, что в тебе течет кровь фэйри.

Я дрожала от омерзения и безысходности, но ничего не могла возразить.

– Тогда сделай еще кое-что, – прохрипела я, – раз уж просишь меня о таком!

– Да о чем я тебя прошу? Всего лишь пронести в своем нежном теле одну маленькую вещицу, – рассмеялся он.

Я стиснула зубы, глянув на него со всей злостью, какая пылала во мне. Но какие у меня были варианты?

– Узнай, что на мне за заклятье, узнай о моем происхождении! – выпалила я. – Иначе я ничего никуда не понесу. Клянись, что узнаешь и расскажешь мне!

Маэлдун взял мое лицо в свои ладони.

– Сладкая Амелия, я сделал бы это и без твоих пылких реплик.

Он наклонился, поцеловал меня в лоб и одновременно вложил в мою руку довольно увесистый продолговатый футляр.

Я дернулась и потерла место поцелуя.

– Какой же ты мерзкий, – пробурчала я.

Он встал и рассмеялся:

– Отдохни, Амелия. Сегодня у тебя будет непростая ночь. И если захочешь, я помогу тебе спрятать эту вещицу, – подмигнул он и пошел к двери.

Я в злом бессилии ударила ладонью по полу.

Глава 42. Визит к королю фэйри

Глава 42. Визит к королю фэйри

Как и говорил Маэлдун, меня раздели догола, проверив, чтобы в одежде не было ничего лишнего, а потом нарядили в короткое розовое полупрозрачное платье.

Я плохо представляла, что буду делать у короля и как «доставить» послание. Надеялась хотя бы отпроситься в уборную… Одно меня порадовало: я думала, мне будет очень неудобно, но почти ничего не ощущала. Сначала холодок, а потом больше ничего.

Нет, об этом я никому и никогда не расскажу. Талрону так тем более!

Маэлдун похвалил меня и пожелал удачи. Я все еще боялась, что он подставил меня. Но если он правда меня подставил, я все-все расскажу про него. И пусть мне не поверят полностью, зерно сомнения я посею.

Однако я все-таки надеялась, что его желание найти убийцу королевы было искренним.

Слуги и сам советник Элистан проводили меня по длинным темным коридорам мимо гобеленов, изображающих битвы и охоты, и высоких окон, за которыми серело вечернее небо. А потом передо мной открыли высокую двустворчатую дверь.

Слуги остались в коридоре, а я следом за советником вошла в просторную комнату, залитую тусклым лунным светом из высоких окон. В камине горел огонь, под потолком сверкали разноцветные светлячки. Тяжелая мебель, разбросанная одежда, пустые кубки на столах, бутылки, еда.

Здесь пахло чем-то сладким, до ужаса напоминающим тот самый мед, с которым я уже близко познакомилась.

У камина, в кресле-качалке с высокой спинкой, сидел мужчина. Он был красив и до ужаса похож на Талрона. Первое мгновение я даже подумала, что это он.

Но потом заметила разницу. В его красоте чувствовалась усталость – седина на висках, тени под глазами, опущенные плечи. Он поднял голову, когда я вошла, и я увидела его глаза – такие же зеленые, как у Талрона, но мутные от вина и или чего позабористее.

– О, кто это к нам пожаловал? – произнес он, усмехнувшись. – Еще одна гостья? Или, может быть, на этот раз не гостья? Не говорите только, что подослали мне такую очаровательную убийцу?

Он засмеялся, но мне было совершенно не смешно.

Советник подтолкнул меня вперед и бесцеремонно наклонил мою голову.

– Приветствуй короля подобающе, смертная! – а потом продолжил заискивающим любезным тоном: – Ваше Величество, позвольте представить – это Амелия. Та самая смертная, которую выкрал ваш сын. Теперь она сбежала от него и ищет у нас защиты.

Я выпрямилась, когда рука советника наконец отпустила меня. Король прищурился, его взгляд скользнул по моему лицу, по платью.

– Сбежала? – переспросил он, и его губы растянулись в пьяную улыбку. – От моего сына? О, бедолага, даже жаль его. Он же так долго ждал… Так долго был один… А ты сбежала. – Он налил себе вина в серебряный кубок и сделал глоток. – Наверное, он будет в ярости.

Я подумала, что его голос смутно напоминает мне что-то. Похож на голос Талрона? Нет, это вряд ли. Но я словно слышала его где-то раньше.

– Ваше Величество, – сказал советник снова уж очень любезным тоном, – вы возьмете эту девушку под свое крыло? Она говорила, что ваш сын был с ней жесток.

Король рассмеялся. Мне захотелось ударить его прямо сейчас. Вот, значит, каков он, этот король? Толку от него действительно круглый ноль. Похоже, всем заправляет первый советник. Не он ли и устроил все с проклятьем?

Однако… Если бы все было так просто, разве Маэлдун и Талрон продолжали бы искать?

Король прекратил смеяться, повернулся ко мне и снова стал разглядывать с ног до головы.

– Ты красивая, – сказал он, похотливо сверкая блестящим нетрезвым взглядом. – Немудрено, что он увлекся. Хотя, – он сделал еще один глоток, – какие у него были варианты.

– Иди ко мне, Амелия, – сказал он и поднялся.

Он подошел к кровати, на которой, как оказалось, спали две красивые тонкие девушки с серебристой кожей. И, кажется, даже паренек. Я не разобрала, кому принадлежала третья фигура, завернутая в простыни.

Советник подтолкнул меня в плечо. И мне ничего не оставалось, как подчиниться и продолжить играть роль сбежавшей бедолаги. Хотя эта роль мне нравилась все меньше и меньше. Казалось, я никак не помогаю сейчас Талрону, а просто безвестно сгину тут во дворце во время очередного «испытания» или «задания».

Я неловко шагнула к нему, споткнувшись о собственную ногу. Сейчас я проклинала и Маэлдуна с его безумными идеями, и всех фэйри вместе взятых. Мне что сделать вообще в такой обстановке? Как я смогу передать какое-то послание?

Да и разве эта пьянь безалаберная способна воспринимать хоть какую-то серьезную информацию? Он смеется над положением своего сына и даже пальцем о палец не хочет ударить, чтобы изменить положение дел.

Король хмыкнул, отхлебнул еще вино, а потом протянул мне свой кубок.

– Если ты так страдала, – сказал он, – то должна выпить за свое освобождение. Присоединяйся ко мне.

– Благодарю, Ваше Величество, – пролепетала я.

Взяла кубок. Я должна играть роль. Должна! Как бы мне ни хотелось выплеснуть все это ему в лицо. Я сделала глоток и заставила себя улыбнуться. Король просиял и взял со столика возле кровати темно-красную, сочную ягоду.

– А теперь попробуй, – сказал он, протягивая мне ее.

Я взяла ягоду, чувствуя, как его пальцы задержались на моих явно дольше, чем вообще нужно. Откусила. Сок был густым и сладким, почти приторным. Оставалось только надеяться, что на меня никак это не подействует.

Король все продолжал поедать меня взглядом.

– Действительно красива, – горячо шептал он. – Иди ко мне, сядь рядом.

Я сделала еще шаг и села на край кровати, чувствуя, как матрас прогибается под моим весом. Я старалась не смотреть на него, но он взял меня за подбородок и повернул к себе.

– Ты дрожишь, – сказал он с улыбкой. – Не бойся. Я не кусаюсь. И я не буду груб с тобой, как про́клятый принц. Но прежде… дай посмотреть на тебя.

Он отвлекся, толкнул в бок завернутого в простыни третьего участника компании. Он заворочался и сел, потирая глаза. Это и правда оказался молодой фэйри – высокий, гибкий, с глазами цвета янтаря и длинными ушами. Красивый, сонный и с одурманенным взглядом.

– Поцелуй ее, – приказал ему король. – Интересно посмотреть, чем ты развлекала моего сына.

Я дернулась, кубок упал у меня из рук на пол. Кинулась было его поднимать, но король подхватил меня под руку и вернул на кровать.

– Не волнуйся, милая, это такой пустяк. Ну же, давай. Покажи, какая ты сладкая.

Боюсь, я не спрятала всю свою злость и только опустила взгляд, чтобы уж совсем себя не выдать. Все катилось в какую-то преисподнюю. Кажется, я поняла, почему Талрон предупреждал меня не попадаться королю на глаза.

Его папаша – чокнутый извращенец!

– Амелия, не томи, я не хочу умереть со скуки. Давай, – подтолкнул молодого фэйри король, – возьми все в свои руки, видишь, смертная девочка стесняется.

Опять мне показалось, что я уже слышала его голос. Только где? Я ведь вижу его впервые. Но бы я ни старалась отвлечься, молодой фэйри схватил меня за руку, притянул к себе и поцеловал.

Его губы были прохладными, влажными, медленными. Он целовал меня умело, легко и осторожно, будто давая мне самой время привыкнуть и начать действовать. Но я точно окаменела, даже оттолкнуть его не могла.

– Плохо, – с раздражением сказал король и оторвал от меня паренька. Тот разочарованно замычал, но плюхнулся на кровать с блаженной улыбкой.

Я повернулась к все еще стоявшему у дверей советнику Элистану, надеясь какой-то частью своей души на его помощь. Но все было ужасно. Он смотрел на меня с нескрываемой довольной улыбкой. И чему он радовался, я совершенно не понимала.

– Ты не умеешь целоваться, – фыркнул король. – Давай я покажу тебе, как это делается.

Он резко притянул меня к себе и накрыл мои губы своими. Его поцелуй был грубым, влажным, напористым. Из глаз у меня брызнули слезы, я задергалась. Но он будто не замечал, повалил меня на кровать. Его руки скользили по моему телу, пытаясь расстегнуть пуговицы.

Меня бросило в жар. Но не такой жар, которым окутывало меня с Талроном. Этот жар был неприятный, пугающий. Я хотела сбежать отсюда куда подальше и забиться где-то в угол. Это была плохая идея пойти во дворец. Очень плохая идея.

– Разденься, – прошептал король мне на ухо, а потом повернулся к советнику. – Уйди, ты что, не видишь, что мешаешь ей расслабиться?

– Простите, Ваше Величество, – поклонился он и слащаво ухмыльнулся. – Если я понадоблюсь, я за дверью. Приятного вам отдыха.