Текст книги "Принцесса разыскивает горошину"

Автор книги: Елена Яковлева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 21 страниц)

Глава 23
РОДИМ СТРАНЕ ПРЕЗИДЕНТА

– Первенец, что ли? – поинтересовался очень положительный дядька, едва мы загрузились в машину.

– Что? – Я обхватила руками рвущуюся наружу подушку. – Ах да, первенец…

– А у меня уже внуки, – сообщил положительный дядька. – У сына – дочка два года и три месяца, а у дочки – сын шести лет… Да, а вас в какую больницу везти?

Димыч ответил.

– Далековато! – присвистнул положительный дядька. – А успеем?

– Да у нее, у жены, там подруга работает. И вообще, она там, как это? А, на учете, – тут же наплел с три короба Димыч. Но более всего мне понравилось, как лихо он меня в жены назначил, при том что по возрасту годится мне в сыновья. Или на худой конец в племянники. Ему-то, поди, лет двадцать-двадцать пять, а мне уж слава те господи… Хотя если вспомнить ту же Жозефину Богарнэ или Аллу Борисовну, к примеру… Да что там далеко ходить – Софину приятельницу Маню, отхватившую себе ползаповедника. Ее-то супружника по незнанию и за внучка нетрудно признать. И плевать! А может, у них любовь?

– Смотрите, дело ваше, – покачал головой положительный дядька.

– Не переживай, отец, все будет хорошо, – заверил его Димыч. – И потом, в первый раз это не очень быстро происходит, – с этими словами он якобы нежно приобнял меня за плечи.

Надо же, какой знаток. Я чуть от смеха не лопнула.

А этот всезнающий барбос еще и навис надо мной со своими сочувственными воркованиями:

– Как ты себя чувствуешь, дорогая?

– Уж-жасно, – прошипела я, незаметно утрамбовывая кулаками налезающую мне на нос подушку.

– Потерпи, недолго осталось, – обнадежил меня Димыч и тоже положил руку на подушку.

– Нужно попросить, чтобы он высадил нас, не доезжая до ворот, – зашептала я ему в ухо. – Чтобы охрана не видела, что мы на машине. Они не должны знать, что мы специально приехали. Мы должны сделать вид, что оказались рядом случайно, иначе они нас ни за что не пропустят!

– Понял, – кивнул Димыч и ощупал стягивающие подушку веревки.

Я подняла взгляд и в зеркале заднего вида поймала умильный взгляд положительного дядьки, в глазах которого мы с Димычем были не парочкой авантюристов средней руки, а молодой неопытной четой, с нетерпением ожидающей первенца. Честное слово, даже неловко вводить в заблуждение такого доверчивого человека.

А он еще и деньги не взял. Буквально наотрез отказался. И пожелал мне благополучного разрешения от бремени. А я от него чуть было у него на глазах и не разрешилась. Когда из машины вылазила. Хорошо еще Димыч подоспел, придержал готовую вывалиться подушку. После чего мы зашли за угол и заново примотали ее веревками к моему животу. И уж на этот раз Димыч так разошелся, что чуть кишки из меня не выдавил.

– Ты что? Больно! – визжала я.

– Зато надежно, – не моргнув глазом, заявил этот садюга. – Ты только не забывай охать побольше, кричать «щас рожу» и прочее.

Он меня будет учить!

Как я и предполагала, на охрану клиники мой живот должного впечатления не произвел.

– Вы куда? – коршуном бросился нам наперерез прыщавый секьюрити – ровесник Димычу, а то и помоложе. Но самое главное – не тот, которого я пыталась разжалобить во время предыдущего визита и который, наверное, мог бы меня узнать.

– Видишь, женщина рожает! – начал старательно выводить свою партию Димыч.

– Ну и что? – Прыщавый и бровью не повел.

– Как ну и что? – довольно убедительно задергался Димыч. – У вас здесь акушерская клиника, а женщина рожает! Давай пропускай нас быстро!

– Не положено! – уперся рогом прыщавый.

– Ты что, тупой? – ощерился на него Димыч.

– В чем дело? – Привлеченный криками из будки у ворот, потягиваясь на ходу, вывалился напарник прыщавого. На наше с Димычем счастье, и этот был мне не знаком.

– Ори! – ткнул меня в бок Димыч.

Я заорала:

– Ой, мамочки, умираю!

– Видите, она рожает, а он, – Димыч кивнул на прыщавого, – нас не пускает!

– Так по инструкции не положено, – возразил не менее упертый напарник.

– Как не положено? – взвился Димыч. – У вас же больница?

– Госпитализация в клинику проводится только по направлениям, так что вызывайте «Скорую помощь», – как по писаному оттарабанил свою священную инструкцию напарник прыщавого.

– А телефонистку тебе не вызвать? – попер на него, как на буфет, Димыч.

– Ну, что я тебе говорила? – оттащила я его за рукав. – Они нас не пропустят, даже если я тут тройню рожу.

– Еще не вечер, – бодро ответствовал Димыч и, театрально хватаясь за голову, попытался привлечь на свою сторону широкую общественность в лице немногочисленных прохожих и зевак. – Граждане хорошие, что же это делается? Женщина рожает, а ее в роддом не пускают!

Общественность никак не отреагировала на Димычево заявление, но ряды сплотила. Видимо, в ожидании дальнейших событий.

Эх, была не была, решила я и заверещала так, что у самой уши заложило:

– Ой!.. Ой!.. Не могу! Умираю!!!

– Только не помирай, Надюха! – принялся умолять меня Димыч. Причем очень натурально. – Не покидай меня, любимая! А главное – шестерых наших старшеньких! Мне одному их ни в жисть не поднять!

– Надо же, у них еще шесть!.. А этот седьмой!.. – нестройно, но сочувственно вздохнула общественность.

– Шесть их у нас, кровинок! – всхлипнул вошедший в роль Димыч. – Две двойни и одна тройня. – Запнулся, но тут же поправился: – То есть двойня, тройня и еще один.

Идиот, считать не научился! Чуть все не испортил!

Я поняла, что толпа медленно, но верно созревает для бессмысленного и беспощадного русского бунта, и, пока Димыч снова чего-нибудь не перемудрил с нашим с ним многочисленным потомством, прибавила экспрессии, а именно душераздирающе застонала и заскрежетала зубами.

– Да что же это делается? – не выдержала наконец благонравная дама средних лет. – Совсем с ума посходили! Телевидение на них напустить надо. У кого есть телефон – звоните в «Останкино». Пусть снимут передачу.

Я завизжала еще громче, но охранники только глупо переглядывались и твердили свое: «Вызывайте «Скорую помощь». Нет, ну что за козлы, а? А если б я и правда рожала, типун мне на язык?

– А ну открывай ворота! – От сгрудившейся у проходной общественности отделился роскошный персонаж пролетарского вида. Точь-в-точь такой же, какие на Чугуновской трассе со сковородками стоят. А слышали бы вы, как шикарно он произнес слово «ворота» с ударением на последнем слоге! Просто расцеловала бы, если б не мой живот и его трехдневная щетина.

Охранники дрогнули и стали экстренно названивать начальству, в истерических интонациях докладывая обстановку:

– Тут женщина! Рожает! Что?.. Что?.. Да! Да! Да мы все по инструкции… А она рожает! Нет, мы у нее роды принимать не будем! И отвечать тоже… Тем более что этот у нее седьмой! У нее уже и так две двойни и одна тройня, не хватало только сиамских близнецов! Идите и сами тут с ними разбирайтесь! Что?.. Что?.. Да пошли вы все!

– Короче, идите сами, – прыщавый распахнул передо мной и Димычем ворота. – Вот так все прямо и прямо. Войдете в приемную и сразу рожайте. Пусть они там попрыгают, умники…

– Давно бы так, – одобрила несанкционированные действия охранников широкая и, как выяснилось в процессе борьбы, прогрессивная общественность. – А то совсем уже оборзели!

– Ну, спасибо, братки, – с чувством пожал всем руки Димыч, после чего мы наконец ступили в заветные огороженные бетонной стеной пределы.

– Ну что я тебе обещал? – тихо торжествовал Димыч.

Я тоже пребывала в эйфории. А потому обернулась и с пафосом пообещала растерянным держимордам у проходной:

– Ну ничего, вот рожу стране президента, тогда узнаете! Уж он-то в вашей богадельне в два счета порядок наведет!

– Ну ты и сказанула, Надюха! Президента она родит! – ухохатывался Димыч до самого приемного покоя.

Он хохотал, в то время как я потихоньку начала остывать. Дальше-то что делать, спрашивается? Вот вошли мы, а теперь как? Того и гляди персонал набежит. Не подушку же в самом деле мне им предъявлять?

Я так и сказала Димычу:

– А не рано ли ты радуешься, дружок? Как бы нам с тобой в милицию не загреметь!

– Не боись! – ухмыльнулся он. – Прорвемся, – и уверенно потянул на себя дверь с надписью «Приемный покой».

* * *

– Значит, это вы и есть? – строго посмотрела на нас с Димычем молодая, но очень серьезная докторша за стеклянным окошком, от которой повеяло чем-то до приторности знакомым. А именно корпоративным духом, по своим боевым характеристикам не уступающим дихлофосу.

– Может, и мы. А может, и нет, – безмятежно отозвался Димыч, шаря по стенам цепким взглядом домушника. – Смотря что вы имеете в виду.

– Ну, вы те самые, без направления, – уточнила докторша.

– Да, если для вас это так важно, – немедленно полез в бутылку Димыч. – Бухгалтерию устроили, понимаешь, а люди, выходит, пусть на улице рожают? Как кошки!

– Успокойтесь, – вспыхнула молодая докторша. – И подождите вон там минуточку, – показала она на кресла под фикусом. – За вашей женой сейчас придут.

– Минуточку… Знаем мы эту минуточку… – желчно забормотал Димыч, постепенно оттесняя меня от стеклянного окошка в сторону длинного и безлюдного коридора.

– Может, не стоит? – струхнула я в последнюю секунду.

– Стоит, еще как стоит, – пробурчал Димыч, поочередно приоткрывая выходящие в коридор двери. И то, что за ними просматривалось, вполне укладывалось в стандарт больничной палаты улучшенной комфортности. Правда, пациенток в них не наблюдалось.

– Вот гады! – прокомментировал этот факт Димыч. – Направление требуют, а у самих все палаты пустые!

– А если у них ремонт? – предположила я. – Возможно, они со стафилококком борются… Или с хламидиозом…

– Ничего, сейчас выясним, – многозначительно молвил Димыч, увлекая меня к лифту и нажимая на кнопку вызова. Только лифта мы так и не дождались, потому что в приемном покое началась интенсивная беготня, сопровождаемая озабоченными возгласами:

– Где эта беременная? Куда она подевалась?

– Так! Сматываемся! – выпалил Димыч. Мы схватились за руки и рванули к лестнице.

У меня нет слов, чтобы описать, каково это – скакать вверх по ступенькам с привязанной к животу подушкой, а потому вам придется целиком и полностью положиться на собственное воображение. Лишь об одном прошу, не жмитесь, дайте ему разгуляться вволю. Тем паче что даже и тогда вам не постичь всей гаммы переживаемых мною на тот момент чувств.

– Все, не могу, – пыхтела я на последнем издыхании.

– Потерпи, недолго осталось, – подталкивал меня сзади Димыч.

Однако до второго этажа мы все-таки добрались, и уже там я изложила Димычу свой решительный ультиматум:

– Все, отвязывай эту подушку, иначе я и шагу дальше не сделаю!

– Ну хорошо, хорошо, – процедил он сквозь зубы, просунул голову в ближайшую дверь, повертел этой самой головою и распорядился: – Сюда!

И мы очутились в небольшой светлой комнате вполне офисного типа. Со всеми необходимыми причиндалами в виде двухтумбового стола с телефонами и компьютером. Вот только шкафчик там был не конторский, а медицинский, со стеклянными дверцами, завешанными крахмальными белыми занавесками и с картонными табличками с надписями «список А» и «список Б».

К этому-то шкафчику я и прислонилась, задрала Софии блузон и сурово потребовала у Димыча:

– Ну-ка отвязывай!

– Хорошо, раз уж тебе так приспичило, – проворчал он и занялся моим разрешением от бремени…

Я же от нечего делать стала внимательно изучать окружающую обстановку и очень удачно заметила халаты на вешалке.

– Димыч, смотри, – подтолкнула я своего компаньона по отчаянным приключениям.

Он обернулся и сказал, что халаты нам очень даже кстати.

В них мы и принарядились, когда Димыч отвязал от меня подушку, и потопали дальше, озираясь, как астронавты на Марсе, и вздрагивая при каждом шорохе.

Впрочем, и этот коридор оказался пустым. И просторные палаты, больше смахивающие на очень даже приличные гостиничные номера, тоже.

– Вымерли они тут, что ли? – почесал за ухом Димыч. – От этого… хламидиоза…

Так мы дошли до конца коридора и уже собирались подниматься на третий этаж, когда на одной из дверей я вдруг увидела табличку «Главный врач профессор Худобеднов Борис Ростиславович». И я застыла перед ней, как витязь на распутье.

В принципе, ничего особенного в ней не было. Действительно, что тут такого? Раз есть больница, то должен быть и главный врач. Единственное, что резало глаз, так это его редкая фамилия…

– Пошли, пошли… – стал тянуть меня от двери Димыч.

Но мы бы все равно не успели смыться вовремя. Поскольку как раз таки по лестнице навстречу нам шумно спускалась целая толпа белых халатов, наперебой вопящих:

– Где эта беременная? Да где же она?!

А больше прочих разорялась возглавляющая процессию рыжая особа, при виде которой меня бросило и в жар, и в холод одновременно. А все потому что это была Лили!

Глава 24
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, ИЛИ ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН

– Ну, и где эта беременная? Покажите мне ее! – снова воинственно гаркнула Лили, выворачиваясь из-за угла.

– Бежим! – дал за моей спиной петуха Димыч.

– Поздно, – возразила я с ледяным спокойствием. – Да и зачем? – Демонстративно встала посреди коридора и подбоченилась. – Ну я беременная и что дальше?

– Ты?! – Лили будто на невидимое препятствие налетела. Совсем как тогда во время нашей последней исторической встречи на крыльце, когда Маоист уронил со страху телевизор. Одной только фондюшницы и не хватало. – Ты… Ты как здесь?.. Как ты меня нашла?

Я чуть было сдуру не ляпнула: «Больно ты мне нужна, еще искать тебя», да сообразила вовремя прикусить язык. И правда, пусть себе думает, что я по ее душу пожаловала.

– Да так, знаешь ли, соскучилась. Дай, думаю, проведаю подружку. Опять же привет из родного Чугуновска привезла, – проворковала я.

– Ты что плетешь? – снова возник за моей спиной Димыч.

Я шикнула на него:

– Молчи, тебе слова не давали…

А Лили сильно изменившимся голосом осведомилась:

– Какой еще привет? От кого?

– Как от кого? От любимого, конечно. Уж очень сильно он по тебе скучает. Так прямо и велел передать.

– Все понятно, – зыркнула на меня злющими глазами Лили и, стремительно крутанувшись на каблуках, оказалась к нам с Димычем задом, а к своей корпоративной камарилье – передом. И давай распекать ее на все корки: – Что это тут за сборище, спрашивается, а? Заняться нечем? Быстро по своим рабочим местам, я сама здесь разберусь! Бездельники!

Бездельники робко поджали хвосты и незаметно рассосались по кабинетам и коридорам, оставив нас с Лили с глазу на глаз. Если не считать Димыча. Персоной которого моя бывшая закадычная подружка тут же заинтересовалась:

– Так, а это еще кто такой?

– Мой старый боевой товарищ, – отрекомендовала я ей Димыча в тех же выражениях, что и Маоисту во время нашего недавнего визита в Чугуновск. Точнее даже сказать, вчерашнего, хотя из-за всех этих перипетий время так спрессовалось, что день за год идет.

– Да, очень старый, – ехидно хмыкнула Лили, сделала шаг в нашем направлении и напряженно застыла. – Руки распускать не будете?

Я торжественно пообещала и пальцем к ней не прикасаться.

– Да? – Кажется, она все еще сомневалась. – А как же в прошлый раз?

– Извини, сама не знаю, что на меня нашло, – публично раскаялась я.

– Допустим, – она все еще сохраняла приличную дистанцию. – А чего же ты теперь хочешь? Ведь твоего благоверного у меня нет.

– Поговорить, – немудрено ответствовала я.

– Господи, да о чем? – Невооруженным глазом было заметно, что Лили вовсе даже не сгорает от желания поболтать со мной, как некогда на моей кухне в Чугуновске.

– О хламидиозе, – некстати встрял в эту светскую беседу Димыч, которому надоели наши реверансы.

– Заткнись, – посоветовала я ему сквозь зубы.

А Лили снова занервничала:

– Слушай, кто это все-таки такой? Он мне не нравится.

– Не обращай на него внимания, – посоветовала я ей, – он совершенно безобидный.

– Безобидный? – Она и в этот раз мне не поверила. – Чего вы все-таки хотите, никак не пойму?

– Я же сказала, поговорить. Узнать, например, как ты сама здесь очутилась? Ты что же в нашей, чугуновской больнице больше не работаешь? – Я старалась общаться с ней в той же манере, в какой психиатры беседуют со своими пациентами. По крайней мере в кино, потому что личного опыта в этой области, к моему большому счастью, у меня до сих пор не было. Хотя при нынешней жизни загадывать наперед я бы не стала. Как говорится, от сумы и от тюрьмы…

– Нет, я оттуда уволилась, – поджала губы Лили, – и перешла сюда. И ничего сверхъестественного в этом нет, потому что высококвалифицированные специалисты, слава богу, везде требуются. – Она не сказала, «в отличие от некоторых», но стопроцентно подразумевала это. И к этим «некоторым» несомненно относила в первую очередь меня, любимую – тихую неудачницу, прозябающую на кухне, пока муж на стороне водит шашни с ее лучшей подружкой.

– Так ты что, ее знаешь? – снова стал напирать на меня озадаченный Димыч.

– Знаю не знаю, какая разница, – отмахнулась я от него. Лезет тут, мешает выяснять отношения.

– Да уж, молодой человек, не вмешивайтесь, пожалуйста. – Лили тоже не отказала себе в удовольствии слегка укоротить моего «старого боевого товарища». – Мы как-нибудь без вас разберемся.

– Ладно, разбирайтесь, только недолго, – разрешил Димыч и обиженно засопел мне в затылок.

– В общем, так, Надежда, давай без обид. – Лили из кожи вон лезла, стараясь произвести впечатление женщины суровой, но справедливой. – Что было, то было, быльем поросло. Согласна, я поступила не очень хорошо, но кто из нас не без греха? И потом, не стоит преувеличивать и придавать такое большое значение этой, в сущности, невинной интрижке. Да твой Маоист – сущее дитя, потому что сходил налево в первый и последний раз. Можно сказать, прививку получил, больше уже ни на кого, кроме тебя, не позарится. И будете вы, как в сказке, жить душа в душу и умрете в один день. И похоронят вас на Чугуновском кладбище, в одной могилке.

Я так растрогалась, что чуть на шею ей не кинулась, а Димыч оторопело почесал за ухом:

– Слышь, Надюха… Так это, что ль, она и есть? Зазноба твоего голодающего?

– Она и есть, – вздохнула я не то чтобы горестно, но и без радости.

– Нормально, – хмыкнул Димыч, – а я-то думаю, откуда они друг друга знают?

– Ладно, поговорили, – Лили напустила на себя нарочито деловой тон, – мне пора. Я ведь, как вы понимаете, на работе. Кстати, вы ведь, кажется, проникли сюда не совсем легально, в связи с чем у вас могут быть серьезные неприятности… – предрекла она и изобразила титанические раздумья. – Ладно, устрою вам пропуск на выход.

– А зачем нам пропуск? – развел руками Димыч, а потом как бы невзначай достал из-за пояса пушку, зачем-то поплевал на нее и до блеска отполировал рукавом. – Мы ведь никуда не торопимся. Верно я говорю, Надюха?

* * *

– Вот уж не знала, Куприянова, что ты такая чума! – шипела на меня дикой кошкой отчаянно упиравшаяся Лили, пока мы Димычем волоком тащили ее по коридору. – Да за что меня убивать? Вернее, за кого? За этого кобеля Маоиста? У которого пол-Чугуновска любовниц?

– Ого! Уже пол-Чугуновска? – присвистнула я. – Ты же только что говорила, что была у него первой и последней.

– Это я так, чтоб тебя не расстраивать. И к квартире он не имеет никакого отношения. Я сама ее купила. Все эти годы деньги откладывала. Копеечку к копеечке. Ну за что, за что меня убивать? – Лили мертвой хваткой вцепилась в ручку ближайшей двери, а мы с Димычем едва пупки не развязали в процессе ее отдирания.

– Да никто не собирается тебя убивать! – Я все-таки влепила ей пощечину, хотя и обещала не распускать руки. Но не со зла, а чтобы прекратить истерику.

– Еще пули на такую тратить, – поддержал меня Димыч. – Лучше говори, где тут у вас база данных?

– А вам зачем? – Лили перестала царапаться и отбиваться.

– Козырный интерес! – цыкнул на нее Димыч. – Давай веди в святая святых. Только без фокусов.

– Нам не так уж много и надо, – слегка прояснила я обстановку, – всего лишь выяснить, кто является биологическим папашей одного невинного младенца из пробирки.

– Это сугубо конфиденциальные сведения, – тут же сообщила нам Лили. – А впрочем, что я могу сделать? Против лома нет приема, – красноречиво покосилась она на Димычеву пушку.

– И это правильно, – радостно заржал Димыч. – Ну и где… Где эти сугубые сведения?

– Пойдемте, это недалеко, – сказала Лили и показала на железную дверь в конце коридора. С лапидарной надписью: «Посторонним вход воспрещен». Достала из кармана ключ, сунула в замочную скважину и повернула.

– Смотрю, ты здесь вовсю освоилась, – не удержалась я от комментария. – Прямо начальница. Кстати, а главный врач Худобеднов – он тебе случайно не однофамилец?

– Это мой бывший муж, – понятно, что Лили не очень-то тянуло на откровенность, но отрицать столь очевидный факт даже с ее стороны было бы слишком глупо. – Ты же все знаешь. На первом курсе поженились, на третьем – разбежались… В данный момент чисто деловые отношения. Мы просто коллеги, и не более.

– Кто бы сомневался, – усмехнулась я. – Интересно, а новая жена у этого твоего просто коллеги имеется? Если да, то она сильно рискует.

Лили ничего мне на это не сказала, зато одарила таким взглядом, что слов в принципе и не требовалось. А потом села к компьютеру.

– Назовите фамилию, – сухо бросила она через плечо, резво щелкая пальцами по клавиатуре.

– Чью? – Я не сразу сориентировалась.

– Ту, что вас интересует, – буквально выдавила из себя Лили.

Я спохватилась:

– Пяткина. Пяткина Екатерина. Отчества не знаю. Да она его, может, и сама не знает. Так… Лежала тут у вас примерно семь месяцев назад.

– Хорошо. Сейчас проверим. – Лили нажала на какую-то кнопку, и по экрану компьютера с бешеной скоростью понеслись какие-то цифры, а за цифрами столбцы и строчки. У меня даже в глазах зарябило.

Нет. Здесь нет такой, – наконец объявила Лили. – Может, она была под другой фамилией?

– Под какой еще другой? – Я посмотрела на Димыча, а он на меня.

– А Чижевская… Чижевская там есть? – выдохнул он, и я догадалась, что Чижевская – фамилия покойной Власты.

– Сейчас проверим, – равнодушно отозвалась Лили, после чего циферки, столбцы и строчки снова замельтешили на экране. И тут же прозвучало очередное заключение. Причем самое неутешительное:

– Чижевской тоже нет.

– Да ты проверь получше! – У меня в голове не укладывалось, что наша блестяще проведенная операция с подложным животом закончилась столь бездарно. – Посмотри, еще раз посмотри!

– Пожалуйста, мне нетрудно, – фыркнула Лили и снова приникла было к компьютеру, но Димыч согнал ее со стула:

– Ладно, теперь отдохни. Я сам погляжу, что тут у вас и как.

И, представьте себе, управился не хуже Лили. А может, даже лучше. Но, к сожалению, с тем же результатом.

– Нет здесь ни Пяткиной, ни Чижевской, – покачал он головой.

– А что я вам сказала! – Лили выглядела совершенно спокойной, и это мне не понравилось. Можно даже не сомневаться, что без какой-нибудь двойной, а то и тройной бухгалтерии здесь не обошлось.

– И все-таки она здесь была! – стукнула я кулаком по столу. – Катька Пяткина пролежала здесь неделю и вышла отсюда беременной!

– Да разве я возражаю? – Лили сделала круглые глаза. – Просто в базу данных она не занесена, а я здесь тогда не работала. Ты не хуже моего знаешь, что я в то время была в Чугуновске.

– Хорошо, – вмешался в наш спор Димыч, – а кто, в таком случае, может обладать более полной информацией по интересующему нас вопросу?

– Только главный врач, – Лили ни на секунду не замешкалась с ответом. – И больше никто.

– Тогда не будем терять времени. Пойдем к нему, – очень даже здраво рассудил Димыч.

– Куда? Куда вы пойдете? – В смиренном тоне Лили мне вдруг почудилось тихое злорадство. – Его здесь нет. Он в Берлине. На международном симпозиуме по искусственному оплодотворению.

Надо же, какое совпадение. Главный врач, оказывается, на симпозиуме, в базе данных про Катьку ни гугу, а Лили разводит руками, мол, я бы с радостью вам помогла, но не в силах. Да знала она все с самого начала. Не сойти мне с этого места, знала. Потому-то с такой легкостью запустила нас в информационный центр, в полной уверенности, что ничем ни рискует и что конфиденциальные сведения так и останутся конфиденциальными!

– Ах ты!.. Ах ты!.. – двинулась я на свою бывшую подружку, не скрывая намерений снова заняться прореживанием ее рыжих локонов.

Лили молча попятилась к столу, и в этот момент все вокруг загудело и зазвенело. По крайней мере мне так показалось.

– Что это? – обалдело уставилась я на Димыча.

– Что-что, на сигнализацию она нажала, вот что! Линяем отсюда, быстро! – схватил он меня за шиворот.

– Если успеете! – проводила нас зловещим хохотом Лили.

Этот хохот долго звучал у меня в ушах. Даже когда мы с Димычем перелезали через бетонную ограду клиники. Ловкий и гибкий, как обезьяна, Димыч взял эту преграду без особого труда, а вот я, без тренировки, зависла наверху.

– Прыгай! – орал он мне снизу. – Я тебя ловлю!

Но я только мотала головой, пока из приемного покоя не вылетела целая толпа разъяренных охранников.

Приземлилась я тоже не очень удачно. То есть удачно для себя, но неудачно для Димыча. Случайно задела его каблуком по лицу. Он скривился от боли и обозвал меня коровой, а я напомнила ему, что уже лет двадцать пять не лазила по заборам.

Дальше все было более-менее благополучно. И машину мы удачно поймали, и преследовать нас вроде бы никто не преследовал, но державшийся за окровавленную щеку Димыч выглядел озабоченным, как никогда. Явно какую-то думу думал.

– Что ж, – наконец вынес он резолюцию. – Придется ехать к Федору Иванычу. Ничего другого не остается.

– А кто такой Федор Иваныч? – не сдержала я любопытства.

– О! Это такой человек! Такой человек! – в лучших своих традициях нагнал туману Димыч.