Текст книги "Песня полной луны (СИ)"

Автор книги: Елена Романова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 23 страниц)

– …укол от бешенства, – донеслось до неё. – Укус весьма сильный, но мистер Пак ещё довольно легко отделался. Миссис Пак? Вы меня слышите? С вашим мужем всё хорошо.

Мун приложила ко лбу ладонь. Кожа пылала.

– Я могу его увидеть?

Юнсу сидел на больничной койке с крайне недовольной миной.

– Я в порядке, – ворчливо заметил он, увидев доктора. – Просто собачий укус, что за переполох?

– Вам лучше побыть здесь до утра, – покачал головой врач. – Хотим убедиться, что вам не станет хуже.

– Начну кусаться и лаять, – закатил глаза Юнсу. – Мун, хоть ты им скажи, а? – он вздохнул и поморщился. – У меня и похуже бывало.

С этим Мун не могла согласиться. Да, она привыкла, что её муж постоянно подвергает свою жизнь опасности, но сейчас эта опасность исходила не от людей, а из мира духов, и она чувствовала её реальность. Ощущала, как вскользь по нему прошлось призрачное проклятье, и ей было страшно, так страшно, что в желудке сворачивался ледяной комок.

Она постаралась скрыть дрожь в голосе, когда села рядом и уткнулась головой ему в плечо.

– Послушайся врачей, ладно? Сепсис – не шутки.

И духи – не шутки.

И смерть, идущая по пятам, тоже не станет шутить.

Мун прикоснулась к его раненой руке. От повязки исходил едва уловимый жар, но она не чувствовала близкой смерти или приближающегося заражения. Разумеется, она не была целительницей, чтобы знать точно, однако если бы проклятье подействовало, она бы это ощутила.

По крайней мере, она на это надеялась.

– Эй, ты чего? – Юнсу поцеловал её в макушку. – Просто какой-то бродячий пёс ошивался у дома Гаррета Уилсона, и, когда я, – он понизил голос, хотя врач и не думал подслушивать, раздавая какие-то негромкие указания медсестре в больничном коридоре, – когда я подумал, что, может быть, ещё раз осмотрю место, где Уилсон жил, пока оно ещё опечатано, этот пёс вдруг зарычал и прыгнул на меня. Хорошо, что кобура у меня справа, – он пожал плечами, снова поморщился, теперь уже от боли. – Так что я его пристрелил. Но это всё странно, Мун. Очень странно, уж не тот ли это пёс, что загрыз Майлза?..

Мун сглотнула. Слюна была вязкой и горькой.

Она была уверена, что тот самый. Она это чувствовала. Знала своим чутьем. И её это пугало.

Ей очень хотелось прямо сейчас упросить мужа больше не возиться со смертями Уилсона и Фостера, потому что проклятье подобралось к нему вплотную; потому что призрак мог обратить внимание на него; потому что гнев убитой девушки совершенно не знал границ, но Юнсу не поверил бы ей. И она прикусила язык, сморгнула выступившие слёзы.

– Ты обещал быть осторожен.

Он нахмурился, между бровей залегла морщинка.

– Мун, ты же знаешь…

Она вздохнула, сморгнула слёзы. Плакать смысла не было. Разумеется, она знала.

В конце концов, у неё оставался только один выход.

Избавиться от проклятья раньше, чем оно доберётся до её мужа. Только возьми её духи в страну предков, если она знала, как.

* * *

Остаться на ночь в больнице Мун не разрешили. Юнсу чувствовал себя нормально, и врачи отправили её домой, сказав, что уже утром осмотрят укус и, если не увидят начинающегося воспаления, то выпишут пациента домой, а ей позвонят, чтобы забрала его.

У неё всё ещё дрожали руки, когда она выехала с больничной парковки и свернула в соседний переулок. В Европе было раннее утро, и она подозревала, что Марк не будет рад её звонку, однако ей больше не с кем было посоветоваться.

Мун всегда могла посоветоваться только с ним, с тех самых пор, когда Марк объявился в её жизни.

Он долго не отвечал. Мун слушала гудки, несущиеся ей прямо в ухо, и её опять накрывало отчаянием, тёмным и липким. Проклятье индейской девушки становилось для неё личным прямо с этой ночи, и она не могла ждать.

– Мун?.. – сонный голос Марка звучал глухо. – Что произошло?

Её умный и чуткий кузен точно знал, что просто так звонить она не будет, и благодарность за то, что ответил, что не стал рычать на неё в трубку, робким теплом коснулась Мун, прогоняя отчаяние и безнадёгу.

– Ту девушку-призрака убили, Марк, – без предисловий произнесла она.

– Рассказывай.

Прикрыв глаза, Мун вывалила на Марка всё, что произошло за последние несколько дней, начиная с самоубийства Гаррета Уилсона и заканчивая её видениями и ранением Юнсу. Найти связи между событиями обычному человеку было бы трудно, но Марк намного лучше видел и чувствовал нити, соединяющие происходящие события, чем сама Мун.

Когда она закончила свой сбивчивый рассказ, он замолчал в телефон. Надолго.

– Значит, четверо парней, которые сейчас учатся в университете твоего города, когда-то изнасиловали и, возможно, убили девушку, – сказал он тихо. – И теперь её дух добрался до них.

Мун кивнула, совсем забыв, что он не мог её видеть.

Следы той девушки, мокрые и скользкие, тянулись к Шарлоттауну через половину страны, преследуя тех, кто был виновен в её смерти. Что ты посеял, то ты и пожнешь, ибо земля крепче человеческого сердца, но посевы в ней взрастают неотвратимо. Так или иначе.

– И одного из них загрызли собаки…

Марку не требовалось подтверждения его слов. Казалось, он просто проговаривал то, что уже услышал от Мун, чтобы уложить события в своей умной голове. Она молчала, глядя в лобовое стекло, и темнота за ним, окутывающая город, чудилась живой и полной опасностей.

Возможно, так оно и было. Возможно, опасность уже поджидала её за углом.

Сжав губы, Мун тряхнула головой. К духам! Она не позволит проклятью забрать Юнсу, не позволит прикоснуться к нему, не позволит разрушить их жизнь!

– Мне звонила одна из охотников за оборотнями, – замечание Марка было совершенно невпопад. Мун даже вздрогнула: к чему он? Юнсу едва не загрызли, призрак хочет убить ещё двоих, а он про оборотней?.. – Сказала, что в Шарлоттаунском университете её сын заметил одного. Я вот думаю, может, твои собаки – не такие уж и собаки?

Мун моргнула.

– О чем ты? Я же про духа…

Охотники пусть справляются сами. У неё своих проблем ворох. Зачем он?..

– Знаю, – вздохнул Марк. – И ты права, это может быть не связано. Просто это очень подозрительно. Я сброшу тебе номер, а ты сама решай, говорить с ней или нет. Но мне кажется, это будет не лишним.

Через две минуты ей прилетел номер и имя. А ещё – статья Википедии о колдунах из дене, способных обращаться животными и другими людьми.

«Я думал об этом, – написал Марк вдогонку. – Быть может, всё куда сложнее, чем мы предполагали, хотя я ещё не знаю, насколько. Думаю, ты сможешь выяснить это».

Глава тридцать первая

Найл едва слышал, что говорит ему Джэки. Связь была плохой, и он знал, что ей приходилось ходить в здание администрации, чтобы дозвониться ему.

В резервации, вообще-то, пользовались мобильными телефонами, но дед запрещал Джэки покупать смартфон или даже ноутбук – он считал, что её дар шаманизма пропадёт, если она станет ближе к губительным порокам белых людей. Джэки никогда не спорила с ним и, казалось, даже не думала, что могло быть иначе.

– Меня преследовали дурные предчувствия, – голос невесты перекрывался треском прерывающейся связи. Найлу пришлось напрячь слух, но, не особо разбирая слова, он всё равно чувствовал её беспокойство. – Я видела сон, и ты был мертв. Я видела твоё тело, ие наалдоши. Они тебя убили.

Найл тряхнул головой. Он знал, что предчувствия Джэки нельзя игнорировать: она предупреждала Холли перед поездкой на фестиваль в Солт-Лейк-Сити, что может случиться что-то плохое, но Холли лишь улыбнулась. Она так верила в свою силу…

И эта сила предала её в последний момент. Найл порой думал, не предаст ли она и его тоже, решив перебраться к кому-то, более подходящему?..

Колдуны обретали силу, если умирал их близкий родственник, а ближе Холли у Найла всегда была только мать. И сила пришла к нему, когда Холли запихнули в мешок и утопили в озере. К кому она уйдёт, если его самого не станет? К матери?

Найл не мог этого допустить.

Мама не справилась бы. Он и сам не очень справляется, но он хотя бы пытается.

– Джэки, кто – они?

Никто здесь не знал, что Найл умеет превращаться в койота. Никто не догадывался, что в нём скрывается магия, о которой он не просил. А те, кто видел Холли незадолго до своей смерти или перед тем, как подыхали от его клыков, уже не могли ни рассказать о ней, ни сделать хоть какие-нибудь выводы.

Хотя тот парень, Уилл, из семейки охотников, которым нравилось делать зарубки на своих дверных косяках, чтобы подсчитать убитых оборотней, казалось, в чём-то его подозревал. Но у него совершенно точно не было никаких доказательств.

Только не доверять Джэки у Найла тоже причин не было. Быть может, они не любили друг друга так, как должны любить жених с невестой, но Джэки чувствовала его, как никто другой, и эта связь никуда не девалась.

– Если бы я видела их лица… – он услышал, как у неё дрогнул голос. – Их было двое. Всё, что я смогла разглядеть. Духи скрывают от меня, кто они, но я постараюсь узнать.

Найл вздрогнул.

Для того, чтобы узнать истинное значение своих сновидений, Джэки придется войти в транс и спуститься в мир духов, что могут предсказать судьбу, но за это всегда нужно чем-то заплатить. Найл не хотел, чтобы ей пришлось платить, ибо плата могла быть высока.

– Джэки, нет… – начал было он, однако связь затрещала вновь и прервалась.

Он уставился на бесполезный мобильник.

Джэки всё равно поступит так, как захочет, но Найл понимал, что, быть может, она отдаст за свои попытки слишком много, и он боялся за неё. Также, как боялся причинить зло Кэрри. Также, как не хотел впутывать Беллу. И он снова проигрывал.

Швырнув мобильный на пол, он зарычал в подушку. Выругался, зная, что всё бесполезно. Джэки поступит так, как захочет.

Джэки, если понадобится, отрежет себе палец или выколет глаз. Джэки сделает всё, чтобы убийцы Холли мучились и помирали, а Найл – выжил.

Найл сделал бы всё, чтобы остановить её и не позволить навредить себе ради него, но единственное, что он может – выполнить своё предназначение. У него, духи его возьми, выбора нет.

Сила ему этого выбора не оставила.

* * *

Прощание с Гарретом проходило в той же университетской часовне. Внутрь Найл не заходил – ещё не хватало попасться на глаза копам, которые, хоть и говорили, что Уилсон покончил с собой, но всё равно шныряли по университету, как крысы. Да и смотреть на кучку скорбящих белых лицемеров ему тоже не очень хотелось.

Скрестив ноги, он уселся с учебником экономической теории на скамейку неподалеку, но буквы не желали складываться в слова. Найл ждал.

Говорят, что убийцы часто возвращаются, чтобы взглянуть на дело рук своих. Приходят на похороны жертв или помогают в поисках ими же спрятанного тела. Кажется, он где-то читал об этом, когда сёрфил Интернет; ему было лет пятнадцать, а Холли была ещё жива. Теперь он и сам пришел, чтобы дождаться окончания прощания с Гарретом Уилсоном, только тщеславия или желания увидеть свои деяния были ни при чём.

Найл чувствовал, что копы что-то подозревают, и неважно, что у них нет доказательств. Азиатского вида парень-детектив напоминал ему охотничьего пса, ждущего, пока жертва выберется из норы, чтобы вцепиться ей в глотку. Он слишком очевидно не верил, будто смерти Майлза и Гаррета были тем, чем казались, и Найл как никто другой знал, что этот детектив – ещё как прав.

«Он здесь, – булькнула Холли в его голове. В последнее время она не показывалась, но Найл чувствовал, что с каждым днём ей становится всё тяжелее. Смерти Фостера и Уилсона помогали ей поддерживать свои силы, чтобы давить на оставшихся, однако ярость и гнев пожирали её куда быстрее. – Его жена – из «народа», она опасна, братик, и она хорошо защищается»

«Я возьму их на себя», – не то чтобы у Найла был план, однако он понимал, что выхода у них нет. Убивать детектива он не хотел и не собирался, но вывести его из строя было необходимо. Дед сказал бы то же самое.

Он не сразу догадался, о ком говорила Джэки по телефону, но теперь он понимал: его невеста наверняка имела в виду детектива и его жену. Найл почувствовал это, как только увидел их, выходящими из машины.

Жена полицейской ищейки была шаманкой. Или успешно проходила свой путь к этому.

Холли довольно заурчала.

«Я сумею сломать оставшихся двоих, – он слышал, как в её горле бултыхается озёрная вода, заполнившая её легкие. – Но с детективом и дружком твоей девчонки я не справлюсь»

Найл вздохнул. Со стороны, наверное, казалось, что он вздыхает над учебником. Что ж, и к лучшему.

Кусочки пазла складывались у него в голове. Не только жена детектива была для него и Холли опасна.

Уилл ему не нравился с самого начала. Запах серебра, четкое понимание, что перед ним охотник или тот, кто с ними как-то связан – пусть Найл и не был оборотнем, он знал, что и с ним можно справиться пулей, если знать, как. А теперь Уилл начал ошиваться рядом с Оуэном.

О, это всё усложняло. Даже если забыть, что Оуэн, бывший у Найла «на крючке» шаманской травяной смеси, умудрился с него соскочить.

Конечно, Уилл понятия не имел, как можно уничтожить таких, как Найл. Для этого нужно было быть дене, чтобы распознать разницу между вервольфом и колдуном, обладающим силой. Но жена детектива тоже была из «народа», пусть и другого племени – кто знает, что произойдет, если эти двое встретятся?

Найл не представлял, как это могло бы случиться, но дурное предчувствие ворочалось за рёбрами, когда он смотрел на эту девушку; когда он видел Уилла. Ему чудилось, будто он может унюхать запах собственной смерти.

Джэки была права.

И сейчас эта потенциальная большая проблема прогуливалась у часовни, ожидая кого-то. Серебряный крест вызывающе поблескивал, ловя лучи осеннего солнца.

Не то чтобы серебро могло каким-то образом навредить Найлу, нет. Его раздражал сам Уилл и то, на что он мог быть способен, если его научить, как.

«Насколько близко они подобрались к разгадке?»

Холли в его голове озадаченно булькнула. Наверное, это был первый вопрос, на который у неё не было ответа.

«Я не знаю. Тебе известно, что я не могу всё время находиться рядом с живыми. Но двое хуже, чем один»

Найл понимал, о чём она говорила. Оуэн был «разобран», но угроза подобралась слишком близко к той, кем он дорожил, – Холли перестаралась, – и теперь он был готов бороться до конца. Зубами и ногтями выцарапывать собственную жизнь и жизнь Беллы.

Забавно.

В этом они были похожи.

Он тоже пытался защитить и Беллу, и Кэрри, зная, что Холли может воспользоваться ими для устранения Оуэна и Уилла. Только слепой не заметил бы, что этот придурок влюблен в Кэрри, а Найл слепым не был.

Смирившись с тем, что он испытывал разные чувства к трем разным девушкам, Найл хотел только одного: защитить всех троих. Если понадобится, то и от самого себя.

Холли исчезла. Найл всегда ощущал её отсутствие, и догадывался, что она решила понаблюдать за прощанием. Быть может, вид Гаррета в гробу придавал ей сил. Быть может, она радовалась, чувствуя, что ещё на чуть-чуть приблизилась к своей цели; осуществила свою месть тем, кто убил её.

Вскоре из часовни потянулся народ. Выходили притихшие студенты, преподаватели. Найл захлопнул учебник, чувствуя, как койот, прячущийся за ребрами, недовольно заворчал, чуя и девчонку-шамана, и охотника совсем рядом.

Уилл ошивался у выхода уже десять минут. Найла он то ли не замечал, то ли плевать на него хотел. Пару раз бросив взгляд в сторону скамьи, охотничье отродье больше не оборачивалась, а, стоило на дорожке, ведущей от часовни, показаться Оуэну, как Уилл шагнул вперед.

Оуэн что-то сказал Белле, поцеловал её в губы. Она кивнула.

Игнорируя всплеск ненужной ревности, Найл напряг слух, позволяя койоту в нём навострить уши.

– …нам нужно встретиться кое с кем.

Это было тревожным знаком. Он видел, как Оуэн Грин слегка нахмурился, пожал плечами.

– Зачем?

Уилл отзеркалил его жест.

– Есть одна идея. Расскажу, но не здесь.

Найл понял, что его заметили, и проклял себя: он не догадался нацепить чью-то личину. Того же Кевина, которого с учебником видели то тут, то там. Он не вызвал бы подозрений. А теперь он сам оказался идиотом, решив, что Уилл не заметил его.

Этот мальчишка был умнее, чем казался. Быть может, он ни в чем Найла и не подозревал, но не собирался ничего обсуждать на публике.

Холли предупреждала, что эти двое копают информацию.

«Интересно, – подумал Найл с ухмылкой, – рассказал ли Грин своему новому приятелю, как его закадычные друзья насиловали и убивали простую девчонку, зная, что никто не вступится за неё?»

Что ж, он вступился.

Убрав учебник в рюкзак, он поднялся со скамейки.

С Уиллом он разберется потом. Сейчас он должен заняться детективом и его женой. Холли была права: девчонка-шаманка представляет опасность. Нельзя допустить, чтобы она хоть каким-то образом связалась с Уиллом или с Оуэном.

Нельзя допустить, чтобы она вмешивалась ещё сильнее, чем уже вмешалась.

* * *

Накрапывал дождь.

Найл встряхнулся, чувствуя, как прилипает к телу мокрая шерсть. Он прятался за мусорным баком на улице напротив полицейского участка, выслеживая того въедливого детектива. Постепенно темнело, и, хотя зрению койота темнота была нипочем, он всё равно нервничал.

Из глотки вырвалось глухое недовольное ворчание.

Его отсутствие в кампусе могли заметить. Конечно, от Кевина всегда можно было отбрехаться тем, что он нашел себе девчонку и проводил время с ней, но Кевин не был идиотом и мог начать что-то подозревать.

Наконец, детектив вышел из участка и сел в машину. Только вот направился он к дому Гаррета. Найл понял это, потому что уже был там, и не раз.

Ему удалось скрываться в тенях, пока он преследовал машину детектива. Сумерки помогали ему прятаться. Койот требовал крови.

Детектив припарковался за квартал до дома Гаррета. Инстинкты у него, как у любой ищейки, были на уровне. Он явно чувствовал, что Найл его преследует. Обернулся.

Пора.

Найл зарычал, прыгнул вперед и вцепился клыками в предплечье детектива. Кровь хлынула ему в пасть, а в следующее мгновение живот обожгло резкой болью, и он рухнул на мокрый асфальт.

Глава тридцать вторая

Уилл захлопнул очередную книгу по индейской мифологии.

Быть может, он вообще шёл не по тому следу? С чего они с Оуэном взяли, что этот призрак – индеанка? Только потому, что Оуэн видел её такой?.. Уилл чувствовал, что не просто так Грин ухватился именно за эту легенду, не просто так настаивал на ней, но он и не слишком-то жаждал доверить свои размышления.

Работать без доверия было хуевее всего. Если бы Уилл понимал, почему они копают информацию именно про чинди, он бы понял, как использовать то, что уже есть. Мать пока молчала и обещанный номер не скидывала; торопить её не стоило, и он просто уставился на записи в своем блокноте.

О чинди было известно маловато. Эти духи выходили из тела покойного с его последним вздохом и приносили с собой болезни и смерть. Навахо боролись с их появлением примитивно: сжигали вещи покойного и не произносили его имя, чтобы не привести в дом злобного духа. Ещё считалось, что чинди не выходит из тела умершего, если смерть настигла его на открытом воздухе, но, как и любая информация, связанная с потусторонними существами, она могла быть неточной. Не то чтобы Уиллу хотелось проверять её, но, похоже, выбора у них с Оуэном уже не оставалось. Только вот как такое проверишь?.. Откуда им знать, как умерла эта девчонка?

Если, конечно, этого не знает сам Оуэн, но с чего бы ему это знать? Он не был похож на человека, который тусовался с индейцами. Богатые мальчики типа него предпочитают компанию своего «круга».

Навахо считали, что чинди был той частью человека, что могла быть не согласна с его поступками или касалась его неисполненных мечтаний, и силу она получала именно из этого недовольства и тоски о несбывшемся. Уилл почесал нос, поставив напротив этого пункта знак вопроса.

На месте девчонки, помершей в, судя по всему, весьма юном возрасте, он бы тоже был зол на весь мир и хотел всех порвать на клочки по закоулочкам. Куча планов на жизнь, вся херня…

И ни единого гребаного слова о том, как чинди отправить обратно в ад. Похоже, навахо просто сжигали вещи, вычеркивали из памяти имя умершего родственника и сваливали из хижины, если там появлялся чинди. Очень, блин, эффективно… Братья Винчестеры хотя бы тела сжигали, а не вещи.

Чем больше Уилл думал обо всём этом, тем сильнее уверялся, что Оуэн рассказал ему не всё. Быть может, именно то, что он приберёг, помогло бы им понять, как избавиться от преследования девчонки-призрака, но почему-то Грин держал рот на замке, а устраивать «свет в лицо, говорить только правду» у Уилла никогда не получалось.

Он взглянул на часы. Почти шесть.

– Черт!

Библиотекарша тут же зашипела. Уилл подхватил книги, похлопал себя по губам в комическом жесте извинения.

Он обещал встретиться с Кэрри после занятий. Целый день он не мог поймать её после лекций, пока она сама не написала ему сообщение.

С ней творилось что-то не то. Уилл чувствовал это уже давно, и его сердце подсказывало, что всё, что рассказывала ему Кэрри, со счетов списывать было нельзя. Так это или ему просто казалось, но она обладала какой-то странной чувствительностью к сверхъестественному, ну, или это сверхъестественное цеплялось к ней.

Он должен был её уберечь, но как, если он пока не понимал, от чего именно? От девчонки-призрака – точно. И от Найла, который тоже вызывал у Уилла подозрения. Оуэн рассказал, что Найл продавал ему какие-то травы, которые позволяли на время избавиться от галлюцинаций, взамен за возможность тусить на вечеринках братства, а потом и вовсе в само братство попросился.

Это не было похоже на хмурого и сторонившегося компаний парня, которого Уилл знал по рассказам Кэрри.

Что-то здесь тоже было не так.

Да что уж там… в Шарлоттаунском университете было не так примерно всё. И Уилл собирался в этом разобраться, даже если в охоте на паранормальности он был всего лишь падаваном.

* * *

Кэрри явно не спала несколько дней. Синяки под глазами стали ещё темнее, а лицо осунулось. Уилл почувствовал себя виноватым: со всей этой историей с призраками и Оуэном Грином он общался с Кэрри и Клэри намного реже, а если находил время, то никак не мог поймать её после семинаров или лекций. И теперь оказалось, что Кэрри лучше не стало, а страшные сны продолжали ей сниться.

Подобрав ноги, она сидела на своей кровати и размешивала сахар в кофе, который притащил ей Уилл. У него сердце сжималось от нежности и чувства вины, когда он видел её такой.

Кэрри не была особенно общительной, когда они познакомились в коридорах корпуса, не стала таковой и потом, и Уилл порой думал, как она будет работать в журналистике, если не любит общаться с людьми, но понимал, что задавать ей таких вопросов не стоит. Кэрри изо всех сил старалась и училась, а всё остальное могло прийти со временем, но…

Но сейчас она выглядела так, будто хотела навсегда запереться в этой комнате и не выходить.

– Эй, Кэр… – Уилл осторожно коснулся её волос. Она вздрогнула. – Что случилось?

Она помотала головой.

– Прости, я тебя, наверное, от учёбы отрываю…

– Брось, для чего ещё нужны друзья?

Называть себя другом Кэрри было тяжело. Уиллу она слишком нравилась, но ему приходилось довольствоваться «френдзоной». То, что Кэр нравится Найл, было видно даже слепому, а Уилл не собирался стрелять, если выстрел не попал бы в цель. К тому же, Кэрри нуждалась в друзьях куда больше, чем в романтике.

Особенно сейчас.

– Что случилось, Кэр? – повторил он.

Она шмыгнула носом. Взгляд у неё был потерянный.

– Ерунда, на самом деле. Кошмары замучили, просто… – она снова шмыгнула. – Мне нужно об этом кому-то рассказать. Я боюсь, что у меня крыша едет. Я даже с братом не могу поговорить об этом, у него теперь семья, дочка, и я не хочу, чтобы он волновался ещё и за меня.

Уилл осторожно пересел на постель рядом с Кэрри и обнял её. Она ткнулась носом в его плечо.

– Ты можешь рассказать мне.

– Это просто кошмары, я знаю, – Кэрри вытерла нос рукавом худи. – Но они очень жуткие, и я думала… я подумала, что, если рассказать о них, то проще будет забыть, понимаешь?

– Понимаю.

Одним из первых уроков, что выучил Уилл от матери, было то, что порой сны – это не просто сны. Некоторые люди бывают чувствительны к потусторонней активности, могут видеть призраков или натыкаться на прочую сверхъестественную хрень, при этом не зная, с чем именно столкнулись. Людей достаточно долго воспитывали в рациональности, чтобы они доверяли науке больше, чем собственному чутью, и, быть может, для них это было спасением, но, как говорила мать, ещё и притупляло инстинкт самосохранения. До тех пор, пока не становилось слишком поздно.

Уилла всегда забавляло, как люди вообще умудряются верить в парня, который ходил по воде, но при этом не верят, что духи умерших могут ходить рядом с ними, а некоторые люди в полнолуние превращаются в оборотней. Черт, им даже в НЛО поверить проще, чем в призраков!..

Некоторым это стоит жизни.

Уилл точно знал, что сны Кэрри снятся не просто так. Девчонка-призрак собиралась достучаться до неё, чтобы… что? Чтобы Кэрри держалась от Найла подальше? В этом он был с девчонкой солидарен. Или чтобы запугать самого Уилла?

Быть может, чинди знала, что по её следу идут. Пусть пока и не слишком удачно. И пыталась напугать Уилла через Кэрри.

«Не приближайся ко мне, иначе твоя подружка пострадает»? Так, что ли?

– Это был Найл.

– Что? – вздрогнул Уилл. Опять Найл? Снова он? – Он тебе навредил? – вопрос вырвался прежде, чем он успел остановить себя.

– Нет, – замотала головой Кэрри. – Вовсе нет. Я говорю, во сне это был Найл. Помнишь, я… – она сглотнула. – Помнишь, я видела сон, в котором был кто-то в лесу? Чудовище. Это был Найл. Он кого-то ел, понимаешь? Я знаю, что это просто сон, что моя психика выхватывает из памяти знакомые лица и накладывает их на кошмары, но я… – она снова уткнулась ему в плечо. – Я не могу спать. Если засыпаю, то ненадолго. Я дура, да?..

– Эй, – Уилл отстранился, взял её за плечи. – Эй-эй-эй, ты вовсе не дура! Я рад, что ты доверилась мне, эй, – он щелкнул её по носу. – Иногда стоит отпустить кошмар, чтобы он больше не возвращался. Мне так мама говорила, когда я видел страшные сны. Я рассказывал про них, и они уходили.

– Правда? – удивилась Кэрри. Её карие глаза широко распахнулись. – Я никогда об этом не слышала.

– Ну, юный падаван, если ты о чем-то не слышала, не значит, что этого нет, – Уилл улыбнулся.

На душе у него потеплело, когда Кэрри улыбнулась в ответ.

Однако беспокойство никуда не делось. Он ещё немного посидел с ней, болтая ни о чем и попивая уже остывший кофе, а потом убрался прочь, потому что пришла её соседка, но беспокойство продолжало скрестись за ребрами. Он понимал, что Найл снился Кэрри не просто так. Это осознание пришло в момент, когда Кэр пересказывала ему свой кошмар.

И не просто так в её снах Найл пожирал других людей. И не просто так в этом сне за её спиной стояла девчонка-чинди. Теперь Уилл понимал: девчонка-чинди и Найл были каким-то образом связаны. Конечно, всегда оставался шанс, что их связало воображение напуганной Кэрри, но чутье сиреной выло, что он прав, прав, прав.

Найл имел отношение ко всему происходящему. Как-то. И к Оуэну он тоже прицепился не просто так.

Интересно, как оборотень мог быть связан с духом?..

Голова пухла от обилия информации, а ниточки никак не желали связываться воедино. Уилл шлепнулся на кровать в своей комнате и уставился в потолок.

И Найл, и та девчонка-чинди – оба индейцы. Так себе доказательство, конечно, коренных народов в стране полно. Однако чинди – это призраки из легенд навахо, а Найл, кажется, откуда-то из тех краев и приехал. Уилл никогда не спрашивал его об этом, они даже толком не разговаривали, но Кэрри когда-то упоминала в разговоре, что Найл жил в Солт-Лейк-Сити, а территории, где находились резервации навахо, легко гуглились в интернете.

Тоже не очень доказательство, если подумать.

Оуэн, кстати, тоже из Солт-Лейк-Сити. Вроде бы.

Уилл зажмурился, сдавил двумя пальцами переносицу.

Думай. Думай, черт возьми. Теперь ещё и ради Кэрри.

Лишь бы она не оказалась в опасности. Лишь бы девчонка-чинди и этот её подельник, если он таковым был, оставили Кэрри в покое…

Телефон пиликнул сообщением. Это была мать. Она сбросила незнакомый номер телефона.

«Эту женщину зовут Мун. Она из семьи таких же, как мы, охотников, только индейских, и преподает фольклор коренных народов. Быть может, она сможет помочь. Я договорюсь с ней о встрече. Не пиши ей сам, вряд ли она доверится подростку;)»

– Боже, ма… – простонал Уилл.

Мать всё никак не желала признавать, что он уже не тинейджер. Но сейчас он был с ней согласен. Как бы сильно он ни хотел защитить Кэрри и – чего уж там? – помочь Оуэну, пороть горячку точно не следовало.

* * *

Поделиться с Оуэном Уилл всё же решился. Пусть он пока не знал ответа некоей Мун, о которой писала мать, но Уилл понимал, что проворачивать какие-то разговоры и встречи за спиной у Оуэна было бы хреновой идеей. В конце концов, именно Оуэну он изначально и вписался помогать.

Теперь жалел. В какой-то степени. Ведь девчонка-чинди докопалась до Кэрри, и, быть может, именно потому, что Уилл в это дело влез, даже не зная, почему она преследует именно Оуэна Грина.

Было глупо считать, что у призраков нет логики. Навахо предполагали, что чинди преследуют всех, кто встречался на их пути, но этот дух прилип именно к компании Оуэна. Нужно было совсем не иметь мозгов, чтобы не догадаться: его друзей преследуют не просто так. У призрака была причина. Только вот расспрашивать Оуэна было делом гиблым, и Уилл отложил это «на потом».

Может, зря отложил. Знай он причину, бороться с духом было бы проще. Когда-то мать учила его, что призраки всегда преследуют определенных людей, связанных с ними при жизни. Значит, и чинди была связана с Оуэном, просто он не говорил, как именно. Так же, как и Найл. Ну, кроме того, что, возможно, они жили в одном городе или округе.

Девчонка явно за что-то мстила. Или не явно. Или не мстила? Иначе, как местью, объяснить такую злобу было трудно. Может, она с собой из-за несчастной любви к Грину покончила? А Найл тогда при чём?.. Был её парнем? Другом?

Способ «свет в лицо, говорить только правду» не очень-то подходил. Если они с Грином собирались вместе как-то устранить этого призрака, им было важно доверять друг другу. А доверие кулаками не выбьешь.

Правда, похоже, что теперь устранять придется не только чинди.

– Ты думаешь, эта Мун нам поможет? – Оуэн хмурился, глядя на номер в сообщениях. – Мы её не знаем. Вмешивать кого-то постороннего неразумно.

Уилл хмыкнул.

Обзовите его параноиком, но отделаться от мысли, что Грин боялся вскрытия каких-то старых историй, он никак не мог.