Текст книги "В переплет по обмену – 2, или Академия не выстоит! (СИ)"

Автор книги: Елена Ловина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 22 страниц)

Глава 74
Провал и перспективы

Итан

Лапушка оказался фамильяром принцессы Каитаны и любимцем всех детей гарнизона, так что Итану безумно повезло, что в процессе перетягивания артефакта победил фиолетовый волосатый шар, а сам Итан остался с целыми шеей и головой, пусть и немного побитый детьми, четверо из которых были его племянниками.

Позже, конечно, всех адептов ознакомили с ситуацией в гарнизоне, которую вновь прибывшим пришлось принять как данность: им придется жить и работать бок о бок не только с детьми, которые знали про межмировые порталы и иномирных монстров больше, чем будущие выпускники боевой академии, но и с самими иномирными монстрами. Эти монстры, к слову, оказались брабугами, кем во всех других местах пугали детей, их именами ругались взрослые всех возрастов и званий, их поминали во всех отвратительных ситуациях, происходивших с человеком с рождения и до самой смерти.

И вот эти монстры спокойно жили в гарнизоне, а адептов, не подтвердивших свое семейное положение, отселили за стену гарнизона, на болото в палатки, если уж быть точными.

И ко всему этому добавились еще два или три незначительных нюанса.

Племянники просто ненавидели Итана, за то, что тот не дал Лапушке съесть артефакт и вообще обидел их любимца. Детская месть поджидала его буквально на каждом шагу в виде мелких, но вполне ощутимых неприятностей: крысиные экскременты в сапогах, сажа в карманах брюк, возбуждающие капли в корме у Руффи, отчего мантикора становилась обычной кошкой, нанюхавшейся цветов валерианы. Итан ходил, испачканный в саже, пахнущий непонятно чем, да к тому же его сапоги и штаны постоянно подвергались покушениям со стороны Руффи, полюбившей точить когти обо все, что попадалось на пути.

Жена Глена ненавидела Итана, да и всех вновь прибывших адептов, потому что они своими действиями напугали детей, и теперь у всех четверых стресс: они боятся засыпать в кроватях и постоянно убегают к брабугам, рядом с которыми «спокойно и не страшно».

Каитана слышать ничего не хотела об адепте, который едва не выдрал зубы ее фамильяру, пытаясь не выпустить из рук никому не нужный артефакт. И даже не принимала в расчет, что фамильяр сам зацепился за заговоренную цепочку и едва не лишил Итана головы. Когда Итан сдался, артефакт все же оказался у брабуга, но принцесса со словами «не тащи в рот всякую гадость» вернула обслюнявленный камень Итану.

После того как артефакт встретился со слюной брабуга, магические свойства в нем то ли иссякли, то ли заблокировались, так что Итан даже не смог продемонстрировать камень в деле, не говоря уже о том, чтобы впечатлить кого-то способностями начинающего артефактера в лице подданной из другого королевства.

Далее по списку нюансов, так похожих на настоящие неприятности, шла новость, что в Шаяге находится не тот Калаи. Артур Калаи хоть и был сыном министра, но ни к деятельности отца, ни к работе брата не имел отношения, а сам только недавно перевелся в гарнизон из академии в Соверене. В общем, был бесполезен, потому что с подозрением отнесся к вновь прибывшим адептам, разделившим с ним болота и палатки, и тратил почти все время, отслеживая, чтобы принцесса не пугалась и не нервничала, опасаясь повторения ситуации с внезапно открывшимся межмировым порталом.

И еще, но это касалось больше брата, чем самого Итана: в гарнизоне завелся второй брабуг, совершенно неуправляемый, хоть и милый. Волосатый фиолетовый шар, со слов принцессы, был гораздо моложе ее фамильяра, потому любопытным и своевольным, а еще прибыл в гарнизон из другой местности в пространстве между мирами, потому не понимал другого фамильяра и не признавал за ним авторитет.

Волосатый шар все воспринимал как игру, не понимал сородича и не дела и отказывался подчиняться, сбрасывая любое подчиняющее заклинание, чем доводил Глена до холодной испарины. Брат, к собственному сожалению, сделать что-то кардинальное не мог, потому что за второго брабуга горой встали дети, а следом и их матери, вы смотревшие в монстре отличную няньку.

– Прости, брат, что твой вопрос не смог решить, – вечером, после всех передряг и разбирательств, сказал Глен, наливая Итану из фарфорового чайника темную жидкость, резко пахнущую крепким разнотравьем. – Но ты видишь, какой у меня здесь дом для умалишенных?

– Я просто не потяну ещё и необычных артефакторов, зоомагов, недоделанных бытовиков. К сожалению, я даже с королём согласен, что вам тут не место: слишком отчаянные, потому что за спиной у вас никого нет. Все, что могу, это поселить вас за стеной, чтобы не давлело это предписание короля на счет семейственности. В конце концов, вы же не Артур, у которого невеста как раз в гарнизоне: вам какая разница, где жить.

Итан сделал большой глоток и едва не подавился, ощутив, как разнотравье огнём прокатилось по горлу и ухнуло в желудок. На ошарашенный взгляд брат ответил кривой ухмылкой и уверенным ответным глотком из белой фарфоровой чашки. Знала бы мать, где используют её фамильный сервиз, переданный невестке в качестве свадебного подарка. Нет, лучше ей не знать.

– Без чудовищ и порталов нам не засчитают практику, – напомнил Итан брату, закидывая в рот сочную кислую ягоду коняки.

– Могу отправлять к вам время от времени Каитану, а Артура куда-нибудь в топи, пока вы его невесту тут пугать будете, – предложение показалось весьма авантюрным и опасным, ведь Артур Калаи был отнюдь не маменькиным сыночком, не знающим, с какой руки бить в челюсть. – Сколько вам нужно раз закрыть порталы и отправить чудовищ в их мир? Десять? За две недели можно закрыть практику, а потом хоть к лаутусу отправляйся, хоть в Соверен с будущими родственниками знакомиться.

Его брат сидел в кресле напротив и был живым отражением самого Итана, только взрослее и утомленнее, но в собственном доме, вне стен кабинета, рядом с детьми и женой ещё и значительно счастливее. Итану даже показалось, что на мгновение в кресле напротив он увидел свое будущее, и впервые не содрогнулся от перспектив, а искренне пожелал их: любимую женщину рядом, детей, призвание.

– Я больше переживаю за Эдеру, – признался Итан, глядя брату в глаза, но там отражалось лишь непонимание, потому остро чувствовал необходимость объясниться.

– Пойми, магический контроль за животными – это не про сострадание, хотя, думаю, и такое бывает. Лаутус Чарит и его отряд подверг проверке и уничтожению больше магических животных, чем адепты в Академии за все годы её существования. А Эдера ради любой козявки может броситься наперерез заклинанию. Я не хочу, чтобы она подвергалась опасности. И не хочу, чтобы Чарит даже думал о том, что может изменить или сломать её под свои нужды.

– Ну, судя по рассказу отца, твоя девушка…

– Невеста! – тут же поправил Итан, не желая, чтобы хоть кто-то в семь воспринимал их с Эдерой помолвку не серьезно.

– … твоя невеста, – тут же исправился брат, не пытаясь иронизировать или насмехаться, – не такая уж безобидная белочка, как ты описываешь. Не испугалась же она того мражника, что отец таскает в клетке.

Итан вспомнил день, когда отец явился в академию для проверки новой пассии сына, а ушел с фамильяром, и расхохотался. Лицо отца стоило того, чтобы несколько минут напряженно готовиться дать ему отпор, если вдруг Крейн-старший вздумает обижать или оскорблять любимую девушку Итана.

– Не испугалась…– согласился Итан. – Потому и не хочу, чтобы на нее давили, ведь тогда она может попасть в неприятность. Один щелчок пальцев, и вокруг нее все обзаводятся фамильярами, даже если это не запротоколированное животное. Кто-то может оказаться сильно против такого подарка.

– Хочешь сказать, что это она привязала к отцу мражника? – глаза Глена вспыхнули азартом, но под внимательным и строгим взглядом Итана тут же потухли, словно и не было этой вспышки. Может, показалось?

– Теперь это никто не сможет подтвердить – прошло слишком много времени, – ответил Итан и постарался перевести тему на более безопасную. – Так ты видел эту страшилку?

– Хуже, эту страшилку видел весь гарнизон: отец был здесь незадолго до вашего появления, – хохотнул Глен и вдруг что-то вспомнил. – Кстати, Каитана с этим чудищем сюсюкалась, словно он милашка, так что вам придется проявить фантазию, чтобы она испугалась и открыла межмировой портал. Без принцессы вам придется тут все лето просидеть безвылазно, ожидая стандартных порталов с чудовищами.

– Мы что-нибудь придумаем, брат, обязательно!

Итан точно собирался сделать все, от него зависящее, чтобы закрыть практику как можно быстрее и отправиться к Эдере. Что-то подсказывало ему, что лаутус уже припас для его девочки суровое испытание.

Глава 75
Цели и методы лаутуса

Эдера

Никто из адептов не предполагал, что в отряде латуса Чарита нас будут ждать писанина и зубрежка, надоевшие в академии до оскомины. Даже я, которая опасалась любых активных действийв отряде по контролю за магическими животными, была немного разочарована занудным началом практики.

Техника безопасности, техника безопасности, техника безопасности… и так по кругу. Писали, учили, отвечали, снова писали…

Животных мы видели только тех, которые стали фамильярами благодаря моему непосредственному участию. И каждый раз нам занудно рассказывали, какие правила мы нарушили, создавая подобную связь. Ни к кому не обращались, но каждый раз я чувствовала зуд между лопаток и свербение в затылке. Складывалось ощущение, что это я уговаривала парней наградить их фамильярами.

К слову, сам лаутус Чарит нас навестил только в первый день, чтобы проверить, как его практиканты разместились в общежитии и со всеми ли ловцами отряда познакомились. Последнее было важно, ведь суровые мужчины из отряда становились нашими наблюдателями и наставниками, правда, сами ловцы смотрели на нас как на иномирных чудовищ, которых нужно держать подальше от нормальных магов.

Ну, а первый наш общий поход строго по делу был в зону открывшегося несанкционированного портала, из которого в пригород столицы выбралось несколько с виду обычных магических животных.

«Только с виду», – намекнули нам и оставили на пустыре, больше похожем на свалку или хламовник из детских кошмаром.

Ходить было сложно, приходилось то и дело переступать через какие-то поломанные доски, торчащие из земли корни и ветки, брезгливо обходить вонючие лужи. И постоянно вздрагивать то от зловещего скрипа, то от унылого завывания, то от громкого скрежета. Я вздрагивала, точно вам говорю, и девушки, что попали в наш отряд из другой академии, тоже. Ну, а парни явно бравировали и красовались, стараясь казаться невозмутимыми и хладнокровными, ведь они ж из боевой академии. Так что крупный таракан, спикировавший на голову одному из парней со сломанной ветки, получил полный комплекс подчиняющих заклинаний.

Догадываетесь, кто пострадал больше?

Да, к сожалению, наша гордость, потому что появившиеся чуть позже старожилы из отряда лаутуса не поскупились на похвалу и радостное комментирование наших действии. Мы даже стали подозревать, что никаких магических животных и вовсе не было, а нас просто решили таким образом проверить и приземлить, чтобы не зазнавались.

Вернулись мы обратно немного обиженные, а вот позже узнали, что животные-то как раз были и ожидали в засаде, постепенно присасываясь к нашим магическим потокам, словно пиявки, и только благодаря бдительности старых ловцов мы не пострадали. Что стало с животными, нам не сказали, отдав на откуп нашему воображению.

И все бы продолжалось и дальше вяло и скучно (к моей тайной радости), но однажды в общий зал, где мы кучно переписывали один из новых законов, по которому разрешалось подчинять крупных магических животных, вошел лаутус Чарит.

В черной обтягивающей кожаной куртке, по которой золотистыми змейками бегали заклинания боевого порядка, с зачесанными назад волосами, с широкой азартной улыбкой он выглядел просто сногсшибательным – аж дух захватывало, если бы во взгляде, направленном на меня, не было какого-то затаенного предвкушения. Честно, почувствовала себя артефактной куклой, к которой тянет руки ребенок, а у него за спиной целая коробка с запчастями от других игрушек: ноги, руки, колеса, головы. И у меня перспектива оказаться следующей игрушкой, закинутой в коробку по частям.

Лучше бы он и дальше игнорировал нас, оставив нашу практику на попечение своих ловцов.

– Итак, друзья-адепты, сегодня у нас выездное задание в один из гарнизонов королевства для оценки адекватности тех магических животных, что не удалось отправить в собственный мир перед закрытием очередного портала!

Чарит говорил радостно, едва ли не потирая руки, а я с удивлением заметила, как начинали хмуриться ловцы, еще полчаса назад зубоскалившие над нашими ошибками.

– Тирош, раздай всем адептам защитные артефакты и куртки с магиеотталкивающей пропиткой. В гущу событий вы, дорогие друзья-адепты, не полезете. Всем понятно? Ваша задача наблюдать, подмечать хитрые ходы и эффективные элементы защиты, и ни при каких вариантах не выскакивать впереди ловцов. Если ловец перед вами упадет, сраженный неизвестным или известным заклинанием, вы должны упасть следом и, желательно, прикопаться поглубже, чтобы не мешать остальным ловцам работать.

После этой пламенной речи все ловцы заметно повеселели и принялись слаженно собираться, покидав нам черные кожаные куртки как у лаутуса, только с зеленоватыми змейками защиты, и камни-артефакты, больше похожие на топорную работу начинающего адепта, чем на настоящую защиту от иномирных магических животных.

Я покрутила в руках свой камень и недоуменно засунула его в карман куртки, сомневаясь, что в нужный момент артефакт сработает – скорее всего, мне придется падать рядом с ловцом и прикапываться надежнее.

О, боги! В какой именно момент мирные направления в зоомагии и артефакторике привели меня в это подобие военного отряда по контролю за «нечистью» из соседнего мира? А ведь еще неделю назад моя практика виделась спокойным лечением мелких магических существ где-то в королевском коррале, и единственной неприятностью считалось невозможность видеть Итана каждый день. И ведь фраза лаутуса о выездном задании для оценки адекватности магических животных по сути своей не должна была пугать до дрожи в коленях. Может, я себя слегка накручиваю?

Мы переместились в гарнизон, просто шагнув в портальную арку из общего зала, и оказались на центральной площади. По светло-желтой брусчатке бегали дети, маги в форме боевиков Кронстона стремительно перемещались мимо нас по диагонали, а обычные люди неспешно шли по своим делам, то и дело с кем-то здороваясь, перекидываясь парой фраз с одного края площади на другой, останавливались, ругались и шли дальше.

Светило яркое солнце, слышно было щебетание птиц и лошадиное ржание где-то в стороне, пахло зеленью, нагретым камнем и пирожками с капустой, а еще воздух был немного холоднее, чем в столице. И вокруг даже намека не было, что где-то находилось иномирное животное, вышедшее из портала. Вокруг кипела жизнь, настоящая, обыденная, спокойная.

– Ощущение, что над нами снова пошутили, – прошептала рядом Валенсия, пухленькая шатенка, мечтавшая о непыльной конторской работе в магическом контроле, желательно подальше от элитного отряда лаутуса Чарита. Как говорится, не повезло – так не повезло.

Судя по тому, с каким подозрением парни посматривали вокруг и на ловцов, что уверенно шли по площади впереди нас, они тоже подозревали злую шутку и именно в нашу сторону.

– Приветствую вас и вашу команду, лаутус Чарит, – сдержанно поздоровался мужчина где-то впереди, и мы с Валенсией с любопытством вытянули шеи, чтобы рассмотреть говорившего – за спинами ловцов и адептов нам, миниатюрным девушкам, было совершенно ничего не видно.

– Приветствую вас, стратог Крейн, – ответил Чарит, а я удивленно икнула и постаралась протиснуться между ловцов поближе к основному действию.

Мужчина, что приветствовал Чарита, до боли в груди был похож на Итана, и мне даже показалось, что я разучилась дышать сначала от внезапной радости, что увидела жениха, а следом от разочарования, что на площади стоял совершенно другой человек – не он. Даже слезы на глазах навернулись, а внутри все в какой-то узел скрутилось, так болезненно нагнала и ударила разлука с любимым. Никогда не думала, что начну тосковать, не видясь всего неделю, ну или чуть больше (не скучала же я по родным, попав внезапно в Кронстон, на другой континент, за океан), а тут такая тоска накатила, что даже браслеты, сдерживающие эмоции, принялись жечь запястья.

К сожалению, боль не отрезвляла, а заставляла жалеть себя еще больше, особенно когда на площадь вышла потрясающе красивая рыжая девушка с ярком платье и с белым котом на руках.

– Какими судьбами вы в гарнизоне Шаяг, лаутус? – склонив голову набок, спросила девушка, невежливо перебив стратога Крейна.

Схожесть высокого крепкого мужчины с Итаном, общее родовое имя и название гарнизона сказали мне, что мы переместились в Шаяг, где управлял брат Итана, и я принялась оглядываться, выискивая в незнакомых лицах своего жениха. Не находила, и все больше разочаровывалась, ощущая безысходную тоску. Жаль, что мне не позволяли на «выходы» брать фамильяров. Их присутствие мне бы помогло и эмоционально, сгладив выброс отрицательных эмоций, и практически: можно было бы отправить Макела и Ягеля на поиски Итана и Ру. Макел бы их точно нашел, ведь белый медалист тоже скучал по своей черненькой подружке.

– Прознал, что в гарнизоне появилось несанкционированное магическое животное, не подчиняющееся ни одному из здешних магов, – с усмешкой ответил Чарит и как-то очень пристально посмотрел на девушку. – Говорят, что очень похож на вашего фамильяра, принцесса, такой фиолетовый, круглый и волосатый.

Парни за спинами ловцов дружно фыркнули, весело поглядывая на кота на руках принцессы и откровенно потешаясь над словами мужчины. Наверняка бездумно решили, что лаутус изволил шутить, назвав белого кота, который точно был фамильяром принцессы, фиолетовым и волосатым шаром.

Я же, несколько раз сталкиваясь с лаутусом раньше, заметила, что с таким лицом мужчина никогда не шутил, а говорил очень неприятные вещи. Вот и принцесса, а за ней и стратог Крейн (от нахлынувших эмоций я резко забыла, как зовут брата Итана) нахмурились и принялись незаметно оглядываться, и увиденное им явно не понравилось. Мне бы тоже не понравилось, если бы незнакомые мне люди пришли на мою территорию и принялись выискивать что-то, пусть это и магическое животное, которое могло быть опасным для окружающих.

Я вновь осмотрелась, пытаясь за собирающейся вокруг нас толпой увидеть хоть что-то похожее на упомянутый волосатый шар, но заметила лишь, что наши ряды уменьшились: ловцы во время разговора разошлись по площади и принялись расспрашивать тех, кто остался стоять за своими лотками или лавками и не спешил удовлетворить любопытство. Ловцы явно действовали по давно отработанному плану, и даже некоторых адептов подтянули с собой – тех, что с первых дней практики выделяли за сообразительность и безоговорочное подчинение.

– В моем гарнизоне нет ничего несанкционированного, – с нажимом ответил старший Крейн, цыкнув на не вовремя подбежавшего мальчишку, открывшего было рот, чтобы что-то сказать.

– О, это легко выяснить! – обрадовано проговорил лаутус и, придержав убегающего мальчишку, присел перед ним на колени. – Скажи, ты ведь видел фамильяра принцессы Каитаны? Такого фиолетового.

Наверное, будь мальчик чуть старше, он бы дерзко ответил, что не лаутуса это дело, или вообще заявил, что ему запрещают разговаривать с незнакомыми людьми, но он был еще совсем ребенком, готовым радостно оповещать весь мир, что он многое уже знает. Фиолетового фамильяра он знал, потому что улыбнулся щербатым ртом и, поковырявшись в носу грзяным пальцем, заявил.

– Конесьно! Его все знають! Это зь Лапуська! А есе у него есть длуг – Фио…Фити…Филетик, во!

– И где же можно найти этого Фиолетика? Я ведь правильно его назвал?

Доброжелательный тон и мягкая улыбка сделали свое дело: ребенок радостно запрыгал с площади, размахивая руками и призывая следовать за собой лаутуса.

– За мной! – скомандовал мужчина, и мы поплелись следом, по дороге обрастая возвращающимися в строй ловцами.

Глядя на радостного ребенка, я ощущала раздражение и жгучее желание, чтобы за использование ребенка в своих целях лаутуса покарали боги, свершив свой благородный суд прямо на месте, не дожидаясь, когда мужчина решит уйти за грань.

Брат Итана и принцесса, отправившиеся за лаутусом вместе с нами, думали, скорее всего, так же, как и я, только при этом сумели принять какое-то общее решение, не прибегнув к словам. Приглядевшись к коту, что урчал на руках у принцессы, я могла поспорить, что благодаря ему между этими двумя состоялся продуктивный диалог. Но чтобы не придумали эти двое, их решение могло быть ошибочным: животное, которое они скрывали от закона, будет по-настоящему опасным.

Идти далеко не пришлось, хоть мы и вышли за крепостную стену. На нас сразу пахнуло мхом, прелыми листьями и сыростью, словно вокруг болота. По зеленеющим кочкам весело хохоча, носились дети и то и дело уворачивались от двух фиолетовых волосатых шаров, которые утробно рыча, носились следом, собирая на своей длиной шерсти ветки, пожухлые листья, воду и траву, как сухую, так и зеленую.

– Ох, до чего ж они грязные! – вскрикнула принцесса и прижала ладонь к губам, перекрывая выход следующей фразы, которую уже все домыслили: «И мне их придется мыть».

Лаутус тоже услышал неосторожное восклицание принцессы, но не стал отвлекаться на ехидные замечания – одним неуловимым жестом выбросил золотистую магическую сеть, окутывая фиолетовое существо, вокруг которого не было даже намека на заклинании подчинения.

– Знакомьтесь, друзья-адепты, брабуг обыкновенный, прошу заметить, без тапочек.

Мы все удивленно перевели взгляд сначала на волосатика, которого оплетала магическая сеть, а затем на второго похожего, только крупнее и в тапочках с заячьими ушами (или это у него так выглядели лапы?) и уже после удивленно посмотрели на лаутуса. Это что же получается, брабуг, чьим именем ругались по обе стороны океана от севера до юга, выглядел именно так, совершенно не страшно?

Подумали мы, наверное, одинаково – все, кто проходил практику у лаутуса – только следующее действие со стороны фиолетового шара заставило вздрогнуть и активировать заклинания подчинения, что вместе с техникой безопасности почти на бессознательном уровне всплыли в наших головах. Оказывается, повторяли мы не зря.

Сначала мелкий шар взвыл на такой высокой ноте, что заболели уши, и принялся разрывать зубами сеть лаутуса, которую мы вместе с остальными адептами принялись подпитывать и удерживать, чтобы не выпустить животное, а затем и крупный брабуг принялся проявлять агрессию. Оба пытались разорвать сеть зубами, становясь с каждым мгновением все больше и агрессивнее, потому уже ни у кого из нас не возникло сомнения: они опасны.

Опасны для всех. Для жителей гарнизона, спокойно занимающихся своими делами. Для детей, что принялись рыдать в голос и требовать отпустить Фиолетика. Для нашего мира, потому что из пасти обоих брабугов закапала слюна, а вокруг начало мерцать пространство, и словно сквозь прорехи в ткани, мы увидели другой мир и других магических животных, более страшных, более агрессивных, более кровожадных.

– Принцесса, уведите детей за стену, – холодно велел стратог Крейн, сжимая на груди какой-то артефакт. Вокруг словно воздух завибрировал, отправляя призыв явиться к стратогу всем, кто служит в гарнизоне.

Принцесса поджала губы, борясь с желанием высказаться, но промолчала и принялась собирать детей в одну кучу. Получалось отвратительно. Дети, услышав, что их хотят выпроводить подальше от эпицентра событий, заголосили еще громче и, вместо того, чтобы бежать в безопасное место за стену, всей кучей направились к брабугам, тонкими и некрепкими ручонками пытаясь освободить меньшего из фиолетовый чудовищ.

Магические нити не поддавались, отвечали колючими искрами и ударами мелких молний, а дети упрямо продолжали спасать фиолетового зубастого монстра, попутно глотая слезы боли.

– Всем стоять на месте! – рыкнул лаутус нам, адептам-практикантам, потому что мы дернулись разом, засомневавшись в том, что нужно продолжать поддерживать сеть, которая ранила детские руки. По всем законам, что вдалбливались в наши головы в боевой академии (парням с первого курса, а мне с момента неудачного перемещения к месту обучения), детей надлежало защищать в первую очередь, детей и женщин.

– Принцесса, отзовите своего фамильяра, – голос лаутуса был холоднее льда, что морозила своим зонтиком лэс Маршелин. – Стратог Крейн, прикажите вашим подчиненным увести детей – протокол не для их глаз.

Признаться, этого слова я боялась с самого начала практики, но теперь даже не вздрогнула. Меня занимала мысль, странным образом поселившаяся в голове после приказа лаутуса стоять на месте. Я НЕ МОГЛА ПОШЕВЕЛИТЬ НОГАМИ! Руки двигались свободно, наклониться или присесть я тоже могла, а вот сделать хоть шаг – просто невозможно. Валенсия, что стояла все время рядом со мной, тоже недоуменно хмурила брови и делала какие-то усилия, отчего щеки покраснели, между бровей пролегла глубокая складка, а в глазах зарождалась паника.

Почему мы не могли сдвинуться с места? Неужели приказ, отданный лаутусом, воспринимается нами буквально?