Текст книги "В переплет по обмену – 2, или Академия не выстоит! (СИ)"

Автор книги: Елена Ловина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 22 страниц)

Глава 57
Невезучий понедельник

Эдера

Чара, Макел и Руффи… Если бы они были одни или в обществе одного из профессоров, что уже «присвоили» моих питомцев…Ну, может быть, даже если профессора были все сразу… Пусть бы даже там присутствовал Итан, но один… ОДИН!

Но нет – там была эта рыжая Пени и самым беззастенчивым образом обнимала…

Кого может обнимать рыжая, нагла девица, да притом так, что у меня задергался глаз, а заготовка по стабилизации эмоций начала трещать от переизбытка магии⁈

И нет, это был не Итан. Наверное, будь это мой парень, то все бы отделались выцарапанными глазами, лишились бы пары клочков волос, а мантикоры просто несколько раз подросли и уменьшились, благо пространство помогало.

Нет, эта притворщица, эта рыжая гадина, это иноземное чудовище неизвестного вида приклеила свои загребущие лапки к Макелу. К МОЕМУ ФАМИЛЬЯРУ!

– Отойди от Макела!

Мой голос звенел на всю леваду, обращая животных, что резвились рядом, в бегство. Мантикоры же, что белая, что черная посмотрели на меня удивленно, словно я что-то глупое сказала. Предатели!

– Эди, ты что злишься? – подлетела ко мне Чара, ослепляя белозубой улыбкой. – Пени же ничего плохого не сделала.

Что⁈ Нет, ЧТО⁈ Эту рыжую уже защищает мой питомец, а фамильяр даже шаг в сторону не сделал, чтобы не казалось со стороны, что он чрезвычайно доволен и безразмерно счастлив? Куда катится мир?

– Убрала руки от МОЕГО фамильяра! – зарычала я, чувствуя, как взмокла ладонь, в которой я сжимала недоделанный артефакт, но предавать значение таким мелочам сейчас было не время. Эх, сейчас не помешало бы немного спокойствия, но недоделанный артефакт – это недоделанный бесполезный предмет, не обладающий нужными свойствами, тем более конкретно эта заготовка в корне не годится для стабилизации эмоций.

– Мне твой фамильяр в общем-то не нужен, – пропела рыжая Пени и, явно считая себя бессмертной, погладила Макела под подбородком, отчего эта продажная душонка заурчала довольно на всю леваду, – но он такой молодец, такой умница, такой крышесносный красавец!

Кто-то высказывал предположение, что перед очевидной смертью у человека перед глазами проносится вся его жизнь. Этот кто-то явно не был знаком с этой рыжей стервой, потому что она каждым словом, каждым жестом приближала себя к погосту, а в глазах ее плескались только веселье и кураж. Насмехается? Ну-ну.

– Отойди от него! – я вытянула вперед руку, чтобы указующим пальцем тыкнуть в сторону Макела, но в той руке уже сжимала бесполезную заготовку, потому эффект получился совершенно не тот.

– Ой, Эди, у тебя кровь! – подлетела ко мне Чара и заискивающе принялась заглядывать в глаза, рассыпая вокруг радужные всполохи. – Тебе нужно к лекарю! А Пени ничего плохого не сделала – она просто нас поблагодарила и все. Она даже Ру обняла и меня, представляешь! И даже простила мне все, что я с ней сделала по злости в тот раз.

Что именно стало последней каплей, переполнившей чашу моего терпения, сказать не смогу, но точно всегда буду помнить удивленно-восторженные глаза Чары и улыбку этой Пени, которая в тот момент показалась мне кровожадным оскалом торжествующей гадины, а на деле была лишь робкой и осторожной улыбкой, подтверждающей слова мини-пони. И еще я видела яркий след радужных волн, что тянулся по всей траектории полета Чары, опутывая своей оптимистичной магией всех, в том числе и Пени.

– Раз вы помирились и теперь обе счастливы, – злость вдруг куда-то схлынула, оставляя после себя пустое пространство без эмоций, словно оглушая напоследок, – да еще ты ее простила в ответ, то и становись ее фамильяром!

Не было ни вспышки магии, ни фейерверков или ярких искр, просто я ощутила, как бесполезная заготовка для стабилизации эмоций нагрелась и притянула к себе магические потоки двоих: Чары и Пени. Притянула, пропустила через себя, а затем вернула обратно, намертво связанные договором фамильяр-маг.

Отдача последовала тут же. Пени охнула от неожиданности и покачнулась. Устояла сама, без помощи Макела или Руффи, а на пальцах ее заискрилось заклинание, подтверждающее новообретенную связь. Чара резко приземлилась и поскакала подальше от меня, пытаясь взбрыкивать передними и задними ногами, словно на нее впервые надели седло для выездки. Мантикоры где-то сбоку принялись менять размер, и ко мне подскочил белый «кот», на бегу пытавшийся передать мне необходимую для поддержки сознания магию.

Последнее, что я помнила, было возмущенное карканье Ягеля, пикирующего ко мне с неба, и мысль, не окрашенную никакими эмоциями, только три слова: «Что я наделала?».

Глава 58
Пробуждение

Эдера

Очнулась я с той же мыслью, что и теряла сознание. Что я наделала? Только, если отключаясь от реальности я не испытывала никаких эмоций, то приходя в сознание я чувствовала их целый коктейль: стыд, сожаление, беспокойство, паника и, что удивительнее всего, все это в итоге перекрыло удовлетворение и ощущение правильности содеянного.

Вот последнее меня и выдернуло из блаженной полудремы, вызывая недоумение и заинтересованность: как принудительное связывание мага и магического животного может быть правильным? В Соверене за подобное можно попасть под суд, если маг посчитает, что его мнение в данном вопросе не учитывалось.

Хм, закону, если вспомнить, лет пятьсот или того больше, и, кажется, реальных связываний подобно тому, что сделала я, не было уже…приблизительно столько же. Древний и неприменимый в наших реалиях закон, к которому прибегают аферисты и недалекие фермеры без магии, ведь все завершается на первых же минутах, когда доказывается отсутствие связи маг-фамильяр, навязанной извне.

Будущих зоомагов этим законом пугали на протяжении всего срока обучения в академии, но только исключительно как возможностью бестолково и напрасно потратить время и нервы, доказывая, что ты обычный посредственный зоомаг.

Как обстоят дела с древним законом в Кронстоне, домыслить не получилось из-за полного отсутствия знаний в этом направлении и еще из-за двух тяжелых урчащих комков шерсти, которые почуяли мое пробуждение и принялись топтаться на моем животе, выпуская когти от удовольствия, словно настоящие кошки.

Так, стоп, их двое?

Я приоткрыла один глаз и увидела умилительную картину, как две мантикоры, переплетая хвосты и тарахтя с нарастающим усердием, нежно милуются на моем животе. Оба одного размера, оба довольные жизнью и друг другом.

Кто-то из двоих, уже не понятно кто, наступил мне на низ живота, и я резко ощутила потребность встать и освежиться. Пришлось столкнуть бесцеремонных нахалов и прекратить эти брачные игрища. Ох, нужно заново пройтись по анатомии мантикор и выяснить, когда их вид обзаводится потомством. Если раньше этим двоим мешала разница в размерах, то теперь все может статься, а я пока не готова принимать роды у мантикоры. А-а-а-а, спасите, где мое блаженное беспамятство⁈

Вышла я немного пришедшая в себя, разложив по полочкам вопросы и расставив их в приоритетном порядке. И брачный период мантикор был не самым главным в этом списке. Первым и наиболее значимым был вопрос о привязке пони к рыжей Пени. Назвать девицу стервой даже мысленно язык не поворачивался после того, что я сама натворила в порыве злости. И это я ее увидела только с моими фамильром и питомцем, а если бы вместо магических животных был один Итан? Н-да, наворотила я дел.

– Н-да, наворотила ты дел, – словно эхо моим мыслям были слова Итана, которого я застала на своей кровати, вернувшись из уборной.

Парень лежал на узкой кровати поверх накинутого казенного покрывала в черно-белую клетку и задорно играл с обеими мантикорами, то дразня их рукой, то убирая конечность перед самым броском мелких хищников. Итан выглядел уставшим, с темными кругами под глазами от недосыпа, взъерошенным, помятым и на удивление домашним, что сердце томительно защемило от подступившей к горлу нестерпимой нежности, заставившей сбиться дыханию, а щеки запылать от безграничной радости. Он здесь! Фантазия тут же нарисовала другую картину, где мы немного старше, не в лазарете, а вместо мантикор веселые карапузы такие же взъерошенные и помятые как Итан и с блокирующими магию браслетами на руках, как у меня. ЧТО⁈

– Будет суд? – пискнула я обреченно, потому что на браслете стояла гравировка королевского законника с короной Кронстона, а сам браслет выглядел настолько внушительным, что мысли снять его отпадали сами собой.

– В рамках академии, – подтвердил мои опасения парень и похлопал рукой рядом с собой, приглашая присоединиться.

Я, недолго думая, улеглась рядом, прижавшись лбом к горячему и немного колючему подбородку, и тихо всхлипнула, пытаясь отогнать подступающую панику. Справляться с эмоциями оказалось не так сложно – сложнее было найти хоть что-то позитивное, чтобы на место одной разрушающей спокойствие эмоции пришла другая, положительная, а не такая же угнетающая, затягивающая в болото.

Я втянула носом воздух, наполненный смесью лекарственных трав, пылью и будоражащим и томительно-родным ароматом моего парня, и ощутила, как внутрь проникает не только спокойствие, но и принятие ситуации.

Как ни крути, а Итан влияет на меня лучше, чем попытки медитаций или успокоительные речи окружающих. Лишь бы рядом не было этой Пени. Ой, что-то меня опять не в ту сторону понесло. Нужно срочно отвлечься, что-то обсудить, выяснить ситуацию, но сил хватило лишь на крошечное признание.

– Мне так стыдно…

Глава 59
Суд

Эдера

Второй раз признание далось легче, хотя и было произнесено под перекрестием десятка пар глаз. Ректор Такстен, лэс Маршелин, профессор рунологии Илиот, мэссин Лианел, профессор артефакторики Самиат, декан боевиков Крафтиг, лекарь Трапл и…лаутус Чарит собственной персоной. Зачем понадобились последние трое, было совершенно непонятно, хотя про лаутуса закрадывалось подозрение, что он сам себя пригласил на заседание.

Итана не пустили, как и Долли, и Макела, и Ягеля, и Чару, а вот рыжая Пени сидела неподалеку от меня и нервно кусала нижнюю губу, то и дело проверяя на левой руку радужный завиток магии мини-пони, который сообщал всем вокруг, что у мага есть фамильяр. То, что девушка не отказалась от связи, пугало до икоты, вызывая в голове самые страшные мысли: моя магия оказалась настолько сильной или непредсказуемой, что отменить связь просто не получилось, и теперь меня ждет полная блокировка обеих магий.

Итан так и не смог мне толком объяснить, что должно происходить на суде и что мне грозит за мой проступок, но как мог, старался утешить и успокоить. Успокаивать у него получалось мастерски, да притом так захватывающе, что за несколько часов в лазарете мы едва не доуспокаивались до «бельчат», как сказала бы Шуша. Только возмущенное карканье Ягеля почти в самое ухо и нервное мяуканье обоих мантикор, стороживших вход в палату, вернули нас к реальности. Слава богам, вовремя, потому что едва ли не через минуту в дверь постучал Гровер, секретарь ректора, и пригласил в кабинет.

Суд, оказывается, был в самом разгаре, и уже всех допросили, вернее, опросили, выяснили все обстоятельства дела и, в общем-то, имели уже полное представление о моих действиях. Я не могла сказать только, какое впечатление вынесли все эти люди обо мне, после того, как услышали описание ситуации с разных точек зрения, но, раз меня все же решили пригласить, значит, все не так уж плохо, ведь так?

– И, позвольте уточнить, из-за чего вам стыдно, адептка Миович? – спокойно, даже доброжелательно уточнил ректор Такстен, чем напугал меня еще больше.

Кажется, если бы на моей руке не было блокирующего браслета, после слов ректора уменьшаться или увеличиваться в размерах начали бы профессора – так я была напугана.

– Что не справилась со своими эмоциями? – ответ прозвучал почему-то вопросительно.

Ректор только тяжело вздохнул и укоризненно посмотрел сначала на лекаря, а затем на профессора артефакторики. Последний держал в руках мою заготовку по стабилизации эмоций, причем так осторожно, словно она могла в любой момент вспыхнуть и наделить его каким-нибудь проклятьем…или фамильяром, если вспомнить, с помощью чего я смогла связать пони и Пени.

Пони и Пени, пф, о чем только думаю?

– В этом нет вашей вины, лэсси Миович, – покачал головой ректор, а лэс Маршелин кивнула, словно закрепляя сказанное. – Ваши эмоции были в том состоянии, в каком и должны быть у мага, чья сила начинает пробуждаться после длительного сна. К сожалению, это наш недосмотр, ведь согласно рекомендациям королевского магического совета, выпущенных двадцать лет назад, при пробуждении магии мы должны были сразу надеть на вас блокирующий браслет и стабилизатор эмоций, и после изо дня в день постепенно снимать ограничения, а не пытаться проводить эксперименты с вашей пробуждающейся силой.

Вновь был строгий взгляд в сторону профессора артефакторики, который, кажется, даже слегка покраснел от досады, что явно читалась на его лице. Кажется, профессор Самиат был категорически не согласен с ректором и старинными рекомендациями, но под суровым взглядом начальства промолчал.

– Значит, мне не должно быть стыдно? – на всякий случай уточнила я, пытаясь понять, к чему вообще этот суд. Может, артефакт-переводчик барахлит и искажает значение того слова, что обозначает сегодняшнее действие?

– За нестабильность эмоций – нет, – ответил вместо ректора лекарь Тапл, и я тут же воспряла духом и улыбнулась, но, глядя на суровое лицо ректора, немного поубавила радость и нервно заерзала на стуле, ставшем вдруг неудобным и жестким.

– Как вы считаете, принудительная привязка фамильяра к магу является причиной испытывать стыд?

Какой каверзный вопрос. С одной стороны, это идет против закона, и сейчас Пени имеет полное право потребовать для меня наказания, но тогда кто сможет избавить ее от этой связи? Если меня накажут, то точно не я. И раз она до сих пор не разорвала связь, то больше это сделать некому, хотя… Лаутус наверняка смог бы – он должен быть способен разорвать даже самые старые и крепкие связи, если животное нестабильно и не поддается контролю. В таком случае животное может ожидать только смерть.

Сердце пропустило удар, а пальцы на руках похолодели. Не потому ли я не видела своих питомцев, что их уже нет в живых?

Глава 60
Демонстрация связи

Эдера

Сердце застыло, словно в него воткнулся неизменный зонтик лэс Маршелин и выпустил в самый центр замораживающее заклинание. Следом горло сдавило от ужаса и совершенно нечем стало дышать. В ушах зазвенело, перед глазами поплыл туман, словно я вновь готова потерять сознание, но вместо этого на пол со звоном упал мой блокирующий браслет. Твою ж ревизию!

– Прошу вас не вмешиваться, лаутус Чарит, – услышала я издалека напряженный голос лекаря и страшно удивилась, обнаружив его рядом с собой, надевающего мне на руку два абсолютно одинаковых браслета. – Вы довели ребенка до паники – она уже себе, наверняка напридумывала смертную казнь двенадцатью разными способами. Тише, девочка, дыши и пей отвар.

В нос ударил крепкий запах заваренных трав, а язык обожгло горечью и кипятком. Ух, до чего же отвратительные у лекаря зелья! Но скривиться я себе не позволила, хоть и до ужаса хотелось выплюнуть отраву, ой, отвар обратно в стакан. Все же лекарь на этом суде сейчас за меня, хотя раньше не замечала за ним подобной сердобольности – чаще был восторг от нового «интересного случая». И сейчас лекарь помогал, отвлекая от всех тех смертей, что я уже напридумывала в своей голове, правда, не для себя, а для своих питомцев.

И благодаря словам лекаря, да еще, наверняка, двойной блокировке браслетов, в голове начало проясняться, а паника отступать под настойчивым напором логики, которая включилась с заметным опозданием. Но ведь включилась и заработала, напоминая мне, глупой паникерше, как Итан, провожая меня до кабинета ректора под негодующим взглядом Гровера, рассказывал, как мои питомцы пытались организовать подкоп под лазарет, лишь бы попасть ко мне и убедиться, что со мной все в порядке. И возглавлял этот заговор, кто бы вы думали? Ягель! К сожалению, за это ворон и поплатился, потому что из двух фамильяров ко мне пропустили менее изощренного интригана – милашку Макела.

Так, значит, отставить панику! И смотреть в лицо лаутусу спокойно и уверенно, а еще стоит все же ответить на его вопрос, вспомнив уроки одного из академически законников, которые обучали не только правильной трактовке законов, но и вариантам ответов на возможные обвинения.

– Если будет доказано, что я действительно создала принудительную связь, – я отпила отраву, ох, отвар и скривилась от горечи (будем надеяться, что лицевой тик лаутус примет за реакцию на его вопрос, а не на питье), – то мне можно собой гордиться, ведь я буду первой за пятьсот лет, кому такое удалось.

Рядом насмешливо фыркнула Пени, заправляя радужный завиток под рукав мантии, словно только теперь увидела, что магическая связь видна окружающим. Лекарь спрятал придушенный смех за надсадным кашлем, а вот профессора заулыбались открыто, словно забавной шутке, ведь всем известно, что принудительные связи мага и фамильяра разрушаются быстрее двух ударов сердца.

– Что ж, я для того и остался на заедании, чтобы проверить этот факт и самолично убедиться, что не родился еще такой человек, который смог превзойти сильнейших магов древности.

Широкая улыбка мужчины, что сидел где-то в стороне от основного совета и вроде бы не вмешивался, вызывала напряжение в мышцах и желание бежать как можно скорее в общежитие, чтобы проверить питомцев. Только видя в спокойные лица профессоров и ректора, что сидели напротив меня за широким столом, я успокаивала себя мыслью, что эти мужчины ни за что бы не дали в обиду животных, потому что сами готовы связать себя с ними магией.

– Что ж, раз мы подошли к основной теме нашего совета, то не будем затягивать, – ректор кивнул Гроверу, и тот вышел за дверь. – Адептка Росс, пройдите, пожалуйста, в центр и призовите своего фамильяра.

– Попробуйте позвать то животное, которое с вами связано магически, – мягко поправил лаутус и так проникновенно посмотрел на девушку, что та покраснела, хотя была более чем привычна к мужскому вниманию. Да что Пени – я сама засмущалась, хотя взгляд был направлен не на меня – меня лишь легонько зацепило напором мужского обаяния. Ничего себе, как лаутус предан делу! Просто всего себя кладет на алтарь работы.

Рыжая Пени встала со своего места с едва уловимым вздохом разочарования, словно она до конца надеялась, что не придется ничего демонстрировать, глянула на меня так, словно просила прощения, и, напряженно сжав кулаки, зажмурилась. Еще чуть-чуть, и пар из ушей повалил бы – так она напрягалась, стараясь мыслями обратиться к предполагаемому фамильяру.

То, что она действительно старалась позвать Чару, говорил ярко разгорающийся радужный завиток на руке и такие же радужные всполохи, что стало видно даже мне, с блокирующими браслетами на руке. Она явно старалась, но пони не появилась в зале, и на лице лаутуса принялась расползаться довольная улыбка. Он что же, рад, что я оказалась способной привязать магических созданий помимо их воли? Если так, то не, похоже, придется не сладко, ведь теперь уже меня и мою магию примутся изучать лаутус и ему подобные. Нет, я такого не хочу!

– Она неправильно осуществляет призыв! – встала я со своего места и кивнула в сторону Пени. – Прежде чем звать, нужно назвать имя…полное имя.

– Чароита, прошу придти в зал, – прошептала Пени, а я заметила, как сжались ее кулаки до побелевших костяшек.

Мы все замерли в ожидании.

Глава 61
Как вызвать восхищение, и чем это грозит

Эдера

– Чароита, Чара, какое чудесное имя для фамильяра, – лаутус смотрел на Пени пристально, словно старался проникнуть в ее голову и покопаться в мыслях. – И все же лучше отсутствие связи, чем борьба собственной магии с навязанным животным. Вы так не считаете, мэсси Росс?

Пени вздрогнула и расправила плечи, словно наперекор словам мужчины. А еще с моего места было видно, что радужный завиток на руке девушки становится ярче, плотнее, и физически осязаемым. От такого призыва любой фамильяр уже давно бы оказался в зале, даже мой флегматичный и непробиваемый Макел или Ягель, который из вредности способен пойти против любого призыва, а вот пони все не было.

– Я думаю, мы достаточно увидели, мэссины, – лаутус, хоть и сидел в стороне, но складывалось ощущение, что это он направляет заседание в одному ему известное русло. – Данный провал наглядно демонстрирует нам, что связь, которую вы все наблюдали совсем недавно, не является естественным продолжением желания мага и животного объединить свои силы и судьбы. А это подводит нас к следующему вопросу…

Что за вопрос хотел обсудить мужчина, мы так и не услышали, потому что окно в кабинете ректора распахнулось от сильного порыва ветра, по которому, словно по волне к нам влетела Чара. Грива, хвост у мини-пони выглядели мягкими и ухоженными, волосок к волоску, и были в одной яркой радужной расцветке с магическим шлейфом. От насыщенных красок и их безумного чередования рябило в глазах, и цвета явно были усилены магически. Копыта отчищены до блеска и своим видом походили на состаренное зеркало, в котором можно было с трудом узнать себя в отражении. Зубы же поражали своей белизной, ослепляя и вызывая зависть. Гордый профиль пони был задран так высоко, что становилось ясно – Чара старалась придать своему облику поистине королевский вид. Что ж, получилось на отлично.

Я едва не хрюкнула, пытаясь подавить смешок. Невозможное животное.

– Пенелопа, ты меня призывала?

Рядом со мной поперхнулся воздухом лекарь, явно страдая от невозможности рассмеяться в голос над столь умилительным пафосным вопросом, но я смотрела только на лаутуса. Мужчина в тот момент походил на боевика, сосредоточенном на атакующем заклинании противника, чтобы успеть отбить, а потом применить собственное, отнюдь не защитное.

– Призывала! – воскликнула девушка, стараясь спрятать от всех радость. – Лаутус сомневается, что наша с тобой связь естественна, и, скорее всего, хочет провести очередные тесты.

Чара презрительно фыркнула, не удостоив упомянутого мужчину даже взглядом, и громко процокала по полу кабинета, демонстрируя при каждом шаге два из четырех начищенных копыта. Пони встала рядом с рыжей, а у той даже спина расслабилась – кажется, кто-то сильно перенервничал.

– Приступайте, лаутус! – Величественно велела пони, отчего уже все профессора закашлялись, пытаясь спрятать смешки.

– Не стоит, – ректор остановил лаутуса, уже готовящего одно из необходимых заклинаний, небрежным взмахом руки. – Я думаю, мы достаточно увидели, мэссины, и можем освободить как адептку Росс с фамильяром, так и нашего гостя, который на данном этапе может зафиксировать, что добровольная связь подтвердилась откликом на призы, не так ли, лаутус Чарит?

Мужчина отправился к выходу первым, стремительно прошагав мимо меня и даже не удостоив взгляда. Хотя нет, он все же остановился чуть дальше, словно что-то вспомнив, и, резко развернувшись, сделал несколько шагов в мою сторону, оттеснив со своего пути и Пени с Чарой, и лекаря.

– Я восхищен! Что бы вы не сделали, а связь получилась на столько естественной, что даже у опытного и сильного зоомага не вызывает сомнений. Они даже уже переняли друг у друга какие-то повадки. Чтобы пони прихорашивалась такое длительное время, игнорируя призыв, такого я еще в свое жизни не видел. Так что поздравляю – никаких обвинений в ваш адрес не будет – нет никаких оснований. Но должен предупредить: ваш всплеск магии был зафиксирован и отработан соответствующими людьми. За подобное вас ждет наказание, и его, скорее всего, вы будете отрабатывать у себя дома. Все адепты, прибывшее из других королевств по обмену и проявившие неспособность к управлению собственной магией, подлежат депортации. Удачи.

И ушел, оставив после себя довольных Пени и Чару, облегченно вздыхающих профессоров и меня, ошарашено смотревшую за закрывшуюся дверь.

Депортация…депортация…депор… Что, брагбуг побери, значить это слово⁈