Текст книги "В переплет по обмену – 2, или Академия не выстоит! (СИ)"

Автор книги: Елена Ловина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 22 страниц)

Глава 49
Нужно постигать забытое

Эдера

– Да, профессор! Вы совершенно правы, профессор! Непременно сделаю, профессор!

Слова долетали до меня какими-то обрывками без смысла и значения. Казалось, я снова потеряла переговорный артефакт и повторно погрузилась в смешение непонятных звуков, обозначающих те же предметы, что и у нас в Соверене, но какими-то совершенно непривычными и неподходящими словами.

– Адептка Миович! – гаркнул мне на ухо профессор артефакторики Ваган Самиат, а я подскочила со своего стула, едва его не опрокинув, и принялась повторять те же фразы, что слышала недавно.

– Да, профессор! Вы совершенно правы, профессор! Непременно сделаю, профессор!

Самиат демонстративно закатил глаза и махнул рукой первому курсу адептов, что собирали сегодня артефакт стабилизации магии. Легкий и понятный магический инструмент должен был гасить всплески магии, а при необходимости и подпитывать хозяина, если тот что-то учудит по неопытности. Легкий и понятный, но не для первого курса и не для меня, чтоб меня брабуг покусал.

– Что у вас не получается, лэсси Миович, что вы за занятие даже не притронулись к составляющим элементам?

Профессор уселся рядом со мной за стол и покрутил в руках мелкий камень для аккумуляции заклинания, который следовало оплести проволокой из латуни и придать форму то ли браслета, то ли кольца – кому что нравилось. Мне же ничего не нравилось из предложенного, а сама я не могла ничего придумать альтернативного: в голове туман, словно пожар в лаборатории деда вместе с блокировкой магии вытянул из меня все знания по артефакторике, что я успела получить раньше.

– Если я последую вашим рекомендациям, – попыталась я объяснить свое бездействие, – то большая часть полезной магии будет утекать мимо. Проволока должна быть не латунная, а серебряная, а камень вообще имеет просто чудовищную форму и не подходит для использования в артефактах.

Профессор хмыкнул, достал из кармана напильник, дунул на одну из граней, словно убирал невидимую пыль, и принялся обтачивать камушек, предавая ему кубическую форму. Напильник противно скрежетал по камню, на стол сыпались крошки, а пыль поднималась к лицу, забиваясь в нос, но я все равно не могла оторвать взгляд от процесса, словно видела невероятное и невозможное.

– Как думаете, лэсси Миович, такая форма больше подходит к тому техническому заданию, что я дал?

Передо мной лег кубик, матовый и невыразительный. Определенно, вначале камень выглядел внушительнее, но… Я взяла в руки заготовку, покрутила в пальцах и под внимательным взглядом профессора принялась обтачивать ровные грани и выпиливать витые бороздки.

– Вот так лучше, – заявила я в конце, отдавая преподавателю продолговатый предмет, похожий на челночок для маленького ткацкого станка, а не для артефакта стабилизации магии.

– Он не подходит для того задания, что я дал, – хмыкнул профессор и покрутил в руках челночок. Даже на глаз окуляр надел и посмотрел сквозь него на мое изделие. – Но к чему-то он определенно подойдет. Есть идеи?

Я только тяжело вздохнула и пожала плечами – какие тут могут быть идеи кроме невнятных домыслов?

Профессор поднялся из-за стола, дошел до своего места, за которым половину урока проспал самым наглым образом, достал маленькую жестяную коробку с нарисованной на крышке ярмаркой и положил внутрь мой челночок. Заготовка хрустнула о своих собратьев, что я успела сделать за последние две недели, и перестала излучать магию. Мой труд заперли до «хороших времен».

– Я попрошу вас, лэсси Миович, пропустить несколько дней и не посещать лабораторию – у первых курсов впереди контрольный срез, а ваше присутствие, определенно отвлекает.

Я согласно кивнула, молча собрала вещи и отправилась в левады, где надеялась найти Итана и мантикор. За последние дни питомцы несколько раз поменяли свой размер, пока я не откопала в Ланиных сокровищах свой детский браслет, который мне подарил дед для внутреннего равновесия.

Браслет этот дед делал королевскому внуку – мальчик был старше меня и только-только принялся осваивать магию, потому любая неудача выводила его из себя, а мне просто приглянулся интересный камешек и красивый витиеватый узор. Королевскому внуку дед сделал другой браслет, объясняя это тем, что, раз украшение сильно приглянулось маленькой девочке, то мальчику оно не подойдет. По мне, так очень красивый браслет – мне он до сих пор нравится, а Итану – не очень, хоть мой парень и говорит, что дело свое артефакт делает – стабилизирует мои эмоции.

Да, если что, то Итан теперь мой парень! Официально! И об этом знает вся академия, даже та рыжая Пени, его бывшая невеста. К слову, эта рыжая даже слова какого противного в спину не сказала и не напакостила, так что я пока хожу осторожно и изредка оглядываюсь по сторонам…когда вспоминаю.

А вспоминаю я все же часто, и обязательно в те моменты, когда вижу Пени. У нее последнее время постоянно такое застывшее нечитаемое лицо, какое было в столовой, когда Итан при всех назвал меня своей невестой.

Как это произошло? Вроде бы я сильно возмущалась и злилась на Итана, когда он предложил мне то кольцо, что носила до меня рыжуля, но в определенный момент просто не успела среагировать. Рыжий Нит, вечный дежурный в портальной комнате, на следующее утро после эксперимента с моими эмоциями и мантикорами решил пошутить. Увидел, как мы с Итаном дружно зеваем над горячими бутербродами, и спросил, не из одной ли мы спальни вышли.

– Хотя, нет, я же видел Итана в нашем общежитии. Может, стоит поискать еще кого-то, кто не давал блондинке выспаться? Как считаешь, Итан?

Пока я хлопала глазами и спросонья пыталась осмыслить хамский вопрос, Итан хлопнул рыжика по плечу и ответил спокойно, словно не заметил скабрезной шутки.

– Со своей невестой я разберусь как-нибудь без подсказок. Поверь, я в курсе, кто не дает ей нормально спать и постоянно влипает в передряги, а вот тебе бы не помешало самому завести девушку, чтобы на чужих не поглядывать.

И под одобрительное улюлюканье членов его команды и наших сокурсников Итан подлил мне горячего бодрящего напитка, забрал с моей тарелки замученный бутерброд, вручил вместо него шоколадное пирожное и, чмокнув в висок, вышел из столовой, оставив меня отбиваться от вопросов и поздравлений. Я после этого до самого последнего крика птицы-звонаря с подозрением расковыривала пирожное, опасаясь найти внутри очередное украшение, предназначенное для демонстрации смены статуса. Эх, и не нашла ничего, и пирожное не попробовала – только зря разобрала на составляющие, представляя, как и что выскажу парню, когда встречу после уроков.

Именно в тот день вместо литературного чтения я отправилась на урок артефакторики и попросила у профессора Самиата артефакт, стабилизирующий эмоции. Профессор же вместо этого предложил мне самой собрать для себя необходимый предмет, а заодно освежить в памяти те знания, что были у меня до пожара.

– В конце концов, вам все равно назначено посещать мои уроки, так почему бы не начать раньше? – закончил профессор и, проводив меня за стол у окна, принялся рассказывать адептам, какие бывают стабилизирующие артефакты.

Я же погрузилась в поток звуков, который казался мне бессмысленным белым шумом, а не полезными знаниями. И ушла я с урока в полной уверенности, что больше не приду, но стоило вечером встретить в деннике у Руфи Итана, а потом понаблюдать смену размеров туда-сюда у мантикор, как я изменила решение и на следующий день отправилась на артефакторику снова.

Не знаю, удастся ли мне освежить память, но я намерена приложить все усилия, чтобы стабилизировать свои эмоции и помочь мантикорам оставаться стабильными…обоим в одном размере.

Глава 50
Узнать не сказанное

Эдера

– Так что сегодня собирали у Самиата? – зацеловав до стыдливого румянца, Итан выпустил меня из объятий и, широко раскинув руки, упал на новый стог сена в деннике у Ру. Интересно, ему не надоело каждый день собирать стог заново после того, как проводит меня до общежития?

– Стабилизатор магических всплесков, – я упала рядом и тяжко вздохнула: не хотелось мне вспоминать очередной провал в артефакторике.

С урока даже самый недалекий адепт ушел с собранным артефатом, который слабенько, но собирал магию. Я же спилила с камня почти половину, но так и не создала стабилизатор.

– Кажется, я каждый раз выпиливаю шармы для браслета, а не заготовки для артефакта, – пожаловалась я парню, и меня утешительно обняли, притянув под горячий, почти родной бок.

– На руку или на ногу? – промурлыкал этот провокатор, а у меня еще сильнее покраснели щеки, так как сильная рука обхватила мою щиколотку, а потом поползла выше. – Я бы с удовольствием застегнул его…или наоборот.

Каждый раз не устаю удивляться, как всегда собранный и серьезный парень за закрытыми дверями денника становится веселым и игривым – просто волшебство какое-то, хотя сам Итан говорит, что это благодаря мне. Но что я такого делаю? Я сама сосредоточенность и серьезность!

– Профессор попросил не приходить на ближайшие занятия – у него, видите ли, аттестация первокурсников, – снова нажаловалась я, когда смогла высвободить из коварного захвата колено, а потом и оказаться сверху.

– А, срез, понятно, – совсем непонятно обрадовался Итан. – Ру, дай мемуары.

Последнее было обращено в черной мантикоре, которая сегодня была в своей крупной форме. Руффи мурлыкнула лениво, потянулась, словно только что проснулась, и неспешно сняла с груди невидимый мешочек, в котором Итан прятал книги, взятые «на время» из библиотеки, а Макел отправлял туда свои игрушки, когда становился крупной мантикорой.

– Тут Лоч нашел кое-что интересное, когда искал сведения о Соверене. Лет пятьдесят назад наш посол перевез в Соверен семью, и его сын сдружился с твоим дедом.

Итан раскрыл толстую книгу где-то на середине и принялся водить пальцем, выискивая нужное место, а я приподняла страницы до титула и, склонив голову на бок, с изумлением прочла название: «Как правильно посвататься к девушке, если она не из Кронстона». Ничего себе чтение случайно нашел Лоч.

– Это как понимать? – я ткнул на титул, едва не прищемив пальцы Итана тяжелой половиной книги.

– Лоч собрался на летние каникулы в Соверен и искал книги по этикету.

Итан вновь открыл книгу на нужном месте, а я удивленно замолчала, не предъявляя больше претензий ни к книге, ни к названию, ни к содержанию. Пока Итан искал нужные строки, я задумчиво перебирала моменты, когда мы сталкивались с Доли. Выходило до отвратительного мало, словно мы не лучшие подруги, но даже этих моментов хватило бы, чтобы сообщить о помолвке или о предстоящем знакомстве с родителями. Кажется, погрузившись в собственное счастье и собственные проблемы, я упустила жизнь подруги.

– Кстати, Лоч хотел спросить у тебя, поможешь ли ты ему с этикетом? Объяснить нюансы, рассказать тонкости общения с совернецами, чтобы его сразу не спустили с лестницы, едва открыв дверь.

– Не говорить родителям Доли с порога, что он целовался с их дочерью, когда она еще не разорвала помолвку с женихом, – ответила я и на озадаченный взгляд парня, пояснила. – Вот это гарантированно пропишет ему направление к выходу и к портальному переходу, потому что родители Доли ни за что не поверят в сей факт и решат, что перед ними мошенник.

Озадаченное выражение лица сменилось на ироничное, а бровь на лице моего парня насмешливо вздернулась. То же мне умник – да я сама бы в подобное не поверила, если бы собственными глазами не видела.

– Что поделать, – развела руками, – нахальством не взять сей бастион… Кстати, так что там в этих мемуарах?

– Тут вскользь упоминается, что твой дед как-то разрабатывал артфакт для королевской семьи, чтобы с ним можно было путешествовать, не влияя на общий магический фон. Так вот он выдвинул теорию, что не сами артефакты влияют на магически животных и их размеры…

– Изменение размеров, – уточнила я и перенесла книгу к себе на колени, чтобы повнимательнее посмотреть, что же в ней написано, а то вдруг кто-то очень торопливый неверно перевел текст. Но опасения не оправдались, ведь переврать собственный язык весьма проблематично – «мемуары» были написаны на кронстонском.

– Да! Так вот, твой дед выдвинул теорию и даже представил ее в магическом научном сообществе, приведя доказательства, что на изменение размеров магических животным влияет не магический фон, а некоторые маги, чьи способности пробуждаются вместе с нестабильным фоном. Он это назвал «создавать живые артефакты». Не понятно, что он имен ввиду, но говорил, что не все маги могут влиять на животных, потому что не у всех происходит такая встреча. Ты что-нибудь поняла?

Глава 51
Второе дно

Эдера

Этот вопрос крутился в моей голове весь день до вечера, не давал мне уснуть несколько ночей, так что я стала похожа на вернувшегося из-за грани мертвяка, какими их описывают в детских страшных сказках. Рыжего Нита едва не разрывало от желания многозначительно и скабрезно пошутить, но Итан, постоянно находящийся рядом, одним взглядом умудрялся остановить многословного парня.

– Что ты опять сидишь с этим письмом? – Чара прилетела из левады в питомник достаточно поздно.

Мне бы удивиться и приструнить пони, не соблюдающую комендантский час, но я ее отсутствия даже не заметила – так была поглощена вопросом. Привычно подпитав озорную лошадку магией, я внесла запись в журнал и с прискорбием заметила, что записи по остальным питомцам пустуют уже несколько дней, а у кого-то и недель. В последнее время все мои питомцы где-то гуляли отдельно от меня, а приходили весьма довольные и подпитанные магией, словно нашли себе хозяина. Даже гекон, лемур и сорока искрились счастьем, и только Чара оставалась постоянной, прибегая ко мне подпитываться, чем весьма нервировала Ягеля и Макела. Оба считали неприемлемым, что я отдаю магию другому животному, когда у меня целых два фамильяра. Один из «фамильяров", правда, немного недоустановил связь – совсем чуть-чуть, самую малость. Второй из них со своими метаниями в росте туда-сюда вообще еще ни разу не прочувствовал себя фамильяром, а вот повадки самца-медалиста не терял даже в уменьшенном объеме и всеми известными способами отпугивал от Руффи возможных кавалеров. В общем, с такими 'фамильярами» жизнерадостная пони была для меня как рассеиватель мрачных мыслей и появлялась всегда как нельзя вовремя.

– Да просто перечитываю, – отмахнулась я и демонстративно начала читать заново.

В письме, что передал мне Мариус, было все то же самое, что и несколько недель назад: дома все хорошо, никаких изменений, все здоровы, мама отказалась от очередного кандидата мне в мужья и дома очередное затишье, похожее на болото. Если бы не последняя приписка про кандидата и болото, то можно было бы предположить, что брата заставили взяться за стило: мама посчитала, сколько дней она не получала от меня вестей, и решила привлечь брата к переписке со мной, ведь остальным членам семьи я уже отвечала на письма. Брат же, как всегда в своем репертуаре, решил не только отправить дежурную отписку, лишь бы мама увидела, что ее распоряжение выполнено, но и успокоить меня, но… Но все то же самое можно было сказать лично через артефактное зеркало, через которое я с родителями общаюсь как минимум по три раза в неделю. Спрашивается, для чего писать и отправлять письмо с Мариусом?

Наверное, я бы не вспомнила про письмо, если бы Итан не показал мне мемуары бывшего посла в Соверене. Дед упоминался там как первый человек, придумавший преподносить помолвочные кольца в конфетах (на этом моменте я, честно сказать, ругнулась, причем весьма витиевато). Потом еще раз деда упомянули, потому что именно он придумал прятать помолвочные кольца в магических потоках питомцев или фамильяров, правда, предупреждал, что артефакты и фамильяры могут взаимно влиять, изменяя магические свойства друг друга. Посол смеялся в своих мемуарах, что к данному способу сокрытия связующих уз артефактор пришел, изучая совершенно другую тему: королевские артефакты и их влияние на изменение размеров питомцев.

Как я поняла, посла интересовал мой дед только в силу того, что тот общался с его сыном да еще придумывал новые ритуалы, которые подхватывали и несли в жизнь его знакомые. Какие-то укреплялись, как случай с кольцом, а какие-то казались вычурными и неуместными, как приписки в конце письма: «В жизни установилось затишье прямо как в болоте». Фраза должна была намекнуть, что текст видим не полностью – большая часть письма скрыта магически, чтобы никто посторонний не смог узнать содержания. Предполагалось, что такими фразами и письмами будут обмениваться возлюбленные, чьи родители холодно относились к избранникам детей и были против их встреч. Что-то похожее на шпионские игры. Дипломат посмеивался, заявляя, что только в молодости можно организовывать тайную переписку.

И вот я держала в руках письмо, внутри которого было второе дно.

– У меня немного странный вопрос, Чара, – проговорила я, обращаясь просто к пространству вокруг, а не конкретно к пони. – Как открыть ту часть письма, что срыта от глаз?

Чара только зевнула сонно, укладываясь на подстилке рядом со мной, а вот брат, с которым я пообщалась по артефактному зеркалу и расспросила про письмо, ответил иначе.

– Ты совершенно не тому задаешь вопрос, – хмыкнул брат с той сторону океана. – Здесь нужно спрашивать либо у нашего деда, что немного невозможно, либо у того, кто с ним тесно общался. Я же просто передал тебе то, что было в завещании, что передали нам несколько лет назад: отправить это письмо, если к тебе начнет возвращаться артефактная магия. Если бы фамильяр нашего деда не ушел вместе с ним за грань, я бы поспрашивал его.

Хорошую идею подкинул брат, заменив нейтральными словами слово «пытал»…

Глава 52
Поспрашивать Ягеля

Эдера

Ягель на меня демонстративно дулся уже не первый день. Каждый раз, как наша попытка сформировать связь проваливалась, меня ожидал пернатый байкот: ворон переходил на злобное карканье и напрочь игнорировал любые человеческие слова, словно это я виновата в том, что у нас не получается привязать птицу ко мне и к этому миру.

Входя в питомник, я точно знала, что даже самые терпеливые и лояльные животные непременно покинут территорию, пока мы выясняем отношения с вороном, вернее, я пытаюсь умаслить злобную птицу, а Ягель при этом корчит из себя злобного тролля. И в этот раз я совершенно точно не собиралась заискивать перед дедовым фамильяром, и настрой у меня был невероятно боевой, вот.

– Каким заклинанием можно прочесть то, что сокрыто в этом письме? – я положила конверт перед вороном и сурово сдвинула брови.

С детских лет я побаивалась эту птицу, подозревая, что ворон меня ненавидит, ведь каждый раз, стоило мне что-то сделать не так, Ягель злорадно каркал и насмехался. Позже, когда дед заболел, а ворон не отходил от него ни на шаг, выпроваживая переживательных детей и внуков, я прониклась к птице уважением, ведь он демонстрировал безграничную преданность и бескорыстную любовь. И теперь передо мной снова злобный тролль.

– Откуда мне знать, – буркнул ворон и демонстративно отвернулся.

Я передвинула письмо ближе к ворону, замечая легкое магическое свечение, что возникло между листом бумаги и птицей.

– Посмотри повнимательнее и подумай как следует, – настоятельно посоветовала, передвигая письмо по подоконнику вслед за отворачивающимся клювом: свечение угасало, стоило клюву отвернуться от бумаги.

– Сама смотррри, бездарррность малолетняя, – ворчал ворон, задирая высоко голову и демонстративно не желая смотреть на буквы в тексте. У, какой гордый, аж противно.

– Я знаю способ, как тебе стать моим фамильяром и не уйти снова за грань, – попробовала я забросить пробный камень и была вознаграждена за терпение – красный глаз ворона заинтересованно моргнул и напряженно уставился на меня.

– Врррешь! Давно б все сделала, если б знала!

Возмущенное карканье было столь громким, словно стая ворон влетела в ограниченное пространство питомника, и оглушало так же.

– Тебе не понравится, – зловеще заявила я, а потом резко взмахнула рукой и вырвала несколько перьев из хвоста птицы.

Разумеется, Ягель тут же взлетел и в порыве гнева принялся пытаться клевать меня, куда попадет. Я делала видимость, что в ужасе, ставила защитные щиты и направляла на птицу магический приказ остановиться, а сама наблюдала, ожидая походящего момента, и он не заставил себя ждать. Ворон в порыве ярости клацнул клювом, а потом, вспоров мою хлипкую защиту, больно ударил меня в руку. Кровь брызнула из раны, орошая ошарашенную птицу, осмелившуюся по-настоящему напасть на мага, перья, что я сжимала в кулаке, и письмо, превратившееся в подобие новомодной бумаги, на которой видны водные знаки. На моем письме знаки проявлялись резко, хаотично, но быстро, так что четко можно было прочесть текст, что спрятали от меня много лет назад.

Я от неожиданности засмотрелась, ведь не ожидала такого скорого эффекта, и едва не забыла, что Ягель все еще в ярости и жаждет мщения за выдранные перья.

– Заключаю сделку и беру тебя в фамильяры, – я сжала окровавленные перья, отпустила свою магию и резко вскинула руку навстречу распахнутому клюву. Магия, что пряталась в вороне и не желала выходить при любой попытке сплести воедино наши потоки, хлынула навстречу, свилась с моей и окрасила черные перья в моей руке и на самом вороне в белый цвет.

– Согласие дано ранее и подтверждения не требует, – закончила я ритуал одной из положенных фраз, а затем слилась сознанием с тем, кто нападал на меня с ожесточением дикого зверя.

Ой, мамочка, какая же я страшная, если смотреть с точки зрения птицы – ужас-ужас! А потом я почувствовала безграничную любовь, которую пронесли через годы два существа: мой дед и его фамильяр. Они любили семью, от мала до велика, работу, каждый камушек или пылинку, любили добывать знания и придумывать что-то новое и обязательно полезное. И любили меня, потому что я была сама младшая, самая несмышленая, самая многообещающая. И такая тоска сжала сердце, что, желая от нее избавиться и избавить Ягеля, я позволила коснуться своих чувств: растерянность, беспокойство, любовь, тоска – все, о чем хотела рассказать деду, но так и не успела.

Разорвать слияние было болезненно, но только в первый раз – после уже не требовалось ни ярости, ни боли, ни крови, и все получалось предельно просто, нужно было только не забывать закрывать свои мысли и закрываться от мыслей Ягеля, потому что там просто жуткая каша.

– А теперь расскажи, как прочесть сокрытое, – я кивнула на письмо, где моя кровь впиталась в бумагу и съела даже тот текст, что был совершенно бесполезен – лист был кипельно-белым и абсолютно чистым: ни точки, ни закорючки, ни буковки.

– А сама не догадываешься? – теперь уже совершенно беззлобно хмыкнул ворон и уселся мне на плечо. – Поняла же, как связать нас друг с другом и тут придешь к правильному выводу.

– Неужели не подскажешь? Разве так поступают настоящие фамильяры?