Текст книги "В переплет по обмену – 2, или Академия не выстоит! (СИ)"

Автор книги: Елена Ловина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 22 страниц)

Глава 38
Утро может быть таким разным Эдера

Эдера

– Не знаю, чем так приглянулось это кольцо Руфи, но оно точно на ней.

Утром я поймала Итана до завтрака и обязательной пробежки и поведала о своем открытии. Выглядело признание немного скомкано и бессвязанно, словно я все слова на свете позабыла, а в памяти сохранились одни предлоги, междометия и… собственно, все.

По легкому подрагиванию уголка губ Итана я осознавала, что мои судорожные попытки найти правильные слова и при этом выгородить загребущего полоза вызывают у парня вовсе не гнев, а веселье, но легче мне не становилось.

С каждым словом я все больше запутывалась и теряла мысль, потому что еще и пыталась представить ситуацию так, словно я случайно вспомнила про кольцо, а потом как все завертелось! А после слов Итана еще приходилось делать вид, что мне совершенно не интересно состояние кольца. Вот ни капельки!

– Знаешь, – доверительно зашептал Итан, оттесняя меня к живой изгороди, за сухие ветки которой постоянно цеплялась моя шуба, – если бы Руфи была не мантикорой, а одной симпатичной девушкой из Соверена, то я бы решил, что ей приглянулось кольцо из-за его формы.

Он говорил с таким придыханием, так интимно и горячо, что мои мысли принялись растекаться во все стороны, освобождая голову для одной единственной: «Как же горячо и сладко целоваться на улице, когда мороз щиплет щеки, а губы пылают под напором упоительной страсти».

– А что не так с формой? – мысль пришла значительно позже, когда я уже смогла немного отдышаться и угомонить предательское сердце, жизнерадостно прыгающее где-то в ушах.

Губы парня прошлись по моему виску, зацепили ушную раковину, отчего стало мурашечно и горячо, а затем прошептали едва слышно, отчего я даже привстала на цыпочки, чтобы ничего не упустить: ни хитрой ласки, ни интригующих слов.

– В нашей семье считают, что это более правдивая форма кольца Адеииии…

От томного придыхания в ушко я, кажется, застонала и, вцепившись в куртку Итана, уже сама нашла вожделенные губы, чтобы продолжить с упоением отвечать на поцелуй.

– А в нашей семье другое представление об этом кольце, – почему-то между поцелуями, вместо того, чтобы восстанавливать дыхание, хотелось еще и говорить. – У моей мамы было такое кольцо, а потом его отдали мне на эксперименты, только Лана опередила и забрала себе…

– Разве фамильные драгоценности отдают на растерзание юным артефакторам?

Кажется, не только я цеплялась за разговор, чтобы совсем не потерять голову. Удивительно, но моя шуба в этот момент уже была расстегнута полностью, как и куртка Итана. Когда мы все успели – не понятно, но, если бы не продолжали разговор, возможно, были бы уже в другом месте – жар между нами разгорался уже такой силы, что мышцы сводило от желания более тесного контакта.

– Ну, так это же всего лишь слепок, не имеющий и сотой силы, – я собралась продолжить поцелуй, но была остановлена наглым карканьем одного черного ворона, чей голос звучал для меня как насмешка.

– Что за вредная птица, – недовольно проговорил Итан, попытавшийся притянуть меня к себе, но получивший от Ягеля помимо карканья еще и ощутимый удар клювом в плечо. – Что ему от нас нужно?

Ягель продолжал летать, каркая, то снижался, то поднимался к деревьям, но не улетал и не говорил, что ему нужно, словно хотел казаться обычной птицей, а не магическим существом.

– Вот вы где!

Отмахиваясь от ворона, мы и не заметили, как к нам сквозь кусты прорывается один из адептов, дежуривших сегодня, судя по нашивке, в коррале. Запыхавшийся парень выглядел ошарашенным и замученным, словно успел оббежать всю территорию академии, пока нашел нас в этих кустах.

– Мэссин Лианел велел срочно разобраться с вашими мантикорами, а не то они разнесут в щепки весь корраль.

Мы с Итаном переглянулись и, не сговариваясь, бросились к тем денникам, куда вчера разместили Макела и Руфи. В голове вертелось множество фантастичных вариантов, из-за чего сам профессор с раннего утра отправил одного из адептов разыскивать нас с Итаном, и все эти варианты были один другого кошмарнее. Сердце сжималось от тревоги, а к горлу подступала паника, но я бежала, кажется, быстрее обоих парней.

Еще вчера я собиралась навестить мантикор, но новости о кольце Итана вытеснили беспокойство о животных на второй план, похоже, зря.

Я знала, что белого медалиста закрыли в отдельной леваде подальше от всех магических животных, а Руфи должны были отправить на ее обычное место (Итан и Лоч договорились еще до появления «синей» мантикоры-подарка), так что предпосылок к буйству не было…с теоретической точки зрения. Видимо, пока мы с Итаном самозабвенно налаживали личную жизнь, теория зоомагии сильно разошлась с практикой. Надеюсь, все там живы, а про здоровье пока не стоит даже думать – вдруг, сглажу.

Глава 39
Барррдак!

Эдера

– А я намекал! Нет, я говорил прямым текстом, что так и будет! – каркал мне в ухо Ягель, пока я пребывала в ступоре и хлопала ресницами – на большее просто не была способна.

– Итан, ты видишь то же, что и я? – у меня нервно дернулся глаз.

– Угу, – был мне лаконичный ответ, а затем меня задвинули за спину, словно перед нами сотня агрессивных монстров, а не…

– У этого есть название? – не особо рассчитывая на ответ, все же спросила парня, жалея, что мэссина Лианела мы в леваде не застали.

– Беспррредел! – не унимался Ягель, перепрыгивая с моего плеча на плего Итана и обратно. – Ужассс! Кошмаррр!

– Цыц! – раздалось от ворот левады, и мы с Итаном резко развернулись к говорившему. – Это, конечно, неожиданно, но не такой уж кошмар.

– Мэссин Лианел, как хорошо, что вы вернулись! – я испытала невероятное облегчение, когда услышала голос мужчины. Кажется, я так не радовалась появлению преподавателя в разгар катастрофы со времен обучения артефакторики, когда у нас в классе либо что-нибудь взрывалось, либо не взрывалось, но должно было – в эти моменты было особенно страшно.

– Нам передали, что мантикоры разносят корраль, а тут ЭТО, – подал голос Итан, кивая на причину нашего будущего заикания.

– Плохо вы изучали тему разнообразия магических животных, которую я читал в самом начале, – строго покачал головой профессор и тяжко вздохнул, словно сокрушаясь, что с такими вот неучами ему приходится работать. – И эссе, похоже, не подготовили, хотя очень скоро его придется сдавать.

Я сама посмотрела на профессора не менее строго и сокрушенно. О чем он? Как можно говорить об учебе, когда тут ТАКОЕ.

– Вот не до лекций сейчас, честно, мэссин Лианел, – посмотрела я как можно жалобней, но в ответ услышала насмешливое фырканье, кого бы вы думали? Шуши, конечно.

Белка выбралась из-за пазухи мужчины и принялась рассматривать леваду, забор, ворота: все, что угодно, лишь бы не встречаться с моим негодующим взглядом. Вот ведь каверза пушистая – поддерживает уже не меня, а профессора!

Всегда жизнерадостный преподаватель зоомагии фыркнул следом за белкой и посмотрел на меня, ожидая, видимо, когда я закончу изображать из себя трепетную лань.И даже слегка повлажневшие глаза его не проняли.

– Профессор, как эссе связано с тем, что мы видим сейчас? – уточнил Итан и махнул рукой в центр левады, где на чистой соломенной подстилке вальяжно разлеглась большая черная, с синими пятнами краски, мантикора.

Руффи предупреждающе рыкнула на резкий жест парня, но с места не сдвинулась, только махнула чешуйчатым хвостом в вялой попытке сбить в полете каркающего Ягеля.

– Беспрррредел! Барррдак! Безнррравтвенность! – распалялся ворон, благоразумно облетая мантикору и ее конечности по широкой дуге.

– Мы сейчас видим, что два магических животных никак не наладят взаимопонимание, – хмыкнул мэссин Лианел, задумчиво почесывая Шушу за ушком.

От такой умилительной картинки я почувствовала непередаваему радость, особенно когда увидела, что мужчина передавал белке свою магическую энергию, а та спокойно ее впитывала. Похоже, вот эти двое уже «наладили взаимопонимание» и даже сформировали магическую связь. Такими темпами Шуша и фамильяром сможет стать!

Я, конечно, мечтала, что мои питомцы обретут новый дом, но даже не надеялась, что нечто подобное произойдет так быстро. От умиления я даже временно забыла, почему мы собрались все здесь, и что совсем недавно почти согласилась с Ягелем, что произошла катастрофа.

– По мне, так тут полное взаимопонимание, – не согласилась я и снова кивнула в сторону Руффи, которая в этот момент вылизывала спину белого медалиста, а тот утробно урчал от удовольствия. Полная идиллия, если бы не одно огромное НО: медалист неожиданно оказался размером с крупного кота, уменьшившись раз так в десять.

– Я про ваших фамильяров говорил и этого ворона.

– У меня нет фамильяра! – синхронно ответили мы с Итаном, и только тогда я вспомнила, что же собиралась сказать парню еще в тот раз, когда Руфи забирали в королевский корраль. – Итан, а у тебя есть фамильяр!

– И кто же? – кажется, Итан не поверил и насмешливо ткнул пальцем сначала в уменьшенную копию белого медалиста, а затем в ворона. – Кто же из этих двоих мой фамильяр?

Стало немного обидно от этого недоверия и насмешки, но я передернула плечами и попыталась затолкнуть лишние эмоции подальше.

– Она! – я уверенно указала на Руффи, а мантикора протяжно мурныкнула, потянулась, а после подошла к Итану и принялась тереться об него боком, одновременно передавая магическую энергию, как это делали все фамильяры.

– Это невозможно, – протянул парень, поглаживая черную «кошку» за ухом, – она же крупная. Вы сами говорили, мэссин Лианел, что фамильярами становятся мелкие магические животные.

– Так ваша Ру была некоторое время тех размеров, которые позволили ей стать фамильяром. Только вот возвращение в нормальное состояние привело к неожиданным последствиям.

– Каким еще⁈

– Таким, что эта белая мантикора стала вашим фамильяром, Эдера.

– Макел? Не Ягель? Это невозможно!

– Барррдак! Беспррредел! Катастрррофа!

Глава 40
Ягель

Эдера

Целую неделю от Ягеля только и слышно было, как эти три слова. Нет, ворон, конечно, еще что-то говорил, порой даже корректно и без ехидства, но каждый раз заканчивалось этим.

– Эди, у тебя есть настойка от мигрени? – Долли и Клар демонстративно терли виски, морщились и злобно смотрели в сторону одной не в меру разговорчивой птицы.

– Боюсь, тут только суп поможет, – отмахнулась я, тоже демонстративно разглядывая ногти. Только что я обрабатывала уголки артефакторной пилочкой, но за криками ворона не было слышно даже нервирующего раздражающего звука «щщщщ».

– Какой суп⁈ – с тягучим стоном Клар дернулась и тут же повалилась на кровать – ей, видимо, уже не приходилось притворяться, и голова у нее раскалывалась по-настоящему.

– Из птицы, – я принялась покрывать ногти лаком, любуясь прозрачным глянцем, и краем глаза поглядывала на Ягеля, который примостился на створке окна и, подпрыгивая, двигался ближе к небольшой щели, оставленной для проветривания. – У меня, к слову, есть одна на примете – даже ходить далеко не нужно.

Ворон, который фигурально выражаясь, за неделю выклевал нам мозг, почувствовал неладное и попытался протиснуться в щель, явно маловатую для его размеров. Голова пролезла, а вот более крупное тело осталось в комнате, отчего птица впала в панику и принялась метаться, стараясь прорваться наружу, к вожделенной свободе. Не имея сил и возможностей вырваться в физическом теле, ворон с легким хлопком превратился в черный дымок и тонкой струйкой проскользнул в щель, материализовавшись с той стороны окна снова крупным вороном.

За неделю я уже привыкла к этим его неожиданным сменам ипостаси, а в первый раз подобное стало шоком не меньшим, чем превращение Макела из крупной белой мантикоры-медалиста в белого, но не сильно большого, пушистого кота с чешуйчатым хвостом и черными кожистыми крыльями. В тот момент он так же кричал, возмущаясь несправедливостью мира, а потом с громким хлопком превратился в черный дымок. Я чуть не поверила в давние детские страшилки, которыми мы с братьями и сестрой любили делиться на ночь глядя. Хорошо что благоразумный профессор оставался рядом и с интересом наблюдал не только за мантикорами.

– И давно он вернулся из-за грани?

Я в тот момент смотрела на Шушу, которая не слезала с плеча профессора и даже не спешила ко мне на руки. У белки-летяги были вполне искренние удивленные глаза величиной с блюдце, что я ей поверила – про то, откуда ко мне попал Ягель, мэссин Лианел узнал не от нее.

– Недавно, – осторожно ответила и покосилась на Итана. Парень стоял рядом, внимательно изучал ворона, но и на профессора поглядывал собранно, словно готов был в любой момент дать отпор.

Эх, до чего ж он становится серьезным, когда разговоры поворачивают в неприятное или опасное русло. Интересно, он на игре такой же собранный и серьезный?

– Это и видно, – тем временем ответил профессор, следя, как Ягель черными маленькими взрывами метался над левадой, – никакой стабильности. Вы бы его уже привязали к себе, лэсси Миович, иначе он вернется за грань раньше, чем вы сможете расспросить его о причинах возвращения.

– Разве его цель не стать моим фамильяром, чтобы стабилизировать мою магию? – вполне искренне спросила я, удивляясь, что у ворона есть вообще причина вернуться из-за грани в наш мир, когда по всем законам магии он должен был развеяться в пространстве после смерти деда.

– Обычно стать чьим-то фамильяром – это только средство, чтобы выполнить основную, самую важную, миссию.

– Я думала, что это только сказки, что можно вернуться из-за грани.

– В нашей семье фамильяр троюродного деда вернулся, правда не понятно, что у него была за миссия – он постоянно гадил в тапки теткиной гувернантки и больше ничего не делал, – задумчиво сказал Итан, продолжая почесывать Руфи между ушек. – А еще говорят, что фамильяры в королевской семье постоянно возвращаются и делятся своими знаниями с правителями.

– Если они делают это также, как Ягель со мной, то не удивительно, что в наших королевствах еще нет полной благодати, а порталы между мирами до сих пор открываются, – на мое замечание профессор снисходительно усмехнулся, словно я неразумный ребенок и ляпнула что-то чрезвычайно глупое.

Некоторое время мы молчали, наблюдая, как вспышки темного дыма появляются то тут, то там, заметно прибавляя плоти и перьев в конце перемещения.

– Ягелю не хватает стабильности в этом мире – любому, кто пришел из-за грани, нужен якорь, – пояснил профессор и, вынув из кармана крупный орех, передал его Шуше – белка буквально светилась восторгом, словно мэссин прочитал ее мысли. – Эти его переходы в дымообразное состояние как раз говорят о том, что у него нет якоря.

– Я пыталась, – честно призналась я в своем провале, после которого Ягель надо мной смеялся несколько дней, заявляя, что я не то, что недоучка – я полный ноль.

– Не расстраивайтесь, лэсси Эдера, – это очень сложный процесс, даже для сильных магов, а не только для простых адептов. Возможно, появление фамильяра из нашего мира поможет вам в этом деле.

Мы все синхронно посмотрели на Макела, развалившегося в центре подстилки из соломы и ни сколько не переживавшего из-за потери в габаритах. Белый медалист считал себя королем в любой ситуации и не собирался забивать голову такими мелочами, как рост и вес, тем более одна поклонница у него была в любом его состоянии.

– Профессор, так как же такое возможно? То, что случилось с Макелом?

– Над этим вопросом нужно крепко подумать, причем не один час – день, точно, один день.

Как вы поняли, прошла неделя, а ответов нам пока не дали. Приходилось самим напрягаться и искать. Что ж, мы вполне способны найти все, что угодно.

Глава 41
Помощь лемура

Эдера

Начали мы с того, что все же написали эссе для мэссина Лианела. Казалось, что в наших записях полная чушь, ведь перекопав несколько трудов не самых известных авторов, я вписала в доклад, что последняя и самая надежная ступень в развитии магических животных – это стать независимыми от магов.

Долли, не особо вникая в текст, переписала все, что я перенесла на бумагу, и, кажется, даже орфографические ошибки не исправила. И сдала следом за мной с самым честным взглядом на свете. Вот кто бы мог ожидать что-нибудь подобное от подруги еще до зимних праздников? Как не крути, а Лоч на нее плохо влияет.

Мэссин Лианел, кажется, был сильно загружен работой и мыслями о том, как Макел и Руфи смогли изменить свой размер, потому эссе читал по диагонали, механически исправляя ошибки и проставляя запятые ядовито-зелеными чернилами.

– Могли бы хотя бы слова некоторые изменить, – хмыкнул все же мужчина над последним докладом, зачеркивая лишнюю букву в двадцать пятый раз.

– Что тут можно заменить? – возмутилась в ответ Ада, поправляя на носу окуляры. – Магические животные – в любом королевстве называются только так, а фамильяр, как ни крути, другого названия не имеет.

– Таким образом, учитывая все выше изложенное, полагаю, что последней ступенью развития магических животных в нашем мире является их полная ассимиляцияяя, – зачитал профессор, делая ударение на последнем слове с лишними буквами, которые я выводила уже с одним закрытым глазом и подползая к заветной подушке.

Ума не приложу, как у меня получилось так вычурно написать эту фразу, при этом не сломать мозг. Девочки, наверняка, переписывая, даже не поняли, что она означает.

– Полагаете, данную строку совершенно невозможно написать другими словами? – съехидничал профессор, и в его глазах появился нездоровый блеск (нездоровый, потому что грозил нам очередным эссе или докладом, только не по зоомагии, а по письменности). – Может, поясните, что вы хотели сказать этой фразой, не упоминая слова ассимиляция?

Ада сглотнула, а мы все напряглись и выпрямили спины, ожидая разгромной речи, когда сокурсница не ответит правильно, только, на удивление, девушка заговорила уверенно и свободно.

– Магические животные станут такими же жителями нашего мира, как маги, люди или просто животные, получая необходимые продукты для жизни, размножения и развития без участия других существ.

– Очень хорошо, лэсси, очень хорошо. Полагаю, эссе лэсси Миович вы прочли, прежде чем переписывать, иначе не смогли бы ответить. Интересно, а все ли такие внимательные из вас, лэссины?

В очередной раз мы напряглись, а взгляд профессора из рассеянного стал цепким и насмешливым, словно он ощутил азарт. Когда его взгляд остановился на Лари-Мель, мы ощутили легкую панику, ведь она-то вообще в глаза не видела эссе – пропадала где-то на свидании, пока ее соседка по комнате магией копировала доклады для пяти подружек.

На полу под ногами Лари-Мель проскользнул полосатый пушистый хвост, и девушка, в начале втянувшая голову в плечи, вдруг выпрямилась и улыбнулась, словно обрела несуществующую в данной ситуации уверенность. Даже профессор заметил изменения и, хмыкнув, продолжил искать очередную жертву.

Мэссин Лианел блуждал взглядом по адепткам, а по полу скакал полосатый хвост, следуя от одной девушки к другой, и при его приближении поникшие плечи расправлялись, а потухшие взгляды оживали. Кажется, начни они говорить, и из их уст польется еще более замысловатый текст, чем написала я. Даже профессор понял это и отступил, не задав ни одного вопроса.

– Что ж, лэссины, не буду лишний раз вас истязать, – мэссин Лианел сложил стопкой наши эссе и отправил порталом в свой кабинет. – Советую на будущее все же внимательнее перечитывать то, что сдаете, чтобы чувствовать себя увереннее от собственных знаний, а не благодаря одному невезучему зверьку. Кстати, лэсси Миович, я запрещаю вашему питомцу присутствовать на уроках. И ректору сообщу, чтобы причислил лемура к запрещенным стимуляторам. Запомните, адептки, лучше один раз получить неприятную оценку за незнание, чем всю жизнь надеяться на чужую магию.

Хвост лемура, мелькавший то тут, то там, после слов профессора застыл на месте и принялся печально подрагивать, словно от обиды. Он-то считал, что помогает девочкам, а его причислили к запрещенке. Даже жалко стало зверька, горько вздыхавшего над своим хвостом, и, кажется, не только мне.

– Полно, Нери, идем со мной, – позвал профессор лемура почти у самого выхода, словно в последний момент принимая какое-то решение.

Нери задумался, а затем задрожал то ли от страха, то ли от предвкушения, но уже через мгновение осторожно делал робкие шаги в сторону профессора, чтобы затем смелее взобраться на его плечо.

– Познакомлю тебя с одним магом, который отвечает за весь учебный и не только процесс в Академии. Лэсси Мирович, ваш лемур вернется к вам в целости и сохранности, не переживайте.

Слова были обращены ко мне, так как я уже сжимала кулаки и была готова отбивать питомца от загребущих рук местных экспериментаторов. Кажется, стоит в этой академии проявить лишний интерес к моему питомцу, и я уже готовлюсь к борьбе и спасению – постоянно ожидаю, в общем, подвоха.

Нери сидел спокойно и смотрел уверенно, словно доверял мужчине. Хотя последнее и не мудрено: Шуша, когда изредка заскакивала в питомник, расхваливала профессора на все лады. Лана, опят же, хоть и предпочитала проводить время с профессором Иллиотом, при упоминании мэссина Лианела шипела вполне благосклонно.

Пришлось взять себя в руки, напоминая себе, что моя попытка защитить питомца выглядит как ревность, а не беспокойство о безопасности. Да и что может грозить лемуру у ректора? Тем более, если рядом с ним Шуша и Лана.

Выдохнула, собрала принадлежности для письма и отправилась в библиотеку, где у меня было назначено свидание с Итаном… то есть встреча, ВСТРЕЧА! Нам информацию по мантикорам нужно искать, а не то, что вы подумали!