Текст книги "В переплет по обмену – 2, или Академия не выстоит! (СИ)"

Автор книги: Елена Ловина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 22 страниц)

Глава 25
КАК⁈

Процессор рунологии Илиот

Он смотрел на дверь, с которой неделю назад слетели все руны и не мог понять «КАК⁈».

Вот ВСЕ руны исчезли! Абсолютно. Даже магическая подпись автора, врезавшего самый обычный механический замок – она-то кому понадобилась?

В своей практике он ни разу не слышал о подобном, даже в старинных трактатах ни разу не сталкивался с чем-то, что просто намекало на возможность данного феномена.

С самого детства в его королевстве детей обучали рунологии так, словно впереди всех ждало грандиозное сражение со ЗЛОМ и именно от рунологов зависело, какой исход будет в этой битве.

В три года он зажёг первую руну «молоко», когда приволок в дом котёнка и не смог в своей комнате найти что-то подходящее для питания. В три года он был среди своих сверстников отстающим – кто-то ещё раньше зажигал руны, а некоторые, со слов их родителей, даже не оставляли следов. След, который остался от его первой руны, прожег ручной наборный паркет, который укладывали во времена первых магов, и только то, что руна была первой спасло Илиота от наказания.

В три года он узнал, что руны всегда оставляют след, а в двадцать научился зажигать их приемлемо, чтобы за него не было стыдно в королевстве. В двадцать он отправился изучать руны в другом королевстве, а потом в следующем и в следующем, пока след от его рун не стал практически невидим зоркому взгляду магистров из его королевства. В тот день ему исполнилось пятьдесят, у него родился первый внук, а младший сын поступил в Боевую Академию Кронст.

Через месяц ректор академии пригласил Илиота для поиска нарушителя порядка, который открывал все двери академии, не оставляя следов. Естественно, Илиот увидел следы через минуту, и его сын получил наказание гораздо суровее, чем простое сидение в карцере и дополнительные задания по всему предметам.

Сын в прошлом году выпустился и отправился отрабатывать обучение в элитный гарнизон, а сам Илион так и остался в академии преподавать, хоть его и звали в Министерство. Просто ему очень понравилось находить нарушителей, и он каждый раз восхищаясь незамутненной наглости и изобретательности адептов, старающихся перехитрить преподавателей.

Ещё ни разу от его взгляда не укрылись руны, которыми «вскрывали» защитные артефакты и пытались обходить заклинания. Ещё ни разу Илиот не чувствовал себя адептом, которого поймали на нарушении.

К сожалению, за неделю так и не удалось хотя бы на шаг сдвинуться с мертвой точки и это был сокрушительный удар по его репутации.

После трёхчасового осмотра двери в глазах начало рябить, а голова раскалываться, поэтому перед сном он решил прогуляться до столовой, где изо дня в день тускнела руна перехода, что выжгли в каменных плитах «Соверенские фиалки». (Среди преподавательского состава это прозвище так и прилипло к неожиданным гостьям с другого континента, хотя некоторые заменяли цветок на магических созданий с вредным характером).

Руну он «стирал» для себя, когда искал возможность помедитировать и отдохнуть от мыслей, ведь чтобы исчез столь «грандиозный » рисунок, требовались спокойные монотонные действия.

И вот стоя возле двери в столовой Илиот наблюдал, как по побледневшей с его помощью ветке портальной руны ползет змея одной из адепток-фиалок, а на том месте, где походило длинное тело, рисунок сначала вспыхивал, а потом сияние втягивалось в под кожу. Рисунка за хвостом змеи видно не было. Даже глаза пришлось протереть, чтобы убедиться – зрение не подводит.

Змея проползла совсем немного и, сыто икнув, свернулась в спираль и заснула, мерцая золотым, пока этот свет не затух.

Через какое-то время, когда ошарашенный Илиот смог моргать, а змея так и не исчезла, он наконец-то решился войти в столовую, чтобы взглянуть на это чудо поближе.

– Итан, смотри, она здесь, – прошелестел где-то рядом девичий голос, и в столовую крадучись вошли адепты, девушка из Соверена и парень из Кронстона.

Илиоту пришлось отступить, но он успел услышать, как девушка сетовала, что уже несколько дней змея «сбегает» в столовую «питаться».

– Я прослежу, чтобы её никто не заметил, если она снова сюда приползет, – проговорил парень уверенно, и Илиот ему бы определено поверил. Девушка точно поверила, потому что следом раздался быстрый чмок, тут же последовал энергичный ответ, возня, которую хотелось бы не замечать, о быстрые, прыгающие друг на друга слова.

– Она точно в ближайшие два дня будет в питомнике – вон какая сытая.

– Так долго? Я буду скучать. Может, придешь завтра сюда в это же время?

– И увеличить список девиц, что бегали сюда на СВИДАНИЯ⁈

Голос девушки взвился к потолку, звеня негодованием, но что ответил Итан, уже слышно не было – Илиот ушёл достаточно далеко от столовой. Но главное он услышал: в ближайшие два дня повторения загадочного явления не ожидается. Что ж, придется набраться терпения.

Он не думал, что терпения ему понадобится огромное количество, ведь полоз появился в столовой лишь спустя пять дней. Илиот уже весь извелся, особенно выслушивая насмешки Лианела, к которому обратился с вопросом, бывают ли в природе животные, способные стирать руны.

* * *

– Как думаешь, твоя змея кроме стирания рун, еще что-то умеет? Может, порталы открывает? – веселился Лианел, закидывая в рот очередной орешек.

С некоторых пор профессор зоомагии стал постоянно держать в карманах орехи или семечки, словно какой-то бурундук, готовящийся к зимовке. Преподаватели за спиной начали поговаривать, что мужчина на старости лет вздумал завести фамильяра и даже присмотрел себе белку из питомника «соверенской фиалки». Сам Илиот в это не верил, считая, что никто из магов среднего возраста и старше не стал бы обрекать здоровое магическое животное на раннее старение и преждевременную смерть. Фамильяров нужно заводить в юности, когда магия еще бурлит вместе с эмоциями и страстями.

– И что ты будешь делать, если это так? – Илиот рассматривал на каменном полу столовой побледневшие руны, которые благодаря его стараниям становились менее заметными. – Отдашь ее лаутусу?

– Побойся богов, Илиот! Мне одного пришествия магической зачистки хватило. Если мои подозрения верны, то твоей змее лучше не встречаться с этими магами.

– Почему сразу моя змея? – невольно возмутился Илиот, вскидывая разноцветную голову на коллегу. – У меня нет фамильяра и я…

– Полно, – замахал на него руками Лианел, продолжая смеяться, – не фырчи, словно ты единорог на поле для брачных игр. Можно подумать, что магические животные могут только фамильярами быть.

– Еще боевыми товарищами, если они крупные, – заметил Илиот, возвращаясь к осмотру рисунка, который интересовал его куда больше, чем гипотетические способности змеи.

Кое-где рисунок был едва заметен, но в том месте, где проползала змея, следа не было вовсе – даже сильная магия не могла завершить движение по ранее начертанному пути и спотыкалась именно в этих разрывах. Что бы ни говорил Лианел, а Илот видел собственными глазами, на что способна змея.

– А мелкие магические могут быть помощниками, собеседниками, просто товарищами, и при этом не обязательно быть фамилярами, – Лианел перетащил стул за прилавок, за которым каждое утро адептам и преподавателям, любящим поспать, разливали кашу или суп.

– Не смеши меня! – отмахнулся Илиот, отправляясь следом за коллегой в засаду. – Магические животные не живут без привязки фамильяра или заклинания подчинения.

– Пожалуй, тебе не повредит посетить мои лекции по разнообразию видов, – мужчина потрепал Илиота по плечу, словно умудренный жизнью старец: по-отечески и снисходительно – ужасно бесит. – Через неделю или две у меня будет тема как раз про «не живут» – заодно и повысишь квалификацию…А пока тише – кажется, началось.

Мужчины затихли, но даже в абсолютной темноте не сразу услышали, как по полу шуршит гибкое тело. Еще какое-то время пришлось ждать, когда возле рисунка появится змея и замрет на на выжженной в камне линии. Замрет, но сделать ничего не успеет – раздраженный девичий голос разнесся по столовой, отвлекая змею от дела, а коллег по засаде от предвкушения необычного явления.

– Лана, ну что ты опять тут! Я же тебе оставила артефактов на ужин. Не нравятся артефакты – подкрепись руганью, которую мы с Долли не смогли оттереть со стен питомника…Конечно, ругательные руны никому не нравятся, но в столовой может быть опасно – тебя заметят или портал откроется, а из него ТАКОЕ вылезет!

– Сомневаюсь, что Лану можно напугать порталом.

Илиот едва не подпрыгнул на месте, когда услышал голос Лианела из центра столовой, хотя профессор должен был прятаться вместе с ним за стойкой раздачи.

– Ох, это вы! Ну и напугали же вы меня, профессор, – с места, где сидел Илиот, было плохо видно девушку, но слышно было замечательно – в ее голосе сквозило просто огромнейшее облегчение. – Что бы здесь делаете?

– Да вот пришел посмотреть на змею, способную стирать руны, – ответил Лианел, и у Илиота замерло сердце от нехорошего предчувствия. – Даже посмеивался, что эта змея может порталы открывать, раз на ТАКОЕ способна. И, удивительно, оказался прав.

– Не понимаю, о чем вы, – голос у девушки стал сухим, как ковыль в степи в засуху. Чувствовалось, что адептка настороже и готова удрать, прихватив с собой свою змею.

– Полно, Эдера, не стоит, – голос у Лианела был до противного снисходительным, что даже Илиот скрипнул зубами. – Неужели вы с Итаном думаете, что на своей территории я могу не заметить целую мантикору, которая ест, между прочим, за троих грифонов.

Наступила напряженная пауза, во время которой Илиот попытался тихо поменять положение тела, чтобы облегчить нагрузку на затекшую спину, и чтобы можно было посмотреть, чем занята змея. К слову, змея водила головой из стороны в сторону, словно следила за диалогом и как-то странно шипела. Илиоту даже показалось, что он различает слова.

– Шшшантажжжист…чччто ему нужжжно? Скажу Шшшууушшшееее, ччччтоббы ссс ниммм неее друууужжжилааа.

Пришлось тряхнуть головой, чтобы сбросить наваждение.

– Что вам нужно? – голос у девушки стал ледяным и звонким, а спина, которую мог созерцать Илиот, прямой, словно доска.

– Ничего особенного или невозможного, – Лианел в отличие от Илиота наслаждался ситуацией и ничуть не нервничал, что его инкогнито пришлось раскрыть. – Просто мне и моему другу очень нужно увидеть, как твоя Лана уничтожает руны. Илиот – выходи!

Ему ничего не оставалось, как покинуть укрытие и предстать перед девушкой и ее змеей, причем ощущение складывалось такое, словно змея обескуражена и заинтригована. Привидится же такое.

– Ничего она не делает, – заявила девица, воинственно насупив брови. Девушка то и дело теребила блокирующий браслет на руке и судорожно искала пути к отступлению – ее взгляд метался от двери к подсобному помещению за линией раздачи.

– Если нужно, мы с Лианелом принесем магическую клятву, что не причиним Лане вреда, – все же решил подать голос Илиот, когда молчание затянулось, а девушка уже нервно дергала браслет – того и гляди повредит руку в попытках вернуть магию, чтобы защитить питомицу. – И обещаем, что расскажем ректору, как исчезли рун с двери общежития, без упоминания змеи.

– Полоз, – поправила девушка и, видя недоумение на лице Илиота, добавила. – Лана – мини-полоз… А без ректора нельзя обойтись?

– Но должны же мы прекратить отчисление адептов, раз знаем, как удалось стереть руны, – Илиот смотрел почему-то на змею, словно за той оставалось последнее слово, и не сильно удивился, когда та кивнула, словно поняла весь разговор дословно, и поползла по руне.

Какое-то время ничего не происходило, но стоило змее… вернее, полозу повторить телом контуры рисунка, как из-под живота и хвоста вспыхнул золотой свет, а дальше принялся впитываться в в юркое тело. Когда Лана поползла дальше, за ее хвостом уже не тянулся черный рисунок выжженной руны – пол был идеально чист и монолитен.

Сердце у Илиота зачастило, а к горлу подобрался нервный ком, словно он сделал грандиозное открытие, неповторимое во всем мире.

Глава 26
После монстров

Эдера, две недели спустя

– Как думаешь, этого достаточно? – я устало вытерла пот со лба, а затем вновь натянула на него шапку.

Мы с Долли смотрели на дорожку, ведущую к денникам магических животных, и радовались результатам: плиточки были идеально подогнаны друг к другу, грязь и копоть отчищена, проплешены и рытвины выровнены и устранены – мы постарались на славу. По такой дорожке можно ходить в домашней обуви, а не только в уличной – плиточки разве что розами не благоухали и то потому, что мы с Долли не сошлись на степени интенсивности запаха.

Подруга посмотрела сначала на дорожку, потом на денники, возле которых адепты младших курсов чинили деревянное ограждение, и только в последний момент перевела взгляд на огромную кучу мусора, собранную нами в процессе приведения территории в порядок.

– Надеюсь, – прозвучал усталый ответ, – у меня сил больше нет расчищать все это.

«Все это» означало всю территорию академии, которую уже несколько дней приводили в порядок все-все адепты, даже приглашенные, пусть и случайно. Да, нам увильнуть от уборки не удалось – лэс Маршелин первая вышла на уборку, погоняя нас зонтиком. Наш куратор считала, что адептки бытовой академии должны благодарить тех чудовищ, что наконец-то ушли в свой мир, за возможность проявить свои знания, полученные в академии Соверена, на практике.

Мы и благодарили, даже артефакторы и зоомагии, причем каждый раз, как натыкались на оторванную конечность, откусанное крыло или отломанный ус. К сожалению, наши благодарности изливались недолго, потому что полученные запчасти чудовищ изымались из наших рук с невероятной скоростью – быстрее только пегасы гадят на полигоне.

С тех пор, как закрылся последний портал, и ректор признал территорию академии безопасной для нашего перемещения, мы все свободное от уроков время проводили на территории: приводили ее в порядок, расчищали от мусора и возвращали первозданный вид «малым архитектурным формам», об которые поточили зубы и когти пришлые чудовища.

Местные тоже участвовали, соревнуясь, кто соберет побольше запчастей от чудовищ и сможет их утаить от зорких взглядов профессоров. Зачем парням зуб или коготь монстра было понятно – вроде как трофей, полученный в неравном бою. Бой считался особенно неравным, если адепт был с первого курса – таких к монстрам-то не подпускали близко, прямо почти как нас, соверенок.

За весь период открытия порталов мы, официально, видели монстров только на картинках в учебниках да на иллюзиях, а вот неофициально… Кажется, после появления миджей почти все мои сокурсницы хоть один раз, но кого-то видели – словно пытались компенсировать признание во взломе охранной руны, которую со слов девушек умудрилась уничтожить каждая первая. Кажется, своим появлением гигантские комары резко уменьшили наш страх перед опасностью и так же кардинально прибавили нам смелости – мы стали храбрыми и не боялись прятать запчасти чудовищ от профессоров и сбывать по приемлемой цене первокурсникам-кронстонцам.

Но вернемся к уборке территории. Это трудовое рабство мы сносили безропотно и выкладывались основательно лишь по одной причине – в конце нас ожидала награда. Причем не какая-то эфемерная, которой могли поманить, а потом забыть или уменьшить размер. Награда ожидала нас настоящая, невероятная и долгожданная: мы должны были покинуть территорию академии и отправиться на прогулку в город.

В настоящий город! На прогулку! ЗА ПОКУПКАМИ!!!

Лэс Маршелин сказала, что мы это заслужили своим уравновешенным поведением в нестандартной ситуации и грандиозным терпением в замкнутом пространстве. Так что наш куратор практически зубами выгрызла нам право первыми отправиться на мини-отдых.

Ради такого мы могли бы вычистить и дорогу до самого города, но, слава богам, не пришлось – ректор ограничился территорией вблизи общежития и тропинками к столовой, учебному корпусу и к денникам, где проходили уроки у зоомагов.

– Ну что же, – проговорил ректор, возникнув практически из ниоткуда, заставив нас с Долли нервно икнуть, – замечательный результат. Не понимаю, зачем вам преподаватель по бытовой магии, если уже за одну эту дорожку вам можно ставить «превосходно»?

За спиной ректора ледяной статуей возвышалась наша виасерская нимфа Маршелин и хмурила брови, словно увидела в самом центре дорожки безобразное пятно. Ежедневно нас отпускали с уборки под ритуальную фразу, с которой лэс Маршелин скрипела зубами и морозила землю вокруг себя и своего зонтика. Ежедневно мы накручивали на шеи шарфы в три слоя, натягивали вторые перчатки на руки и застегивали у шубы самые верхние пуговицы, потому что после ритуальной фразы погода резко портилась. Вот и сейчас над нами закружил снег, а следом повалил крупными хлопьями – погода не для пешей прогулки.

– Снова снег, – ректор чуть ли не потирал руки от удовольствия, обращаясь как ни в чем не бывало к лэс Маршелин. – Если повезет, то пока вы будете прихорашиваться и отдыхать от насыщенных дней, погода вернется в норму. Ну что, лэс Маршелин, отпускаем ваших фиалок?

Женщина кивнула, и тут уже мы с Долли не стали уточнять или ждать более внятного ответа – понеслись со всех ног, обгоняя друг друга, и все равно в общежитии нас ждала очередь в умывальную комнату, толкание локтями у зеркала в комнате и вечный выбор всех девушек: что надеть?

– Лишь бы Лоч не приволок сегодня обещанную мантикору, – пробормотала Долли, накрашивая один глаз, а я постучала опасливо по дереву – не хватало еще, чтобы слова подруги оказались пророческими.

Я хочу в город и точка!

Глава 27
Город удивляет

Эдера

И, тем не менее, всю дорогу до портальной комнаты, потом в очереди к арке перехода и даже на той стороне, в районе, принимающем гостей города, я осторожно оглядывалась, ожидая упомянутого Долли подвоха. Зная Лоча не так долго, я, тем не менее, уже уверенно могла утверждать, что мантикору парень найдет и приволочет.

Все время, пока мы сообща прятали от взглядов преподавателей вернувшуюся Руффи, Лоч придумывал варианты легализации выросшей мантикоры. Варианты были один другого страшнее и все почему-то завершались тем, что я принимала в питомник новое животное.

Кстати, при каждом из вариантов я должна была делать удивленное лицо и жарко благодарить Итана за подарок. Последнее Итана вполне устраивало: парень расплывался в бесячей улыбке опытного сердцееда, а я придумывала варианты «благодарностей», чтобы улыбка не была такой слащавой. А потому что нечего быть таким самодовольным и самоуверенным, а ещё нечего многозначительно играть бровями, намекая на непонятно что, чего не было.

В общем, в город я входила как испуганный, но любопытный котенок: мелкими перебежками, втягивая голову в плечи от любого шороха, и готовая сбежать в безопасное место при первом намеке на появление непонятного монстра. И едва не пропустила самое невероятное, что можно было встретить на другом континенте, в чужом королевстве, в маленьком неизвестном городке.

– Невозможно! Я это действительно вижу? – шептала Долли, дергая меня за рукав, а я в этот момент стояла с упавшей челюстью и круглыми от удивления глазами. А внутри растекалось такое невероятное тепло, и из глаз сами собой полились слезы счастья, словно я встретила самого дорогого человека.И ведь так и было…

– Да! Потрясающе! – прошептала в ответ и попыталась спрятать глупую улыбку, что растеклась по лицу, как только я увидела ЕГО.

– Как хорошо, что вы остановились именно здесь, лэсси, – проговорил ни много ни мало мэр городка, который самолично взялся провести экскурсию для гостей из дружественного королевства. – Это памятник выдающемуся артефактору, который почти шестьдесят лет назад изобрел способ контроля порталов, выпускающих монстров. Благодаря ему в нашем городе стало спокойно жить, а не существовать.

– Угу, – согласилась я, незаметно вытирая слезы. – Обычно за такие заслуги ставят памятники в том королевстве, где маг появился себя больше всего.

– Этот артефактор, определенно, маг всего нашего мира, – не подозревая о моих эмоциях, продолжал вещать мэр. – Он отдал своё изобретение безвозмездно всем королевствам, страдавшим в то время от нашествий чудовищ.

– Такое разве возможно? – «удивилась» Долли, которая не раз слышала эту историю.

– Да, представляете! Гарантами стали королевские семьи и их потомки. Если бы маг оставил себе патент или даже потребовал самый маленький процент за работу собственного изобретения, то к сегодняшнему дню он был бы самым богатым человеком во всем мире! Невероятный человек!

Мэр рассказывал с таким воодушевлением и восторгом, с придыханием в голосе, что становилось понятно – он просто благоговеет перед тем, кому установлен этот памятник. А цветы, высаженные вокруг, причем самые любимые из всех возможных, мягкие игрушки у самых ног и корзинки с домашними сладостями без слов говорили, что к этому артефактору в городе относятся с почтением.

– А как имя этого артефактора? – спросила подошедшая лэс Маршелин и аккуратно похлопала меня по плечу, показывая своё сопереживание.

– Кажется, Мич или Мач – эти чужеродные имена такие сложные.

Я только улыбнулась и положила к подножию памятника один из камней-заготовок, что таскала с собой в сумке – мой еще недоделанный будущий артефакт с неизвестными свойствами. Дед отвечал бронзовой ироничной ухмылкой и озорно подмигивал правым глазом с круглым золотым окуляром. Он был таким, как я помнила его с самого детства: не менялся все эти годы и не старел.

Правая рука памятника блестела, натертая до блеска, словно ей при чистке уделяли особое внимание. В недоумении я протянула руку к медной кисти и убедилась, что никакой иллюзии нет – подушечки пальцев ощутили шероховатость чуть выше запястья памятника и скользящую гладкость ниже.

– Лэсси – будущий артефактор? – уточнил мэр с какой-то понимающей улыбкой, а на мой удивленный взгляд пояснил. – Просто у памятника все будущие артефакторы натирают именно руку. Есть поверье, что таким образом можно получить частичку таланта мастера. Ну а будущие зоомаги натирают клюв фамильяра.

Мы с Долли переглянулись, осмотрели памятник повнимательнее и одинаково удивленными глазами уставились на мэра. Где тут фамильяр-то?

Мэр в ответ развел руками.

– Зоомаги у нас слишком суеверные и отчаянные, поэтому птица постоянно пропадает, но потом каким-то невероятным образом возвращается на место.

Будто в насмешку над словами мэра на плечо памятника уселся черный ворон, гортанно каркнул и демонстративно поточил клюв о бронзовое плечо.

– Кыш! – багровея круглым лицом с мягкими ямочками на щеках, мэр замахал руками на ворона, а тот только щёлкнул клювом возле рук мужчины и никуда не двинулся.

– Если уподобишься голубю – откажусь от связи, – мысленно предостерегла Ягеля, пряча улыбку.

– Больно надо! – обиделся мой будущий фамильяр и, напоследок клюнув мэра за палец, улетел в сторону центра города, а не к академии.

Вот ведь вредная натура.