Текст книги "Шутка Вершителей (СИ)"
Автор книги: Елена Литвинова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 26 (всего у книги 28 страниц)
Часть третья. Глава четырнадцатая. Дочь.
Авидея опять плакала. Мне об этом рассказали её покрасневшие глаза и мокрые щёчки.
Ну, что ты, милая! Ты же выздоравливаешь! Зачем эти слёзы? – я старалась улыбаться, хотя на душе было неспокойно. Авидея тоже кривовато мне улыбнулась в ответ и прошептала что-то, похожее на “мама”. – Сейчас поедим, ты наберёшься сил, и мы попробуем сегодня ходить! Правда, здорово?
Я присела на кровать к Авидее и взяла её за руку. Она робко попыталась пожать мою руку. Но в тонюсеньких пальчиках было совсем мало силы. Внизу хлопнула дверь. Потом раздались голоса отца и мэтра. Потом громкий смех Ваухана, колокольчиком зазвучал голос Бертина, и я услышала, как вся эта троица стала подниматься наверх с металическим грохотом.
Осторожнее, Берт, не цепляй за углы! – раздалось за дверью, и мужины ввалились в дверь.
– Ави, глянь, что мы тебе принесли! Мэтр сказал, что ты будешь учиться ходить, почти как младенец! Я видел дома у Саля такого: пузатый и голый. Едва стоит, шатается, как пьяный Ольдат! За всё цепляется, как дикая колючка, за штаны, стулья и ножки стола. Это так смешно!
Бертин подошёл к нам. Я потрепала его за голову. Волосы у него отрасли. Пора было стричь. Мальчишки лазили везде, и не хватало ещё притащить домой ползунов. Потом замучаешься выводить. Одна моя рука так и лежала в руке Ави, и я почувствовала, как её пальчики слегка задёргались. Я посмотрела на неё. Взгляд дочери был направлен на улицу. Причина её волннения была мне непонятна. Не понравились слова Бертина? Так он ещё сам недалеко ушёл от возраста младенца. И тут я бросила взгляд на мужчин, загремевших принесённой конструкцией, которую они вдвоём собирали и прикручивали к полу.
Мэтр Сильв сидел на корточках, держа длинную палку, которую мой отец пытался вставить в паз, но у него это плохо получалось. Он неотрывно смотрел на Авидею. И потом, заметив моё внимание, отвёл свой взгляд. Пальчики дочери дёргаться сразу же перестали.
Я не знала, как мне на такое реагировать. Авидее было неприятно внимание мэтра. И я решила ему об этом сказать. Потом, когда первый урок по обучению ходьбе будет окончен.
Я посмотрела на мужчин: они уже заканчивали странную конструкцию, двое невысоких ворот, высотой до подмышек, стоящих рядом друг с другом. На металлических столбах два деревянных равно округлых бруса.
Всё готово, Айо! Давай пробовать! – радостно сообщил Сильв, счастливо улыбнувшись мне и также пристально взглянув на дочь. Затем мужчины осторожно подняли Ави и поставили её между этих ворот, опустив руки за ними. Авидея повисла как бы на этих перекладинах.
Хватайся, милая, держись! – проговорил отец, и Ави со всей силы прижала руки к туловищу. И осталась висеть. – Пробуй, переступай ногами!
И, моя доченька, слегка сдвинула одну стопу вперёд.
Молодец, сестрёнка! – закричал Бертин. – Ты сможешь!
Первый шаг дался ей с трудом, но он был сделан. Но потом Авизадрожала и начала проваливаться вниз. Но мужчины были тут как тут. Они подхватили её под руки с двух сторон и отнесли обратно на постель.
Давай, Айо, подложи ей под спину несколько подушек, пускай уже сидит. Хватит валяться, да, Ави? – подмигнул дочери мэтр Сильв.
Идите обедайте, папа. Покорми нашего гостя… И другого тоже… Я здесь пообедаю с Ави. Бертин, поможешь нам?
Бертин принёс нам на подносе кусочки дымящегося мяса, бульон и лепёшку. Я помогала Ави, но и сама успевала поесть, попутно делая замечания Бертину, чтобы тот тщательнее жевал, не торопился. Когда с трапезой было закончено, я понесла грязную посуду на кухню и увидела, что мэтр ещё не ушёл. Он осматривал кожные покровы герцога.
“Вот сейчас и поговорим”, – решила я.
Я думаю, что сегодня я тут больше не нужен, – сказал мэтр. – Я хочу попрощаться с вашим прекрасным домом и пойти, наконец, лечить других жителей общины.
Мэтр был весел, энергичен, полон жизненной энергии. Даже, кажется, стал выглядеть гораздо моложе.
Хорошо, мэтр, я провожу Вас.
Не стоит, Айо…
Стоит. Мне нужно кое-что сказать Вам.
Мэтр накинул своё элегантное пальто, единственное, наверное, на всю округу. А я просто украла голову и плечи тёплой шалью, и мы вышли во двор. Возле калитки я остановилась. Мэтр, шедший впереди оглянулся.
Что ты хотела сказать мне, Айо?
Поймите меня правильно, мэтр… Не обижайтесь только, Ради Ады!
Ну-ну, Айо, не тяни рыську за хвост! – мэтр усмехнулся.
Не могли бы Вы, мэтр, не приходить сюда чаще, чем это необходимо?
В смысле… То есть, я тут нежеланный гость? Забавно… – мэтр нахмурился. – И позвольте узнать причину, госпожа Ганн?
Ави… Ей неприятно Ваше внимание…
Значит… – мэтр погас, как то солнце, что закрыла чёрная туча, предвестница бури, – это она сказала?
Я молча кивнула головой. Пускай Ави и не сказала мне этого, но это было понятно по её нервозности и не желанию смотреть даже в сторону мэтра.
Мужчина отвернулся, открыл калитку и молча вышел на улицу. Я выглянула туда: улица была пуста. Лишь прочь от меня, ссутулившись, медленно двигалась фигура в тёмном пальто.
На следующий день Бертин принёс мне записку от мэтра с указаниями, что и как нужно делать на станке с Авидеей. Сам он не пришёл. Герцог выздоравливал, но старался ко мне лишний раз не подходить. Я сначала не понимала, почему. Неужели он задумался о моих словах, и они взяли его за душу? Но потом отец как-то за ужином сказал мне:
Айо, ты эти дни сама не своя. Что с тобой, дочь?
Со мной? Вроде бы, всё в порядке… – мы сидели за столом втроём: я, Ваухан и Бертин. Лже-охотник поел раньше, а теперь работал во дворе.
Я же вижу. Ты стала более суетливая и беспокойная. Даже твой иномирный супруг это заметил. Он уже спрашивал у меня про тебя и твоё состояние. Кстати, он говорит с жутким акцентом. Чем-то похоже на речь степняков.
Да? Не замечала… Понимаешь, отец, мне давно уже не было вестей от Гейэлда. Я переживаю. Как там Милада? Что с ней? Да и просто… всё навалилось… Чувствую, что скоро нас ждут большие перемены. И я не знаю, хорошие они будут или плохие. И от этого мне становится страшно!
Муженёк твой, сволочь ещё та, конечно…
Папа! Тут же Берт! – я посмотрела на притихшего сына. Он заулыбался и сказал мне в ответ:
Дедушка у себя на кузне и покрепче выражается!
Прости, Айо… Но он – будущий мужчина, пускай привыкает… Так вот. О чём я? Сволочь – да, но сильный, смелый и не глупый… Полезный во всех отношениях в хозяйстве. Может, подумаешь, Айо?
О Чём, папа?
О том, чтобы оставить его здесь. Мужские руки всегда нам пригодятся! Вот вчера мы с ним, к примеру, вместе работали на ковкой новой решётки для общинной тюрьмы. Помнишь, что сломал колдун? Теперь должны приехать жрецы и зачаровать её. Я спросил у него, готов ли он остаться здесь навсегда, он ответил, что думает над этим.
И ты веришь? Может, он ждёт моих родов, а потом выкрадет младенца и скроется с ним во вратах? И мне придётся вернуться на Вензос…
Хорошая идея! – раздалось от дверей. – Правда, практически не выполнимая. Эти Врата, я так понимаю, находятся под контролем этой женщины, главы поселения… А те, через которые я пришёл сюда, работают только на вход, да и добираться до них нужно месяц! А за это время ваши воины догонят меня, особенно с младенцем на руках.
Герцог смотрел прямо на меня. И в глазах у него я прочитала обиду. Обижен? Смешно! Если кому и стоило обижаться, так это мне! Мне стало немного стыдно. Немного.
Некрасиво подслушивать, – буркнула я себе под нос и встала из-за стола. Отвернувшись от дверей, я стала складывать грязную посуду в таз.
Извини… – ответил герцог. – Ваухан, я к Вам. Я закончил…
Да? – и мужчины вышли.
Отец просто спас меня. Мне не хотелось сейчас выяснять отношения. Я устала за день. Несмотря на волшебные пилюли мэтра, я чувствовала себя не очень. Видимо, уже сказывался возраст. Носила я ребёнка не легко. Утром вставала с отёкшим лицом и руками, а к вечеру отекали ноги. Я радовалась только одному, что мне не приходилось работать в лекарне. Я бы просто не смогла.
Да и обстоятельства не способствовали лёгкости моего состояния. Тревога за Авидею оставалась, хотя она уже шла на поправку. Первые шаги были сделаны. Речь восстанавливалась тоже, хотя связки её ещё хрипели, но шёпотом она уже высказывалась достаточно хорошо. Ави начала уже потихоньку читать.
Присутствие герцога тоже смущало меня. Зачем было покидать Вензос, чтобы опять оказаться с ним вместе в одном доме? Что у него на уме? Зачем он явился? Не верилось мне во внезапно вспыхнувшие ко мне светлые чувства. Столько времени этому мужчине было плевать на меня, а теперь он решил жить со мною? И во время этих мыслей мне вспоминались ночи мои перед побегом из форта. Что говорить: жаркие ночи. А тогда краснела и старалась чем-нибудь занять свои руки. Труд спасал меня от глупых мыслей, делающих меня слабой перед мужчиной, который этого был не достоин. Я постоянно сравнивала Кольфеноя и Тибольда. Тибольд был мягким, добым и простым человеком. Я любила его всей душой, как и он меня. Наша близость никогда не смущала меня. Она была естественным продолжением нашей любви. А вот с герцогом сразу всё было не просто. Интересный, красивый мужчина и я, простушка, лекарка. У таких отношений редко бывает будущее. История Милады только подтверждала это.
Я сама хороша. Разомлела в нашу первую брачную ночь, показала свою слабость. И что получила потом? Презрение, унижение и пренебрежение? Тогда зачем он тут? Про ребёнка он не знал, если только… Гейэлд! Он мог! Точно! Если колдун помог ему попасть в Аданию, то и про мою беременность герцогу сообщил именно он! А герцогу оставалось только сыграть незнание. Ну, зятёк! Доберусь я до тебя!
На следующий день днём, когда я с Авидеей осталась одна, в дверь постучали.
Это пришёл Сокес. И опять он был не один. Теперь Ауфина держала его за руку. И выглядело это так по-собственнически.
Здравствуйте, госпожа Тибо. Можно к Ави? – и Сокес, не дожидаясь моего ответа, сделал шаг на порог. Я нехотя впустила их. Вот же принесла нелёгкая! Ави опять расстроится и будет плакать! Сокес быстро поднялся наверх. Ауфина осталась внизу.
А ты не поднимешься? – спросила я у неё.
Нет. Сокес хочет поговорить с Авидеей наедине. Я буду им только мешать! – заявила мне эта девица и уселась на кушетку, на которой недавно спал герцог. Теперь постельное бельё было убрано, и мы переселили его в комнату по соседству с отцом. Ну, как, комнату. Небольшой чуланчик без окна. Зато с настоящей кроватью и тумбочкой для одежды.
Не желаешь отвара? – только успела спросить я у Ауфины, как Сокес быстро-быстро сбежал по ступеням вниз.
Уходим… Прощайте! – молодой человек схватил Ауфину за руку и выбежал прочь из дома. Я поспешила наверх.
Увиденная картина удивила меня. Авидея стояла возле окна, опираясь на широкий подоконник, и смотрела куда-то вниз. Из её окна не была видна калитка во вдворе, но была прекрасно видна улица за забором.
Дочка, всё в порядке?
Да, мамочка, всё хорошо, – прошептала Авидея.
Он не обидел тебя? – я подошла чуть ближе.
Что ты, мама! – Авидея обернулась, и я с тревогой вгляделась в её лицо. Но она была абсолютно спокойна. Глаза её были сухи, а на губах блуждала лёгкая улыбка. – Сокес сказал, что он теперь встречается с Ауфиной. А я пожелала им счастья.
И всё?
Он спросил то же самое… Я сказала, что да, всё… И он ушёл.
Ты так об этом говоришь… Как-будто это тебя не трогает.
А меня и правда не трогает. Я поняла, что никогда и не… В общем, мне Сокес по-настоящему и не нравился!
Вот и правильно! Зачем нам нужен такой жених, что сбегает при первых трудностях! Помнишь того парня из стражи? Такой высокий и симпатичный… Его отец охранял нас на обратном пути. Хочешь, я напишу отцу? У меня где-то был записан адрес и имя…
Мама, подожди, скажи мне, пожалуйста, а почему к нам уже несколько дней не заходит мэтр Сильв? У него всё в порядке?
Конечно, в порядке. Просто ты уже пошла на поправку, а у мэтра много других дел. Люди же в нашем посёлке не прекратили болеть и получать травмы! Вот, говорят, объявился злой бер, и напал на Дурайю Мано…
Мельничиху?
Да, милая. Ты точно не обижаешься на Сокеса? Он же предпочёл тебе другую девушку.
Что, ты, мамочка! Он мне не сильно и нравился. Я начала с ним гулять, потому что он за мною бегал, как сумасшедший. Да и Ауфину эту я хорошо знаю. Она упёртее длинноуха. Этим и в школе всегда брала. Однажды наставница задала нам задание, а Ауфина не смогла его выполнить, не поняла ничего. Так она десять раз ходила к наставнице, и пока не поняла, что нужно делать, от неё не отстала! У Сокеса просто не было шанса.
Хорошо, Ави, что ты так спокойно к этому отнеслась. Может, мне написать отцу того молодого стражника?
Мама… – громко сказала Авидея. Так громко, что прорезался голос!
Что, дочка, что?
Ави закашлялась. Горло и связки были ещё не готовы к такой нагрузке.
Всё, больше не разговаривай. Отдыхай.
Мама, – прошептала Ави, – не пиши, пожалуйста никому! Не нужно.
Хорошо, дорогая! Я не буду вмешиваться. Это твоё дело.
Я уложила дочь на кровать и спустилась вниз. Всё же, стоило написать Сайму Рутту. Может, новые отношения с молодым человеком помогут ей быстрее выздороветь?
Пока я готовила еду на, ставшую большой, семью, мне лезли в голову мысли о герцоге и всей этой странной ситуации. Да, герцог не пытается уговорить меня вернуться, но и сам он вряд ли тут останется. Тогда что ему нужно? Ребёнок? Он правильно сказал, что с младенцем на руках он далеко не уйдёт. А если… А если этот проклятый Гэйелд придумал что-то, что поможет герцогу утащить наследника в Вензос?!
“Гэйелд, слышишь меня? А ну-ка, объявись, наконец!”– закричала я мысленно. Буду надеяться на то, что он меня услышит и явиться ночью с ответами. В том, что колдун до сих пор за мною наблюдает, я не сомневалась. Если я – избранница Вена, то божество соседнего мира не отступит просто так от своих целей. А его жрец – проводник воли Вена.
С такими мыслями я готовила еду, наводила порядок и стирала бельё. Вечером вернулись мужчины, уставшие, но довольные. Мой отец явно симпатизировал муженьку, да и тот отвечал ему взаимностью. А Бертин боготворил их обоих.
Мама, посмотри, что подарил мне дядя Фейленд, – и сын вынул из кармана небольшой складной ножик для игры мальчишек “в ножички”. Только вот рукоятка у него была резная. Я взяла его в руки. Рукоятка изображала рыську в прыжке. И выполнено животное было настолько искусно, что лапы бугрились мышцами, на морде торчали оскаленные клыки, а пятнистая шкура не давала усомниться в том, что это было за животное.
Красивая вещь. Не дорогая ли для ребёнка? – я взглянула на муженька.
Что ты, Айо. Заготовку дал мне твой отец. А вот рыську выковал я сам. Я начал её ещё до болезни.
Странное умение для герцога.
Да, странное. Но ковка по металлу – моё увлечение с детства, которое я забросил, когда стал воином. Но руки, оказывается, ничего не забыли. Мой прежний мастер гордился бы мною.
Да, мама, да! Дядя Фейленд это сам сделал! Я видел! А потом мне подарил!
Я даже не знала, что сказать. Человек, работающий в кузне, плохо у меня вязался у меня в голове с человеком, сидящим в кружевной рубашке за позолоченным столом или военачальником, отдающим приказы армии целого королевства.
Сразу видно, что несмотря на женитьбу, вы ничего не знаете друг о друге, дети, – сказал отец. – Думаю, что у вас будет время узнать друг друга получше!
А вот это вряд ли! – раздалось из дверей. Мы дружно обернулись. В дверях стояла Арьяна Сугиста. Строгое выражение её лица подчёркивалось вычурной одеждой и тонкими кожаными перчатками чёрного цвета. Брючный костюм и элегантное пальто почти в мужском стиле, яркие красные губы и пронзительный взгляд, осмотревший наше застолье с таким вниманием, что мне стало не по себе. – Пригласите?
Да, конечно, – открыла я рот.
Что тебе тут нужно? – достаточно грубо спросил главу отец, пока я ставила лишний стул рядом со столом.
Папа… – я попыталась сгладить углы.
Калитка и дверь были открыты, и я зашла ненадолго в гости. Вы принимаете у себя гостей, Рокайо?
Конечно, – ответила я и выразительно посмотрела на отца. Он замолчал, но недовольно сопел, прихлёбывая из тарелки.
Так вот, Ваухан, Ваши планы на воссоединение семьи не сбудутся. Уже завтра жрецы Великой будут здесь. И они откроют Врата насильно, дабы выпроводить незванного гостя прочь.
Уже завтра? – подскочил герцог.
Да. Мои запросы про рыжего охотника показались подозрительными Королевской Канцелярии, и советник из Тайной, уже знакомый тебе Верх Штарт, Айо, всё разнюхал. Кочевники подтвердили, что около трёх месяцев назад на их территории сработали Врата и выпустили мужчину, рыжебородого и рыжеволосого. Они хотели его схватить, но на нём стояла странная магическая защита, и он ускользнул. Его следы привели его сюда, в наше Предгорье. А потом советнику оставалось сложить два и два. Твой поход, Айо, в другой мир и появление этого незнакомца, – пояснила Арьяна, пробуя мою похлёбку. – А сейчас мне магическим путём передали послание из Храма Ады. Жрецы уже едут. Они возле входа на перевал. Так что, у тебя Айо, и тебя, незнакомец из другого мира, есть только одна ночь, чтобы попрощаться! Завтра тебя здесь уже не будет!
А если я не захочу? – герцог так и не сел на своё место. Он сложил руки на груди и горой возвышался над столом.
У тебя никто ничего и не спрашивает, – тихо, почти на грани слышимости ответила ему глава. – Радуйся, что жрецы не собираются пленять тебя и проводить над тобой свои магические эксперименты. Вроде бы как, богиня запретила им это. Но мир ты покинешь. И это – не обсуждается!
Я посмотрела на мужчину. Он смотрел на Арьяну с такой ненавистью, что, казалось, он прожжёт в ней дыру! Но, словно почувствовав, что я внимательно наблюдаю за ним, отвёл глаза от неё на меня и улыбнулся краешком губ. А потом расцепил руки и сел на своё место, громко отодвинув стул.
Часть третья. Глава пятнадцатая. Ночь откровений.
За столом повисла тишина.
Ну, что у тебя на ужин, Рокайо Ганн? – нарочито весело спросила Арьяна у меня.
Сейчас, – засуетилась я. Звон посуды слегка разрядил обстановку.
Мама, можно я схожу к Авидее? – спросил Бертин.
Да, сходи. Только долго у неё не сиди. Умойся и ложись спать!
Когда ребёнок ушёл, я тоже присела за стол. Есть мне не хотелось. Я посмотрела на герцога. Он смотрел куда-то в сторону, уставившись в одну точку, сжимая и разжимая кулаки. Значит, всё? Всё закончится уже завтра? Вместо того, чтобы упасть грузу с моих плеч, я, наоборот, почувствовала тяжесть в области сердца. И тут герцог посмотрел на меня. Его взгляд был тёмен и страшен. Он будто бы находился на грани отчаяния. Я не могла отвести свои глаза от его. Мне через этот взгляд поступало это отчаяние, эта безнадёжность. Будто надо мною потух весь свет!
Мне кажется, Арьяна, что мы тут лишние, – вдруг сказал отец, и я очнулась, вынырнув из отчаяния, как из воды.
Подожди, Ваухан, я голодна. Дай мне поужинать!
Забирай миску и пойдём поедим в другом месте, – и отец встал из-за стола. Аряна поспешила за ним, второпях глотая еду.
Мы остались за столом одни. Чувство неловкости накрыло меня. Я стала собирать со стола посуду. Когда моя рука оказалась рядом с руками муженька, он накрыл её своей ладонью, остановив не только суету, но и, казалось, весь мир. Моё сердце стучало часто-часто. Я сразу вспомнила Вензос и, почему-то, наши последние ночи. Меня бросило в жар, будто я сама заболела краснушкой, а не герцог. Но потом вытащила руку из-под его ладони и отошла к бадье с водой. Хотела взять ведро и вылить туда воду, но герцог опередил меня.
Поберегла бы ты себя, – сказал он, ставя ведро на место.
У нас прислуги нет. Только в королевском дворце разве что… – Я сделала два шага в сторону от мужчины. Его близость смущала меня.
Я понял. Вы живёте здесь совсем по другому. А я-то думаю, откуда у моей жёнушки такое неприятие роскоши и церемоний.
Думали, что я деревенская невежа? – грубо ответила я.
По началу – да. А потом понял, как был неправ. Только не успел разобраться…
Разве Вам это было нужно? – оглянулась я на мужчину.
Да, Айо, нужно. Только ты мне не дала на это времени. Да и твои постоянные побеги не давали мне возможности узнать тебя получше. Я злился и думал о том, что этой дуре не хватает у меня в Хэнее, что у неё в глухой деревне есть то, что не может дать родной брат короля…
Я понимаю… Я задевала Ваше самолюбие. Но дело было не в Вас, вернее, не только в Вас: я стремилась домой!
Теперь я понимаю это. А тогда я бесился и ненавидел тебя, а больше всего – самого себя, за то, что Вершители наградили меня сумасшедшей тягой к простой женщине, не моего положения…
Герцог сделал шаг вперёд, ко мне. Я же замерла, как дичь перед охотником. Мне казалось, что я даже перестала дышать.
Вы не можете такое говорить, это неправда, – прошептала я.
Ты думаешь, что мне хватает сил врать сейчас, когда я нахожусь в твоём доме, в окружении если не врагов, то и не друзей?
Вам нужен наследник, – продолжила я, – вот Вы и хотите, чтобы я вернулась туда с Вами…
Но ты же не хочешь возвращаться? – герцог подошёл ко мне вплотную, так, что я услышала стук его сердца.
Нет, конечно, – прошептала я, опять проваливаясь в омут его зрачков. За зелёными глазами охотника проявились серые, как грозовое небо, настоящие глаза моего иномирного мужа.
Так никто, Рокайо, никто не заставит тебя вернуться! Я тебе клянусь…
А твоему брату разве не нужен наследник от твоей кашани?
Мой брат сам разберётся со своими проблемами. Я ему не нянька. А своим детям я менее всего желал бы взойти на трон. Неблагодарное это дело, знаешь ли, Айо… – и при этих словах он взял мои ладони в свои руки и начал их целовать. Я, которая и так еле стояла на ногах, поняла, что вот-вот упаду в обморок!
Тогда я вырвалась из почти объятий герцога и подошла к столу, опершись на него руками. Глубоко вздохнула. Но мужчина подошёл ко мне сзади и почти прижался ко мне, окутав своим теплом, запахом и силой. Я поняла, что сейчас упаду. Колени мои подкосились, голова закружилась, и я начала падать. Но сильные руки подхватили меня.
Айо, Айо, что с тобой?
Свежий воздух, вынеси… меня… Просто душно…
Герцог понёс меня во двор. В гостиной отец и Арьяна подскочили к нам с вопросами:
Что случилось? Что с ней? Айо, тебе плохо?
Голова закружилась. Я сегодня весь день просидела дома. Нужно хоть иногда гулять.
Я сбегаю за Клодиусом! – крикнула Арьяна и выскочила впереди нас в двери, поцокав каблуками по каменной тропинке.
Ты бы поберегла себя, Айо, – услышала я. – Всё же носишь нашего сына.
Сына? Почему это? А вдруг дочь? – спросила я и посмотрела в глаза герцога. Его облик опять поплыл. А серые глаза оказались близко-близко от моих, все затянутые сеточкой мелких-мелких морщинок. Нет, он не был моложе меня, как я считала всё это время. Просто мужчины и в зрелом возрасте, бывают, сохраняют своё лицо таким же, как в молодости. К нам, женщинам, природа более строга. Наша наставница в лекарском училище говорила, что это связано с воспроизводством потомства. Мужчинам привлекательны молодые девушки именно потому, что в них срабатывает инстинкт размножения. Но личное счастье женщины никак не зависит от её привлекательности. Я это точно знаю. Видела много раз. Мужчины изменяют писаным красавицам и сохраняющим красоту вплоть до увядания, а дурнушка очень часто может быть уверена в том, что мужчина ей верен.
Колдун сказал мне, что у нас будет сын.
Ах, колдун! Поставьте меня, пожалуйста, наземь. Мне уже лучше.
Мне не тяжело! Я бы ещё подержал тебя на руках, лет эдак сто, а, может, и двести! Ты такая лёгкая, Айо! – улыбнулся вдруг герцог, а мне, почему-то, захотелось врезать ему по лицу, вцепиться когтями и расцарапать до крови! Герцог, видимо, что-то увидел в моём лице, и осторожно опустил мои ноги на землю, продолжая тесно прижимать к себе. И только в этот момент меня вдруг бросило в жар. Я поспешила отойти от него, но покачнулась и чуть не упала. Мужчина придержал меня. Это было так нежно, будто я – самое дорогое, что у него есть. И этот его взгляд. У меня запершило в носу.
Спасибо, – выдавила я и хотела отвернуться, чтобы скрыть набежавшую слезу, но герцог не выпустил меня, продолжая вглядываться мне в лицо.
Тебе противны мои прикосновения? – тихо спросил он.
Нет…
Тогда что?
Как это всё странно. Зачем ты так… Будто я… тебе нужна… – из моих глаз полились слёзы. Я теперь не стала их прятать, да и ни к чему это было.
Нужна, очень нужна… Нужна так, что я сразу же бросился к этой штуке и попытался пройти сквозь неё сразу же за тобой! Но меня не пропустили. И тогда я поехал к колдуну, мужу твоей сестры! – Герцог сделал шаг ко мне и продолжил: – Он и помог мне, рассказал, как можно попасть сюда, в ваш мир. Там я узнал о предназначении нашего сына. Но знаешь, Айо, мне плевать на всякие там божественные предназначения и прочую муть, – он подошёл ко мне ещё ближе, – я просто хочу быть с тобой и воспитывать собственного сына. Вместе с тобой. И мне всё равно, где это будет: здесь или на Вензосе. Да, там я герцог, главнокомандующий и брат короля. И дорога для моего сына будет выложена золотом. Но и тут я могу стать кем-то таким, что он будет гордиться мной! Всё только зависит от твоего решения, Айо! Милая, скажи, что ты готова принять меня!
И он протянул руку и поправил прядь, упавшую из косы на моё лицо. Сердце сжалось от этого просто жеста. Мне кажется, что я забыла в этот момент все прикосновения Тибольда, всё плохое, что было между герцогом и мною на Вензосе. Были только мужчина и я, женщина, стоящая перед ним, а не блестящий командующий огромной армией и нищая замарашка из лекарской. Я парила сейчас, словно птица, со стороны будто видящая себя глазами пролетающей птицы, с блестящими глазами, растрёпанными волосами, стоящую перед мужчиной, которой смотрит на меня и видит во мне свой свет!
Айо, у тебя всё хорошо? – показалось из дверей лицо отца. И эти его слова спустили меня с небес на землю. Каркнул вран, и я испугалась, что всё, что я сейчас пережила, это наведённый морок.
Да, отец, – прохрипела я. Голос мой сел то ли от слёз, то ли от волнения.
Так что ты скажешь, Рокайо Ганн? – продолжил спрашивать у меня герцог. – Я нужен тебе? Ты меня примешь?
Прибывают жрецы, и они не позволят тебе остаться. А я не вернусь на Вензос. Мне там делать нечего! – твёрдо сказала я под скрип закрываемой отцом двери. Видимо, он понял, что тревожить меня сейчас не стоит.
Жрецы? Причем тут жрецы, Айо. Я спрашиваю тебя совсем о другом… – голос герцога поменялся, исчезли просящие нотки, появилась присущая ему твёрдость, даже жёстскостью.
“О, Всемилостивая Ада! И от чьих слов я умудрилась растаять? Это же он, Кольфеной Димарик, мужчина, которому всегда было плевать на меня и мои чувства. И я решила ему поверить? Ну я дура.” Смахнув с глаз слёзы, я, пошатываясь, пошла к двери, не глядя больше на муженька. Завтра всё закончится, и мы никогда не увидимся больше. Так стоит ли переживать?
Айо, это твой ответ? – крикнул он мне в спину, а я промолчала. Дошла до кресла и опустилась в него. Маленькая ночная лампа освещала гостиную. Отец и Бертин были где-то наверху у Авидеи. Оттуда доносились их голоса. А я так и сидела одна. На улице хлопнула калитка, видимо, герцог решил уйти.
Голоса наверху стихли, а я всё сидела в тишине и темноте, пока по дорожке не застучали каблучки Арьяны, мужской знакомый бас не спросил:
Хозяева, что, уже спите?
Я молча открыла дверь. Арьяна Сугиста и Клодиус Сильв вошли в дом. Мэтр был необычайно оживлён, говорлив, но вся его весёлость показалась мне не настоящей.
Пойдём, Айо, к тебе. Мне нужно тебя посмотреть и послушать. Обмороки на твоём сроке – это не очень хороший признак. Ты принимаешь мои пилюли?
Мэтр, не сомневайтесь: я строго исполняю все Ваши указания. Просто немного переволновалась.
Пойдём наверх, мне нужно убедиться, что ты в порядке.
Арьяна, посидишь одна? – спросила я у главы нашего поселения.
Да, конечно. Можно я пройду на кухню и приготовлю себе отвар?
Как захочешь… – ответила я, увидев какую-то непонятную тоску в глазах женщины. Странное поведение мэтра, грустная Арьяна. Ещё одна пара распадается? Так где оно, счастье? Бывает ли оно вообще?
Мы с мэтром поднялись наверх, я зашла за ширму и спустила с плеч своё платье. Мэтр зашёл ко мне со спину и приложил трубку к области сердца.
Есть небольшие шумы, Айо. Ты знаешь, что это означает. Помнишь, что говорят в таких случаях беременным? Что рекомендуют?
Больше гулять и не переживать ни о чём?
Правильно! – хохотнул мэтр. – А сейчас укладывайся в постель и отдыхай!
Но я всё это время ночевала у дочери…
Дочь твоя выздоравливает. Это же она днём стояла у окна? И вчера тоже? Ждёт своего Сокеса, пока тот гуляет с другой девушкой?
А Вы, мэтр, откуда знаете про окно?
Да шёл к больному на вашу улицу. Мимо шёл, и случайно увидел… Так что укладывайся в кровать, Рокайо Ганн, немедленно! И постарайся заснуть, – раздавал мне указания мэтр, пока я натягивала верх платья. – А сейчас нужно послушать малыша.
Я легла на кровать, а мэтр взял другую трубку и приложил её к моему животу. Потом наклонился и стал внимательно слушать. Достаточно большая трубка терялась в его огромных руках.
Малыш в порядке. Непорядок именно с тобой, Айо. Завтра мы отправим твоего иномирного мужа обратно, и, думаю, тебе будет значительно проще. Слишком много от него проблем.
Я не думаю, мэтр, что дело только в нём. Просто всё так навалилось. Да и не девочка я, всё же. В молодости всё переносится легче, особенно желанная беременность. А тут… Так внезапно… Нет, мэтр, не подумайте, мне желанен этот ребёнок, несмотря на непростые отношения с его отцом. Но дети всё же должны рождаться в счастливой семье, а не так…
Да, Айо… Что есть, то есть. Но, главное, что у тебя он будет, этот малыш… А вот меня Адания обделила. В молодости я не собирался жениться, думал, успею. А тогда мне хотелось учиться, делать карьеру при дворе королевы, путешествовать по другим странам, смотреть на чужие обычаи и яркие краски. А сейчас я понимаю, какой я был глупец. Мне бы брать в охапку Арьяну и заделывать ей детей… А я всё чего-то ждал, а жизнь проходила мимо. Некоторые мои ровесники уже имеют внуков.
Внуков?
Да, Айо. Я немного старше тебя, да и ты, думаю, через несколько лет сама станешь бабушкой. Такая красавица, как Авидея, думаю, в девках не засидится… Ладно, пойду я! Завтра у твоей дочери осмотр, я буду к обеду. А вечером… Вечером, скорее всего, прибудут жрецы.
Они отправят его сразу?
Да. И это хорошо, Айо! Ты же не хочешь, чтобы они посадили его в темницу и проводили над ним опыты?
