Текст книги "Шутка Вершителей (СИ)"

Автор книги: Елена Литвинова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 28 страниц)

Часть третья. Глава вторая.

“Всемилостивейшая Ада! Молю тебя, чтобы всё получилось!” – подумала я, выходя на улицу Хэнея поздней ночью. Уже дело близилось к зиме, и под моими ботинками иногда крошился замёрзший на лужах лёд. Он усиливал мою тоску по дому, детям и отцу.

Где-то невдалеке в соседнем переулке раздался чей-то громкий разговор, смех и топот. Я побежала, стараясь смотреть под ноги. В неярком свете ночного светила и освещённых окон дорога была более или менее видна. Мне вспомнилось, как я обманула свою стражу, сделав так, чтобы на этот раз никого не наказали, по крайней мере, сильно. Есть одна травка, зовётся рандея, если поджечь оную, дымит очень сильно и издаёт запах конского навоза. Она нужна, как мочегонное средство, поэтому всегда есть при лазаретах в достаточном количестве. А об этом “особом” свойстве я узнала давно, ещё учась на лекарку. Меня порадовала схожесть растительности наших с Вензосом миров.

Так вот, я насыпала травки в таз, прикрыла его промасленной тканью и отнесла его в конюшню.

Пойду отнесу грязные бинты на свалку, – сообщила я своим сторожам. Благо, во дворе форта они не ходили за мною по пятам.

Так это… Давайте помогём! – один из солдат попытался забрать мой таз.

Не стоит… Сама! Прогуляюсь как раз…

Поставила таз подальше, за стойла, и подожгла. Вреда от неё не будет, разве только будут слезиться глаза у конюхов и лошадей. И то, если не найдут причину вони и дыма сразу. Да даже если и найдут, подумают, что загорелась тряпка в масле.

Дождавшись, когда из окон и дверей повалил дым, я закричала:

Пожар! Чего стоите, олухи? Спасайте лошадей!

И моя стража кинулась на выручку сонному конюху и его помощникам, выскочившим во двор в одном исподнем. Я, тем временем, прихватила свою сумку, переоделась в военную форму, спрятав волосы под форменную шапку, быстро пошла на выход, широко печатая шаг.

У ворот стража тоже нервно суетилась, выглядывая издалека на происходящее возле конюшен. Здесь было самое тонкое место в моём плане. Я быстро сделал глоток из фляжки, прополоскав горло. Настой жердёвки на вине очень полезен при горловой простуде, но некоторое время твои связки не могут издать ни одного нормального звука, только хрипы.

Что там? Ты куда? – посыпались на меня вопросы от охраны форта.

Конюшня горит, – прохрипела я. – Комендант приказал позвать ветеринара из города. Так что спешу…

Я немного приостановилась, ожидая, когда мне откроют дверь в воротах. Если сейчас подойдёт кто-то из командиров, то мой простой обман раскроется! Но мне повезло: зрелище дымящейся конюшни отвлекло солдат. Я быстро выскочила в едва открывшуюся дверь. Первый шаг был сделан. А героически спасшие коней стражники не будут наказаны из-за меня, надеюсь на это!

Скоро я уже стучала в дверь неприметного домика, мимо которого едва не пробежала в темноте. Эту часть города я почти не знала, но днём прошла один раз, прогуливаясь и запоминая приметы. Слева – синяя крыша, справа – дерево кандига и покосившийся забор. Синюю крышу при слабом свете было практически не отличить от какой-либо другой, а вот дерево и забор я увидела, уже побежав рядом.

Тибо? – несмело спросил голос из-за двери.

Да, Эльга, открывай! – я вошла в открытую дверь и обняла женщину. – Всё готово?

Да. Пойдём! – она заперла за моей спиной засов, и мы вышли через длинный коридор на задний двор, где уже стояла закрытая повозка Эльги и Тролата. – Мы тут!

Тогда поехали! – пропойца Тролат был трезв. Его мы не поставили в известность, чья я жена. Эльга сказала, что сочинит для него историю, что меня загнобила семья снохи, и я поэтому решила сбежать тайком обратно на свою родину.

Тролат сидел лицом к открытым воротам, спиной к повозке, и я не опасалась, что он увидит меня в мужской одежде. Мы с Эльгой быстро запрыгнули внутрь, и я облегчённо вздохнула. Повозка медленно выехала со двора.

Это был второй шаг моего хорошо продуманного плана. Конечно, была вероятность того, что что-то может сорваться, но душа моя пела. Я была уверена, что всё получится!

Мы ехали уже вторые сутки. Навстречу нам двигались обозы, полные беженцев. По плану, Эльга и Тролат Димарики должны были довезти меня до земель, разорённых войной. Хотя войска Миргалии уже ушли за пределы королевства, людям там негде было жить и нечего есть. Весна должна была стать голодной. Мне было жаль больных и измождённых людей, но я не казала носа из повозки. Моя цель – врата Ады, была близка ко мне, как никогда. И не хотелось бы опять отодвинуть её из-за своего дурацкого жалостливого характера.

Расстаться с четой Димариков я должна была на четвёртые сутки. Для расплаты с ними я приготовила украшения, что подарил мне герцог.

Эльга, – как-то сказала я, выбрав время, – в этом мешочке лежат очень дорогие вещи. Я отдам их тебе за помощь в моём побеге из форта. – Я показала ей небольшой полотняный мешочек. – Только помни: сразу не продавай! Прикопай их где-нибудь. И лучше продай где-нибудь в соседнем королевстве. Иначе можешь лишиться головы. А вот лет через десять, когда всё забудется, выкопай и продай. Ты поняла?

Да, гос… – я шикнула на неё. – Тибо, – закончила она.

Нашу повозку несколько раз останавливали и досматривали конные солдатские разъезды, но осмотр выглядел поверхностным, и к нам никто не придирался. Эльга несколько раз на остановках в сёлах пыталась продать остатки товара, но жители покупали посуду плохо. Местные обнищали, и постоянно слышалась ругань на короля, чёрных колдунов и миргальцев.

Бають, чо налоги ишшо поднимуть… Казна-то тоща…

Да куды уж ишшо… Тряпицы нет голый зад прикрыть…

А ишшо бають, неподалече знатная ледя помираить…

Брешешь!

Вседержителем поклянусь! Вен видить, не брешу!!!

Такой разговор мы услышали недалеко от большого поселения на тракте. Рядом расположились лагерем беженцы и ходили к местным, меняя на еду остатки своего скудного скарба.

А имя у ентой ледя такое замудрённое, что век не выговоришь: Тер-че… Тер-се… Тер– чо…

Терцессия? – подошла к говорившему я. – Не родственница нашего короля?

Бають, да… Знакома?

Да откуда… Племянница в прислугах была… Говорила… Так где она?

Так во-о-он в том доме на пригоре, чо стоить… С красной крышей…

Эльга, я скоро! – Эльга кивнула мне в ответ. Она что-то сторговывала местной крестьянке.

По привычке, я захватила свою сумку, намотала на голову платок по-сильнее и отправилась смотреть, что там случилось с кашани советника короля. Если мужик ничего не перепутал, и там была именно она. Ноги сами несли меня в домик на пригорке. Рядом стояла запряжённая красивой парой лошадей коляска. Она была похожа на ту, что я видела в форте.

Добрый вечерочек, хозяйка! Не дадите ли водицы испить?

А чего же не дать-то? Колодец видишь? Тяни ведро сама!

Я подошла к колодцу и и потянула вниз колодезную “ногу”. Ведёрко показалось из-под земли, а потом ловко перевернулось в небольшой таз, пустым уже нырнув обратно в колодезный зев. “Ловко придумано!” – отметила я, отпустив палку. Где-то в глубине раздался шлепок ведра по воде. Я подошла и, опустив лицо, отпила два глотка студёной воды.

Пошто так резко? – подошла ко мне хозяйка. – Ведёрко слетить…

Простите… Не удержала, – соврала я. – А кто это у вас в гостях? Чай господа какие?

Так не было печали, ветром занесло… Госпожа тут одна прихворнула. Один из слуг в город за медикусом отправился, а второй вон он… Сидить… – и показала куда-то в сторону, где на чурбачке сидел наряженный в королевские цвета кучер. А пошто интересуесся?

Так заработать хочу. Травница я. Вдруг какая моя травка госпоже поможет…

Травка? Сумлеваюсь…

И тут из дома раздался страшный крик. Хозяйка запричитала: “Что же деецца, что же деецца”, – и забежала в дом. Я подхватила сумку и за ней.

В доме на узкой лавке, застеленной лоскутным одеялом, корчилась от боли миледи Терцессия, моя знакомая и та самая, одна из немногих кашани. У неё на светлой рубахе между ног проступило кровавое пятно. Миледи держалась руками за рубаху и громко кричала от боли.

Так это… выкидыш? – сказала я.

Вен не даёт больше двух. Нельзя… – подтвердила мою догадку хозяйка. Вот почему Терцессия была последний раз такая умиротворённая! Ждала ребёнка. Хотела родить третьего.

Далеко до города? Когда прибудет медикус?

Чо, не помогут травки-то? – грубо пошутила хозяйка.

Почему? Могут помочь. Просто если медикус прибудет уже скоро, то я могу дать только кровоостанавливающую настойку желтянки. Госпожа хотя бы кровью не истечёт.

…Тибо… – вдруг раздался слабый голос с лавки. – Тибо, спаси… меня… пожалуйста… Это же ты…

Я подошла к миледи. Она лежала с открытыми глазами и смотрела прямо на меня. Черты лица у неё заострились, глаза ввалились, а кожа под глазами отливала синевой.

Я чувствую, что умираю… Тибо… – она протянула руку ко мне и схватила меня за рукав. – По… жалуйста…

Глаза Терцессии стали закрываться, но я наклонилась к ней и прошептала на ухо:

Если не выдадите – помогу…

Помоги… мне… не… не… – и женщина провалилась во тьму обморока… Её опять скрючило, а я приказала хозяйке:

Несите воду, горячую, много, и чистую ткань. Будем вытягивать леди из вечного сна…

Я провозилась с больной весь вечер и пол-ночи. Медикуса из города так и не было. Где, интересно, шляется её муженёк – советник короля? Как она тут оказалась одна?

Тут рядом в горах Забытое святилище той, о которой нельзя говорить… – я что, последние свои слова произнесла вслух? Я посмотрела на ответившую мне Терцессию. – Я хотела попросить её помочь мне, и подарить третьего ребёнка любимому супругу, своему миэру…

Вы могли убить себя. Кому нужны такие жертвы?

Вензосу, Тибо… Ты же опять сбежала? – миледи Терцессия закашляла.

Да, как видите….

Ну и зачем? Герцог Кольфеной всё равно найдёт тебя… Ты же Избранница Вена?

Я вздрогнула: так меня называет только Гэйелд. Откуда?…

Одна из жён Чёрного колдуна – моя кузина. Это она мне поведала легенду о спасении нашего мира. Женщина из чужих стран, родившая двоих детей, станет кашани одного из мужин Вензоса, понесёт третьего ребёнка, родит и выкормит его. И этот мальчик спасёт наш мир от умирания! – миледи экзальтированно закатила глаза и воздела худые руки к потолку.

Понятно… Я не верю в эту легендуи, надеюсь, что Вы не выдадите меня.

Иди сейчас Тибо. А что будет завтра – покажет время. По крайней мере, по своей воле я о тебе не расскажу…

И я ушла. Эльга и Тролат мирно спали в повозке, когда я забралась туду.

Пришла? – спросила сонная Эльга.

Нам нужно выезжать. Немедленно.

Я никому здесь уже не верила. Слова кашани советника короля – плохая надёжа. Через короткое время Тролат уже, сопя недовольно, подстёгивал лошадей на выезде из посёлка.

Мы ехали уже полдня. Был тёплый солнечный день. Повозка бодро месила дорожную грязь, как вдруг позади нас мы услышали шум, как будто по дороге мчатся множество лошадей. “Герцог!” – кольнуло меня. Значит, Терцессия обманула.

Тролат, стой! – закричала я.

Что такое, Тибо?

Мы попрощаемся здесь, – я быстро слезла с повозки и кинула в руки Эльги мешочек с драгоценностями, – спрячь так, чтобы при обыске не нашли! Удачи вам! А теперь вперёд!

Тролат подстегнул лошадей, повозка покатилась по дороге, а Эльга утёрла со щеки слезу. Я быстро развернулась и побежала прочь по полю, намереваясь спрятаться за ближайшим холмом. Мне оставалось уже чуть-чуть, как я услышала за спиной мужской крик:

Тибо! Айо! Остановись! Ти-и-и-ибо! Ми-ла-а-ай-а-а!

Я только припустила быстрее. Тут вдруг раздался топот копыт. Герцог, видимо, решил проехать на своём коне по некошенному полю за мной. А потом – конское ржание, переходящее в стон. “Сломал ногу”, – отстранённо подумала я и побежала дальше, уже задыхаясь и падая. “Буду бороться до конца! Бу-ду бо-ро-ться! – на каждый свой шаг проговаривала я. Но преследователь настигал меня. “Дура я, дура… Зачем полезла к этой… миледи!” Мужское тяжёлое дыхание стало ближе ко мне… Вот и всё… Чья-то рука схватила меня за сумку, и я бросила её.

“Агрейв!” – в самый последний момент с отчаянья выкрикнула я про себя. И тут же чёрная рука схватила меня за плечо. “Куда?” – мысленно спросили меня. “Врата Ады”, – ответила, и тут же яркое солнце исчезло, меня швырнуло в серый день и ледяной ветер.

Агрейв выпустил моё плечо, и я пошатнулась. Передо мною высилась громадина Врат. Они начали светится. “Уже”, – промелькнуло в моей голове, и я оглянулась на Агрейва.

Прощай, Агрейв! И спасибо тебе! У тебя не будет проблем с королём? Или Гэйелдом?

Прощай, Тибо… Не волнуйся. Я умею решать проблемы.

Колдун отступил назад, взмахнул руками и исчез. А я повернулась к Вратам. Вот и всё. Моё путешествие в другой мир окончено! Я с облегчение вздохнула и сделала шаг вперёд. Моя рука уже нажимала на необходимые символы, как я услышала в голове:

“Ты не можешь пройти. Запрещаю”, – чей-то холодный мужской голос проник в моё сознание.

Почему? – от неожиданности я сделала шаг назад, оступилась и присела на холодную землю.

“Только один сможет пройти. Только один.”

Так я одна!

“Ты обманываешь меня. Вас двое.”

Но вот же я! Я одна!

“Я чувствую двоих.”

А как же Гэйелд и Милада? Он увёл её, и Вы пропустили!

“Так было надо.”

Кому? Уж точно не её матери, которая умерла от горя! Или мне, её сестре, которая отправилась сюда, чтобы отыскать беглянку! Пропускай, сказала! – я подскочила к Вратам и опять стала нажимать на символы в определённой последовательности.

“Ты настырная.”

Ещё какая! Открывай, говорю!

“Твоя взяла”, – и цвет Врат сменился.

Я шагнула в открывшуюся мне зиму.

Сильный ветер дунул мне в лицо, кинул пригоршню снега, и я с облегчением вдохнула морозный воздух горной Адании. Мне показалось, что я услышала тихое журчание воды. А потом оно прекратилось.

К моему удивлению, меня встретили не огромные сугробы, а притоптанная площадка перед Вратами и тропинка, ведущая к нашему поселению.

Я укуталась посильнее в тонкий плащ, поправила сбившийся на затылок платок и пошагала домой. Ледяной ветер проникал мне под одежду, трепля полы плаща, но я не чувствовала холода. Меня охватило такое чувство, будто я лечу. Улыбка сама появилась на лице и не сходила с него всю дорогу до дома моего отца.

По дороге я никого из своих соседей так и не встретила, что было мне на руку. Наша легенда с Арьяной Сугиста не должна была разбиться. Я уезжала в столицу, на учёбу. Только вот как я добралась обратно – не очень понятно. Но меня волновало не это. Дети и отец. Как они? Не похоронили ли меня? Сами живы-здоровы?

Руки мои дрожали, когда я открывала родную калитку. Несколько шагов до дверей дома, и вот я стучу в дверь. Потом тяну за ручку… и вхожу. Папа никогда днём не закрывает дверь, если дома. Ещё шаги. Я задержала дыхание…

Вот он. Сидит спиной и стучит молотком по чему-то.

Отец… – спина Ваухана Ньево застыла. Потом раздался звук падения, и он медленно повернулся ко мне.

Рокайо… – из глаз взрослого и сильного мужчины полились слёзы. Я бросилась к нему, упала на колени и обняла его.

Да, папа, это я!

Часть третья. Глава третья.

Когда первые слёзы встречи закончились, я узнала, что Авидея и Бертин сейчас в общинном доме, помогают Арьяне разобрать какие-то бумаги и вещи. Вернее, помогает Авидея, а Бертин увязался за сестрой. После моего “отъезда” он стал ходить за сестрой буквально по пятам. Боялся, наверное, что и она исчезнет из его жизни…. Бедный мой мальчик!

А ещё отец сообщил мне, что в Адании прошёл почти год.

Арьяна Сугиста была права: время в разных мирах течёт по-разному… Почему так, как считаешь, отец?

Другое измерение, возможно… Учёные из Деменеции даже предполагали, когда-то, такое…

А почему ты не спрашиваешь ничего про Миладу? – задала я вопрос отцу. Но ответ не успела услышать. Дверь с громким стуком распахнулась, и в дом влетел, пахнущий морозом, Бертин.

Мама!!! Мамочка!

Вслед за ними вошли Авидея и сама глава, Арьяна Сугиста.

Добро пожаловать домой!

Авидея обняла меня, вслед за братом. А на глазах главы я увидела блеснувшую слезу.

Ну, что! Давайте, рассказывайте, как вы тут жили без меня! – я поцеловала детей по очереди в макушки.

Айо, не буду вам мешать. Проводи меня, пожалуйста! – Арьяна выразительно посмотрела на меня. Я вышла за ней на порог, сказав детям:

Милые, я на минуту!

Моя ловушка сработала, Рокайо, – сказала мне Арьяна, – только она сработала не только у меня. Жрецы Ады уже в курсе. Они потребовали замкнуть ловушку и на них. Ты понимаешь, что отказать я не могла. Королевская канцелярия ждёт отчёта, Айо.

Я всё понимаю. Сколько у меня времени на отдых?

Сутки… Прости, больше я дать не могу. Скоро они явятся в общину, а мы с тобой должны… отредактировать твой рассказ так, чтобы тебе, милая, не пришлось оправдываться в несуществующих грехах.

А они у меня есть? – я усмехнулась.

Есть у каждого из нас… Поэтому жду тебя завтра перед закатом в своём кабинете.

Мы попрощались, и я вернулась к своей семье. У меня было время на отдых, а потом водоворот дел закружит меня в своём бесконечном танце.

Смыв дорожную грязь с тела, пообедав с семьёй, я готова была к продолжению разговора с отцом.

Так почему ты не интересуешься, как там поживает Милада?

Рамина разбаловала её. Я говорил тебе ещё до твоего путешествия: твоя сестра сама выбрала свой путь. И пускай уже идёт по нему до конца! – отец нахмурил брови. – Я же оказался прав?

Да, отец. – я помолчала. – Она жива-здорова. Родила колдуну малыша. Ты знаешь, ТАМ совсем плохо с детьми. Поэтому они и цепляются за любую возможность…

Это ИХ проблемы, дочка. Всё, не хочу больше об этом. Ты знаешь, что у Авидеи появился жених? Сокес Эльгат. Хороший парень.

Да– а-а? – протянула я удивлённо. Трудно уложить в голове такое, что твоя дочь уже выросла. И Сокас. – Он же только-только ходил сопливым малышом с вечно сбитыми коленками. А как он упал с длинноуха… Это же была просто песня!

Мы с отцом дружно рассмеялись. Моё сердце затопила волна нежности и полного счастья. Наконец, я была дома! Дети о чём-то переругивались у себя в комнате, за окном гудел холодный ветер, а на моём столе дымилась чашка горячего отвара. Непередаваемые ощущения тепла, родного дома, родителей и собственных детей! Все мои горести уже позади, я надеюсь на это.

На следующий день вечером я сидела в знакомом кабинете Арьяны и осматривалась. Ничего не поменялось за время моего отсутствия. Ничего! Только дети выросли за этот год без меня.

Чаю? – глава поставила передо мною кружку и налила туда тёмную дымящуюся жидкость.

Благодарю… – я сделала глоток и ещё раз почувствовала себя дома, в безопасности. Этого чувства мне так не хватало на Вензосе!

Ну, что, рассказывай, дорогая. Я тебя внимательно слушаю!

И моя речь полилась, как по написанному. Я рассказала в подробностях о своей жизни и работе в форте, о странных брачных обычаях королевства и колдунов, кто такие тенни и кашани, и почему, по мнению местных, у них рождается очень мало детей. Рассказала, как сама оказалась кашани военачальника, правда, забыв упомянуть о его родстве с королём. Я посчитала это лишней информацией.

Говоришь, что вы совершили в храме обряд?

Да, я и не предполагала, что выхожу замуж. Это было против моей воли. Было такое ощущение, что на меня воздействовал один из наших жрецов…

Боги любят баловаться такими вещами. Иногда их шутки переходят все мыслимые границы. Так говоришь, как выглядел артефакт, который определил в тебе кашани?

Как кристалл на цепочке, огромной кристалл, прозрачный, но не до конца.

Гммм… Есть, над чем подумать! А что там с колдовством? Много ли и часто им пользуются местные?

Практически никогда. Если бы не Гэйелд и его группа в чёрном, то колдовства я бы там и не встретила вовсе.

Занятно. Говоришь, что по легенде Вен и Ада (да смилостивится Вездесущая!) были супругами?

Так считает колдун. Подтверждения его слов я нигде не встречала больше.

А в чём твоя избранность для Вена?

Я рожу третьего ребёнка. От своего муженька… – я поморщилась. – Для их мира это событие из ряда вон выходящее…

Родишь? Рокайо, тебя можно поздравить?

Я замолчала, уставившись в окно. Страные слова странного голоса у Врат будоражили меня, но изменений в организме я не чувствовала. Может, ещё рано?

Я не знаю… Беременность, конечно, возможна, только вот я не верю в избранность и предначертанность, как бы колдун меня не пытался переубедить. Что может сделать один человек? Особенно для изменения положения дел в целом мире?

Не знаю, не знаю… – Арьяна встала из-за стола и подошла к полке с книгами, взяв одну из них в руки и показав мне заголовок на обложке.

“Труды и путешествия Ореллы Благословенной”, – прочитала я.

Ну, скажешь тоже… Такие люди рождаются раз в тысячелетие! – я вспомнила, с каким упорством в школе до нас, детей, пытались донести мысль, что только труд на благо всего общества является единственно верным смыслом нашей жизни. И только он может нас вознести на пьедестал успеха. И всё это делалось на примере нашей первой королевы, женщине, которая остановила все конфликты в Адании и пошла по пути отказа от личного взамен общему. У неё не было ни семьи, ни детей. Только труд, ежедневная работа для формирования общества всеобщего процветания. После неё осталась процветающая Адания, три платья и тетрадь мемуаров, которая до сих пор хранится в королевском дворце. Она завещала выборность королев, но уже лет пятьсот мы не следуем этому правилу. Королевская династия у нас одна. И власть переходит от матери к дочери. Правда, к достойной дочери. Королева должна родить не менее троих. Через какое-то время проводится “конкурс королев”, и на нём выбирают лучшую, а старая королева уходит на покой. Если дочерей у королевы нет, или она рожает одну или двух, то в конкурсе принимают участие все ближайшие родственницы королевы.

Ты же не отрицаешь саму возможность этого факта, Айо?

Конечно, нет. Но я же здесь…

Может, твой ребёнок сам захочет отправиться на Вензос, когда вырастет! Ты об этом не думала?

Нет, и пока рано говорить об этом…

Да, ты права! Только не рано говорить о жрецах Ады, что скоро прибудут к нам. И что ты им будешь говорить. Неужели ты считаешь, что я не поняла, что твой рассказ не полон? – Арьяна внимательно посмотрела на меня. Её взгляд прожигал, но я не отвела глаза. Такие игры всегда хорошо выходили у меня. Этим меня не проймёшь.

Да, я кое-что утаила. Но, поверь, ничего такого, что изменило бы суть. Я просто не хочу определённых проблем и лишнего внимания к себе…

Рокайо, я всё понимаю, дорогая, только вот жрецов Ады ты этими словами не проймёшь: они тебе как раз могут обеспечить и лишнее внимание, и проблемы, если почувствуют в твоих словах хотя бы оттенок фальши!

И что же мне делать? – я немного растерялась.

Есть у меня мысль, и я знаю, как помочь тебе. Только определись уже: ты беременна или нет? Потому что если беременна – то моя помощь тебе и не понадобится. Ты сама, как лекарь, знаешь, что беременные плаксивы, переменчивы, раздражительны и непостоянны. Пробелы в твоём рассказе мы легко сможем списать на это. А теперь иди домой, уже поздно. А я останусь и ещё подумаю, как нам быть с тобой.

Да, за окном уже сгустились сумерки. Но домой я не пошла. Я прихватила ключ от своей лекарской. Сделала давно запасной. Когда уходила, то пришлось сдать ключи Арьяне, и сегодня она мне их не отдала, да и не заговорила ни разу про мою работу в общине.

Открыв дверь лекарской, я зажгла лампу и осмотрелась. Мебель и мои декокты с настоями были почти все на своих местах, только на вешалке висел мужской рабочий костюм, да и пахло внутри как-то по-мужски. Глупо было бы предполагать, что Арьяна Сугиста оставит нашу общину без лекаря на такой долгий срок.

Я прошла к шкафчику с нужным мне веществом, вынула склянку и капнула в мензурку ярко-голубую жидкость ровно четыре капли. Затем взяла острый тонкий пинцет и уколола свой большой палец. Одна густая, жирная, ярко-алая капля скатилась по стенке сосуда, и, попав на голубую жидкость, забурлила, образовав жёлтый налёт. Теперь нужно было подождать. Около получаса. Взяв песочные часы нужного периода, я перевернула склянку. Песок бесшумно заскользил в воронку.

Я вздохнула. Этот способ определения беременности был стар, как наш мир, но ещё ни разу никого не подводил: четыре капли спиртового концентрированного настоя каперлянки, очень сильного яда, но в малых дозах – сильнейшего лекарства от некоторых инфекций, и капля крови потенциальной беременной. И результат будет невероятно точен.

Когда последние песчинки уже просыпались на горку, я уже знала ответ. Тут в дверь постучали.

Мэтр Сильв, мэтр, откройте! – голос главы вывел меня из состояния сонного оцепенения. – Я видела свет! Вы там! Откройте же! Ой! Айо? Я не знала, что у тебя есть ещё ключи. Что ты тут…

В ответ на все вопросы я показала склянку. Там, на дне, распустился микроскопический алый “цветок” – сугрессия крови в ответ на воздействие каперлянки. Я была беременна.

Та-а-ак… Всё понятно! Иди домой, Айо, – глава подхватила меня под руку. – Закрывай кабинет! На твоём месте, Айо, я бы пока никому ничего не говорила… Кто знает, как воспримут жрецы и королева факт рождения иномирного ребёнка?

А Вы? – я остановилась, и Арьяна остановилась вслед за мной, повернувшись ко мне лицом.

В этом вопросе я на твоей стороне, милая… Я видела этого колдуна: они такие же люди, как и мы! Только другие могут в этом усомниться… Понимаешь?

Но не будут же они…

Кто знает, Айо… кто знает… На Адании запрещено колдовство, но хранилище королев заполнено волшебными предметами. Ты помнишь про серьги – они оттуда!

Но Вы же сказали…

Арьяна усмехнулась.

Мало ли что и кому и когда я говорю. Ложь – орудие политики… Королева в курсе твоего путешествия. Поэтому сюда и едут жрецы Ады. Но, думаю, что этим дело не ограничится. Королева сама захочет с тобой пообщаться!

Неужели так всё серьёзно?

Конечно, Айо… Ты первая за много лет жительница нашего мира, посетившая соседний.

Мне бы не хотелось этого…

У тебя никто ничего не спросит!

Так за разговорами Арьяна проводила меня почти до дома.

Зайдёте?

Нет. Мы с твоим отцом несколько месяцев назад крепко повздорили. А что ты собираешься делать с домиком Тибольда?

Мы будем жить с отцом, поэтому не знаю даже.

Сдай его охотничьей артели. В этом году в горах много лобанов, и наши не справляются. Пришлось попросить в помощь охотников у соседей, Стревина и даже из Деменеции. Наши гостевые комнаты малы для всех желающих раздобыть серую шкуру.

Хорошо, я подумаю.

Айо, это ты там стоишь? – прозвучало со двора.

Да, папа.

Поздно уже, заходи в дом! Все разговоры оставь на утро!

Иду, – ответила я отцу, и Арьяна поторопилась со мною распрощаться. Видимо, что-то серьёзное действительно произошло между ними…

Десяток дней дома пролетели незаметно, жизнь потекла своим чередом. Я рассказала отцу в кратце о своём приключении и Миладе. Про беременность умолчала. Подумала, что когда придёт время, и так всё узнает. Долго такое не скроешь! Арьяна как-то встретила меня по дороге в лавку и спросила про ключи от моего дома.

Не передумала сдавать?

Нет…

На одиннадцатый день явился Ольдат Тронг. Это в моём доме они с супругой были мне соседями, а родительский дом стоял довольно далеко от нашей улицы. Да и мельничиха жила совсем в другой стороне.

Добрый денёк, хозяева! – произнёс он, когда отец впустил его на порог.

Добрый, добрый… – отозвались мы.

Тибо, я вот к тебе пришёл…

Ко мне? Зачем это?

Так Калдия отправила. Говорит, что с моей лергией лучше тебя никто не справится.

Опять ел купальчиху?

Так, несколько ягод. Дюжа я к ней неравнодушен! Как увижу, так и сами они будто прыгают в рот!

И где ты её находишь-то, зимой… А что же новый лекарь? Мэтр Сильв, кажется? Почему к нему не пошёл?

Так он надыть сказал мне, что если ещё раз притащусь к нему… Да, так и сказал: “притащусь”, то он меня самолично плетью отходит… От моей дурости, значица… Чтобы купальчиху не жрал…

Я услышала за спиной тихое хихиканье. Это Авидея насмехалась над нашим соседом. Я строго посмотрела на неё.

А что такое, мама? Ты этого лекаря Сильва не видела же, нет? Он здоровее любого охотника в нашем селении. Да и из пришлых никого таких размеров нет. Руки во!!! – и Авидея показала размер руки нового лекаря. Ольдат закивал головой, видимо, подтверждая всё сказанное моей дочерью.

Я поняла, милая. Проходите, Ольдат, проходите на кухню, вот сюда. А ты, Авидея, принеси мне быстро настой в самой большой бутыли зелёного стекла из погреба! Сейчас сделаем притирание шеи…

Авидея помчалась выполнять мои указания, а я протёрла стол и дала чистую тряпицу, чтобы Ольдат обтёр краснеющую шею. Авидея вернулась и поставила на стол бутыль. Я выдернула пробку, и, “О, Всемилостивица!” побежала в уборную быстрее ветра, чуть не сбив ног стоящую на проходе дочь. Здравствуйте, явные признаки беременности!

Вывернув желудок, я привела себя в порядок, прополоскав рот и побрызгав водою в лицо. Возле дверей меня встретили обеспокоенная Авидея и отец. Ваухан хмурил брови.

Ты ничего не хочешь сообщить нам, дочь? – я скосила глаза на кухню и округлила их.

Он ушёл, мама. Я отдала ему всю бутыль и велела растирать шею и лицо, когда наестся опять ягод.

Хорошо, родные. Всё равно скоро уже станет заметно, – я присела на стул. – Я жду ребёнка!

И кто же… счастливый… гммм… отец?

Ты его не знаешь, папа, и, надеюсь, никогда не узнаешь…

Так у нас будет братик или сестрёнка? Здорово! – восторженно вскрикнула Авидея.

Милая моя, отец, только я прошу вас об одном: никому ни слова! До поры до времени я не хочу, чтобы об этом узнали. Так надо…

Опять глава морочила тебе голову! – отец стукнул по столу.

Арьяна тут ни при чём! Я сама не хочу лишних разговоров по общине. Всё-таки, мужа у меня сейчас нет…

Добившись от родных обещания молчать, я, конечно, не успокоилась. Нужно было купировать такие казусы в зародыше. Я спустилась в подвальную кладовую, перебрала старые запасы трав и решила сварить себе особенное зелье, от тошноты при беременности. Единственное, пить долго его было нельзя. Семь дней через семь, а потом можно начинать заново. Иначе – выкидыш! Да, я как лекарка могла и вытравить своё дитя из утробы, но только об одной мысли об этом я приходила в ужас! Это было противно самой женской природе, кощунством и грехом! Я знала некоторые истории из жизни знати в нашей столице, когда незамужние дочери богатых придворных вели беспутный образ жизни, а потом убивали своих нерождённых детей. Я их осуждала и презирала. Дитя же не виноват, что мать не умеет держать свои ноги сомкнутыми!

Через какое-то время отвар был готов. Я поставила его на подоконник остыть и настояться. Хлопнула дверь: Авидея побежала на свидание. Бертин спустился на ужин. Покормив сына, я зашла в комнату отца. Тот сидел, опустив голову и уставившись куда-то в пол.