Текст книги "Месть Аделаиды. Второй шанс для жены дракона (СИ)"

Автор книги: Елена Крамская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)

Глава 18

Тишина, наступившая после того, как истошные вопли Геры стихли в каменных стенах замка, была хуже любого крика.

Она была вязкой, удушливой. Она оседала на языке привкусом желчи и медной пыли. Каждый скрип половицы в гулких, внезапно опустевших коридорах отдавался в моих ушах, как треск ломающихся костей. Мы вернулись в родные стены, но то хрупкое, обманчивое ощущение безопасности, которое я так отчаянно пыталась сохранить, исчезло безвозвратно. Мой дом больше не был моим. Замок превратился в захлопнувшуюся западню.

Гера, запертая в своих покоях с раздробленной ногой, была похожа на раненую, загнанную в темный угол змею. Она больше не шипела, не рассыпала лицемерные улыбки за обеденным столом, не плела свои липкие интриги на виду у всех – она затаилась.

Но я кожей, каждым волоском на затылке, пульсацией вен на шее чувствовала ее невидимый взгляд. Даже сквозь толщу тяжелых каменных перекрытий, сквозь ковры и гобелены я физически ощущала ее тяжелую, сверлящую, до краев наполненную ледяной, выжидающей ненавистью ауру. Она ждала моей ошибки. Ждала, когда я оступлюсь.

А я жила в состоянии перманентного, натянутого до звенящей боли нервного напряжения. Я то и дело неосознанно потирала левое запястье. Магическая вязь, вспыхнувшая там во время приезда Дейрана, больше не светилась, скрывшись под бледной кожей, но плоть в этом месте горела постоянным, глухим, пульсирующим огнем. Этот фантомный жар сводил с ума. Он словно ежесекундно напоминал, стучал в висках: моя жизнь с того дня в гостиной больше не принадлежала только мне. Я была связана, магией и древней кровью с Огненным Драконом.

Закрывая глаза, я снова и снова вспоминала его обжигающий, голодный взгляд. Вспоминала, и чувствовала, как по телу, вопреки здравому смыслу, разливается запретное, тяжелое тепло. Вспоминала его тихий, рокочущий шепот о внедренном шпионе, о предотвращенных покушениях, о которых я даже не догадывалась, – и меня накрывал прилив ледяного ужаса пополам с щемящей, душащей благодарностью. Он защищал меня тайно, и видел все ловушки, которые я так отчаянно пыталась обойти в одиночку.

Именно поэтому, когда на следующее утро, еще до рассвета, замок разорвал надвое протяжный, отчаянный звук медного рога, мое сердце не просто екнуло, и рухнуло в бездонную пропасть от звука Северного рога – сигнала боевой тревоги.

Замок ожил в ту же секунду, словно растревоженный улей. Я сорвалась с постели, даже не почувствовав обжигающего холода каменного пола босыми ступнями. Пальцы тряслись, когда я наспех, вслепую натянула первое попавшееся под руку темное платье, не заботясь ни о корсете, ни о прическе. Путаясь в длинном подоле, сбежала по крутой винтовой лестнице, перепрыгивая через ступеньки.

Заспанные слуги в мятых ночных рубашках уже высыпали в коридоры, испуганно, жалко перешептываясь, сбиваясь в стайки. Внизу, у раскрытых настежь главных ворот, уже полыхали факелы. Их неровный, агрессивно пляшущий свет вырывал из предрассветного мрака напряженные, суровые лица гвардейцев моего отца. Воздух пах гарью, конским потом и страхом.

В самом центре вымощенного камнем двора, тяжело, с хрипом дыша, стоял всадник. Он был весь покрыт коркой из грязи, засохшей крови и серой пыли. Его лошадь, покрытая мыльной пеной, с безумными глазами, дрожала всем своим могучим телом и, казалось, вот-вот готова была рухнуть на камни от запредельного перенапряжения.

– Что случилось?! – громовой бас отца расколол утреннюю суматоху. Он выскочил на к воротам в ночной одежде, но его широкая ладонь по привычке, выработанной годами войны, намертво сжимала эфес тяжелого меча.

Рядом с ним, словно соткавшись из предрассветных теней, возник Дейран. Меня обдало жаром только от одного взгляда на него. Он был уже полностью одет в глухом дорожном костюме из черной, матовой кожи, перетянутый ремнями с оружием, он казался еще выше, еще шире в плечах.

– Милорд! – прохрипел гонец, сгибаясь пополам и сплевывая на мокрые камни густую кровавую слюну, – Дикие племена объединились и прорвали главную заставу у Черного Перевала. Гарнизон перебит подчистую. Они вырезают деревни, не щадя никого! Жгут посевы! Сейчас эта орда направляется прямиком в сторону ваших земель, милорд!

Лицо отца за одну секунду исказилось гримасой холодной, сосредоточенной ярости. Морщины вокруг его губ залегли глубже.

– Невозможно… – пробасил он, и в его голосе прозвучало отрицание воина, – Я лично укрепил этот перевал прошлой весной. Там стояли мои лучшие люди… Там были наложены мощные магические заклинания.

– Это скоординированная атака, – глухо произнес Дейран.

Его голос был пугающе спокоен, но в этих обманчиво ровных интонациях явственно слышались раскаты далекого, разрушительного грома. Он шагнул к гонцу, и его янтарные глаза сузились до хищных щелей.

– Сколько их? Отвечай точно.

– Целая орда, милорд. Пару-тройку тысяч. Нам их не удалось сдержать.

Отец резко обернулся.

– Я должен ехать. Мои легионеры – единственные на севере, кто сможет остановить эту лавину. Я должен быстро поднять людей и выступать навстречу, пока они не дошли до мирных поселений.

– Я с тобой, Галеон, – твердо, не терпящим возражений тоном сказал Дейран. Он положил свою тяжелую, затянутую в перчатку руку на плечо отца, – Моя гвардия и твои легионеры раздавят их быстрее. Мы ударим с двух флангов.

Нет! Только не это! Он не может уехать в тот момент, когда я остаюсь здесь, одна, в этом змеином гнезде, наедине с раненой, но оттого еще более ядовитой, непредсказуемой мачехой. Мои пальцы впились в ткань юбки.

Словно услышав мой безмолвный, отчаянный крик, Дейран медленно повернул голову и нашел меня взглядом в толпе суетящихся слуг.

На одно короткое, бесконечно долгое мгновение его лицо, до этого непроницаемое и жесткое, исказилось. Я увидела в его золотых глазах такую отчаянную внутреннюю борьбу, клокочущую ярость на обстоятельства и такое болезненное, рвущее душу нежелание оставлять меня, что у меня физически перехватило дыхание. Я видела, как он разрывался на части между своим долгом принца и воина, и мной, своей парой.

Но я ту мужскую суть, что делала его тем, кто он есть. Он не мог остаться в теплом замке и сидеть, сложа руки, прячась за каменными стенами, пока хаос, кровь и смерть творятся на ближайших рубежах, унося жизни невинных людей.

И тут, глядя в его глаза, меня словно ударило молнией. Мозг, натренированный выживать, сложил пазл.

Я четко, до звона в ушах осознала одну вещь – в моей прошлой жизни никакого нападения на северные рубежи в это время года не было. Границы были тихими вплоть до самой моей кончины в столице.

Значит, это не случайность!

Это не дикие племена вдруг решили объединиться. Это идеально спланированный, щедро проплаченный набег. Отвлекающий маневр колоссальных масштабов. Валериан и Гера выводили тяжелые фигуры с моей доски. Он убирал моих защитников.

Отец, полностью поглощенный мыслями о предстоящей битве, уже раздавал команды.

Двор закрутился в вихре лихорадочных, лязгающих сталью сборов.

Я сделала несколько неверных шагов назад, отступая в глубокую тень боковой сводчатой галереи, подальше от факелов. Мне нужно было унять крупную дрожь, бившую по коленям. Я прислонилась спиной к холодному камню, закрыв глаза.

Он нашел меня там.

Дейран просто возник из полумрака, бесшумно, как призрак. Он встал прямо передо мной, широко расставив ноги, отрезая мне любой путь к отступлению, нависая надо мной темной скалой. Запах кожи, стали и его собственного, терпкого мускуса ударил в голову.

– Я должен ехать, – сказал он.

– Я знаю, – прошептала я. Я просто не находила в себе сил поднять на него глаза. Боялась, что если посмотрю на него, то разрыдаюсь, и буду просить его остаться.

– Я не хочу, – внезапно вырвалось у него. Это прозвучало почти как рычание раненого зверя.

Он сделал резкий шаг ко мне. Его тень накрыла меня поглощая полностью. Он с силой ударил ладонями в каменную стену по обе стороны от моей головы, запирая меня в ловушку своего тела.

– Аделаида, боги свидетели, я не хочу оставлять тебя здесь. Один на один с ней, – Он шумно втянул воздух, – Я нутром чую, что это ловушка.

– И ты знаешь это, но все равно едешь, – я наконец заставила себя вскинуть голову и посмотреть на него.

Его лицо было напряжено до предела, желваки ходили ходуном под загорелой кожей. Глаза горели лихорадочным, злым огнем.

– Но и оставаться в замке, ждать нападения, позволяя вырезать людей – это не выход, – процедил он сквозь стиснутые зубы.

– И ты не можешь бросить отца там одного, – тихо закончила я за него.

– Не могу, – он с силой провел рукой по своим темным волосам, растрепывая их. Затем его горячие ладони легли на мои плечи, – Неделя. Слышишь меня?

Он встряхнул меня, заставляя смотреть только в его глаза.

– Мы разобьем эту мразь, освободим перевал и вернемся. Продержись всего одну неделю. Обещай мне, Аделаида. Обещай, что будешь предельно осторожна. Никаких прогулок ночью. Никаких приемов пищи из чужих рук, никаких подозрительных напитков. Никаких рискованных выходок в одиночку. Я умоляю тебя, запрись в своей комнате. Выходи только, если замок начнет рушиться.

Его голос, обычно такой властный, сейчас был пропитан неподдельной, жгучей тревогой за меня. Это ломало мои внутренние барьеры лучше любого принуждения.

– Мой человек остается здесь, и будет следить за каждым вздохом этой ведьмы. У него есть четкие инструкции как действовать при малейшей угрозе для тебя. Будь осторожна, обещай мне.

Смотря в его горящие, полные отчаянной тревоги глаза, чувствуя жар его огромных рук на своих плечах, я поняла, что не просто не могу ему отказать. Я хотела сделать все, чтобы он не сошел с ума от беспокойства в бою.

– Я обещаю, – выдохнула я, чувствуя, как предательски дрожат губы.

– Хорошо, – он коротко, судорожно кивнул, словно сбросив с широких плеч непосильную каменную ношу.

* * *

Я стояла на высоком крыльце, плотно кутаясь в теплый шерстяной плащ, и смотрела, как во дворе кипит подготовка к походу. Воины в тяжелой броне седлали всхрапывающих коней, лязгали сталью, проверяя крепления седел и остроту мечей.

Отец, уже полностью облаченный в свои боевые доспехи, тяжело поднялся по ступеням и подошел ко мне. В его глазах стояла вековая усталость воина, который снова должен идти воевать. Он обнял меня так крепко, что у меня затрещали ребра, прижимая к холодной стали кирасы.

– Береги себя, моя маленькая дочь. Прости, что я оставляю тебя в такое время… – пробасил он, целуя меня в макушку.

– Все будет хорошо, отец, – я заставила себя улыбнуться, сглатывая слезы, – Главное – возвращайся живым.

Он слабо усмехнулся в бороду, кивнул, затем быстро, формально приобнял вышедшую на крыльцо бледную Геру (которая опиралась на костыль), сухо кивнул Мае и, больше не оглядываясь, тяжелым шагом пошел к своему огромному боевому коню.

Дейран стоял в глубокой, непроницаемой тени главных ворот, там, где свет факелов не доставал до него, и его почти не было видно с крыльца, но я знала, что он там. Меня тянуло туда невидимым магнитом.

Я быстро спустилась по ступеням и скользнула в тень арки.

Едва я оказалась рядом, он просто схватил меня за плечи и одним мощным рывком впечатал спиной в холодный, шершавый камень арки.

Мой судорожный вздох утонул в его губах.

Это был отчаянный, жесткий, собственнический поцелуй-клеймо, полный режущей боли расставания, обещания дикой, первобытной страсти, которая сметала все барьеры. Его губы были горячими, властными, они сминали мои, не давая ни единого шанса на отступление, требуя абсолютной отдачи.

Я ответила ему с таким же исступленным отчаянием. Мои пальцы до побелевших костяшек вцепились в его кожаную куртку, притягивая его еще ближе. Я чувствовала, как бешено колотится его сердце под броней, как горят мои собственные губы, как по щекам бесконтрольно текут горячие, жгучие слезы, оставляя соленый привкус на наших языках. Я впитывала его запах, словно пыталась надышаться им на целую жизнь вперед.

Он с глухим рычанием оторвался от моих губ, тяжело, прерывисто дыша. Его грудь тяжело вздымалась, а золотые глаза потемнели до цвета старой бронзы.

– Неделя, Аделаида, – прошептал он прямо мне в губы, и его голос сорвался, – Что бы ни случилось, помни – ты моя пара. И я вернусь за тобой. Если с тобой хоть что-то случится, если с твоей головы упадет хоть один волос… я сожгу это проклятое королевство дотла.

Он отстранился так резко, словно отрывал от себя кусок собственной плоти. Развернулся, взметнув полами черного плаща, и одним невероятным, хищным прыжком взлетел в седло своего вороного коня.

Он выкрикнул гортанную команду, и его гвардия сорвалась с места, вылетая за ворота. Отец и его тяжело вооруженные легионы последовали за ним. Стук сотен кованных копыт дробил утреннюю тишину, пока не растворился, медленно затихая в густом, сером тумане.

Замок мгновенно погрузился в зловещую, давящую тишину. Пыль оседала на пустом дворе.

Я стояла, прижимаясь затылком к ледяной стене, и чувствовала, как внутри разрастается оглушительная пустота. Я перевела взгляд на крыльцо. Гера, опираясь на костыль и плечо бледной служанки, смотрела прямо на меня. Маска испуганной жены исчезла. На ее тонких, бескровных губах играла торжествующая, ядовитая улыбка победителя.

Глава 19

Следующий день начался с ощущения мертвенного оцепенения. Замок словно вымер. Даже слуги передвигались на цыпочках, стараясь не попадаться на глаза. Я заперлась в дальней библиотеке, приказав никого не впускать, обложилась старыми фолиантами и попыталась сосредоточиться на дневнике матери. Мне нужно было научиться контролировать свою драконью ауру, чтобы выжить.

Ближе к полудню звенящую тишину разорвал звук, от которого у меня кровь застыла в жилах.

Спустя минуту за дверью библиотеки раздались торопливые шаги, и испуганный голос старого дворецкого доложил:

– Леди Аделаида! В замок прибыл королевский глашатай!

Королевский глашатай? Здесь? На самом краю севера, без предварительного уведомления? Мое сердце сделало кульбит и провалилось в желудок.

Я вышла в малый приемный зал. Гера и Мая уже были там. Гера сидела в кресле, вытянув загипсованную ногу, и ее глаза хищно блестели.

В зал вошел человек, облаченный в пышные, сине-золотые парадные одеяния двора, с лицом суровым и профессионально-бесстрастным. За его спиной, подобно двум каменным изваяниям, застыли гвардейцы в королевской ливрее.

Глашатай сухо поклонился, не глядя нам в глаза, резким движением сломал сургучную печать и развернул массивный пергамент.

– Именем Его Величества, короля Матеуша Этериона! Слушайте указ короны! – его поставленный, трубный голос прогремел под каменными сводами, многократно отражаясь от стен, – В связи с крайне нестабильной обстановкой в государстве, угрозой приграничных мятежей и необходимостью скорейшего укрепления монархии, дата Королевского Отбора для выбора невесты его высочества, кронпринца Валериана, переносится!

Я перестала дышать. Пальцы впились в складки платья.

– Отбор состоится в следующем месяце! – провозгласил глашатай.

В следующем месяце?!

– Как вы сказали? – я не выдержала и сделала резкий шаг вперед, нарушая этикет, – Простите, но Отбор назначен через несколько месяцев!

Глашатай поднял руку в черной перчатке, властно прерывая меня. Его взгляд был холодным, как лезвие палача.

– Леди Марцел, слушайте внимательно. Его Величество постановил: Королевский Отбор состоится… – он сделал театральную паузу, словно наслаждаясь эффектом, – На третий день месяца Осеннего Листопада.

Мир с тошнотворным креном поплыл перед глазами. Я отшатнулась, судорожно схватившись за спинку ближайшего стула, чтобы не рухнуть на пол.

Третий день месяца Осеннего Листопада.

Это была не случайная дата. Это был ровно следующий день после моего двадцать первого дня рождения. Дня моего полного совершеннолетия.

Валериан знал всё. Если Отбор состоится в на следующий день, как мне исполнится двадцать один, у нас с Дейраном физически не останется времени на исполнение брачного контракта. Королевский указ, объявленный на всю страну, перечеркивал клятву крови, загоняя меня в тупик.

Не успела я осознать весь масштаб катастрофы, как снаружи, прямо на мощеном дворе замка, раздался оглушительный лязг железа, ржание лошадей и тяжелый, ритмичный стук множества кованых сапог. Во двор въезжал целый военный отряд.

Сразу за глашатаем, чеканя шаг, в приемный зал вошел высокий мужчина в сверкающей вороненой броне. Его плащ украшал золотой грифон – королевский герб. Это был капитан королевского конвоя.

– Леди Марцел, – обратился он к мачехе с безупречно-вежливым поклоном. Я узнала его. Это лорд Кассиан, правая рука и цепной пес Валериана, – Мне приказано немедленно сопроводить вас и ваших родственниц в столицу.

– Сопроводить? – мой голос дрогнул, выдавая подступившую панику, – Но почему так срочно?

– Для вашей же безопасности, миледи, – губы Кассиана растянулись в гаденькой, издевательской ухмылке, – Север нынче опасен. Принц Валериан лично распорядился, чтобы все кандидатки были немедленно изъяты из своих поместий и размещены в королевском дворце, под охрану Короны.

Ловушка захлопнулась с оглушительным лязгом.

Идеальная, филигранная, продуманная до последней мелочи шахматная партия. Валериан ждал, когда Дейран и отец уедут на границу, оставив меня без защиты армии, а затем просто прихлопнул меня указом.

– Моего отца нет в замке. Без его дозволения я не покину свой дом, – твердо, глядя прямо в черные глаза капитана, сказала я.

Кассиан лишь тихо, насмешливо цокнул языком.

– У вас нет выбора, миледи. Приказ исходит от самого короля. Отказ будет расценен как неповиновение Короне. А мы ведь не хотим, чтобы славный дом Марцел обвинили в неповиновении, пока его лорд проливает кровь на перевале?

Ярость, горячая, обжигающая, затопила меня с головой, вытесняя липкий страх. Меня загоняли в угол. Мне жизненно необходимо было отправить весть Дейрану! У меня должна быть хотя бы ночь, чтобы собрать вещи, и придумать план.

– Мне нужно время, – я вскинула подбородок, стараясь звучать как хозяйка этого замка, – Мне нужно собрать вещи.

– У вас есть несколько часов, леди, – холодно и резко ответил капитан, сбрасывая маску вежливости, – Принц Валериан просил передать, чтобы вы не тянули. Мы выезжаем ровно в полночь. Сборы должны быть краткими.

Я круто развернулась, даже не взглянув на торжествующую Геру, и быстрым, почти срывающимся на бег шагом бросилась вон из зала. Сердце билось где-то в горле.

У меня есть время до полуночи. Нужно придумать план, и отправить гонца к Дейрану.

Я взлетела по лестнице и свернула в коридор, ведущий к моим покоям. Судорожно собрав все самое необходимое, я направилась для слуг, ведущей в кухни, и когда до двери оставалось всего несколько футов, когда я резко затормозила, едва не задохнувшись.

У тяжелых дубовых дверей, широко расставив ноги и положив руки на эфесы мечей, стояли два рослых гвардейца в цветах личной охраны Валериана.

– Пропустите, – я попыталась сделать шаг вперед, но они синхронно, скрестили алебарды прямо перед моим лицом. Металл звякнул, преграждая путь.

– Куда-то торопитесь, леди? – раздался сзади вкрадчивый, издевательский голос Кассиана.

Я резко обернулась. Капитан конвоя медленно шел за мной по коридору, небрежно поигрывая кожаными перчатками.

– Что это значит, капитан?! – я повысила голос, чувствуя, как внутри закипает драконья магия, требуя выхода.

Кассиан остановился в двух шагах от меня и оскалился.

– Его Высочество принц Валериан просил выразить его личную заботу. Все ваши вещи, платья и украшения будут доставлены во дворец в отдельном обозе.

Меня обдало ледяным потом.

– Вы не смеете мне приказывать! – прошипела я, делая шаг к нему, чувствуя, как кончики пальцев начинает покалывать от жара, – Я хозяйка этого замка!

– Вы – кандидатка Отбора, леди Аделаида. А значит, собственность Короны до конца испытаний, – ледяным тоном отрезал Кассиан, и в его глазах мелькнула угроза, – Вы проведете оставшиеся до отъезда часы в своей комнате под охраной моих людей, и никаких передвижений по замку, и контактов со слугами. Выезжаем в полночь. И поверьте, миледи, вам лучше не сопротивляться.

Я стояла в коридоре собственного дома, окруженная врагами, и понимала страшную, неотвратимую истину – дорога в столицу, в пасть ко льву, была неизбежна.

Глава 20

Тяжелые дубовые двери моего родного дома захлопнулись за моей спиной в полночь с гулким, похоронным стуком. Этот звук эхом отозвался в моей опустевшей душе, ставя точку в одной жизни и начиная другую, полную неизвестности и страха. Два безликих гвардейца в вороненой стали грубо подхватили меня под локти и почти потащили по мощеным ступеням крыльца. Я не сопротивлялась, не было сил, да и не было смысла.

Воздух был холодным, пронизывающим, пахнущим мокрой землей и дымом догорающих факелов. Двор замка был наводнен солдатами Валериана.

Их черные плащи с изображенным золотым грифоном (символ королевской семьи) казались крыльями стервятников, слетевшихся на пир. В центре двора, подобно огромному черному катафалку, стояла абсолютно глухая карета, без окон, обитая изнутри и снаружи черным бархатом, чтобы ни один звук, ни один луч света не проник внутрь.

– Ваша карета, миледи, – проскрипел лорд Кассиан, указывая на нее с издевательской ухмылкой, – Принц позаботился о вашем комфорте и уединении в пути.

Меня подвели к открытой дверце. Из темного чрева кареты пахнуло тяжелым, приторным ароматом лавандовых саше и чужих духов. И там, в полумраке, я увидела Маю. Она сидела, съежившись в углу, и ее глаза горели в темноте кошачьим, злобным огнем. Значит, нас повезут вместе.

Меня без церемоний втолкнули внутрь. Дверца захлопнулась, погружая нас в абсолютную, непроглядную тьму. Раздался скрежет засова снаружи, и мы были заперты. Я села на противоположное сиденье, стараясь не касаться Маи, и вцепилась пальцами в бархатную обивку. Карета дернулась, трогаясь с места. Стук копыт по камню, скрип колес и гортанные крики конвоиров доносились до меня глухо.

Мой дом остался позади, моя свобода тоже осталась позади. И сейчас я ехала прямо в пасть льва.

* * *

Первые часы пути мы молчали. Темнота давила, сгущалась, лишала чувства времени и пространства. Я слышала лишь тяжелое, прерывистое дыхание Маи напротив да гулкий стук собственного сердца.

Мое запястье горело непрерывным, тупым огнем. Связь с Дейраном не ослабевала на расстоянии. Наоборот, она становилась острее, болезненнее, словно натянутая до предела нить, готовящаяся вот-вот лопнуть. Я закрыла глаза, и перед моим внутренним взором тут же встало его напряженное лицо, с горящими яростью и тревогой глазами. Его губы, впившиеся в мои. В ушах я все еще слышала его хриплый, срывающийся шепот: «Я вернусь за тобой».

Этот поцелуй… он был моим проклятием и моим спасением. Он оставил на моих губах фантомный привкус отчаянной страсти и выжег на моей душе клеймо. Теперь я знала, что значит быть «его». И это знание давало мне силы держаться, не сломаться. Но оно же и разрывало меня на части от тоски и страха за него.

Дейран обещал вернуться через неделю. Но что, если он не успеет? Что, если засада дикарей окажется ловушкой, из которой нет выхода?

Я тряхнула головой, отгоняя липкие, ядовитые мысли. Я не имею права на слабость. Я просто должна выжить.

– Довольна? – внезапно прошипела Мая из темноты. Ее голос был полон яда.

Я медленно открыла глаза, пытаясь разглядеть ее силуэт.

– О чем ты?

– Ты всегда все портишь! Ты отобрала у меня внимание отца! Теперь ты хочешь отобрать у меня принца! Он должен выбрать меня на Отборе! Я должна стать королевой!

– Ты действительно веришь, что Валериан выберет тебя? – я не сдержала горькой усмешки.

– Конечно! Мама все устроила бы! А ты со своей драконьей магией все разрушила!

Я замерла.

– Что ты сказала?

В карете повисла напряженная тишина.

– Ничего, – буркнула Мая, но было уже поздно.

– Повтори, Мая. Откуда ты знаешь про драконью магию?

– Мама говорила… – пролепетала она, и я услышала в ее голосе страх, – Она сказала, что ты такая же, как твоя покойная мать – ведьма с гнилой магией. И что эту магию нужно забрать.

Кровь застыла у меня в жилах. Гера знала все с самого начала. Она знала о наследии моей матери, и ее цель была не просто ослабить меня, а… забрать магию? Что это значило? Уничтожить мою магию? Или забрать ее себе?

Я подалась вперед, пытаясь разглядеть ее лицо в темноте.

– Мая, послушай меня. Твоя мать… она не та, за кого себя выдает. Она опасна.

– Замолчи! – взвизгнула Мая, – Не смей говорить о ней плохо! Она все делает ради меня!

– Ради тебя? – я горько рассмеялась, – Она использовала тебя как пешку, чтобы добраться до меня. Очнись, Мая! Она убьет и тебя, если ты встанешь у нее на пути.

В ответ я услышала лишь сдавленные, злые рыдания. Разговаривать с ней было все равно, что убеждать стену – она была намертво отравлена ядом Геры.

Я откинулась на спинку сиденья и снова закрыла глаза. Моя задача усложнилась. Гера не просто злая мачеха, она могущественная ведьма, которая знает природу моей силы. А я осталась без своего главного оружия – без дневника мамы. Все знания, все заклинания, все предупреждения остались там, в замке, в руках людей Валериана.

Что, если я попробую рассказать Отцу или Дейрану? Поверят ли они мне?

Я представила лицо отца. Усталое, благородное, полное отцовской любви, но… такое слепое. Если я скажу ему: «Отец, женщина, которую ты любишь, – ведьма-чернокнижница. Она годами вытягивала из меня жизненную силу, а теперь хочет забрать мою магию». Что он ответит? В лучшем случае, решит, что я сошла с ума от горя и стресса. Отправит к лекарю, будет поить успокоительными отварами. А в худшем… он расскажет об этом Гере. В своей наивной попытке «разобраться», он выдаст меня с головой, и тогда мне конец. Нет, отец не поверит. Для него магия – это что-то из детских сказок, а его жена – любящая женщина, пусть и со сложным характером.

А Дейран?

Я вспомнила его глубокие, янтарные глаза, в которых плескался древний огонь. Он был не просто человеком, он был Драконом. Его мир был соткан из магии, древних клятв и кровавых уз. Поверит ли он? И что ему сказать?

«Она ведьма, Дейран. Я чувствую, как она тянет из меня силу».

Я почти слышала его тихий, рокочущий ответ. Он бы не рассмеялся и не счел меня сумасшедшей. Он бы напрягся и задавал вопросы. Как? Когда ты это почувствовала? Что еще она делала? Его мир был достаточно широк, чтобы вместить эту ужасную правду.

А если я скажу ему главное?

«Дейран, я живу второй раз. Меня уже однажды убили. Я все помню».

Вот тут даже он мог бы усомниться. Это выходило за рамки даже его понимания, но он бы не отмахнулся. Он бы стал наблюдать и искать подтверждения. Его острый, как лезвие, ум уже подметил мои странные знания, мое предвидение ловушек. Его защитные инстинкты, и так обостренные до предела, превратились бы в несокрушимую стену.

Но сейчас я была отрезана от него, и я была одна. И все эти признания были лишь бесполезными фантазиями.

* * *

Мы ехали два дня. Два бесконечных дня в душной, раскачивающейся темноте. Нас выпускали лишь на короткое время, чтобы справить нужду и проглотить кусок черствого хлеба с водой. Другой еды не было предусмотрено, особенно, если учесть, в какой спешке мы собирались.

Все это время нас окружало плотное кольцо молчаливых гвардейцев. Я пыталась заговорить с капитаном Кассианом, но он лишь холодно улыбался и повторял, что действует во благо моей же безопасности.

Проезжая через редкие деревни, я улавливала обрывки разговоров, видела испуганные лица людей. Слухи о нападении на севере уже расползлись по королевству, обрастая жуткими подробностями. Нестабильность, о которой говорил Дейран, становилась осязаемой.

На второй день пути наша карета остановилась. Снаружи послышались голоса, ржание лошадей. Дверь со скрежетом открыли. Яркий дневной свет ударил по глазам, заставив зажмуриться.

– Еще одна леди присоединится к вашему путешествию, – объявил Кассиан.

В карету, с помощью лакея, забралась девушка. Юная, хрупкая, с огромными, испуганными глазами цвета васильков. Она была одета в роскошное дорожное платье, но оно было помято, а на щеке виднелся свежий синяк.

– Леди Элара из дома Тирелл, – представилась она дрожащим голосом и села рядом со мной, стараясь держаться как можно дальше от злобно сопевшей Маи.

Я поняла, что не я одна стала пленницей. Валериан собирал свой «гарем» со всех концов королевства.

– Вас тоже… забрали силой? – тихо спросила я.

Элара кивнула, и по ее щеке скатилась слеза.

– Мой отец был против. Он пытался спорить, но гвардейцы принца… его избили. Моего отца! Благородного лорда Тирелла!

К вечеру третьего дня дорога стала ровнее. Стук копыт по брусчатке, гул множества голосов, доносящийся сквозь толстые стенки кареты, – все это говорило о том, что мы прибыли в столицу, город моей будущей смерти.

Карета остановилась. Я вышла на свет, щурясь от яркого света закатного солнца. Мы стояли не на парадном дворе королевского дворца – мы были на заднем, служебном дворе, окруженном высокими, глухими стенами. Подальше от любопытных глаз.

Дворец возвышался над нами, исполински огромный, величественный и холодный. Казалось, что его башни доходили до неба.

– Добро пожаловать во дворец, леди, – с той же издевательской ухмылкой произнес Кассиан.

Нас провели через лабиринт служебных коридоров, вверх по узким винтовым лестницам, и, наконец, привели в отдельное крыло замка. Оно было роскошно обставлено – ковры, гобелены, резная мебель. Но на всех окнах стояли изящные, но прочные позолоченные решетки. В прошлой жизни я, почему-то не бывала здесь, и поэтому, я с интересом осматривалась.

Меня и Маю развели по разным комнатам. Моя была просторной, с огромной кроватью под балдахином и выходом на небольшой каменный балкон. Я бросилась к нему, в надежде увидеть город, оценить высоту, найти путь к побегу. Но балкон тоже был перекрыт решеткой.

Я стояла посреди этой роскошной тюрьмы, чувствуя, как стены сжимаются вокруг меня. Я подошла к зеркалу и посмотрела на свое отражение. Оттуда на меня смотрела измученная, бледная девушка с горящими лихорадочным блеском глазами. Я коснулась своего запястья – кожа все еще горела. Буду надеяться, что Дейран тоже это чувствует.