Текст книги "Месть Аделаиды. Второй шанс для жены дракона (СИ)"

Автор книги: Елена Крамская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц)

Глава 2

Я спускалась по широкой винтовой лестнице и направлялась к самому началу своей большой игры – в столовую к завтраку.

Воздух в родовом замке был густым, застывшим, пропитанным запахами, которые я знала с детства, но теперь воспринимала совершенно иначе. Терпкий аромат пчелиного воска от натертых до блеска дубовых перил, тяжелый, почти приторный запах увядающих роз в огромной вазе на промежуточной площадке и едва уловимая нотка озона, всегда предшествующая грозе в наших краях.

Мои пальцы скользнули по перилам. Гладкое, прохладное дерево было отполировано сотнями рук моих предков. Я посмотрела на их портреты, что суровыми рядами взирали со стен. Раньше я видела в них лишь пыльные изображения давно умерших людей. Сейчас же я смотрела им в глаза и искала ответ. Искала в них силу.

Вот мой прадед, лорд Орион, прозванный Железным Грифоном. Он в одиночку удерживал горный перевал против десятикратно превосходящего врага. А вот моя бабушка, леди Серафина, чья красота была легендой, но чей ум был острее любого кинжала. Она одним письмом разрушила могущественный торговый альянс, угрожавший нашим землям.

В моих венах текла их кровь, кровь воинов и стратегов, а я позволила себя превратить в безвольную куклу, в жертвенную овцу. Такого больше не повторится.

Чем ниже я спускалась, тем отчетливее становились звуки. Приглушенный звон серебра о фарфор и тихий, вкрадчивый голос Геры. Ленивый, чуть капризный смешок моей сводной сестры Маи, и гулкий, раскатистый бас отца. Он был дома, и он был живой, еще не сломленный интригами, еще не превратившийся в тень самого себя. Боль тугим узлом завязалась где-то под ребрами. Я спасу тебя, отец, клянусь в этом.

Последние несколько ступеней я прошла почти бесшумно. Остановилась в тени арки, ведущей в малую столовую. Отсюда мне было прекрасно видно их всех.

Они сидели за длинным столом из мореного дуба, залитые золотистым утренним светом. Картина семейной идиллии, лживая, как улыбка моей мачехи.

Гера, как всегда, была безупречна. Ее темные волосы были уложены в сложную прическу, платье цвета ночного неба сидело идеально, подчеркивая ее все еще великолепную фигуру. Она держала чашку с таким изяществом, будто в ее руках был не фарфор, а судьба всего королевства. Она что-то говорила отцу, и ее лицо выражало искреннюю, неподдельную заботу. Однако, под этой сладостью скрывалась истинная опасность.

Мая, ее дочь, сидела напротив. Ее темные волосы были украшены лентами, а на губах играла скучающая улыбка. Она лениво ковыряла вилкой в тарелке с омлетом, явно больше заинтересованная своим отражением в лезвии ножа. Она была красива той холодной, кукольной красотой, что так ценилась при дворе, и так же пуста внутри.

И отец… Лорд Галеон Марцел, правитель Огненных Земель. Могучий, широкоплечий, с густыми волосами, тронутыми первой сединой. Он смеялся над какой-то шуткой Геры, и этот смех, громкий и искренний, резанул меня по сердцу. Он еще не знал и не видел змею, которую пригрел на своей груди. Он верил ей, доверял ей, а она уже плела паутину, которая в итоге его и погубит.

Я сделала глубокий вдох, изгоняя боль и оставляя лишь ясность мысли. И шагнула из тени на свет.

Первой меня заметила Мая. Ее вилка со звоном упала на тарелку. Улыбка на ее лице сменилась гримасой удивления, смешанного с презрением.

– Аделаида?

Все взгляды обратились ко мне.

– Доброе утро, – мой голос прозвучал ровно, без единой дрожащей нотки. Я чувствовала себя актрисой на сцене, играющей свою главную роль.

Отец просиял.

– Дочь! Наконец-то! Мы уж думали, ты проспишь до полудня. Садись, садись скорее.

Но Гера не улыбалась. Ее темные глаза медленно, оценивающе скользнули по мне с головы до ног, задержавшись на моем наряде. Легкая тень недовольства пробежала по ее идеальному лицу.

– Аделаида, дорогая, – ее голос сочился сладостью, – Ты решила присоединиться к нам на завтрак в таком виде? Я думала, мы договорились, что леди подобает спускаться к столу в утреннем платье.

Я спокойно подошла к своему месту и села, не отводя взгляда от ее лица.

– У меня были другие планы на утро, матушка, – ответила я, беря в руки льняную салфетку, – Планирую объехать конюшни.

– Конюшни могут и подождать, – вмешалась Мая с ехидной усмешкой, – А вот манеры, сестрица, ждать не любят.

В прошлой жизни я бы покраснела, пробормотала извинения и весь завтрак чувствовала бы себя виноватой, но та Аделаида умерла на краю обрыва.

Я медленно повернула голову к Мае и улыбнулась. Не теплой, сестринской улыбкой. А той, от которой у нее на мгновение застыло лицо.

– Ты права, Мая. Именно поэтому я здесь. Учусь у лучших. Матушка всегда говорит, что истинная леди должна быть готова к любым неожиданностям.

Я перевела взгляд на Геру.

– Не так ли?

Гера на мгновение прищурилась. Она почувствовала перемену, уловила сталь в моем голосе, которую там никогда раньше не было. Но она была слишком хорошим игроком, чтобы показать это.

– Конечно, дитя мое, – проворковала она, возвращая на лицо показную добродетель, – Главное, чтобы твои планы не шли вразрез со здоровьем. Ты выглядишь бледной. Тебе приснился кошмар? Анна сказала, ты кричала.

Отец тут же нахмурился, обеспокоенно глядя на меня.

– Кошмар? Аделаида, все в порядке?

Я сделала глоток воды. Ледяная влага приятно охладила горло.

– Пустяки, отец. Просто дурной сон, который уже закончился.

Я взяла нож и вилку и отрезав кусок сыра, положила на язык, чувствуя его соленый, сливочный вкус.

– Раз уж мы заговорили о планах, – продолжила Гера, явно решив вернуть себе контроль над разговором, – Я как раз говорила твоему отцу, что нам пора всерьез заняться подготовкой к Королевскому Отбору. Год пролетит незаметно. Нужно заказать лучшие ткани из-за моря, пригласить столичную портниху…

– Нужно чтоб принц Валериан был в восторге! – взвизгнула Мая, хлопая в ладоши, – Представляете, если принц выберет кого-либо из нас! Какая честь для нашего дома!

Имя «Валериан» ударило под дых. На мгновение перед глазами снова встала картина: его сапоги, цепь в его руке, ледяное презрение в глазах цвета грозового неба. Я стиснула вилку так, что костяшки пальцев побелели.

– Да, это была бы великая честь, – медленно произнесла я, заставляя себя говорить спокойно.

– Я уже представила, какое платье мне сошьют! – не унималась Мая, – Белое, с золотым шитьем! Чтобы подчеркнуть мои волосы! Я буду похожа на богиню!

– Мая, не торопи события, – мягко остановил ее отец, хотя в его глазах плясали горделивые искорки, – До Отбора еще далеко.

– Но готовиться нужно уже сейчас! – настаивала Гера, – Союз с короной – это будущее нашего дома. А наши девочки – наш ключ к этому будущему. Мы должны сделать все, чтобы принц выбрал кого-либо из них.

Они снова говорили о нас так, будто мы вещи. Они видели лишь инструменты для достижения своих целей.

Ну что ж. Инструмент может быть очень острым.

Я аккуратно положила вилку и нож на тарелку.

– Отец, – обратилась я к нему, полностью игнорируя Геру и Маю, – Ты прав, до Отбора еще целый год, и за этот год может многое измениться.

Он непонимающе посмотрел на меня.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду политику, – ответила я, и мой голос звучал серьезно, по-врослому. Я видела, как отец удивленно приподнял бровь, – Союз с короной, безусловно, важен, но не стоит забывать и о наших ближайших соседях.

Гера замерла с чашкой на полпути ко рту. На ее лице проступило напряжение. Она поняла, куда я клоню.

– Я говорю о Драконьих Землях, отец.

В столовой повисла тишина. Мая перестала улыбаться и непонимающе переводила взгляд с меня на мать. Отец нахмурился, его лицо стало серьезным.

– При чем здесь Драконьи Земли? – спросил он глухо.

– При том, что лорд Дейран до сих пор не женат. И его земли граничат с нашими самыми уязвимыми территориями на западе. Альянс с ним укрепил бы наши границы надежнее, чем любой королевский указ из столицы. Ты ведь помнишь, что мой брачный контракт должен был быть заключен именно с ним?

Имя «Дейран» повисло в воздухе. Имя человека, чей предсмертный драконий рев вырвал меня из лап смерти.

Лицо Геры стало жестким, потеряв всю свою медовую сладость.

– Аделаида, о чем ты говоришь? Ты будешь бороться за корону. Разговоры о лорде Дейране неуместны.

– Почему же? – я спокойно встретила ее гневный взгляд, – Я лишь рассматриваю все возможные варианты для блага нашего дома. Как вы меня и учили, матушка. Или благо нашего дома ограничивается лишь вашими желаниями? И у вас есть еще Мая, может принц выберет именно её.

Отец откашлялся, явно чувствуя себя неуютно.

– Аелаида, Гера права. Мы хотим сделать свой выбор в пользу столицы.

– А я считаю, что было бы разумно возобновить переписку с лордом Дейраном. Просто чтобы напомнить о старой дружбе наших домов. Это ни к чему не обязывает, но в большой игре лишних союзников не бывает.

Я встала из-за стола, аккуратно задвинув стул.

– Спасибо за завтрак. Он был восхитителен. Если я понадоблюсь, я буду в конюшне.

Я развернулась и пошла к выходу, чувствуя на своей спине три пары глаз. Два взгляда были полны недоумения, а третий… взгляд отца был задумчивым.

Я посеяла первое семя сомнения. Маленькое, крошечное, но оно уже было там.

Я вышла из столовой и медленно пошла по коридору, прислушиваясь. Я знала, что сейчас начнутся громкие разговоры.

– …совсем с ума сошла! – донесся до меня приглушенный, яростный шепот Геры. – Дейран! Она смеет упоминать это имя в моем присутствии! Галеон, ты должен запретить ей!

– Успокойся, дорогая, – гудел бас отца, – Она просто ребенок. Начиталась рыцарских романов…

– Ребенок?! – почти взвизгнула Гера, – Эта «ребенок» только что поставила под сомнение твое решение на глазах у прислуги! Она стала дерзкой, неуправляемой! Это все ее ночные кошмары, они мутят ей рассудок! Ты должен быть с ней строже! Ради ее же блага! Ради нашего будущего!

Я усмехнулась и ускорила шаг.

Да, моя дорогая мачеха. Наша игра началась, и ты еще не знаешь, насколько неуправляемой я могу быть.

Глава 3

Я покинула столовую с ощущением холодной, звенящей пустоты за спиной. Три пары глаз буравили мне спину, и я чувствовала каждый взгляд, как прикосновение.

Недоумение Маи, задумчивость отца и жгучую, неприкрытую ненависть Геры. Я победила в этой маленькой утренней стычке, но это была лишь первая, самая незначительная фигура, убранная с доски. Впереди меня ждала вся партия, и я знала, что мой главный противник не простит мне этой дерзости.

Я не пошла в конюшню. Вместо этого, я свернула в противоположное крыло замка, туда, где воздух всегда был неподвижен и пах пылью веков. Мои шаги по каменным плитам гулко отдавались в тишине, нарушая сонное оцепенение коридоров. Портреты предков провожали меня суровыми, выцветшими взглядами. Раньше я пробегала мимо них, не замечая, но теперь вглядывалась в каждое лицо, в каждую черточку, ища в них отголосок той силы, что сейчас отчаянно пыталась нащупать в себе.

Библиотека встретила меня прохладой и запахом старой кожи, пергамента и чего-то неуловимо сладкого, похожего на сухие травы. Здесь ничего не изменилось. Высокие, до самого потолка, стеллажи из тёмного дерева уходили в полумрак, теряясь где-то под сводами.

Пылинки танцевали в косых лучах утреннего солнца, пробивающихся сквозь высокие стрельчатые окна. Тишина здесь была почти осязаемой, плотной, как старинный бархат. Это было святилище моего отца, его убежище от суеты мира. И, как я теперь понимала, это было и убежище моей матери.

Я прикрыла за собой тяжелую дубовую дверь. Массивный засов со скрипом опустился на место, отрезая меня от остального замка. На мгновение я прислонилась к прохладному дереву, давая сердцу успокоиться. Здесь Гера не посмеет меня искать. Она ненавидела это место, называя его пыльным склепом, полным ненужного хлама.

Что я искала? Я и сама не знала точно. В прошлой жизни я была здесь редким гостем. Чтение казалось мне скучным занятием, и я предпочитала ему верховую езду или танцы. Но сейчас я знала, что где-то среди этих тысяч томов скрыты ключи. Моя мать была не просто красивой женщиной и женой лорда. Она была дочерью древнего драконьего рода, и в ней текла магия. Та самая магия, которая сейчас просыпалась во мне.

Я двинулась вглубь, мои пальцы скользили по корешкам книг. История королевства, трактаты по военному делу, сборники стихов. Всё не то. Я шла, подчиняясь какому-то внутреннему чутью, инстинкту, которого раньше у меня не было. Меня тянуло в самый дальний, самый тёмный угол, к секции, посвящённой древней мифологии и легендам. Отец всегда говорил, что это любимые книги моей матери.

Здесь было холоднее. Солнечный свет сюда почти не проникал. Я зажгла одну из масляных ламп, и её тёплый, живой свет выхватил из темноты ряды фолиантов в потрескавшихся кожаных переплётах. Я начала методично, полка за полкой, осматривать книги. «Легенды о Морских Змеях», «Сказания седого Севера», «Песни о сотворении мира». Всё было не то.

Я провела рукой по корешку толстого тома без названия. Пальцы наткнулись на едва заметную выпуклость. Я присмотрелась. На тёмной коже был вытиснен крошечный, почти стёршийся от времени символ. Свернувшийся в кольцо дракон, кусающий собственный хвост. Этот знак… Я видела его раньше. На шкатулке, в которой мать хранила свои немногочисленные украшения.

Сердце забилось чаще. Я потянула книгу на себя. Она поддалась с трудом, со скрежетом. За ней, в глубине полки, оказалась не стена, а пустота. Тёмный провал. Я заглянула внутрь. Там, на небольшой потайной полке, лежало несколько книг, совершенно не похожих на остальные.

Их было всего пять. Они были переплетены не в кожу, а в гладкое, отполированное дерево, покрытое сложной резьбой. Некоторые были скреплены металлическими застёжками. От них исходила едва уловимая вибрация, почти неощутимая, но моя пробуждающаяся магия чувствовала её, как зверь чувствует запах грозы.

Я осторожно, с замиранием сердца, достала одну из книг. Она была тяжёлой, её обложка была сделана из чёрного, как уголь, дерева. На ней не было ни названия, ни символов. Я открыла её. Страницы были из тончайшего, почти прозрачного пергамента, и они были пусты. Я провела по ним пальцами, ожидая чего-то, но ничего не произошло.

Разочарование кольнуло меня. Я отложила книгу и взяла другую, поменьше, из светлого дерева, похожего на ясень. Она была исписана мелким, убористым почерком на языке, который я не знала. Символы были похожи на летящих птиц, они сплетались в причудливый, непонятный узор.

И тут я увидела её. Последнюю книгу, лежавшую в самом дальнем углу полки. Она была не такой, как остальные. Её обложка была из мягкой, тёмно-синей кожи, потёртой на сгибах. На ней не было резьбы или застёжек, лишь один-единственный символ, вытисненный серебром. Тот самый дракон, кусающий свой хвост. Эта книга была меньше и тоньше остальных, она выглядела… личной.

Я протянула к ней руку. Это был дневник. Я не знала этого, но я чувствовала. Это было наследие моей матери.

Я коснулась прохладной кожи кончиками пальцев, и в этот момент всё изменилось.

Резкая, обжигающая волна тепла ударила мне в руку, взметнулась по венам, добежала до самого сердца и взорвалась там тысячей осколков. Я вскрикнула, отдёргивая руку, словно от огня. Книга упала на пол с глухим стуком.

Я смотрела на неё, тяжело дыша. Серебряный дракон на обложке горел ровным, мягким голубым светом. Он пульсировал, словно живое сердце, в такт моему собственному. Сияние заливало полумрак библиотеки, отбрасывая на стеллажи длинные, пляшущие тени.

Я опустилась на колени. Страх боролся с любопытством. Что это было? Какая сила таилась в этой книге, в наследии моей матери?

Свет начал медленно угасать, пока от него не осталась лишь едва заметная, мерцающая дымка вокруг символа. Я снова протянула руку, на этот раз медленно, осторожно. Я коснулась обложки. Тепло было всё ещё там, но теперь оно не обжигало, а согревало. Оно было знакомым, родным.

Я подняла дневник, открыла его. Символы на первой странице, те самые, похожие на летящих птиц, тоже светились, но уже не так ярко. Я провела по ним пальцами. И тут произошло нечто невероятное.

Под моим прикосновением символы начали меняться. Они поплыли, изгибаясь и вытягиваясь, словно были нарисованы жидким светом. На мгновение они превратились в бессмысленную вязь, а затем… сложились в знакомые буквы.

«Той, в ком течёт моя кровь, той, что найдёт этот ключ. Знай, дитя моё, сила, что спит в тебе, есть и дар, и проклятие. Она отзовётся на зов твоей души, но лишь истинная пара поможет раскрыть её полностью. Ищи его. Твоя вязь приведёт тебя…»

Вязь? Что за вязь?

Я перевернула страницу. Там были другие записи, и они тоже менялись под моими пальковыми, превращаясь в понятный мне язык. Это был не просто дневник. Это был учебник, путеводитель по миру, о котором я не имела ни малейшего понятия. Миру драконьей магии.

Внутри меня что-то сдвинулось. Словно плотина, сдерживавшая мою силу, дала первую, крошечную трещину. Я почувствовала, как по телу разливается теплая и мощная энергия. Она всегда была частью меня, но я не знала об этом. Гера знала. Она чувствовала её и пыталась вытянуть из меня по капле, как вампир.

Я сидела на холодном полу старой библиотеки, прижимая к груди дневник матери, и слёзы текли по моим щекам. Это были слёзы облегчения. Я не была одна, моя мама была со мной, и она оставила мне ключ к знаниям.

И я собиралась научиться ими пользоваться.

Глава 4

Тепло, исходившее от дневника матери, растеклось по моим ладоням, просачиваясь под кожу, и на мгновение мне показалось, что я не одна в этом гулком, пыльном святилище, словно её дух, заключённый в страницах, коснулся меня, одобряя и направляя мои действия и мысли.

Я сидела на холодном полу, прижимая книгу к груди, и теперь, тишина библиотеки больше меня не угнетала. Она словно стала моим союзником, укрывая меня от враждебного мира.

Я снова и снова перечитывала строки, пока они не впечатались в мою память. Моя сила была заперта, но не мертва. Она спала, и Гера, как пиявка, питалась её крохами, пока я была слаба и невинна. Но теперь я все знала.

Тихий, едва слышный кашель заставил меня вздрогнуть.

Сердце ухнуло куда-то в пропасть, а потом с бешеной скоростью рванулось вверх, заколотившись о рёбра. Я резко обернулась, инстинктивно пряча дневник за спину, словно воришка, пойманный на месте преступления. Книга обжигала кожу сквозь тонкую ткань платья, её тепло превратилось в предательский жар.

В проёме потайной секции, очерченный мягким светом лампы, стоял отец.

Он не зашёл полностью в коморку, где я сидела, он лишь шагнул из-за стеллажа, и его огромная фигура почти полностью перекрыла узкий проход. Его лицо было в тени, но я чувствовала его тяжёлый изучающий взгляд.

– Отец… – выдохнула я, и голос прозвучал как-то слабо, по-детски. Я заставила себя встать на ноги и выпрямиться.

Лорд Галеон Марцел шагнул вперёд, выходя на свет. Его рыжая борода, тронутая сединой, в свете лампы казалась сотканной из огня и пепла. Его взгляд был прикован к раскрытой нише, и к пустым местам на полке, где ещё минуту назад лежали книги моей матери.

– Что ты здесь делаешь, Аделаида? – его голос был тихим, но в нём слышались раскаты далёкого грома.

Я сглотнула. Мне нужно было быстро придумать правдоподобную отговорку, чтобы он не заметил моего проснувшегося интереса.

– Я… я искала, – я сделала шаг ему навстречу, стараясь держаться как можно естественнее, всё так же пряча дневник за спиной, – Я подумала… после утреннего разговора… Мне стало стыдно, что я так мало знаю о традициях и об истории великих родов.

Я видела, как дёрнулся мускул на его щеке.

– О каком роде ты сейчас говоришь? – медленно спросил он, переводя взгляд на меня.

– О королевском роде, отец, об Этерионах и о принце Валериане. Если мне предстоит бороться за его внимание на Отборе, я должна знать о его предках, о его наследии, чтобы не опозорить наш дом.

Я произнесла имя своего убийцы, и оно не обожгло мне язык. Оно прозвучало спокойно, почти равнодушно. Я смотрела отцу прямо в глаза, вкладывая в свой взгляд всю ту невинность, которой во мне больше не было.

Он долго и мучительно молчал, изучал моё лицо, словно пытался прочесть там что-то, что я отчаянно скрывала. Я чувствовала, как по спине струится капелька пота.

– Валериан… – наконец протянул он, и в его голосе прозвучало что-то похожее на облегчение. Он отчаянно хотел поверить, что его дочь всё та же послушная, предсказуемая девочка, – Это похвальное рвение, но для этого есть общая секция истории. А ты забралась туда, куда не следовало. Эти книги оставила твоя мать. Она просила их не трогать.

– Прости, отец, – я опустила глаза, изображая раскаяние, – Я не знала. Я просто искала самые старые фолианты. Я сейчас же всё верну на место.

Он кивнул, но не сдвинулся с места.

– Ты очень изменилась в последнее время, дочь, – сказал он тихо, – Твои глаза… в них сквозит что-то другое. И эта твоя дерзость за столом… Я беспокоюсь.

– Это всё нервы, – быстро нашлась я, – И предстоящий Отбор… Он пугает меня, и я хочу подготовится к нему.

Отец тяжело вздохнул. Он подошёл ко мне и положил свою огромную, тёплую ладонь мне на плечо. Я невольно вздрогнула от этого простого, отеческого жеста. Как давно я его не чувствовала.

– Ты моя дочь, и ты из рода Марцелов, тебе нечего бояться, – сказал он, и в его голосе прозвучала былая сила, – Но будь осторожна, не все книги одинаково полезны.

Он развернулся и не оглядываясь пошёл к выходу. Его шаги гулко отозвались в тишине.

Я осталась стоять посреди библиотеки, прижимая к себе дневник матери. Я обманула его, и от этой мысли на душе стало горько и холодно. Но другого пути не было.

Я вернулась в свою комнату, когда солнце уже начало клониться к закату. Я знала, что времени у меня мало. Отец поверил мне, но Гера не поверит. Она будет следить за каждым моим шагом.

В одиночку мне не справиться. Эта мысль билась в голове, как пойманная птица. Мне нужен был могущественный, сильный союзник, тот, кто сможет противостоять и королю, и ведьме.

Я подумала о Дейране.

Его имя возникло в сознании само собой, и от этой мысли сразу стало тёпло.

Дневник матери подтвердил то, что я почувствовала в свой предсмертный миг. Он был моей истинной парой, тот, чей рёв вернул меня. Но видел он меня лишь однажды, когда я была восьмилетней девчонкой, а он – почти взрослым юношей. Он совсем не знает меня, и он точно не знает, что мне грозит.

Мне нужно отправить ему послание, но так, чтоб я точно знала, что оно до него дойдет, и которое сможет прочесть только он.

Обычное письмо будет перехвачено. Гера контролировала всю почту, я знала это. Мне нужно было нечто иное.

Я снова открыла дневник. Мои пальцы сами нашли нужную страницу. Ритуал малой связи. Для него не требовалось много силы, лишь капля крови дракона, частичка воли и точное знание имени.

Я нашла в шкатулке матери тонкий почти невесомый лист пергамента, достала чернильницу и перо. Но вместо того, чтобы обмакнуть перо в чернила, я взяла серебряную иголку из своего швейного набора.

Зажмурившись, я уколола подушечку пальца. Выступила алая капля, и я прижала палец к пергаменту, оставляя на нём крошечный, размытый отпечаток.

Затем я закрыла глаза и представила Дейрана.

Образ был смутным, почти стёртым из детской памяти. Высокий, темноволосый, с глазами, в которых, как мне тогда показалось, плясали искры. Я сосредоточилась на его имени – Дейран. Я вложила в это имя всю свою надежду, всю свою боль, всю свою решимость.

Я взяла перо и, обмакнув его в собственную кровь, начала выводить на пергаменте символы из дневника матери. Они ложились на бумагу легко, словно моя рука сама знала, что делать. Это был зов.

Когда последний символ был начертан, я вывела под ним всего три слова на всеобщем языке. Три слова, которые должны были всё объяснить и ничего не выдать посторонним.

«Твоя пара в опасности».

Кровь на пергаменте на мгновение вспыхнула алым пламенем, а затем впиталась, оставив после себя лишь тёмно-бурые, почти чёрные знаки. Я быстро свернула послание и перевязала его тонкой кожаной тесёмкой.

Теперь оставалось самое сложное – отправить его.

Я не могла довериться никому из слуг в замке. Гера опутала их сетью из страха и золота. Мне нужен был кто-то извне, кто-то верный моему отцу, а не его жене.

Кэл. Сын нашего старого конюха. Молодой, молчаливый парень, который вырос вместе со мной. Он учил меня держаться в седле, пока я не доставала до стремян. Он был предан нашему дому до глубины души.

Я дождалась, когда окончательно стемнеет. Накинув тёмный плащ с капюшоном, я выскользнула из замка через боковой выход для прислуги. Ночь была прохладной и ветреной. Запах прелой листвы и влажной земли щекотал ноздри.

Конюшня встретила меня тёплым запахом сена, кожи и лошадей. В тусклом свете фонаря я увидела Кэла. Он чистил скребком мою любимую кобылу, ласково что-то нашёптывая ей.

– Кэл, – тихо позвала я.

Он вздрогнул и резко обернулся. Увидев меня, он удивлённо расширил глаза и поклонился.

– Леди Аделаида? Что вы здесь делаете в такой час?

– Мне нужна твоя помощь, – сказала я, подходя ближе. Я огляделась по сторонам. Мы были одни, – Это очень важно. Важнее всего, о чём я тебя когда-либо просила.

Я протянула ему свёрнутый пергамент.

= Это нужно доставить лорду Дейрану. В его замок в Драконьих землях. Никто не должен знать об этом. Понимаешь?

Он посмотрел на свёрток, потом на меня.

– Я понимаю, госпожа.

– Скачи самыми быстрыми лошадьми, и не останавливайся в тавернах. Поезжай тайными тропами, которым учил тебя отец. От этого зависит моя жизнь.

– Я доставлю, – твёрдо сказал он, пряча письмо за пазуху, – Клянусь вам.

Я кивнула, чувствуя, как с плеч упал тяжёлый груз.

– Спасибо, Кэл. Возвращайся живым.

Я развернулась, чтобы уйти, чувствуя укол надежды. Я сделала это, сделала первый настоящий шаг.

Я уже подходила к замку, держась в тени старых вязов, когда боковым зрением уловила движение у стены, рядом с кухней. Я замерла, сливаясь с темнотой.

Из-за угла вышла девушка. Одна из новых служанок, которых Гера наняла совсем недавно. Она несла корзину с бельём, но её взгляд был прикован к конюшне, откуда только что выехал, стараясь не шуметь, Кэл. Она смотрела ему вслед несколько долгих мгновений, а затем, быстро оглядевшись, скользнула обратно в замок.

Холод, не имеющий ничего общего с ночной прохладой, сковал моё сердце. Я узнала её. Это была та самая девушка, которая в прошлой жизни донесла на Анну.

Она всё видела, и Гера скоро все знает. Моя единственная надежда угасала на моих глазах.