Текст книги "Месть Аделаиды. Второй шанс для жены дракона (СИ)"

Автор книги: Елена Крамская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)

Глава 36

Дно столицы пахло страхом, кислым элем и жженым железом.

Этот запах въелся в поры моей кожи, и осел на языке мерзким пеплом. Город гудел, как растревоженный, обезумевший улей, в который щедро плеснули кипятка. Валериан сошел с ума, и его безумие теперь диктовало правила жизни для тысяч людей.

Награда за мою голову росла с каждым часом. Сначала тысяча золотых, но через час на рыночной площади глашатай, срывая голос, объявил уже две тысячи. За эти деньги можно было купить небольшое графство.

Из-за стойки «Хромого вепря», сквозь мутные окна, я видела, как стража волокла по улице упирающуюся, истошно визжащую женщину. Ее волосы не были рыжими – скорее, тускло-каштановыми, но в свете факелов гвардейцам почудился медный отблеск. И этого оказалось достаточно. Во дворец Валериану, словно скот на убой, тащили всех: от благородных леди до портовых шлюх. Ищейки рыскали по подвалам, чердакам и сточным канавам. Они искали «похищенную невесту принца».

Я ожесточенно терла грязной тряпкой щербатый деревянный стол, низко опустив голову. Сажа, щедро втертая в мои волосы, превратила мои роскошные пряди в слипшиеся, мышиного цвета космы. Лицо стянуло от слоя копоти, ногти обломались и почернели. Я выглядела в точности так, как должна была выглядеть подавальщица в самой смрадной дыре портового квартала. От былой утонченности, и дворцового великолепия почти ничего не осталось. Во мне сейчас трудно было узнать Аделаиду Марцел, дочь богатого лорда и женщину, которую возжелал принц.

Но внутри меня, под этой мерзкой коркой грязи, бился пульс загнанной, но не сдавшейся хищницы.

Атмосфера в таверне давила на барабанные перепонки. Повсюду сновали патрули, и даже завсегдатаи таверны, матерые наемники и воры, перестали шептаться, низко склонившись над кружками. Страх висел под закопченным потолком.

Я перевела дух, смахивая тыльной стороной ладони пот со лба, и снова бросила из-под опущенных ресниц короткий затравленный взгляд в дальний угол зала.

Третий день подряд там сидел мужчина в глухом плаще со сдвинутым капюшоном на глаза.

Он никогда не пил принесенный эль, лишь делал вид, что отхлёбывает, и почти не прикасался к похлебке, которую он заказывал два раза в день. И всегда садился так, чтобы спина была прикрыта глухой стеной, а глаза контролировали оба выхода и стойку. Сидел в этом гнилом вертепе, напряженный, как натянутая тетива, и все время кого-то ждал.

Я знала, что это северянин. Узнала по тому, как он держал ложку. У всех северян специфический хват, характерный для легионеров моего отца, привыкших есть в седле.

Я не могла подойти к нему напрямую, и сказать: «Я дочь лорда Марцела, уведи меня отсюда». Это было бы самоубийством.

Но за ним следили. Я нутром это чуяла. Двое хмурых грузчиков за соседним столом, якобы играющих в кости, слишком часто косились в его сторону. Ищейки Валериана расставили силки вокруг каждого подозрительного чужака в городе.

Одно мое неверное слово, один долгий взгляд – и нас схватят обоих.

Но мне нужно было как-то подать ему знак, но так, чтобы никто в этой переполненной комнате ничего не заметил.

Я развернулась к стойке, сгребла на тяжелый деревянный поднос три пустые, липкие от пива глиняные кружки. Сердце колотилось так громко, что я боялась, стоящие рядом услышат этот стук.

Я пошла через зал, шаркая стоптанными башмаками, намеренно сутулясь. Проходя мимо его стола, я зацепилась носком за выступающую половицу. Это не был пафосный, театральный жест. Это была судорожная, нервная неуклюжесть уставшей девки.

Я охнула, и поднос выскользнул из рук. Глиняные кружки с оглушительным треском разлетелись по грязному полу прямо у его сапог.

– Ах ты ж криворукая дрянь! – тут же взревел от стойки трактирщик, брызгая слюной, – Я сегодня будешь спать в хлеву! Давай, убирай живо!

Я рухнула на колени, трясущимися руками судорожно сгребая острые черепки. Один из них резанул по пальцу, и на грязное дерево упала капля крови.

Я склонилась к самым его сапогам. Мужчина в капюшоне не шелохнулся. Даже не отодвинул ноги.

Я закрыла глаза на долю секунды. Столичные артефакты-подавители, установленные Валерианом на каждой площади, давили на ауру, словно на лицо накинули мокрое, тяжелое одеяло. Магия отзывалась с трудом, вязко. Но мне и не нужен был огонь. Мне нужна была всего лишь искра.

Я сконцентрировала волю и выпустила слабый импульс. Я толкнула этот импульс прямо в ауру сидящего за столом мужчины, показывая ему кто именно стоит перед ним на коленях в грязи.

Ни единый мускул не дрогнул на его скрытом капюшоном лице, но я, находясь так близко, услышала, как у него на мгновение сбилось дыхание. Резкий, почти беззвучный вдох. И то, как скрипнула кожа перчатки на его руке, дало мне понять, что он уловил мой импульс.

Я сгребла осколки на поднос, тяжело поднялась, не смея поднять глаз, и, ссутулившись, поплелась обратно на кухню. Моя спина горела от напряжения.

Через десять минут, когда я вернулась в зал с тряпкой, угол был пуст.

Мои ноги сами понесли меня к его столу. Я начала неистово тереть столешницу, и под липким пятном от эля нащупала медную монету. Но когда я незаметно смахнула ее в карман фартука, подушечка пальца ощутила ровный, глубоко прочерченный на монете крест с загнутым краем. Знак легионеров моего отца. Это был знак узнавания.

Колени едва не подогнулись от нахлынувшего облегчения. Я вцепилась в край стола, чтобы не упасть. Теперь можно выдыхать.

К вечеру трактирщик отправил меня на задний двор выносить ведра с помоями.

Воздух на улице был колючим, пропитанным влагой с реки. Я выплеснула вонючую жижу в сточную канаву и прислонилась спиной к сырой кирпичной стене, жадно глотая холодный воздух.

Здесь, в бедных кварталах, иллюзии дворца разбивались вдребезги. За эти дни я увидела истинное лицо столицы. Люди не любили Валериана, точнее, они его ненавидели. Налоги выжимали из них последние соки, стража зверствовала, а страх заставлял их скалиться друг на друга. Если Матеуш умрет – город не склонит голову перед новым королем. Валериан сидел на пороховой бочке, и я как никогда ощутила, что нужна ему. Я была его единственным спасением перед бунтами. Точнее даже не я ему нужна, а легионеры моего отца.

Левое запястье внезапно обожгло. Боль была острой, пульсирующей, как укус раскаленного железа. Значит, Дейран уже совсем близко от меня.

Я дернулась, выронив пустое деревянное ведро, и оно, выкатившись за пределы двора, покатилось по брусчатке с глухим стуком.

Связь работала как компас, но я чувствовала искажения. Подавители магии в городе сбивали его со следа, размывали мой контур.

– Эй! Ты что там встала?!

Я отпрыгнула к стене от резкого, властного окрика, ударившего по нервам.

Из-за угла, прямо в узкий переулок, вывернул патруль. Четверо стражников, замотанных в черные плащи, с вышитыми золотыми грифонами на груди. Факелы в их руках отбрасывали жуткие, пляшущие тени на кирпичные стены.

– А ну иди сюда, девка, – скомандовал старший, обнажая меч на половину ножен. Жест для него привычный, ленивый, но от него повеяло скорой смертью, – Подними голову.

Отчаяние ледяной волной окатило позвоночник. Переулок был тупиковым. Сзади меня – глухая стена. Бежать было некуда.

Я отступила на шаг, и почувствовала, как подошвы башмаков скользнули по гнилой капусте.

– Я... я просто выношу мусор, милорд, – прохрипела я, стараясь говорить как можно более жалко, вжимая голову в плечи.

– Я сказал, подними лицо! – рявкнул он, спешившись и делая быстрый шаг ко мне. Факел дернулся, осветив мое лицо.

Он прищурился. Его глаза скользнули по слою сажи, по острым скулам, и внезапно в его глазах вспыхнуло узнавание.

– Схватить ее! – заорал он так, что сорвал голос, – Это она!

Они спешились и бросились на меня.

Магия внутри взревела, разрывая пространство. Я больше не сдерживала ее. Золотисто-изумрудное пламя сорвалось с моих рук, ударив первого гвардейца в грудь. Он отлетел, крича от боли, когда его кираса начала плавиться.

Второй увернулся, заходя сбоку. Я метнулась к стене, пытаясь уйти от удара его меча, но тяжелая, закованная в железо рука третьего гвардейца вцепилась мне в плечо, швыряя на брусчатку.

Воздух выбило из легких. Я ударилась спиной о камни, перед глазами поплыли черные круги.

– Держи её! – прорычал стражник, наваливаясь на меня, придавливая коленом мои ноги. Его руки потянулись к моему горлу.

Я забилась, как дикая кошка, впиваясь ногтями в его лицо, пытаясь вызвать еще один всплеск огня, но подавители в этом квартале были слишком сильны. Искра вспыхнула и тут же погасла.

– Все, птичка отлеталась, – оскалился гвардеец, перехватывая мои запястья, – Сегодня мы станем очень богатыми людьми!

Температура в переулке упала так резко, что изо рта вырвалось облачко пара.

Тень, густая и черная, отделилась от крыши соседнего здания.

С оглушительным, нечеловеческим рыком что-то огромное рухнуло прямо в центр переулка, и земля содрогнулась.

Гвардеец, державший меня, даже не успел обернуться. Широкая ладонь, затянутая в черную кожу, сомкнулась на его затылке. Раздался тошнотворный, влажный хруст. Мужчину просто оторвало от меня и швырнуло в кирпичную стену с такой чудовищной силой, что кладка пошла трещинами. Тело сползло вниз безвольным мешком.

Я судорожно втянула воздух, пытаясь сфокусировать взгляд.

Дейран стоял посреди грязного переулка, и от него исходила аура такой первобытной, концентрированной ярости, что воздух вокруг его фигуры дрожал и искажался, как над раскаленной жаровней. Его золотые глаза светились в темноте пугающим, хищным огнем. У него в руках не было оружия – он сам был опасным оружием.

Оставшиеся двое гвардейцев замерли, парализованные животным ужасом.

– Ты... – прохрипел один из них, пятясь.

Дейран шагнул вперед, перехватил руку гвардейца, тянущегося к мечу, вывернул ее под неестественным углом и ударил наотмашь. Второй попытался бежать, но Дейран догнал его в два немыслимо быстрых прыжка, сбил с ног и одним коротким, безжалостным ударом сапога сломал ему шею.

Все кончилось за несколько секунд. Тишину переулка нарушало лишь мое хриплое дыхание и звук капающей воды.

Я сидела на грязной брусчатке, опираясь на стертые в кровь ладони. Мой фартук был разорван, волосы сбились в грязный, сажный колтун, губа разбита. Я выглядела как уличная оборванка,

Дейран медленно повернулся ко мне.

Его грудь тяжело вздымалась. Он сделал шаг, и еще один, пока не оказался прямо надо мной, и глядя в его горящие янтарем глаза, я больше не чувствовала страха, только всепоглощающее, одуряющее облегчение.

Дейран упал на колени передо мной прямо в зловонную грязь.

Его большие руки, потянулись ко мне с пугающей, почти болезненной осторожностью. Он обхватил мое лицо своими горячими, твердыми пальцы.

– Ада, – его голос сорвался. Это был голос, в котором смешались отчаяние, дикая собственническая ярость и нежность, от которой у меня сжалось сердце.

– Ты пришел, – только и смогла прошептать я.

– И чуть не опоздал, – выдохнул он, и его челюсть нервно дернулась. В золоте его глаз плескалась такая мука, что я невольно подалась вперед, – Эти проклятые магические глушилки... Я искал тебя в каждом переулке, пока не почувствовал твой огонь.

Он не стал спрашивать, в порядке ли я. Он окинул взглядом меня и увидел все сам – увидел ссадины, грязь, порванную одежду. Его взгляд потемнел от гнева.

– Я выжгу этот замок до последнего камня, – прорычал он, прижимаясь лбом к моему лбу. Его дыхание обжигало мои губы, – Я уничтожу Валериана голыми руками за то, что он заставил тебя пройти через это.

– Дейран, король... – попыталась сказать я.

– Молчи.

Он не дал мне договорить. Его рука скользнула на мой затылок, пальцы зарылись в грязные волосы, намертво фиксируя, а затем он впился в мои губы горячим страстным поцелуем.

Я ответила ему с такой же отчаянной страстью. Мои грязные руки вцепились в лацканы его темного камзола, притягивая еще ближе. Я пила его силу, его ярость, его присутствие, отвечая на властный напор его губ. Химия между нами вспыхнула так ярко, что мне показалось, будто переулок осветился изнутри.

– Ты моя, – выдохнул он мне прямо в губы, его пальцы собственнически сжали мои плечи, – Больше ни шагу без меня. Слышишь?

– Нам нужно уходить, – прохрипела я, кивая на лежащих гвардейцев, – Скоро сюда сбегутся другие.

Дейран поднялся, и рывком подняв меня на ноги, затем снял свой тяжелый, подбитый мехом плащ и накинул мне на плечи, укутывая так плотно, чтобы скрыть и лицо, и изодранную одежду. Плащ хранил его тепло и пах им – этот запах стал для меня лучшим успокоительным в мире.

Он подхватил меня на руки, легко, словно я ничего не весила. Я инстинктивно обхватила его за шею, пряча лицо у него на груди.

– Ты больше не будешь ходить по грязи, – отрезал он, предвосхищая мои возражения, и мы растворились в лабиринте столичных трущоб.

Дейран двигался бесшумно, выбирая самые темные, слепые маршруты, мастерски обходя редкие патрули. Я не знала, куда он меня несет, но мне было все равно. Ритмичный стук его сердца под моей щекой был единственным звуком, который имел значение.

Мы спустились в какие-то старые, заброшенные подвалы под руинами сгоревшего храма. Здесь пахло сыростью, но было тепло, и здесь не было магических подавителей.

Дейран внес меня в небольшую комнату, освещенную лишь парой свечей. У стен стояли походные сундуки, на столе были разложены карты и оружие.

Он осторожно, почти благоговейно опустил меня на узкую походную кровать, застеленную чистыми овечьими шкурами.

Я смотрела на него снизу вверх на своего живого и настоящего Огненного Дракона.

Он опустился передо мной на колени, стягивая с моих ног стоптанные, промокшие насквозь башмаки. Его руки были такими сильными, но прикасались ко мне с невероятной бережностью.

– С днем рождения, Аделаида, – тихо сказал он, поднимая на меня свои янтарные глаза, – Сегодня будет скреплен наш брачный контракт!

Глава 37

Его слова, ударили по натянутым нервам. «С днем рождения…». Я совершенно забыла об этом. Забыла, что сегодня день моего совершеннолетия. День, когда старые клятвы вступают в законную силу.

Дейран все еще стоял передо мной на коленях, его горячие ладони сжимали мои озябшие ступни, когда тяжелая, обитая железом дверь подвала с противным скрежетом отворилась.

Я инстинктивно дернулась, втягивая воздух сквозь стиснутые зубы. Магия мгновенно отозвалась, концентрируясь на кончиках пальцев раскаленными искрами. Дейран отреагировал еще быстрее – он не просто встал, он текучим, хищным движением оказался между мной и дверью, заслоняя меня своей широкой спиной. В его руке откуда-то уже тускло поблескивал короткий клинок.

– Спокойно, командир, – раздался из темноты знакомый, хриплый голос.

В тусклый круг света от оплывающих свечей шагнул тот самый наемник из таверны, что оставил мне монету с крестом. Он тяжело дышал, с его темного плаща капала вода.

– Я привел его, как вы и приказывали, – наемник отступил в сторону.

Из густой тени коридора, тяжело опираясь на дверной косяк, вышел мужчина.

Мое сердце остановилось.

– Отец… – выдохнула я, не веря собственным глазам.

Лорд Галеон Марцел был бледен. Его левая рука висела на перевязи, сквозь плотную ткань камзола проступило темное пятно крови. Доспехов на нем не было, только грязная рубаха и плащ. Он выглядел постаревшим лет на десять, лицо осунулось, в глубоких морщинах залегла серая пыль. Но его глаза… Темные, умные глаза генерала горели лихорадочным, неукротимым огнем.

– Адели, – его голос дрогнул.

Я сорвалась с кровати. Забыв о босых ногах, о стертых коленях и грязи, я бросилась к нему. Отец здоровой рукой крепко, до хруста в ребрах прижал меня к себе. От него пахло железом, порохом и конским потом. Запах войны, и запах моего дома.

– Ты жива, – он шумно втянул воздух, зарываясь лицом в мои перепачканные сажей волосы, – Боги милосердные, ты жива.

Я отстранилась, судорожно осматривая его плечо.

– Ты ранен. Глашатаи в столице кричали, что ты при смерти, и что твои войска разбиты.

– Пусть кричат, – глухо отозвался отец, морщась от боли, когда Дейран помог ему дойти до тяжелого дубового стула у стола, – Это была грамотная, щедро оплаченная засада. Если бы Дейран не ударил им во фланг, мы бы там и полегли.

Дейран встал рядом со мной. Я почувствовала, как его горячая ладонь легла мне на поясницу. Он словно заявлял права, даже в присутствии моего отца. Меня окатило волной сладкого, тягучего тепла.

– Что в замке, Аделаида? – резко спросил Дейран, его янтарные глаза потемнели, – Что с королем?

Я сглотнула пересохшим горлом. Воздух в подвале казался слишком густым.

– Король жив, но он заперт в Северной башне. Я пробралась к нему через вентиляцию. Валериан травит его.

Отец с такой силой ударил здоровым кулаком по столу, что лежащие на столе карты подпрыгнули.

– Мерзавец! Щенок решил поторопить время!

– Это еще не все, – мой голос задрожал, но я заставила себя смотреть прямо в глаза отца, – За него всю работу делает Гера.

В подвале повисла мертвая, звенящая тишина. Слышно было лишь, как потрескивает фитиль свечи.

Лицо лорда Марцела окаменело.

– Что ты несешь, Адели? – он процедил слова сквозь сжатые челюсти, – Гера во дворце? Да, я начал подозревать ее кое в чем… Ее люди слишком часто крутились возле моих бумаг. Но отравить короля?

– Она не просто интриганка, отец, она чернокнижница, – я шагнула к нему, опираясь руками о стол, – Болотная ведьма из Топких земель. Она убила старую ведьму, чтобы забрать ее силу. Она годами высасывала мою магию по ночам, чтобы поддерживать свою молодость и власть.

Отец побледнел еще сильнее. Его пальцы вцепились в край стола так, что побелели костяшки.

– Нет… – хрипло выдохнул он. Воин, прошедший сотни битв, сейчас выглядел сломленным.

– Мама не просто так умерла при родах, – безжалостно добила я, чувствуя, как по щекам катятся горячие, злые слезы, – Гера ослабила ее. Она проложила себе путь в наш дом по трупу моей матери. Ты не видел всего этого, ведь ты был в походе.

Отец закрыл лицо здоровой рукой. Его широкие плечи судорожно затряслись. Я шагнула было к нему, но Дейран мягко, но непреклонно удержал меня за талию, прижимая спиной к своей груди.

– Дай ему время, – тихо, в самые волосы прошептал Дракон.

– Я ведь любил ее, – глухо, из-под ладони произнес отец, – Боги, я был слеп, как новорожденный щенок.

– У меня есть еще кое-что, я сжала кулаки, собирая волю в кулак. Лучше отрубить гнилую конечность одним ударом, – Мая не дочь того барона. Она бастард Валериана. Гера и Валериан были любовниками еще до того, как она появилась в нашем замке. Весь этот брак был спланированным, чтобы Валериан получил контроль над северными армиями через тебя.

Лорд Марцел резко отнял руку от лица. Его глаза… в них полыхал сметающий все на своем пути ад. Он медленно поднялся.

– Всех уничтожу! – его голос стал тихим, лишенным интонаций, – Я войду во дворец и лично сверну ей шею.

– Сядьте, лорд Марцел, – голос Дейрана хлестнул по комнате, как удар бича.

Отец вскинулся, готовый вспылить, но встретившись с тяжелым, полыхающим золотом взглядом Дракона, медленно опустился обратно на стул.

Дейран развернул меня к себе. Его большие руки легли мне на плечи. Жар от его пальцев проникал сквозь грубую ткань серого платья, успокаивая колотящееся сердце.

– Она пыталась забрать твою магию? Несколько дней назад, ночью? – его челюсть напряглась, желваки заходили ходуном.

– Да. Она думала, что я сплю… но защита сработала – я коснулась своего левого запястья, где под слоем копоти и грязи пряталась наша метка, – Она отбросила Геру так, что я подумала, что она отдала душу богам.

Дейран издал короткий, хищный смешок. Его пальцы скользнули вверх по моей шее, зарываясь в грязные волосы. Большой палец властно мазнул по моей скуле, стирая полосу сажи.

– Глупая болотная пиявка, – прорычал он, – Драконью магию невозможно забрать, Ада. Это не вода в кувшине, это сама твоя суть тебя, твоя кровь. Умрет дракон – умрет и магия.

– Но она же тянула из меня силы! Я чувствовала это годами!

– Она тянула лишь жалкие крохи. Эманации. Мусор, который твоя аура сбрасывала, – Дейран наклонился ближе, его взгляд гипнотизировал, – Потому что твой внутренний огонь спал, Ада. Незащищенный дракон излучает тепло, и такие стервятники, как Гера, греются в этих лучах. Это ослабляет, да. Но она никогда не смогла бы забрать саму искру. Если бы она попыталась вскрыть твой резерв по-настоящему – она бы сгорела заживо.

Я шумно выдохнула. Осознание своей истинной силы оседало в голове, вытесняя многолетний страх перед мачехой.

– Мы возьмем дворец штурмом, – жестко прервал нас лорд Марцел, указывая на расстеленную карту столицы, – Мои люди ждут сигнала в лесах. Твоя гвардия, Дейран, перекрыла южный тракт. Мы выбьем ворота до рассвета.

– Нет, – я резко повернулась к отцу, – Нельзя.

– Что значит «нельзя»?! – взревел генерал, – Эти твари еще не известно, что натворят…

– Если вы нападете открыто, Валериан убьет короля в ту же секунду! – я шагнула к столу, упираясь в него руками, – Матеуш спрятан в Северной башне. Охрана Валериана просто перережет ему горло, а утром глашатаи объявят, что северяне подняли мятеж и убили монарха, и вы станете цареубийцами. Нас уничтожат легально.

Дейран шумно, сквозь зубы втянул воздух.

– Она права, Галеон, – мрачно подтвердил он, – Нам нужно сломать Валериана публично. Лишить его поддержки двора и знати.

– И этот повод – Отбор, – я подняла глаза на Дейрана.

Его янтарные глаза сузились. Он мгновенно прочитал мою мысль, и лицо его исказилось от ярости.

– Нет.

– Дейран…

– Я сказал – нет! – он с силой ударил кулаком по стене, – Ты не вернешься в эту клетку! Если ты попадешься в руки Валериана, он не просто заперт тебя, он сломает тебя физически!

– Он не сломает меня, потому что теперь я знаю, на что способна, – я шагнула к нему, вскидывая подбородок, – Валериан думает, что я сбежала от страха. Если я не появлюсь на Отборе, он коронуется, и закроет столицу. Но Отбор не начнется без меня. Ему нужна я. Остальные девушки ему не интересны, и просто создают фон.

Дейран сжал челюсти так, что послышался скрип зубов. Он схватил меня за плечи, грубо, собственнически притягивая к себе.

– Ты моя. Я не отдам тебя ему даже на час.

– Я твоя, – выдохнула я, глядя прямо в его полыхающие глаза, – И именно поэтому я должна это сделать. Валериан не знает замка так, как знаю его я. Я изучила старые ходы. Я знаю, как провести твоих людей прямо в Западную галерею, в обход главных постов.

Я освободилась из его хватки и склонилась над картой, тыча грязным пальцем в пергамент.

– Смотри. Вот вентиляционные шахты кухонь. Они выводят к старым катакомбам. Здесь, – я провела линию, – слепая зона. Охраны нет. Если твои люди пройдут здесь, они окажутся прямо за гобеленами бального зала. Но мне нужно быть внутри, чтобы открыть вам некоторые замки. Глушилки магии Валериана в замке отсутствуют.

Дейран навис надо мной. Его дыхание было тяжелым, прерывистым.

– Он слишком самоуверен, – тихо произнес он, вглядываясь в карту, – Он сделал дворец тюрьмой для вас, но сам остался слеп.

– Именно.

Отец молча наблюдал за нами. В его взгляде читалась гордость, смешанная с болью.

– Ты выросла, Адели, – тихо сказал он, – Ты стала настоящей Марцел.

Его взгляд скользнул по моему грязному платью, по саже на лице.

– Сегодня твой день совершеннолетия, – его голос стал глубоким и хриплым. Он протянул руку и аккуратно, кончиками пальцев заправил выбившуюся грязную прядь мне за ухо, – День, когда клятва, данная родителям Дейрана, должна быть исполнена.

Он повернулся к наемнику, который все это время молча стоял у дверей.

– Приведи жреца в заброшенную часовню в трех кварталах отсюда. Еще нужно найти чистую воду.

* * *

Заброшенный храм на окраине города пах воском, сыростью и старым ладаном. Сквозь пробитую крышу пробивался тусклый свет луны.

Я стояла перед алтарем. С меня смыли основную грязь, но волосы все еще были темными от въевшейся копоти, а на плечах висел тяжелый, пропахший потом плащ Дейрана. Он стоял напротив меня, такой высокий, красивый и бесконечно мой.

Отец стоял чуть поодаль, опираясь здоровой рукой на колонну. В его глазах стояли слезы, которые он упрямо смахивал.

Старый жрец в выцветших одеждах монотонно читал слова древней клятвы. Это была не пышная церемония, которая полагалась нам по статусу. Здесь не было шелков, венцов и лепестков роз. Здесь были только мы, боги и холодный камень.

– Дай руку, – хрипло приказал Дейран.

Я протянула ему левую ладонь. Он достал свой боевой кинжал, и его лезвие тускло блеснуло в лунном свете. Без колебаний, одним быстрым движением он полоснул себя по ладони, на которой тут же выступила темная кровь.

Он взял мою руку. Мое дыхание сбилось, когда холодная сталь полоснула мою кожу, и моя кровь смешалась с его.

Он переплел наши пальцы. Ладонь к ладони. Кровь к крови.

– Моя, – выдохнул он, глядя мне прямо в глаза.

– Мой, – прошептала я, чувствуя, как слова клятвы сами слетают с губ.

Жрец положил свои сухие руки поверх наших сцепленных ладоней и произнес последнее слово на забытом языке.

И в мгновение мир взорвался.

Это не было похоже на тот легкий жар, что я чувствовала раньше. Истинная связь, скрепленная кровью и законом, ударила по венам колоссальной, сметающей все преграды волной. Меня выгнуло дугой, и я задохнулась. Из наших сцепленных рук вырвался сноп ослепительно-белого и золотого пламени. Оно проникало под кожу, вплавляясь в самые кости.

На моем левом запястье серебристая вязь метки вспыхнула с такой силой, что осветила весь полуразрушенный храм. Узор становился сложнее, глубже, он оплетал руку, пульсируя в такт ударам сердца Дейрана.

Я чувствовала его. Каждую его эмоцию. Его дикую, первобытную нежность ко мне, его ярость к врагам, его абсолютную, несокрушимую готовность разорвать глотку любому, кто посмеет ко мне прикоснуться. Мы стали единым целым. Одним дышащим, пульсирующим механизмом.

Дейран рывком притянул меня к себе. Его губы обрушились на мои – жадно, властно, забирая все мои страхи. Я растворилась в этом поцелуе, впиваясь окровавленными пальцами в его плечи.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, тяжело дыша, я посмотрела на свое запястье. Метка все еще полыхала, и скрыть это было невозможно.

– Она выдаст тебя, – отец шагнул к нам, с тревогой глядя на светящуюся кожу.

Я закрыла глаза, концентрируясь. Теперь, когда источник был открыт полностью, магия слушалась меня идеально. Я вспомнила уроки Бриенны. Легкое усилие воли, тонкая мысленная нить – и я набросила на запястье морок. Свет погас, а кожа стала обычной, бледной.

– Ты научилась плести иллюзии, – тихо сказал Дейран, проводя большим пальцем по невидимому узору, – Долго не продержится.

– Хватит до завтрашнего дня, – я подняла на него глаза, – А завтра мы закончим это.

* * *

Утро встретило столицу ледяным туманом.

Городские ворота были наглухо закрыты. Патрули Валериана рыскали по улицам, как бешеные псы.

Я шла по центральной площади совершенно открыто.

Сбросив плащ Дейрана, я осталась в том самом рваном, грязном сером платье служанки. Мои волосы, очищенные от сажи (Бриенна гордилась бы мной, иллюзия сокрытия грязи работала в обратную сторону, возвращая мне мой истинный цвет), огненным водопадом падали на спину.

Люди шарахались от меня, как от прокаженной. Торговцы замирали с открытыми ртами.

– Это она! – истеричный крик какой-то торговки рыбой разорвал утреннюю тишину, – Леди с рыжими волосами! Это моя награда!

Я даже не ускорила шаг. Я шла прямиком к отряду королевской гвардии, стоявшему у входа в верхний город.

Гвардейцы, услышав крик, обернулись. Их лица вытянулись от изумления. Дичь сама шла им в руки.

– Взять ее! – заорал капитан Кассиан, выхватывая меч.

Кольцо из восьми вооруженных мужчин сомкнулось вокруг меня. Кто-то грубо, до синяков, схватил меня за руки, заламывая их за спину.

Холодное, тяжелое железо кандалов с мерзким лязгом сомкнулось на моих запястьях. Боль прострелила плечи, но я не издала ни звука.

Дракон внутри меня насмешливо рычал. Я оказалась права, магических глушилок в замке не было. Валериан, в своей паранойе, оградил дворец снаружи, но оставил его уязвимым изнутри. Он сам того не подозревая, сделал свой замок самым небезопасным местом в королевстве.

Меня грубо толкнули в крытую карету-клетку.

– Трогай! Во дворец! Принц озолотит нас! – гоготали гвардейцы.

Дорога заняла не больше получаса. Карета влетела на парадный двор замка, распугивая конюхов. Меня вытащили наружу, почти волоком потащив по мраморным ступеням. Цепи на запястьях противно звенели, отдаваясь эхом в пустых коридорах.

Двери Малого тронного зала распахнулись.

Валериан стоял у окна. Когда он обернулся и посмотрел на мои кандалы, его лицо исказила гримаса такого дикого, неконтролируемого бешенства, что гвардейцы инстинктивно вжали головы в плечи.

– Вон, – тихо, но так, что задрожали стекла, приказал он страже, – Оставьте нас.

Двери за гвардейцами захлопнулись, и мы остались одни.

Я стояла перед ним. В том же разорванном платье, и босая, с руками, закованная в железо.

Валериан в три огромных шага пересек зал. Его рука взметнулась и железной хваткой вцепилась в мой подбородок, больно вздергивая мою голову вверх. Он дышал тяжело, как загнанный бык. В его глазах клубилась тьма.

– Думала, сможешь спрятаться от меня? – прошипел он мне прямо в губы. Его пальцы сжимались все сильнее, – Думала, улицы столицы скроют тебя?

Я смотрела в его взбешенные глаза и молчала. Я больше не изображала покорность. Сейчас в моем взгляде светилась холодная, оценивающая насмешка. Но он этого не понял, он все еще думал, что я сломлена.

И это взбесило его еще больше. Он с силой отшвырнул мое лицо. Я пошатнулась, кандалы звякнули.

– Ты выглядишь как шлюха из портового борделя, – с отвращением выплюнул Валериан, брезгливо вытирая руку о камзол, – Как грязная тварь. Улицы быстро выбили из тебя твою северную спесь, не так ли?

Он обошел меня по кругу, наслаждаясь моим унизительным видом. Он был абсолютно уверен, что победил, что голод, страх и холод сломали меня.

– Но ты мне нужна, Аделаида, – он остановился передо мной, его тон стал ледяным и расчетливым, – Сейчас я объявлю, что Отбор открыт. Через час зал наполнится лордами. Они жаждут зрелищ, и я их им дам.

Он наклонился, его глаза сузились.

– Я публично заявлю, что ты была жертвой заговора, и была похищена врагами короны. Я прощу тебя, и назову своей на глазах у всех. Чтобы каждый лорд в этом зале понял: я беру то, что хочу. Даже если это вываляно в грязи. Ты станешь живым символом моей абсолютной власти.