Текст книги "Месть Аделаиды. Второй шанс для жены дракона (СИ)"

Автор книги: Елена Крамская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

Глава 28

Мир без магии оказался пугающе тихим и плоским, словно из него выкачали все краски, оставив лишь серый, выцветший холст.

Утром, открыв глаза в своей роскошной дворцовой спальне, я попыталась потянуться к тому теплому, пульсирующему озеру силы, которое еще вчера отзывалось на малейшее мое желание. В ответ меня встретила глухая, звенящая пустота. Иссушающий ментальный бросок через полстраны к Дейрану выжег мой резерв до самого дна. Тело казалось налитым свинцом, словно оно было не моим. Виски ломило от тупой, пульсирующей боли, а во рту все еще стоял солоноватый привкус вчерашней крови.

Я была слаба и пугающе уязвима, но именно эта физическая слабость стала моей лучшей защитой, когда в дверь сухо постучали.

– Леди Аделаида, – голос гвардейца за дверью прозвучал неожиданно громко, – Его Высочество принц Валериан ожидает вас прямо сейчас в своем малом кабинете.

Я резко села на кровати. Когда я натягивала скромное, закрытое платье, поняла, что мои пальцы дрожат от волнения. Одно радует – никакого грима сегодня не потребуется, зеркало итак отразило бледную, изможденную девушку.

Малый кабинет Валериана встретил меня запахом дорогого табака с ноткой металлического запаха начищенного оружия. Валериан стоял у высокого стрельчатого окна, заложив руки за спину. Услышав мои шаги, он медленно обернулся.

Свет падал на его идеальный точеный профиль. Он скользнул взглядом по моей поникшей фигуре, задержался на дрожащих руках, и уголок его губ хищно пополз вверх. Однако, в его глазах не было ни капли человеческого тепла.

– Вы бледны, леди Марцел, – бархатный баритон Валериана заполнил комнату. Он сделал плавный шаг ко мне, – Дворцовые ночи лишили вас сна?

Я сцепила пальцы в замок так сильно, что костяшки побелели и заставила себя нервно сглотнуть.

– Я… я беспокоюсь об отце, Ваше Высочество, – мой голос дрогнул, идеально сыграв на нужной струне. Я опустила взгляд на его начищенные до зеркального блеска сапоги, – Новости о нападении диких племен застали меня врасплох… все произошло так внезапно.

Валериан усмехнулся, и этом смешке было столько высокомерия, что меня едва не замутило.

– Ваш отец – генерал, Аделаида. Война – его ремесло, – принц подходил все ближе и ближе. Расстояние между нами неумолимо сокращалось, – Однако меня больше заботит его преданность, и преданность других северных лордов. Скажите мне, как на Севере относятся к короне? До них уже дошла весть о болезни короля?

Это был тонкий и острая допрос, замаскированный под светскую беседу.

– На Севере молятся за здоровье Его Величества, – я чуть вскинула подбородок, показывая ровно ту каплю гордости, которая не позволила бы ему заподозрить фальшь, – Мы верные вассалы, и всегда ими будем.

– Верные вассалы? – он резко сократил дистанцию, оказавшись почти вплотную. Запах мяты перемешанный с недавно выпитым вином ударил мне в нос, – Верные вассалы не заключают тайных договоров за спиной монарха. Лорд Дейран мнит себя равным короне. Его брачный контракт с вами… это ошибка, леди. Дерзость, за которую придется платить. Вы готовы поставить долг перед вашим будущим королем выше… личных желаний?

Мое сердце глухо ударилось о ребра. Я посмотрела в его глаза, изображая смятение, страх и вынужденное смирение.

– Я знаю о своем долге, Ваше Высочество, – тихо ответила я, заставляя губы слегка дрожать, – Я принадлежу своему дому, и подчиняюсь законам этого королевства.

Его глаза вспыхнули темным, торжествующим огнем. Мой ответ был идеален – в нем не было рабской покорности, но в нем было признание его власти.

Валериан медленно поднял руку в черной перчатке, и потянулся к моему лицу, желая закрепить свой триумф прикосновением, намереваясь почувствовать, как я вздрагиваю под его пальцами.

Мое тело напряглось до предела. Драконья кровь спала, но инстинкты кричали.

Я не отшатнулась в панике. Я сделала изящный, плавный, но абсолютно четкий шаг назад, уходя из-под его руки, и одновременно склонилась в безупречном, глубоком реверансе.

Его рука повисла в воздухе.

– Ваше Высочество, – мой голос прозвучал ровно, словно хрустальный колокольчик в морозном воздухе. Я подняла на него взгляд, полный мнимой добродетели, – Пока Отбор не окончен, подобная близость может бросить тень не только на мою честь, но и на справедливость вашего выбора в глазах других благородных леди. Дворец полон слухов. Я не смею ставить под удар вашу безупречную репутацию.

Валериан замер и его рука медленно опустилась.

Он буравил меня взглядом несколько долгих, звенящих секунд. Я апеллировала к его главному слабому месту – к его публичному имиджу идеального правителя, который он так тщательно выстраивал, но я не отвергла его как мужчину, и это сработало.

Его челюсть чуть дернулась, но затем на губах появилась медленная, оценивающая улыбка. В его глазах появился азарт охотника, понявшего, что дичь оказалась умнее, чем он думал.

– Вы очень проницательны, леди Марцел, – тихо, с едва уловимой хрипотцой ответил он, – И очень осторожны. Ступайте.

Я развернулась и покинула кабинет, чувствуя спиной его тяжелый, обжигающий взгляд. Выйдя в коридор, я прислонилась к холодной мраморной стене и судорожно выдохнула. Первый раунд остался за мной, но времени на передышку не было.

Я направилась в восточную галерею. Моя память из прошлой жизни работала безупречно. Именно в этот час распорядительница Отбора, леди Элеонора, проверяла списки в малой библиотеке, и я слишком хорошо помнила ее главную тайну.

Я нашла ее у высоких стеллажей. Элеонора, затянутая в строгое серое платье, что-то быстро писала в учетной книге. Ее лицо, как всегда, выражало холодное презрение ко всему живому.

– Леди Элеонора, – я подошла почти бесшумно, заставив ее вздрогнуть.

Она резко обернулась, поджав тонкие губы.

– Леди Аделаида, кандидаткам не положено бродить здесь без сопровождения. Что вам нужно?

– Я лишь хотела прояснить некоторые правила Отбора, – я мягко улыбнулась, делая шаг ближе, – Северянам порой трудно понять все тонкости столичного этикета. Особенно… тонкости переписки.

Элеонора нахмурилась.

– О чем вы?

Я чуть склонила голову, словно вдыхая аромат воздуха.

– У вас удивительные духи, леди Элеонора. Точнее… не духи. Это запах сургуча, не так ли? Сладкий, с ноткой жженого сахара и морской соли. На Севере такого не делают. Это южный воск.

Пальцы распорядительницы, сжимавшие перо, дрогнули. Чернильная клякса упала на белоснежный пергамент.

– Я… я не понимаю, о чем вы, – ее голос утратил прежнюю железобетонную уверенность.

– О лорде Вальдесе, конечно же, – я произнесла имя посла Южных Островов так легко, словно говорила о погоде, – Говорят, он обожает прогуливаться у Старой Переправы по четвергам. Удивительное место для встреч, вам не кажется? Вдали от посторонних глаз, и там так удобно передавать… записки. Не отпирайтесь, вас там видели. И у меня есть свидетели.

Я блефовала. Однако лицо Элеоноры стремительно потеряло все краски, почти слившись своим цветом с серой стеной. Она судорожно оглянулась на пустую галерею. Паника в ее глазах была осязаемой. В прошлой жизни Изольда уничтожила ее именно за продажу дворцовых тайн Южным Островам.

– Что… что вы хотите? – прошептала она, едва шевеля губами.

Я не стала давить сильнее. Загнанная в угол крыса может укусить.

– Всего лишь ознакомиться с некоторыми документами, – я вернула на лицо невинную улыбку, – Официальный порядок Отбора. И, если вас не затруднит, копия королевского указа о нашем экстренном перевозе в столицу. Мой отец очень щепетилен в вопросах закона, я хочу убедиться, что все формальности соблюдены.

– Я… я пришлю их вам... Сегодня вечером, – Элеонора отступила на шаг, прижимая книгу к груди как щит.

– Благодарю вас. Вы очень любезны.

Королевский указ принесли в мои покои через час. Запершись, я разложила пергамент на столе. Руки слегка дрожали, когда я вглядывалась в чернильные строки.

Мой взгляд мгновенно зацепился за подпись короля Матеуша. Внешне она казалась безупречной, но я, год изучавшая дворцовую каллиграфию в прошлой жизни, видела то, что скрывалось от чужих глаз. В последней букве имени был сделан слишком резкий, агрессивный росчерк. Король, медленно угасающий от болезни, никогда бы не смог провести такую сильную линию. Это была рука здорового, полного сил мужчины.

Далее шла печать. Оттиск золотого грифона на красном воске. Она была настоящей, из королевской канцелярии, но воск был мертвым. Обычно, когда король прикладывает печать, он вливает в нее крошечную каплю своей родовой ауры, оставляя едва уловимый след. Этот же сургуч был пуст.

И текст – «Повелеваю ради нерушимости Трона и порядка…» Нерушимость Трона? Это был излюбленный оборот Валериана. Он вставлял его в каждую свою речь.

Догадка Дейрана подтвердилась полностью. Я снова убедилась в том, что Валериан не просто ждал смерти отца, он уже узурпировал власть, подписывая приказы его именем. Это было не просто политическое маневрирование – это была государственная измена чистой воды. Я аккуратно свернула пергамент. Этот козырь пока рано бросать на стол, но его время придет.

Глава 29

После полудня нас, кандидаток, собрали в Большой Зимней оранжерее для «неформального знакомства» с королевой. Воздух здесь был влажным, удушливо-теплым, пропитанным ароматами цветущих экзотических лиан.

Я стояла у колонны, наблюдая за происходящим. Леди Изольда Вейн, с ее огненно-рыжими волосами и змеиной улыбкой, крутилась возле столика с прохладительными напитками. Рядом с ней, нервно теребя кружевной платок, стояла леди Элара Тирелл.

Внезапно раздался громкий, возмущенный вздох Изольды Вейн.

– О, светлые боги! – ее голос разрезал гул бесед. Она отшатнулась от Элары, прижимая руки к груди. В ее пальцах блеснуло тяжелое золотое ожерелье с рубинами, – Мое ожерелье! Оно пропало еще утром! И как же оно оказалось запутавшимся в шали леди Тирелл?!

В оранжерее повисла мертвая, звенящая тишина. Все взгляды обратились к побледневшей Эларе. Девочка выглядела так, словно ее ударили хлыстом.

– Я… я не знаю! – ее голос сорвался на жалкий писк. Слезы мгновенно брызнули из ее огромных глаз, – Я не брала! Клянусь, я даже не подходила к вашим покоям!

– Воровка, – презрительно выплюнула Изольда, гордо вздернув подбородок, – Какое убожество. Приехать на Отбор, чтобы красть чужие драгоценности.

В прошлой жизни эта сцена с драгоценностями стала концом для Элары. Изольда втоптала ее в грязь, сломала ее репутацию, и девочка, не выдержав позора, покинула дворец, чтобы вскоре свести счеты с жизнью.

Я закрыла глаза на секунду от накрывшего меня чувства повторяемости. И снова пропавшие украшения! Интересно, все интриганы работают по одной схеме? Ну можно же придумать что-то пооригинальнее? Я сразу вспомнила пропавшую брошь Геры и свою любимую служанку. Как же я раньше, в прошлой жизни не подмечала такие моменты?

Но этого больше не будет.

Я отлепилась от колонны и плавной, размеренной походкой направилась к ним. Толпа девушек расступалась передо мной, чувствуя мою тяжелую, уверенную ауру.

– Какая ужасная сцена, леди Вейн, – произнесла я, останавливаясь рядом с рыдающей Эларой. Я мягко, но властно положила руку на дрожащее плечо девочки, – Но прежде чем бросаться столь тяжкими обвинениями, позвольте взглянуть на ваше ожерелье.

Изольда Вейн скривилась, но гордо протянула мне украшение на раскрытой ладони.

Я даже не стала его касаться. Лишь наклонилась ближе, рассматривая тяжелую золотую застежку и вдохнула запах.

– Какая тонкая работа, – задумчиво протянула я, – Но посмотрите сюда. На самом замочке... видите эту крошечную царапину?

Девушки вокруг вытянули шеи, пытаясь разглядеть. Изольда нахмурилась.

– И что с того?

– А то, что в этой царапине застряла пыльца, – я выпрямилась, глядя Изольде прямо в глаза. – Редкая красная пудра, привезенная из-за Южного моря. Она имеет очень специфический оттенок и запах. Насколько мне известно, леди Тирелл пользуется всегда прозрачной жемчужной пудрой. А вот вы, Изольда… – я скользнула взглядом по ее безупречным скулам, – Вы явно предпочитаете именно этот, красный оттенок, и даже сегодня вы нанесли ее себе на лицо и шею. Ведь запах пудры держится всего пару часов. Ваше ожерелье пахнет этой пудрой. Девушки, подойдите кто-нибудь, чтоб убедиться в моих словах…

Я жестом подозвала к нам всех девушек. В оранжерее раздался коллективный, приглушенный ах.

Лицо Изольды Вейн пошло некрасивыми, багровыми пятнами. Она судорожно сжала ожерелье в кулаке, пряча улику. Ее план рассыпался в прах от одного точного наблюдения.

– Это… это недоразумение! – прошипела она, пытаясь сохранить лицо, хотя ее глаза метали молнии, – Ожерелье, видимо, просто зацепилось за ее шаль, когда мы стояли рядом!

– Разумеется, – я мягко, снисходительно улыбнулась, – Простое недоразумение. Впредь будьте осторожнее со своими вещами, леди Вейн. Дворец полон… случайностей.

Изольда круто развернулась и, расталкивая девушек, покинула оранжерею.

Элара, все еще всхлипывая, посмотрела на меня снизу вверх. В ее заплаканных глазах светилось абсолютное, безоговорочное обожание и благодарность. Она впервые увидела во мне свою защитницу.

– Спасибо, – одними губами прошептала она, сжимая мою руку.

Я коротко кивнула, но мое внимание уже было приковано к верхнему балкону, скрытому за переплетением лиан, где стояла королева Изольда. Она молча наблюдала за сценой в оранжерее.

Ее холодный, пронизывающий взгляд встретился с моим

Видимо, она оценивала мои действия, и поняла, что я слишком быстро ориентируюсь в дворцовых интригах, раз могу так хладнокровно осадить одну из самых опасных девушек при дворе. И главное – она увидела, как другие кандидатки, напуганные выходкой Вейн, теперь с уважением и надеждой смотрят на меня. Я собирала вокруг себя людей.

Королева медленно, не отрывая от меня взгляда, наклонилась к своей статс-даме и что-то коротко приказала. Больше королеву я не наблюдала – она так и не спустилась к кандидаткам для знакомства.

Расплата за мое вмешательство пришла тем же вечером.

Когда я вернулась в свои покои, меня ждал сюрприз. Моя прежняя, тихая служанка исчезла. Вместо нее посреди комнаты стояла женщина лет сорока, с ничего не выражающими глазами.

– Мое имя Марта, миледи, – произнесла она сухим, скрипучим голосом, приседая в идеальном книксене, – Ее Величество королева сочла, что вам требуется более опытная камеристка. С этого дня я буду служить вам, и находиться при вас постоянно.

Я помнила Марту. Значит, королева подослала ко мне шпионку. Свои личные глаза и уши королевы.

Горло сдавило ледяным спазмом, но я заставила себя сделать медленный, глубокий вдох.

– Какая… неожиданная забота, – мой голос прозвучал тихо, с нужной долей робкой растерянности, – Благодарю Ее Величество.

Марта даже не улыбнулась. Ее лицо оставалось непроницаемым.

– Позвольте мне разобрать ваши вещи, миледи, – произнесла она, и ее цепкий, оценивающий взгляд мгновенно скользнул по туалетному столику, по кровати, а затем задержался на моих руках, – Я замечу любую деталь, которая лежит не на своем месте.

От этой фразы по коже пробежал озноб. Она, видимо, пришла обыскивать мои покои. И будет делать это каждый день, искать любые следы и любое проявления магии. Теперь я была под круглосуточным надзором.

В этот момент дверь снова приоткрылась. На пороге стояла леди Элеонора. Ее лицо все еще хранило пепельный оттенок после нашего разговора в галерее, но она изо всех сил старалась держать марку перед Мартой.

– Леди Аделаида, – холодно произнесла распорядительница, входя в комнату и неся в руках тяжелую папку из тисненой кожи, – Я принесла вам официальный свод правил Отбора, как вы и просили.

Марта мгновенно подобралась, ее глаза сузились.

– Леди Элеонора? – скрипучим голосом спросила камеристка, делая шаг навстречу, – Ее Величество не предупреждала меня, что кандидаткам дозволено запрашивать документы из канцелярии.

Распорядительница нервно сглотнула, но, пересилив страх, вздернула подбородок. Моя угроза выдать ее южные тайны все еще висела над ней дамокловым мечом.

– Леди Марцел – дочь великого генерала, Марта, – отрезала Элеонора, – Она имеет право ознакомиться с указами, касающимися ее дома. Или ты хочешь лично объяснить лорду Галеону, почему его дочери отказали в такой малости, когда он проливает кровь на границе?

Марта промолчала, но ее пальцы, сцепившиеся на переднике, заметно напряглись. Логика Элеоноры была безупречной. Лорд Марцел все еще был слишком влиятелен, чтобы злить его по пустякам.

– Благодарю вас, леди Элеонора, – я подошла и забрала папку, – Вы очень любезны.

Распорядительница бросила на меня быстрый, полный затаенной паники взгляд, коротко кивнула и поспешно покинула покои.

Я села в кресло у окна, положив тяжелую папку на колени. Марта застыла у дверей, сложив руки на животе, собираясь ловить каждое мое движение.

Я медленно раскрыла кожаный переплет. Внутри действительно лежали копии королевских правил о проведении Отбора, но, когда я перевернула плотный пергамент, из-под него выскользнул узкий листок, перевязанный золотой лентой.

Видимо, этот документ не предназначался для моих глаз, и Элеонора решила действовать наперед. На листке было написано официальное расписание приветственного бала кандидаток.

Мои глаза быстро побежали по ровным строчкам списка кандидаток, но едва я дошла до своего имени, как дыхание перехватило, а сердце пропустило тяжелый, болезненный удар.

Рядом с моим именем, прямо на полях, размашистым, округлым почерком Валериана была сделана приписка темными чернилами:

«Второй танец с ней. После она должна прийти в западную галерею без какого-либо сопровождения»

Мир вокруг меня на секунду сжался.

Воспоминания из прошлой жизни хлынули ледяной, удушающей волной, заставляя внутренности сжаться в тугой узел.

Я помнила это место. Меня туда привели в последний день Отбора, прямо перед оглашением итогов.

К галерее вел длинный, полутемный коридор с высокими витражными окнами, выходящими на заброшенный внутренний сад. В прошлой жизни я пришла туда, глупая, наивная девчонка, верящая, что принц хочет сделать мне романтический подарок втайне от всех. И именно там Валериан впервые сорвал свою безупречную маску.

Я до сих пор помнила холод его пальцев, грубо сжавших мою челюсть. Помнила его тихий, издевательский шепот прямо мне в лицо, когда его красивые губы кривились в оскале:

«Ты принадлежишь мне, Аделаида. Ты принадлежишь Короне. Итоги Отбора уже подведены.». Именно в тот день, в этой галерее он впервые грубо мной овладел прямо на каменном полу.

В тот момент, когда он оставил меня, лежащей на полу, в разорванном платье, испачканном кровью от моей поруганной чести, я, сгораемая от стыда и боли, списала его действия на особое к себе отношение. Я верила, что обошла всех кандидаток в честной борьбе и действия Валериана, являются результатом его влюбленности в меня.

В груди закипела хлесткая, горячая, обжигающая злость на этого самовлюбленного ублюдка, который снова пытался диктовать мне свои правила. Пальцы судорожно сжали край пергамента, едва не разорвав его. Я точно знала, что этот раз все будет иначе, и никакого похода в западную галерею я не совершу!

И вдруг, сквозь эту бурю гнева, я почувствовала странное шевеление глубоко в районе солнечного сплетения.

Там, где после изнурительной связи с Дейраном царила лишь иссушающая, мертвая пустота, внезапно родилась крошечная искра.

Она робко лизнула мои вены, прогоняя ледяное оцепенение, и отозвалась едва заметным теплом на левом запястье, под рукавом платья.

Моя магия медленно возвращалась.

Я судорожно выдохнула, заставляя себя расслабить пальцы и опустить ресницы, чтобы Марта не увидела вспыхнувший в моих зрачках изумрудный огонь.

Я опустила глаза и медленно свернула свиток.

Значит, не все потеряно. Мой источник снова наполняется и тело восстанавливается быстрее, чем я думала. Нужно только немного подождать. У меня еще есть неделя до Приветственного бала перед Отбором. Долгая неделя, чтобы вернуть свою силу, избавиться от шпионки и подготовиться к Приветственному балу.

Глава 30

Тишина моих покоев давила на барабанные перепонки, словно вода на большой глубине. Я стояла посреди комнаты, сжимая в заледеневших пальцах свернутый пергамент с расписанием бала и ожидая Бриенну, которая уже знала об этом расписании.

Дыхание со свистом вырвалось из груди. Ногти впились в ладони так сильно, что кожа протестующе заныла.

Отказаться от встречи и не прийти в галерею? Сказать, что мне нездоровится?

Я истерично, беззвучно усмехнулась.

Нет. Валериан только этого и ждет. Любой мой отказ, любая попытка спрятаться будет расценена как неповиновение. А за мое неповиновение он выместит зло на тех, кто мне дорог, – на отце, на Дейране или на девочках вроде Элары, которые имели неосторожность посмотреть на меня с надеждой.

Я появлюсь в этой галерее. Но до этого должна убедиться, что смогу себя защитить.

Слабый, едва слышный шорох отвлек меня от мыслей. В углу комнаты, там, где густые тени от балдахина сливались с гобеленом, воздух на секунду пошел рябью.

Я напряглась, инстинктивно вскинула руку, но тут же опустила ее. Из-под невидимого полога иллюзии, тяжело дыша, шагнула Бриенна.

Она прислонилась к каменной стене и вытерла со лба испарину.

– Твоя камеристка… Марта, – прошептала Бриенна, пытаясь отдышаться, – Дежурит у дверей. Пришлось прокладывать контур отвода глаз прямо по плинтусу. Это немного вымотало меня.

– Ты принесла то, что я просила? – Мой голос был тихим, еле слышным.

Бриенна кивнула. Затем сунула руку за пазуху своего неизменного серого плаща и вытащила ветхий, пожелтевший от времени свиток.

– Старые планы дворца, – сказала она, подходя к туалетному столику и разворачивая хрустящую бумагу, – Их не было в основной библиотеке. Пришлось тайком спускаться в архивы. Здесь указаны уровни, о которых забыли еще при прадеде нынешнего короля.

Я склонилась над столом. В тусклом свете единственной свечи чертежи казались запутанной паутиной.

– Вот она, – я ткнула пальцем в длинный прямоугольник на плане, – Западная галерея. У нее один парадный вход из бального зала и огромные окна, выходящие во внутренний заброшенный двор.

– Оттуда не сбежать, – Бриенна покачала головой, вглядываясь в чертеж. Ее серебристые глаза сузились, – Галерея находится на высоте трех этажей, а внизу – кованая ограда с шипами. Если Валериан запрет двери изнутри, ты окажешься в ловушке.

– Во дворце не бывает комнат с одним выходом. Особенно в старых крыльях, – упрямо возразила я, ведя пальцем по линиям на бумаге, – Должен быть служебный проход. Для растопки каминов, доставки дров или работы прислуги.

Бриенна наклонилась ниже. Ее пальцы, тонкие и дрожащие от магического истощения, зависли в дюйме от пергамента. Я увидела, как расширились ее зрачки.

Она читала не сам чертеж, а магический след, оставленный на камнях.

– Здесь, – выдохнула она, касаясь пустого места на плане прямо за стеной галереи, – На бумаге ничего нет. Но на камнях… я видела эти руны, когда мы проходили мимо. Они очень старые, почти выветрившиеся. Западная галерея соединена с заброшенным коридором для слуг. Он ведет прямо в катакомбы под дворцом.

Мое сердце подпрыгнуло.

Служебный коридор – это выход из ловушки. Возможно, даже путь наружу.

– Это то, что нужно, – прошептала я, чувствуя, как по венам разливается тепло, – Мой путь отхода.

Это был первый осязаемый шаг к будущему побегу.

– Отлично, – я выпрямилась, – Значит, когда Валериан закроет за мной двери, я буду знать, что у меня есть выход наружу.

– Только если ты сможешь его открыть, – Бриенна свернула план и посмотрела на меня в упор, – Аделаида, этот замок реагирует на магию. А твоя сила… она похожа на лесной пожар.

– Если понадобится, я выжгу замок на двери. Еще пара дней – и драконья сила вернется ко мне полностью. Я чувствую это.

– Вот именно! – Бриенна раздраженно всплеснула руками, – Ты можешь снести стену, и это прекрасно. Только потом весь дворец, включая королеву Изольду и Геру, узнает, где ты находишься и на что способна. Настоящая сила – не в том, чтобы проломить дверь. Настоящая сила – открыть ее так, чтобы ни одна собака не заметила твоего присутствия.

Она схватила меня за руку и потянула к кровати.

– Садись. Начнем прямо сейчас. Пока твоя надзирательница Марта думает, что ты спишь.

Бриенна была безжалостным учителем. Мой дракон, моя еще не до конца восстановившаяся сила, рвался наружу, требуя что-нибудь сжечь. Она пульсировала в венах раскаленным свинцом.

А Бриенна требовала невозможного – запереть этот океан огня в крошечную, невидимую каплю.

– Скрой метку, – командовала она, стоя напротив меня, – Я все еще чувствую ее сияние. Если Валериан приблизится, он поймет, что его магия не действует. Заглуши ее.

Я стиснула зубы, концентрируясь на левом запястье. Пыталась накрыть метку мысленным щитом, но магия срывалась с поводка.

Из моих пальцев вырвался сноп багровых искр. Одна из них отлетела в сторону и ударила Бриенну в ладонь.

Она отшатнулась с коротким болезненным вскриком и зажала обожженную руку.

– Прости! – я бросилась к ней, – Я не хотела…

– Сядь! – рявкнула Бриенна, морщась от боли, но не отступая, – Не смей извиняться. Просто делай то, что я говорю! Приглуши звук. Создай ложное ощущение своего присутствия на кровати. Твоя магия слишком шумная, Аделаида. Ты буквально фонтанируешь эмоциями!

Я снова закрыла глаза. Пот катился по лицу и застилал взгляд мутной пеленой.

Я пыталась сплести тонкую иллюзию, но гнев, бурлящий внутри, разрушал ее. Стена за моей спиной угрожающе хрустнула, и на пол посыпалась каменная крошка.

– Прекрати! – Бриенна схватила меня за плечи и сильно встряхнула. Ее серебристые глаза сверкали от отчаяния, – Ты используешь ярость как кувалду! Это не дисциплина, а истерика!

– Моя ярость сохранила мне жизнь! – вырвалось у меня. Я тяжело дышала, глядя на нее в упор, – Если бы не она, я бы сломалась уже давно!

– Однажды она тебя и выдаст! – хлестко бросила Бриенна, не отпуская меня, – Ярость делает тебя слепой. Гера питается твоими эмоциями. Она почувствует их и обратит твой гнев против тебя самой. Возьми себя в руки и дыши. Огонь должен греть, а не сжигать все вокруг.

О, боги, как же она была права!

Сейчас моя магия умела только крушить.

Я закрыла глаза и заставила себя медленно втягивать воздух, считая до десяти. Затем выдохнула.

Я заставила себя успокоиться и вспомнила отца – то, как в детстве он носил меня на плечах по всему замку, а я заливисто хохотала. Вспомнила надежные, обжигающие руки Дейрана, когда он прижал меня к воротам перед самым отъездом.

Ярость начала отступать, уступая место любви. Это чувство оказалось не слабее гнева, но было гораздо чище. Оно превратилось в кристально ясную концентрацию.

– Еще раз, – прошептала я.

К утру я научилась держать силу под контролем. Не идеально – иногда она все еще угрожала сорваться в ярость, – но теперь я могла удерживать ее внутри.

Магия послушно, почти незаметно перемещалась по моему телу. Ее стало гораздо сложнее учуять.

Я снова вспомнила страстный взгляд Дейрана. Метка сначала вспыхнула под кожей, а затем, повинуясь моему мысленному приказу, скрылась глубже, перестав излучать силу.

Я шагнула по каменному полу, не издав ни единого звука.

Бриенна, измученная и с ожогами на ладонях, лишь устало кивнула и растворилась в тенях, возвращаясь в свои покои.

А следующей ночью, когда замок погрузился в тревожный сон, я решила проверить новые навыки на практике.

Создать иллюзию оказалось удивительно легко. Я оставила на кровати пульсирующую копию собственного тела, укрытую одеялом, а сама беззвучно, как призрак, выскользнула из покоев, обогнув дремлющую на стуле Марту.

Через кровь, через саму свою суть я чувствовала слабый, но такой родной зов дневника моей матери – он был где-то рядом.

Теперь я могла ощущать эту знакомую магию даже на расстоянии.

Я двигалась по темным коридорам дворца, сливаясь с тенями. Я обходила посты гвардейцев, используя тонкие иллюзии, которым научилась у Бриенны. Мои шаги не издавали ни звука.

Зов дневника становился все сильнее. Он вел меня в закрытое крыло, туда, где располагались официально пустующие покои. Однако, в воздухе здесь отчетливо витал мерзкий, сладковатый запах гниющей воды и болотных трав.

Я остановилась у тяжелых резных дверей, из-под которых пробивался узкий луч света.

Я прижалась к холодному дереву, затаив дыхание, и прикрыла глаза. Мой магический слух, обостренный тренировками, проник сквозь толщу преграды, и я услышала голоса.

– Платье из темного бархата и вуаль. Я не должна выглядеть слишком торжественно, – голос Геры звучал устало, но в нем слышалась привычная властность, – Официально я прибыла только сегодня вечером. Измученная долгой дорогой, убитая отсутствие мужа жена, приехавшая поддержать своих дочерей.

– Как прикажете, миледи, – раздался тихий, покорный голос служанки.

– Королева уже дала свое согласие, – усмехнулась Гера. В этом звуке было столько яда, что меня передернуло, – Я стану официальной опекуншей Аделаиды при дворе. Бедная, сломленная девочка. Ее здоровье так подорвано разлукой с домом, и я должна быть рядом с ней постоянно.

Мои ногти впились в дерево двери. Опекунша?

Она собиралась затянуть петлю на моей шее так туго, чтобы я не могла вздохнуть без ее ведома.

Послышался шорох перелистываемых страниц, и мое сердце замерло.

– Выйди, – холодно приказала Гера служанке, – И стой у дверей.

Я едва успела отпрянуть в густую нишу за мраморной статуей, когда дверь приоткрылась и в коридор выскользнула камеристка. Она замерла у входа, сложив руки на груди.

Я застыла в тени, слившись с каменной стеной. Расстояние до двери составляло всего несколько футов.

Я чувствовала тепло дневника – он был там, в этой комнате, прямо в руках мачехи.

Я снова воспользовалась магическим слухом.

Гера тихо, монотонно что-то зашептала на древнем, ломаном диалекте. Это были старые заклинания – зловонное, липкое чернокнижие.

Я прикрыла глаза и «посмотрела» сквозь стену.

Гера сидела у камина. На ее коленях покоился дневник моей матери. Но она не просто читала его, бегая глазами по строчкам. Она плела над ним заклинание, вливая в переплет свою гнилую силу.

Я увидела структуру магии. Она сплеталась в липкую черную сеть.

«…страх, сковывающий легкие… туман, застилающий взор… слабость, заставляющая искать опору…» – бормотала Гера, вплетая слова в невидимую нить.

Я с ужасающей ясностью поняла ее замысел.

Она читала заклинание, направленное на меня. Оно имело отложенное действие и должно было сработать на балу, когда Валериан прикоснется ко мне во время танца. Тогда я потеряю волю и окажусь подчинена принцу.