Текст книги "Месть Аделаиды. Второй шанс для жены дракона (СИ)"

Автор книги: Елена Крамская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)

– Ваше Высочество… – я отступила на шаг, картинно прижав руки к груди. Мой голос дрогнул от испуга, который на этот раз был абсолютно искренним, – Это… это слишком большая честь. Но Отбор еще не завершен, и Двор будет шептаться. Кандидатки решат, что выбор уже сделан, и это вызовет скандал. Я не могу принять такой подарок, это погубит мою репутацию!

Валериан шагнул ко мне вплотную. Его рука в черной перчатке легла мне на талию, грубо, властно притягивая к себе. Я стиснула зубы, чтобы не отшатнуться.

– Пусть шепчутся, – его бархатный голос прозвучал как угроза. Он наклонился так близко, что его губы почти коснулись моего уха, – Мое слово – закон. А ваша репутация, Аделаида, отныне принадлежит мне. У ваших дверей будет стоять моя личная охрана. В спальне вас ждут драгоценности из королевской сокровищницы. Вы должны привыкать к статусу, который вас ждет.

Он провел носом по моим волосам, шумно втянув воздух, и я едва подавила приступ тошноты.

– Сборы не займут много времени. Марта вам поможет, – он отстранился, его глаза победно блестели, – Завтра я хочу вас видеть в моем крыле.

Он развернулся и вышел, оставив после себя запах удушливого страха.

Я стояла неподвижно, чувствуя, как петля затягивается на моей шее. В Изумрудных покоях я буду отрезана от тайных ходов и от короля. Если Валериан запрет меня там, я не смогу выйти на связь с Дейраном. План рушился на глазах. Я продолжала играть покорность, но внутри меня все кричало от отчаяния.

* * *

Последняя ночь в моей комнате была невыносимой.

У дверей в коридоре чеканила шаги Марта – к счастью, удалось отослать ее из комнаты, сославшись на невыносимую мигрень.

Я лежала в постели, глядя потолок, и не могла уснуть. Мысли метались, ища выход из капкана.

Шаги Марты стихли и тихий щелчок дверного замка заставил меня напрячься.

Дверь приоткрылась. В комнату, не издав ни звука, скользнула тень.

Я мгновенно смежила ресницы, и выровняла дыхание, имитируя глубокий сон.

Болотистый запах ударил в нос, и к моей кровати подошла Гера.

В свете одинокой луны, пробивающемся сквозь щель в тяжелых шторах, мачеха выглядела ужасающе. Ее лицо заострилось, кожа приобрела сероватый, мертвенный оттенок. Без подпитки ее магия иссякала, высасывая из нее жизненные соки. Она опиралась на свою серебряную трость, и ее руки мелко дрожали.

Она остановилась у изголовья кровати и долго смотрела на меня.

– Спишь, дрянь, – прошипела Гера. Ее голос был полон такой концентрированной, чистой ненависти, что воздух в комнате стал густым.

Она отложила трость и наклонилась надо мной.

– Я не стану ждать финала этого проклятого Отбора, – бормотала она себе под нос, словно в бреду. Ее глаза лихорадочно горели, – Валериан думает, что управляет мной, но у меня свои планы. Мне нужна вся твоя магия, Аделаида, до последней капли. Иначе я сдохну в этих стенах.

Гера воздела трясущиеся руки над моей грудью. Ее пальцы скрючились, напоминая когти хищной птицы. С ее губ сорвался низкий, гортанный шепот – слова древнего, черного заклинания поглощения.

Воздух вокруг ее рук начал темнеть, сгущаясь в клубящийся, ледяной туман, который медленно пополз к моему лицу.

Я приготовилась ударить. Моя магия, откликнулась на угрозу, вскипая в венах жидким огнем. Я уже хотела открыть глаза и обрушить на нее всю свою ярость, разорвав маскировку.

Но я не успела.

В ту самую секунду, когда черные щупальца магии Геры коснулись моей ауры, произошло нечто невообразимое.

Пространство над кроватью с оглушительным, беззвучным хлопком разорвалось, и невидимая, колоссальная яростная, обжигающая сила ударила из ниоткуда.

Это был удар чистой, концентрированной мощи, сработавшей как автоматический щит. Эта магия не принадлежала мне.

Геру отшвырнуло назад так, словно в нее врезался несущийся на полном скаку боевой конь. Она пролетела через всю комнату, с влажным, жутким хрустом впечаталась в стену и рухнула на ковер, как сломанная кукла.

Ее глаза закатились, изо рта вырвался короткий стон, и она потеряла сознание.

Я резко села на кровати, тяжело дыша, с широко распахнутыми глазами.

В этот же миг мое левое запястье пронзил неистовый, сжигающий жар.

Боль была такой сильной, что я зашипела, схватившись за руку, но это была не та боль, от которой хочется кричать. Это был ритмичный, глубокий, пульсирующий огонь. Он бился в такт с моим сердцем, разгоняя по венам сумасшедший адреналин.

Я знала это чувство, и знала этот огонь.

Это была защиты Истинной Пары, которая активировалась, почувствовав смертельную угрозу для моей жизни.

Жар на запястье усиливался, пульсация становилась все более частой, неистовой.

Я подняла глаза к окну, за которым раскинулась ночная столица, и на моих губах расцвела сумасшедшая, дикая улыбка.

Дейран был близко. Точнее, он был еще далеко, но он приближался ко мне, и он был в ярости.

Глава 35

Запах жженого озона и гнилой болотной воды стоял в спальне так густо, что першило в горле.

Я тяжело дышала, прижимаясь спиной к резному столбику кровати. У моих ног, в неестественной позе и разметав по ковру черные волосы, лежала Гера.

Она была жива. Я слышала ее прерывистое дыхание, но она была оглушена. Мой ментальный щит, отбивший ее атаку, сработал как таран.

Пальцы мелко, бесконтрольно дрожали, сжимая складки шелковой ночной сорочки. Я медленно опустилась на колени рядом с лежавшей мачехой. Ее лицо было искорежено маской бессознательного ужаса.

Мысли лихорадочно бегали в голове. В голове у меня все еще звенело от выброса чужой магической энергии, а напряжение обжигало вены, превращая кровь в кипяток.

Если я останусь здесь до рассвета, то Валериан утром войдет в эти двери, и увидит поверженную свою любовницу. И хоть он дракон без магической силы, он все-равно в состоянии почувствовать остаточный фон драконьей магии.

И тогда моя игра в покорную, сломленную дурочку закончится. Меня просто запрут в глухих покоях, или бросят в подземелья, заковав в антимагические кандалы и будут держать там до самого Отбора.

Я метнулась к двери и выглянула в коридор. Там, на стуле, уронив голову на грудь, тихо посапывала Марта.

План быстро созрел в голове – я действовала на голом инстинкте выживания. Подскочив к Марте, я прижала два пальца к ее виску. Магия, еще бурлящая под кожей, послушно скользнула в ее разум, углубляя обычный сон до состояния тяжелого, магического транса. Теперь она не проснется до полудня.

Мои руки дрожали, когда я стаскивала с обмякшей служанки ее форменное, серое платье из грубой шерсти. Ткань пахла дешевым мылом и чужим потом, но сейчас этот запах казался мне ароматом самой свободы.

Застегивая жесткие пуговицы на груди, я бросила последний взгляд в зеркало на свое бледное, перепуганное лицо, и огненно-рыжие волосы, которые выдадут меня в любой толпе. Я схватила с каминной полки горсть остывшей сажи и, не жалея, начала втирать ее в свои пряди. Сажа ложилась грязными, жирными пятнами, убивая медь, превращая меня в замарашку. Я мазнула черными пальцами по щекам, пряча аристократическую бледность под слоем копоти.

Глубокий вдох – выдох. Пульс колотился где-то в ушах.

Нащупав под гобеленом потайной механизм, и аккуратно нажала, и каменная плита бесшумно отъехала в сторону, дохнув на меня уже привычным запахом сырости и пыли. Я шагнула во тьму, и стена за моей спиной закрылась, навсегда отрезая меня от этой комнаты – больше я сюда не вернусь, я это знала точно.

Я снова шла на ощупь, стирая ладони о шершавый камень. Дыхание срывалось на хрип. Каждый шорох крыс заставлял сердце замирать. Я отсчитывала повороты, молясь, чтобы память не подвела меня и довела до нужного места.

Дверь в покои Бриенны поддалась с тихим скрипом. Я вывалилась в ее комнату, глотая ртом чистый воздух.

Бриенна, спавшая чутким сном, подскочила на кровати в ту же секунду, и в ее руке тускло блеснул зажатый стилет.

– Тихо! Это я! – я подняла грязные ладони, делая шаг к окну, и подставив лицо к лунному свету.

Бриенна опустила клинок. Ее серебристые глаза расширились от удивления, когда она оглядела мой наряд и измазанное лицо.

– Аделаида? Боги… что случилось?

– Гера напала, – я подошла ближе, мой голос срывался на отчаянный шепот, – Она сейчас лежит без сознания в моей комнате. Мне надо бежать.

Бриенна судорожно втянула воздух.

– И где ты сможешь спрятаться, чтоб ищейки Валериана тебя не нашли? Патрули на каждом углу.

– Во дворце мне оставаться нельзя, – я схватила ее за холодные пальцы, сжимая их с отчаянной силой.

Бриенна кивнула, соглашаясь со мной. Она метнулась к своему сундуку и вытащила те самые старые чертежи дворца. Мы склонились над ними, освещая пергамент крошечным светлячком моей магии.

– Вот, – я ткнула грязным пальцем в переплетение линий, – Ход от твоей комнаты пересекается со служебным коридором старых кухонь. Оттуда есть узкий проход к мусорным ямам. Стражи там нет.

– Это безумие, – прошептала Бриенна, поднимая на меня полные тревоги глаза.

– Это шанс, – я скатала чертеж и сунула ей в руки, – Спасибо тебе за всё.

Она порывисто меня обняла.

– Только выживи, пламенная Ада, – едва слышно выдохнула Бриенна мне в шею.

Путь через кухни оказался легким, но тошнотворным. Мне пришлось идти по узкому ходу, задыхаясь от запаха прогорклого жира и гниющих овощей. Когда я, наконец, дошла до конца хода, и с глухим стуком упала в кучу отбросов на заднем дворе, небо на востоке только начало сереть.

Морозный ночной воздух ударил в лицо, выбивая из легких остатки зловонного запаха. Я перекатилась за груду пустых бочек, вжимаясь в сырую землю, когда мимо, звеня кольчугами, прошел патруль гвардейцев.

Дождавшись, пока их шаги стихнут, я юркнула за ворота замка, растворяясь в тумане просыпающейся столицы.

* * *

Дно города пахло безнадежностью, и дешевым элем.

Нижние кварталы столицы были похожи на гниющую язву на теле Аэлиона. Кривые, покосившиеся дома лепились друг к другу, образуя лабиринт узких, темных улочек, куда никогда не заглядывало солнце. Под ногами чавкала зловонная грязь, перемешанная с нечистотами.

Я шла, низко опустив голову, кутаясь в тонкую шаль Марты, которая совершенно не грела. Зубы выбивали мелкую дробь от холода, но я не останавливалась. Я должна была уйти как можно дальше от дворца, затеряться там, куда брезгливые ищейки Валериана даже не сунут нос.

К полудню я нашла то, что искала.

Таверна «Хромой вепрь» ютилась на самом краю портового квартала. Сквозь мутные, засиженные мухами окна пробивался тусклый свет, а из приоткрытой двери несло прокисшим пивом и жареным луком.

Я глубоко вздохнула, подавляя приступ брезгливости, и толкнула тяжелую дверь.

Внутри было шумно и тесно. За грубыми деревянными столами сидели портовые грузчики, наемники с сомнительным прошлым и женщины с пустыми, усталыми глазами. Никто даже не повернул головы в мою сторону.

За стойкой возвышался хозяин – тучный, лысеющий мужчина с лицом, изрытым оспой, и грязным фартуком, натянутым на огромное брюхо. Он лениво протирал кружку замусоленной тряпкой.

Я подошла к стойке. Сердце колотилось так, что казалось, оно проломит ребра.

– Мне нужна работа и ночлег, – мой голос был сиплым, и незнакомым мне самой.

Трактирщик остановился, и брезгливо скривился. Его мутные, налитые кровью глаза скользнули по моему измазанному сажей лицу, по рваному краю серого платья, по дрожащим рукам.

– Проваливай, оборванка. У меня своих ртов хватает. Подаяние на паперти проси.

Он отвернулся, теряя ко мне всякий интерес.

Отчаяние ледяной волной окатило затылок. Он не может так просто вышвырнуть меня на улицу.

Я уперлась ладонями в липкое, пропитанное пивом дерево стойки, и подняла глаза, вперив взгляд в его широкую спину. Моя кровь потеплела, и я выпустила крошечный, невидимый импульс тонкой, гипнотической нити, окутывая его сознание.

– Посмотри на меня, – произнесла я. На этот раз мой голос прозвучал низко, вибрируя от магии.

Трактирщик вздрогнул, и медленно повернулся. Его глазах сверкнули странным мутным блеском.

– Ближайшие дни, я буду мыть посуду, скрести полы, таскать воду, – чеканя каждое слово, сказала я, глядя прямо в его расширенные зрачки, – За миску похлебки и отдельную комнату. Ты не задаешь мне вопросов, а я не доставляю тебе проблем. Я тебе нужна.

Мужчина тяжело сглотнул. Его толстые пальцы разжались, выронив тряпку.

– Мне… мне как раз нужна девка на кухню, – пробормотал он, словно в трансе, тряхнув головой. Магия сработала безупречно, и он принял мою мысль за свою собственную, – Звать-то тебя как?

– Ада, – бросила я первое пришедшее на ум имя.

– Иди на кухню, Ада. И чтоб я не слышал от тебя нытья.

* * *

Прошло два дня.

Дни слились в бесконечную карусель из грязных котлов, ледяной колодезной воды, от которой немели пальцы, и едкого дыма, въедающегося в кожу. Моя спина гудела, а сажа, которую я каждое утро тщательно втирала в свои рыжие волосы, смешалась с жиром и потом, превратив меня в настоящую жительницу портового квартала.

Ночью, когда таверна затихала, я лежала на жестком сене, прижав руки к груди, и слушала свое тело.

«Дейран.» – мысленно позвала я

Я физически, каждой нервной клеткой ощущала его приближение. Я чувствовала его, он был уже близко. Это знание согревало меня лучше любой печи. Оно дало мне силы встать следующим утром и снова продолжить работать.

Таверна оказалась идеальным местом для сплетен.

Люди здесь пили много, а пьяные языки развязывались быстро. Растаскивая кружки с элем по столам, я сливалась с фоном и слушала. В этих грязных стенах говорили о том, что тревожило народ

– Слыхали? Налоги на зерно опять подняли! – басил шрамированный наемник, с силой ударив кулаком по столу так, что пиво выплеснулось из кружки, – Королева совсем с цепи сорвалась. А Валериан, ее сыночек, слыхали, Отбор устроил! Девкам шелка покупает, а мы тут кору скоро жрать будем!

– А король-то что? – скрипуче спросил старик в лохмотьях, греющий скрюченные руки о миску с похлебкой.

– Король? – наемник зло сплюнул на покрытый опилками пол, – Да нет больше короля, помяните мое слово. Сгноили его заживо, так слуги из замка шепчутся. Принц от его имени бумажки штампует, а Матеуш, небось, уже с богами трапезничает.

Я замерла у соседнего стола, стирая тряпкой жирные пятна. Мое сердце екнуло – люди чувствуют правду. Они не были слепыми.

– Вот если бы лорд Марцел здесь был… – подал голос кузнец с мощными, обожженными руками, – Он бы этот бардак прекратил. Говорят, на Севере он один границы удержал. Его легионы орды дикарей в ущелье положили. Вот кто должен править государством!

– Не только он, – тихо произнес мужчина в темном плаще, сидевший в углу. Его лица не было видно под капюшоном, но голос заставил всех притихнуть, – Лорд Вермиллион вместе с ним сражается.

У меня перехватило дыхание. Я выронила тряпку, но тут же нагнулась, пряча лицо, делая вид, что поднимаю ее.

– Вермиллион? – недоверчиво хмыкнул наемник, – Да глашатаи трубили, что его завалило в горах!

– Глашатаи лают то, что им принц прикажет, – отрезал мужчина в капюшоне, – Мой брат служит в дозоре у Западных врат. Вчера ночью он видел, как в обход застав, через леса, тихо прошли конные отряды. Но кони у них северные, тяжелые, и, похоже, что они взяли город в кольцо.

По моей коже побежали обжигающие мурашки.

«Они уже здесь? Дейран и мой отец?» – эта мысль ударила мне в голову, не давая сосредоточиться на работе.

Мои губы сами собой растянулись в сумасшедшей, дрожащей улыбке. Валериан думает, что управляет государством, а на деле – он сидит в центре захлопывающегося капкана.

* * *

На третий день моего побега владелец таверны отправил меня на рыночную площадь за солью и специями.

День выдался пасмурным, небо висело над городом свинцовой плитой. Ветер пронизывал до костей, заставляя кутаться в дырявую шаль. Я быстро шла по краю площади, стараясь не поднимать глаз, и сливаясь с толпой таких же серых, измученных женщин с корзинами.

Внезапно резкий, пронзительный звук медных труб разорвал городской гул.

Толпа, повинуясь вековому страху перед властью, начала стекаться к центру площади, где на деревянный помост поднимались гвардейцы в черно-золотых ливреях.

Я вжалась спиной в холодную кирпичную стену какой-то лавки, натянув шаль по самые брови. Сердце забилось часто-часто, отдаваясь в висках гулким набатом.

Вперед вышел королевский глашатай. Он развернул свиток с тяжелой красной печатью.

– Именем Его Величества, короля Матеуша, и волей Его Высочества, кронпринца Валериана! – его голос, многократно усиленный магическим артефактом, бил по барабанным перепонкам, – Слушайте указ Короны!

Толпа замерла, а я перестала дышать. Мои пальцы до побеления вцепились в плетеную ручку корзины.

– В ночь на минувший вторник из-под защиты королевского дворца была похищена леди Аделаида Марцел! – прогремел глашатай.

По толпе прокатился вздох удивления.

Похищена? Я истерично прикусила губу изнутри до солоноватого вкуса крови. Валериан не мог признать, что девчонка сбежала из его каменного дворца.

– Злоумышленники выкрали леди Марцел накануне Королевского Отбора, стремясь дестабилизировать порядок в Аэлионе! – продолжал вещать глашатай, и с каждым его словом холод внутри меня становился все плотнее, – Корона не потерпит подобной дерзости! С этого момента город объявляется закрытым! Любой, кто попытается покинуть столицу без специального пропуска, будет казнен на месте!

– Его Высочество кронпринц объявляет беспрецедентную награду! – голос глашатая взлетел до фальцета, перекрывая начинающийся гул толпы, – За любую достоверную информацию о местонахождении леди Аделаиды Марцел – сто золотых монет! За поимку преступников и возвращение леди во дворец живой – тысяча золотых монет и титул из рук самого принца!

Тысяча золотых! Я присвистнула от удивления.

Это была очень внушительная сумма! Сумма, от которой у бедняков мутился рассудок. Сумма, за которую мать могла продать собственную дочь, а брат – перерезать горло брату.

– Приметы похищенной! – чеканил глашатай, – Высокая, стройная. Глаза зеленые. Главная особая примета – длинные, ярко-рыжие волосы, цвета темной меди! Любая женщина с подобной внешностью подлежит немедленному досмотру городским патрулем!

Воздух вдруг стал невыносимо густым и тяжелым.

Я физически почувствовала, как изменилось настроение толпы вокруг меня. Люди больше не смотрели на помост – они начали озираться по сторонам, осматривая друг друга. В их воспаленных, голодных глазах вспыхнул лихорадочный, алчный огонь.

Женщина, стоявшая в двух шагах от меня, резко повернула голову. Ее цепкий, подозрительный взгляд скользнул по моей фигуре, закутанной в серый платок.

Я опустила голову еще ниже, молясь, чтобы сажа на волосах не размазалась от влажного тумана.

– Эй, ты! – вдруг раздался грубый мужской окрик прямо за моей спиной.

По спине прокатился ледяной озноб.

Тяжелая, грязная рука легла мне на плечо, с силой разворачивая к себе.

– А ну-ка, скинь платок, девка. Посмотрим, какого цвета у тебя патлы.

Я подняла глаза. На меня в упор, жадно скаля гнилые зубы, смотрел рослый бродяга, а за его спиной, разрезая толпу, уже спешили двое гвардейцев в черных плащах с золотыми грифонами, привлеченные шумом.

Моя магия, дремавшая до этого момента, взревела, откликаясь на смертельную угрозу, обжигая пальцы готовым сорваться пламенем.

Наемник с грязными, ороговевшими ногтями рванул край моего платка, и тот, не выдержав напора, соскользнул с головы, обнажив мои волосы. Ветер тут же подхватил их, разметав по плечам. Однако вместо ожидаемого ярко-рыжего пламени, толпа увидела лишь тусклую, безжизненную копну грязного, почти черного цвета.

Бродяга, до этого предвкушавший легкую наживу, разочарованно выругался и отшвырнул мое плечо, будто обжегся. Толпа, готовая было сомкнуться кольцом вокруг «дорогой добычи», потеряла всякий интерес – люди один за другим отворачивались, разочарованно ворча что-то о «чертовой девке» и «пустой трате времени».

Гвардейцы, уже почти добравшиеся до нас, на мгновение замедлили шаг, бросили ленивый взгляд на мою немытую, отталкивающую фигуру и, сочтя меня совершенно бесполезной для их поисков, развернулись, чтобы раствориться в шуме рыночной площади.

Я стояла, вцепившись в корзину с овощами, и чувствовала, как внутри меня медленно остывает ярость, сменяясь холодным, остервенелым триумфом – я все еще была невидимой, но теперь знала точно, что охота на меня объявлена, и отныне я должна контролировать каждый свой шаг.