Текст книги "Трафарет вечности"

Автор книги: Елена Костромина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

– Возможно Вы были правы…. Отрезать… Как насчет отрезать Вам язык?

Федор, не мигая, смотрел в зеленые глаза своей смерти.

– Это очень неприятно, умирать связанным, – наконец сказал он, – к тому же Ире нет до меня никакого дела.

– Убивать Вас я не собираюсь. К тому же есть гораздо более неприятные способы умереть. Есть, к сожалению, ей есть до вас дело.

– Шпионили? – снова не удержался от шпильки Федор.

– Проводил разведку на местности, – Кирилл разогнулся, оставив Федора в легком ознобе. До этого момента он не предполагал всей правды своих собственных слов, сказанных Ирине про мужа: "Серьезный человек". Смертельно серьезный.

Федор вздохнул с облегчением.

– Я приведу вас на встречу. Советую хорошо себя вести, чтобы Ваши друзья не пострадали, – между тем продолжил Кирилл, не заметивший или сделавший вид, что не заметил вздох облегчения Федора.

– Как вы узнали, что у меня есть эликсир бессмертия? Что подсказало Вам это? – бесстрашно спросил Федор, ожидая новой вспышки ярости. К его удивлению, Кирилл просто пожал плечами:

– Немногое. Первое – человек, который должен был умереть, выжил. Второе – перед этим кто-то открывал дверь в Сердце Тьмы. Вот и все. Кого могла пропустить Тьма? Совет Девяти не существует с тех пор, как вы, Федор Михайлович, убили троих его членов. Кроме них – вы, да еще пол дюжины разбросанных по миру существ… Просто?

– Просто, – механически отозвался Федор, – Слишком просто… – сказал он задумчиво, – Просто я не верю, что вы способны почувствовать движения Тьмы… И знать что-то про Совет Девяти… – тут он резко спросил – Кто прислал вам чаньши? Янь-ван? Собственной персоной?

Кирилл пожал плечами:

– Союзник. Тактический союзник. Да я Вас ему представлю, позже…

– Вы же сказали, что отпустите нас?

– Я это сказал? Я сказал – отпущу Ваших друзей. Не вас. Вы задаете слишком много вопросов. Мне приказать вставить вам кляп? Да, и про Совет. Не забывайте, я служил в разведке. Мы знали о Вас и Кузьме… гораздо больше, чем Вы предполагаете.

Кирилл с удовлетворением посмотрел на своего поникшего врага и, резко развернувшись, вышел. Федор попытался вырваться, но не смог и, устало вздохнув, закрыл глаза.

Через несколько часов в комнату, что стала камерой Федора, вошел безмолвный зомби с совершенно мертвыми глазами. Принес поднос с едой, некоторое время рассматривал Федора без малейшего выражения, затем подошел к нему и развязал ему руки. Так же безмолвно вышел.

Некоторое время Федор был занят, развязывая себе ноги. Ремни были крепкие, и Федор потерял за этим нехитрым, но напряженным занятием немало сил. То, что пальцы тряслись, а в горле пересохло, нисколько процессу не помогало. Наконец он развязал ремень и вытянулся во весь рост. Кровь начала циркулировать по рукам и ногам, причиняя Федору нестерпимую боль. Наконец, кровообращение восстановилось, и Федор смог встать на ноги. Походив по комнате, он подошел к столику, на котором стоял поднос с пластиковой бутылкой воды и пачкой печенья. Пачка была разорвана и, Федор брезгливо поморщился – есть что-то, чего касались руки мертвецов, он не собирался, но, посмотрев внимательнее, он понял, что раскрошенным печеньем на подносе было написано "жди". Он пошевелил поднос, что бы надпись совершенно стерлась, взял бутылку воды, внимательно осмотрел ее, и, не найдя никаких следов того, что бутылку вскрывали, открыл ее, и с жадностью стал пить. Допив воду, сел на постель и принялся ждать.

Время тянулось медленно, но, наконец, дверь отворилась, и на пороге возник давешний зомби. Он все так же безучастно смотрел впереди себя, но Федору показалось, что нечто шевельнулось в глубине его глаз.

Беляев встал с постели и подошел к зомби. Тот перевел взгляд на Федора.

– Ты меня охраняешь?

Взгляд остался таким же безжизненным.

– Ты написал?

Мертвец моргнул. Федор испытал мгновенный приступ тошноты, но справился с ним.

– Ты поможешь мне?

Еще одно движение веками.

– Я тебе верю, – сам не понимая, почему, сказал Федор.

При этих словах зомби повернулся, как солдат на параде, и вышел из комнаты. Дверь осталась не запертой. Федор несколько секунд оставался в нерешительности, но, затем, глубоко вздохнул и вышел из комнаты, почти нос к носу столкнувшись со своим "проводником", что стоял вплотную к двери. Увидев Федора, он моргнул, повернулся кругом и пошел по коридору. Федор – за ним.

Пройдя короткий коридор, зомби зашел в пустую комнату, в которой единственным предметом обстановки был вытяжной шкаф. Одним мощным движением, отодвинув громоздкую и тяжелую конструкцию от стены, мертвый человек обнажил здоровенный зев воздуховода, по которому можно было передвигаться вполне свободно, для человека с ростом Федора – согнувшись. Федор подошел к трубе, повернулся к своему спутнику и сказал:

– Спасибо тебе.

Зомби моргнул и, с некоторым трудом, опустил и поднял голову, изобразив кивок. Федор тоже кивнул и, согнувшись чуть не вдвое, что бы не задевать плечами за верх воздуховода, вошел внутрь. Труба завибрировала, глухо отзываясь на его шаги. Федор выругался сквозь зубы и пошел осторожнее. После того, как он прошел несколько метров, до его слуха донесся скрип, и стало гораздо темнее. Федор обернулся – вытяжной шкаф стоял на своем месте.

Почти всю дорогу Федор пытался представить, как выглядел этот человек при жизни, вспомнить его, понять, почему, даже мертвый, он пытался помочь. Так и не сумел. Больше он его никогда не видел.

Воздуховод полого, но неуклонно шел вверх и Федор, и так понимавший, что находится под землей, убедился в правоте своих догадок. Периодически ему встречались перпендикулярные коридоры – лаборатория была большой. Наконец, Федор услышал монотонный шелест вращающихся турбин, нагнетавших воздух в это, поистине, мертвое королевство. Федор задумался – а зачем им вообще воздух, но тут же выругал сам себя – самое время для размышлений на философские темы.

Федор осторожно шел по трубе, заглядывая в прорези вентиляционных окошек.

Лаборатория. Не годится.

Операционная. Нет.

Томограф. Богато! Зачем мертвецам физиологическая деятельность?

Процедурная. Федор остановился, как вкопанный. В процедурной, тоже, к слову, оборудованной по последнему слову техники, находился Кирилл. Федор внимательно смотрел, как Костромин, превозмогая боль, проводил процедуры по частичному восстановлению мышечной ткани. Федор одобрил, как он, очень грамотно, производил манипуляции, не обращая внимания на дискомфорт и, почувствовал уважение к своему противнику. Еще Федор отметил, что ткани, собственно, находились в довольно хорошем состоянии и, то, что Кирилл беспокоился о себе, не доводя себя до критического состояния, врач одобрил.

Кирилл закончил мучительную процедуру и вышел из кабинета. Федор пошел дальше.

Туалет. Не то.

Пост охраны. Да. Четверо охранников. То, что нужно. Федор прошел до следующего воздуховода.

Коридор. Идеально. Федор вернулся, резким движением выбил заслонку и выпрыгнул на пол.

На него уставились четыре пары мутных глаз. С этой стороны мертвецы нападения не ожидали. Они, похоже, вообще не ожидали нападения. Один из охранников переглянулся с товарищами и потянулся к телефонной трубке. Федор брезгливо подумал, что живым бы в этой ситуации пояснения не понадобились, и, двинувшись вперед, сломал руку охраннику, желавшему инструкций. Тот отлетел к стене, беззвучно, как тряпичная кукла. Федор еще успел подумать, что у безмолвных противников есть свои преимущества. Но тут на него накинулись все трое одновременно, и некоторое время Федор думать перестал, чтобы не нарушать концентрации боя. Охранники первого поста не были полными зомби и, хоть каждый из них обладал немалой силой и навыками, противниками для почти тысячелетнего воина они не были. Бой в замкнутом пространстве занял секунды три.

Уложив их на пол и привязав друг к другу, Федор выглянул в коридор. Увидел электронные датчики движения, тепловые датчики и лазерные форсунки. Сами лазерные лучи, он, конечно же, не увидел. Закрыл глаза. Увидел пересечения световых линий, но очень смутно. Полагаться на остатки прежнего зрения не стоило. С досадой Федор закрыл дверь и, усевшись на один из освободившихся стульев, начал приходить в себя после схватки.

Когда дыхание вернулось в норму, он внимательно осмотрелся и обнаружил дверь, хорошо замаскированную под решетку вентиляции. Он бы и не понял, что это дверь, если бы не природное любопытство – зачем в комнате два воздуховода? Немного повозившись, он открыл кодовый замок и прошел на пульт управления дверями. Отключить датчики было делом минутным.

Вернувшись на пост и, вновь приоткрыв дверь, Федор еще раз, очень внимательно, осмотрелся. Дверь на свободу была в пяти метрах от него. Он выскользнул из двери и, осмотревшись еще раз, пошел к выходу.

Он продвигался очень осторожно, опасаясь еще какой-нибудь ловушки, но все было спокойно. Перед самой дверью Федор снова остановился и просканировал все пространство. Ничего. Он открыл дверь в тамбур и прошел в последний, перед выходом наружу, отрезок коридора.

В этот момент, метрах в двух от свободы, Федор услышал серию механических щелчков, и не успел он повернуть голову на звук, как на него бесшумно упала тонкая капроновая сетка. Федор начал выбираться из хитрых узлов, мысленно ругая себя, на чем свет стоит, но узлы, кажется, становились только сильнее. Через несколько минут он услышал шаги.

– Может быть, я смогу Вам помочь? – раздался над ним хрипловатый ехидный голос Костромина.

– Спасибо, я сам, – сквозь зубы пробормотал Федор.

– Боюсь, что сами Вы не освободитесь. Это специальная сеть, она еще сильнее затянется от ваших попыток выбраться.

Федор обессилено опустился на пол.

– Делайте, что хотите, – Федор повернулся так, что бы видеть Кирилла, хотя бы частично.

– Хорошо, я распоряжусь, что бы Вас вернули на Ваше место.

Кирилл ушел, оставив спеленатого Федора лежать на полу в двух шагах от выхода на свободу. Затем Костромин вернулся с двумя вампирами, теми самыми, что поймали Федора в подвале. Его грубо подняли и понесли, перебросив через плечо. Федор даже удивился – он уже решил, что его потащат по полу, позволив сосчитать все пороги и ступеньки, но полковник, видимо, был выше этого.

Вернув его в комнату, из которой Федор вышел лишь несколько часов назад, Кирилл этим не ограничился. Беляева приковали к его "носильщикам" довольно сложной системой цепей так, что он не мог теперь двигаться самостоятельно.

– Знаете, Вы заставили меня беспокоиться, – сказал Кирилл, когда процесс "упаковки" Федора был завершен.

– Почему я не почувствовал ловушку? – риторически спросил Федор.

– Потому что ее не было, – охотно пояснил Костромин.

– Чуть яснее объяснить ситуацию Вас не затруднит? – доброжелательно спросил Федор.

– Нисколько, – улыбнулся Кирилл.

Если бы кто-то слышал этот разговор, но не видел происходящей сцены, он бы решил, что беседуют, если не друзья, то старинные приятели – точно. Увы, посмотрев на происходящее, эти иллюзии рассеялись бы, как дым. Федор, скованный по рукам и ногам, сидел на больничной койке, рядом с ним стояли огромные, как горы, вампиры. Перед ними стоял Кирилл Костромин в элегантном сером костюме, темно-сером шелковом галстуке и замшевых перчатках.

– Ловушки не было. Просто на потолке висела капроновая сеточка. Это ведь не опасно, правда? А висела она на крючках, так что все надежно. Одна тонкость – крючки – биметаллические, от повышения температуры, даже на три десятых градуса – распрямляются.

Федор не выдержал и засмеялся:

– Это же просто гениально!

– Спасибо. Меня не просто так держали на службе.

– Так это Ваше изобретение?

– Мое. Ему уже лет семь. Разрабатывали ловушки для экстрасенсов… С ними… с вами, паранормальными, это же просто наказание! Вот и приходилось выкручиваться. Самое надежное – это самое простое. Ну, не смею более утомлять Вас своим присутствием. До завтра, – Кирилл вышел из комнаты. Федор остался наедине с вампирами.

Глава 24.

Друзья собрались у входа в метро ровно в полночь. Ирина, Кузьма и четверо бывших подчиненных полковника Костромина, его лучшие друзья – Валентин, Константин, Алексей и Николай. Только им и могла Ирина поведать страшную тайну. Узнав в записке почерк мужа и несколько секретных символов, поставленных специально для нее, Ирина за день похудела и осунулась, но глаза ее загорелись тем светом, что никто не видел уже давным-давно.

Прежде чем войти в смутно освещенный холл станции, Кузя хмуро спросил у Ирины.

– Ир, может, ты не пойдешь?

Ирина решительно покачала головой.

– Я пойду с вами. Я и "Малыша" с собой взяла, – ответила Ирина, показывая Кузьме служебный ОЦ-21.

Кузя тяжело вздохнул.

– Ох…. Давай ты просто постоишь в сторонке? Толку от "Малыша"? Там же зомби! Я саблю в двенадцати церквях святил.

– Посмотрим, Кузьма Петрович.

Поняв, что спорить бесполезно, Кузя кивнул. Все вместе они вошли в метро и поехали бесконечные пролеты вниз. Сегодня, кажется, длина спуска увеличилась вдвое. Но вот, наконец, они оказались на платформе.

"Только бы Федька продержался, отчаянная голова! Славушка, Федька!!! Держитесь!" – думал Кузьма.

– Без десяти час.

У противоположного конца платформы стояла группа людей. Среди них был и Федор. Почти все они закрывали капюшонами лица. Надо всеми возвышались огромные конвоиры Федора. Сам Федор был грамотно растянут между двумя своими стражами – от его рук и пояса к ним тянулись стальные цепи. Рот у него был завязан широкой кожаной лентой. Впереди всех стоял Кирилл, в наглухо застегнутом пиджаке со стоячим воротником.

Увидев, кто стоит с похитителями Федора, Ирина как-то странно всхлипнула и, словно лунатик, пошла вперед:

– Кирюша…

Костя ловко схватил ее за талию.

– Ирина Владимировна! Это уже не Кирилл! – но Ирина, казалось, не слышала его слов. Не имея возможности двинуться навстречу мужу, она вытянула к нему руки и крикнула:

– Кирилл! Боже мой!

Кузя стоял, словно громом пораженный.

– Кирилл Андреевич!

Кирилл ничем не выдал, что узнал жену или друзей. Взгляд его изумрудно зеленых глаз скользнул по людям, пришедшими с Кузьмой, затем переместился на ведьмака.

– Прошу Вас, Кузьма Петрович. Я жду. Федор Михайлович – тоже. Ему совершенно не нравятся его конвоиры, и он жаждет избавиться от них, – Федор гневно фыркнул, – О, да! Вчера он практически убежал от нас…

Кузя, как заводная игрушка, приставными шагами пошел вперед, держа в левой руке сумку. Кирилл внимательно следил за его движением. Когда между ним и Кузей осталось метров десять, он отвел взгляд от сумки, махнув рукой конвоирам Федора, чтобы те подвели его к Кузьме, и посмотрел на жену.

– Ирочка, сейчас все закончится…

В этих словах была настоящая любовь и искренняя нежность. Ирина рванулась к нему с такой силой, что вырвалась из рук Константина, но ее тут же поймал Алексей, не давая ей приблизиться к мужу.

– Отпусти меня, отпусти! – она тщетно попыталась вырываться, но Алексей сжал ее, что было сил, и отошел с ней за спины других.

– Ирина Петровна, это же какой-то обман!

Эта сцена привлекла внимание стоящих вокруг Кирилла людей с закрытыми лицами. Они зашевелились, пытаясь увидеть лучше, и у одного из них сполз с головы капюшон. Увидев лицо чудовища, стоящего рядом с Костроминым, Кузя взвыл.

Красавица Всеслава сильно изменилась после того, как стала вампиром – черты ее лица заострились, глаза воспалились и впали, кожа превратилась в высушенный и ломкий пергамент. От былой красоты не осталось и следа. Не просто вампир, он понял, что она почти уже мумифцировалась. При виде Кузи ее лицо сложилось в странную гримасу – и только через биение сердца Кузя понял, что это улыбка. Улыбка девушки, увидевшей возлюбленного. Мертвые губы Славки шепотом произнесли его имя.

"Сволочь!" – ведьмак понимал, что все кончено, что перерождение вряд ли возможно, но отчаяние и любовь сделали свое дело. С дикой, мальчишечьей яростью он посмотрел на Кирилла, затем на скованного друга. Он понимал, что если удастся им с Федькой выйти живыми, они придумают какое-нибудь другое средство для Славки, он все равно заберет ее. Пусть даже такую.

Он выхватил саблю и двинулся на Кирилла, бросив сумку. От толчка она разорвалась и две колбы и несколько одноразовых шприцов выпали на мраморный пол.

– Кузьма Петрович! Вы напрасно это сделали, – угрожающе сказал Кирилл и щелкнул пальцами.

Все двери горизонтального лифта распахнулись и оттуда полезли, как змеи из гнезд, зомби и вампиры. Спутники Кузьмы мгновенно образовали кольцо, в центре которого осталась Ирина.

Федор с ужасом смотрел, как кольцо вокруг его друзей сужается. Он отчаянно рванулся, но его стражи с ухмылками дернули цепи и он оказался притянутым внатяг за руки, практически распят на цепях между ними. На миг бы сильнее и огры вырвали бы их совсем.

Кирилл усмехнулся и, расстегнув пиджак, сбросил его на пол, оставшись только в легкой футболке без рукавов. На его руках и шее уже были ясно видны следы расслоек полуразложившейся кожи, проходивших в местах прежних боевых ранений. Выхватив из-за спины клинок – широкий короткий "скифский" меч в форме вытянутого листа, Кирилл легко прыгнул к Кузьме.

Сталь со звоном скрестилась с железом. Ведьмак сражался со всей силой своего мастерства, молодости и ненависти. Но у Кирилла было преимущество – он был абсолютно спокоен. Он неуклонно теснил молодого противника.

Федор смотрел на то, как сражаются его друзья, пришедшие в смертельную ловушку ради него, как отчаянно бьется Кузьма, как в ужасе застыла Ирина, не понимая, как могут самые дорогие для нее люди сойтись в смертельном единоборстве, и внутри него разгорался огонь. Чтобы не видеть, как погибают близкие ему люди, Федор закрыл глаза.

Притертая пробка темного сосуда с эликсиром мудрости повернулась вокруг своей оси и выползла из горлышка. Золотистая жидкость полилась на пол и разлилась пятном странной формы – силуэтом птицы с распростертыми крыльями. Федор обессилено повис на цепях.

И тут Кирилл, ловко совершив обманное движение, поднырнул под саблю Кузьмы и, крутанув того за запястье, вырвал клинок у него из руки. Кузя отпрыгнул, а Кирилл бросил свой клинок в заплечные ножны и перебросил саблю ведьмака в правую руку.

– Превосходное оружие. Превосходный выбор. Оружие, убившее своего хозяина, будет служить мне…

Кирилл широко размахнулся, чтобы пластануть Кузю, клинок начал свое безжалостное движение, как что-то неуловимым для глаза движением оказалось на пути стальной заточенной полосы – Всеслава, как кошка бросилась наперерез смертельному взмаху. Окованный серебром клинок, заговоренный от нежити и освященный в двенадцати церквях, разрезал девушку, как масло. Самый конец сабли проехал по груди Кузи.

Всеслава вспыхнула, как факел, и через мгновение от нее осталась только горсть пепла. Кузя упал навзничь на каменный пол. "Славушка!" простонал ведьмак и потерял сознание. Кирилл сделал шаг вперед и, в запале, наступил на уже пустую колбу с эликсиром мудрости.

– Что? Какого…

Он раздраженно щелкнул пальцами. Его армия замерла. Кольцо Фединых друзей еще не было разомкнуто, хотя вид у них был и потрепанный, кое у кого рубашки были испачканы кровью. Зомби окружали их широким полукольцом, шипели и тянулись к людям, но не смели ослушаться приказа.

– Столько усилий…. Все в пустую… Федор Михайлович? Вы должны быть рады…. Эй, – взмах руки и изо рта Федора удалили кляп. Федор в отчаянии смотрел на лежащего друга.

– На что я наступил? Какой-то компонент?

– Да. Без него не подействует вторая часть, – гладко соврал Федор.

Кирилл фыркнул:

– Я предлагаю вам сделку…

– Вам нечего предложить мне.

– О! Многое… Я отпущу ваших друзей. Ирочка, конечно, останется со мной… А вы поможете мне выжить…

– Вы, вероятно, уже давно умерли. Кто оживил Вас, меня не интересует, но с нежитью я не веду переговоров!

Пронзительным взглядом врач поглядел на бьющуюся и пытавшуюся вырваться Ирину. Понял, что этот порыв совсем не ради него и не ради Кузьки, истекающего кровью.

– А Кузя? – Кирилл скривил губы в подобии улыбки.

– Причем здесь Кузя? Вы сказали, что отпустите моих друзей!

– О… Кузя… Он поднял против меня оружие… За это… Это и есть Ваш самый главный выбор – что я сделаю с ним… Я могу поднять его… Хотя их у меня много… Поднятых. Или я могу… Знаете, что… Он будет охранять Вас… как собака…, – он взялся за плечо ведьмака и приподнял его так, чтобы Федор видел белое от потери крови лицо Кузьмы.

Федор закрыл глаза и от цепей у него на руках, полыхнуло пламя. За его спиной на мгновение сверкнули золотистые крылья невероятной красоты. И тут эти крылья увидели все. Глаза Федора приобрели нечеловеческий вид. Огонь! Все удивленно застыли. Даже невозмутимый Кирилл. Стражи Федора вспыхнули и превратились в прах. Лишившись опоры, Федор рухнул на колени. Кирилл вновь обрел дар речи:

– У нас появился герой-одиночка! Вот так и стойте! Вы думаете этим меня испугать? Я могу просто убить его, и не позволю осквернить его прах. Решайте. Решайте! Ну?

Пришедший на мгновение в себя Кузьма, прорычал:

– Нежить ты! Нежить!

Разъяренный Кирилл сделал замах саблей. Увидев неминуемую гибель друга, Федор, собрав все силы, закричал. Это был даже не крик, а высокий, переливчатый звук, клекот орла, усиленный в сотню раз. От чего задрожал потолок, пол, стены станции. От неожиданности Кирилл выпустил Кузьму и тот, опять потеряв сознание, свалился Кириллу под ноги.

Лужа эликсира, растекшаяся у ноги Кирилла, взвилась в воздух и прильнула к его плечам спине, шее, рукам. В мгновение ока золотистая жидкость впиталась в кожу Кирилла, проникнув в кровь. Мужчина закачался, уронил саблю, поднял руку к лицу, глядя, как впитываются в кожу последние капли золотистой жидкости, и рухнул как подкошенный прямо на Кузьму.

– Нет! Кирилл! – крик женщины прозвучал на фоне шипевших и перешептывающихся тварей.

Оттолкнувшись от пола, Федор, все еще стоя на коленях, поднял глаза на всю нечисть, что стояла на перроне, намереваясь броситься на него и его друзей, на бездыханного Кузьку, на ошеломленную Ирину.

Он снова закрыл их.

"Не отдам! Мать Тьмы! Это порождения зла, а я твой сын! Нет у меня выбора! Лучше сгорю в этом огне я, но не безвинные!!! Помоги им, возьми меня!" – и Федор начал гореть, боль охватила все его естество.

Ослепительно яркое пламя охватило его целиком. Он давно позабыл, что это за мука, заживо гореть. Потеряв сознание от жуткой боли, Федор упал. Искры от погребального костра разлетелись по станции. Жуткое синеватое свечение охватило нежить, что стояла на станции метро в эту минуту. Свечение сгустилось и превратилось в ослепительное белое сияние, а затем в огонь. Очистительный огонь, как водопад, смел всю нежить, не задев никого из людей.

Все они с ужасом смотрели на обгорелые останки то ли птицы, то ли ангела. В отчаянной тишине вдруг раздался шорох. Мужчины и Ирина увидели, что сгоревшее тело начало принимать реальные очертания. Крылья исчезли, исчез Феникс и на его месте лежал человек. Вокруг него сгустилось жемчужное сияние и опустилось на неподвижное тело складками золотистого плаща. Неожиданно для всех Федор дернулся и сел на ледяной пол станции, зябко кутаясь в плащ, подаренный ему Матерью Тьмой.

После жара Огня Созидания Федору было холодно. Холодно так, что сводило каждую мышцу, каждую клеточку тела. Федор, как сквозь сон, пытаясь встать, видел, как бегут к нему и к Кузе друзья. На Кирилла и обнимающую его, рыдающую Ирину он старался не смотреть. С трудом поднявшись, он несколько мгновений боролся с тошнотой, опираясь на одного из ребят, затем подошел к Кузе. Встав перед другом на колени и прощупав пульс, Федор понял, что друг его мертв. Он обнял Кузьму и закрыл глаза. По щеке прокатилась одинокая слезинка и спряталась в трехдневной щетине. Он думал: "Кузя, ну как же так! Братишка! Почему ты меня не послушал?"

Чья-то рука тронула его за плечо. Резким движением, от которого в глазах заплясали красные точки, он повернул голову и увидел, что Ирина протягивает ему полный шприц искрящегося эликсира жизни. В ее руках была на половину пустая колба. Рядом с ними на полу лежала другая колба с эликсиром жизни. Федор замер.

– На, Федя, возьми! Помоги им…

– А что это? – он показал на колбу из Кузиного пакета.

Алексей наклонился, небрежно взял ее в руки:

– Чай с медом. Кузя ожидал какой-нибудь гадости. Конечно, что они полковника Костромина превратили в такое, никто из нас даже представить не мог! Мерзавцы! – точным движением он отправил колбу в темный дверной проем.

– Кузенька мне эликсир отдал. Им двоим, наверно хватит… – вопросительно улыбнулась Ирина.

Федор улыбнулся в ответ и сказал:

– Да, Ириш! Конечно, хватит, только подольше пройдет процесс восстановления, не сразу. Надо их в лабораторию отвезти.

Введя эликсир, Федор с удовлетворением заметил слабое подергивание ресниц на красивом Кузином лице, обезобразить которое не смогла даже смерть. Облегченно вздохнув, врач горестно посмотрел на свою бывшую возлюбленную, его Мадонну, его мечту, на мать его нерожденных детей и понял, что потерял ее навсегда. Не будет у них веселой сероглазой дочки, точной копии Федора и мальчишки с огненно-рыжими волосами, как у Ирины. Она сделала мужу укол, и он протяжно застонал, сжал пальцы в кулак. Как в полусне Федор видел ребят, которые на носилках очень бережно уносили Кузю и Кирилла. Посмотрев вокруг, он увидел неровную кучку пепла, все, что осталось от Кузиной возлюбленной. Он взял горсть пепла в ладонь и прижал ко лбу. Поднявшись, он, пошатываясь, уже пошел вслед за ними, когда его взгляд упал на саблю, что позабытая лежала на полу. Он подошел и наступил на клинок так, что сталь с жалобным стоном лопнула. Клинок, отнявший жизнь его матери, наконец-то был уничтожен. Он снова пошел вперед. Его ждала Ирина. Благодарно на него посмотрев, она несмело спросила:

– А как же Кирилл? Он же был мертв?

Немного подумав, Федор ответил, буркнув себе под нос:

– Посмотрим!

Затем повернулся к спутникам Ирины:

– Срочно машину, ребята! Времени мало! Остальные препараты в лаборатории!

Вместе они пошли к выходу из метро.

Глава 25.

В секретной лаборатории, где еще сутки назад всем руководил Костромин, было совершенно пусто. Федор проковылял к блоку управления энергией. Вспыхнул свет.

– Кузьму на операционный стол, Кирилла под жизнеобеспечение.

За его спиной раздалось смущенное покашливание. Он медленно обернулся, взглянул на смущенно столпившихся у порога парней, махнул рукой:

– Кузьму на этот стол, Кирилла – вон в то кресло. Подключить тоже никто не сможет?

– Мы вообще-то военные…. Это же не вывих дернуть…

– Хорошо. Кузю разденьте, рану не трогайте, я сейчас зашью.

Федор подошел к Кириллу, подключил его к питательным веществам.

– Ир, сядь, вон там. Все у него в порядке будет. Вон видишь за полчаса, что мы ехали, под расслойкой новая кожа.

– Он… Он весь… – еле лепетала Ирина полумертвая от страха за мужа только что вернувшегося и уже снова почти потерянного.

– Да все будет нормально! Честно!

Оставив Ирину и Кирилла, Федор вернулся к Кузе. Юноша мелко и судорожно дышал, кожа была покрыта каплями холодного пота.

Федор вздохнул и начал зашивать глубокую рану на груди.

– Федор Михайлович, как с Кириллом Андреевичем будет? – спросил кто-то из спецназовцев, Федор не заметил, кто.

– Все с ним в порядке будет… Здоровее, чем был… станет… – пробурчал Федор, не отвлекаясь от операции.

Ему было больно и горько, что его возлюбленная и эти смелые и достойные люди больше беспокоятся о человеке, завлекшим их в смертельную западню, чем о добром и бесстрашном мальчике, который ценой своей жизни пытался их всех защитить.

Федор прооперировал Кузю и подключил его к аппарату жизнеобеспечения.

– Пусть пока здесь полежит. Не знаю я, что там в других помещениях. А здесь нормально.

В этот момент Кирилл протяжно застонал, приходя в себя.

– Ирочка…

– Да, да, Кирюша! – Ирина заплакала в три ручья.

– Кирилл Андреевич, как вы? – над ним наклонились Андрей и Валентин.

– Ох… Ниче… А вы откуда здесь? Прямо с юбилея приехали?

Мужчины растеряно молчали.

– Нет, Кирюша, ты долго болел… После того, как она тебя укусила, – сквозь слезы сказала, сразу понявшая все, Ирина.

Бездушный прогноз врача, оживлявшего Кирилла первый раз, был верен – он ничего не помнил.

Неделю Федор, несмотря на недомогание, приезжал в лабораторию, с радостью отмечая, что и Кузе и Кириллу становится лучше. На работе он взял один из неиспользованных отпусков и отключил сотовый телефон. В конце концов, в Петербурге были другие врачи, а других друзей у Федора не было.

К его удивлению, Ирина не сидела неотрывно около мужа, а куда-то исчезла на второй день, появляясь в лаборатории только, когда там не было Федора. К его полному изумлению, его бывший враг и счастливый соперник вызывал в нем все больше теплых чувств.

Кирилл действительно был всем тем, что о нем рассказывали Федору и еще больше – эрудированный и остроумный собеседник, мужественный и честный человек, офицер до мозга костей. Узнав, что официально он умер, и его не было три года, он мужественно перенес этот удар. Через несколько дней он с большим интересом стал расспрашивать о том, что произошло в это время в мире. Когда Федор ушел в очередной раз "на поверхность", Кирилл сказал Кузе:

– Хорошо, что ты и Федор были с ней. Если бы кто другой… Федор очень деликатный и честный человек. Хорошо, что настолько честный…

Кузя только вздохнул:

– Себе во вред…

Через неделю Федор отключил обоих мужчин от жизнеобеспечения, решив, что они уже могут питаться и действовать самостоятельно. Придя в лабораторию на следующий день, Федор застал там только Кузю. Молодой мужчина протянул ему письмо, стараясь не встречаться с наставником взглядом.

– Они уехали… Ирина в Сибирь перевелась. А Кирилл… Ира сказала, что придумает что-нибудь…

Федор прочел письмо. Губы у него были плотно сжаты, во всем остальном он никак не проявил своего волнения. Прочитав письмо, он сжал его в руке. На листе бумаги Кузьме были видны написанные рукой Ирины слова: "Спасибо тебе за все, Ирина".

– Ну и?…

– И все… Они просили поблагодарить тебя. Кирилл хотел остаться, сказать тебе все лично, но Ирина очень спешила…. И они ушли.

Федор задумчиво процитировал:

– "А примерно через год я встречу достойного мужчину и выйду за него. Никому и в голову не придет, что это мой давно умерший муж". Достойного… Достойного… Ну дай-то Бог!

– Федь…. Не бери в голову, это фигура речи такая. А Кирилл Андреевич… Если бы он тогда живой был, а не мертвый… Он бы меня в два замаха зарубил…

– Да все нормально, Кузя… Все хорошо… Ведь это Кирилл спас меня тогда в сокровищнице Яньло-вана… Вот так и получилось, все мы обязаны друг другу жизнью… Мы – Кириллу, Кирилл – нам… Хитро все закручено, не придумаешь нарочно…