Текст книги "Трафарет вечности"

Автор книги: Елена Костромина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

– Не может, – рассудительно заметил Федор, – Мы сейчас бьем в середину того места, где был камин.

– Сейчас просто нужно очистить часть стены, – решительно заявил Леонид, которого порядком раздражала подспудная вражда, что разгоралась в его лучших друзьях, как только они переступали порог квартиры Костроминых.

Они стали сбивать штукатурку до тех пор, пока не дошли до кирпичной кладки. Федор взял небольшой заступ и постучал рукояткой по стене.

– Звук вроде бы глухой… – задумчиво сказал Кузя.

Федор закрыл глаза и прислушался к своим ощущениям:

– Это ты глухой. Там большой объем пустоты. И… осторожно. Замкнутое пространство, еще одно… Так, стену можно ломать. Это безопасно. А вот то, что внутри… Да… То, что я всегда чувствовал. Ты-то чувствуешь, чудо?

Кузя повертел головой:

– Чувствую, но слабо.

– Плохо! – ответил Федор, – Прислушивайся!

– Вы о чем, мужики? – встрял Леня, всегда живо интересовавшийся делами Федора и Кузьмы.

– Внутри стены есть вражеское присутствие, – не совсем понятно объяснил Федор, но Леня кивнул, соглашаясь.

– Давайте теперь осторожно ломать и кирпичи наружу обрушивать.

– Давайте искать край камина, – вздохнул Федор, – Только осторожно.

Через два часа портал камина был расчищен, а кирпичная кладка, закрывавшая его, разломана. В центре открывшегося пространства стоял сундук из дерева черного цвета со странной текстурой – как если бы он был весь исписан. Вокруг него лежал круг из строительного мусора и пыли. На самом сундуке не было ни пылинки.

– Смотри, его полностью погрузили в пчелиный воск, – указал Федор Кузьме, – И на еще не застывшем воске написали охранные знаки.

– Ни одна пылинка не упала с тех пор, как камин заложили, – сказал Леня, покачивая головой.

– Надо звонить Ирине, – сказал Кузя, – Это все-таки ее камин.

Кузьма пошел звонить в прокуратуру. Федор несколько раз прошелся около камина, внимательно осматриваясь, затем нашел точку наибольшего сопротивления и открыл круг. На сундук обрушился водопад строительного мусора, пыли и плесени, что копилась 90 лет на границе магической сферы.

– Вот это да! – чихнул Леня сквозь респиратор, отмахиваясь от пыли, – И трубу прочищать не потребуется!

– Зато здесь убирать придется, – вздохнул Федор, пробираясь к сундуку сквозь горы мусора и битого кирпича. В комнату вернулся Кузя и только покачал головой, увидев картину разрухи. Обмахнув сундук от почти вековой пыли, Федор кивнул своим помощникам. Мужчины втроем взялись за ручки и, кряхтя от натуги, вытащили его в комнату. Кузя открыл крышку.

В этот момент приехала Ирина.

– Что случилось, мальчики? Кузя, как сумасшедший просто – приезжай, это срочно!

– Мы тут клад нашли, Ир, – сказал Федор, – Респиратор надень, пылища.

Ирина надела маску и тут же принялась рассматривать содержимое находки.

Внутри оказалось целое сокровище – в большом коробе стояли бутыли с редчайшими винами начала века, отдельно лежали кубки и блюда перегородчатой эмали, в шляпной картонке лежали крученые итальянские кружева. На самом дне сундука стояла большая шкатулка. Под ней лежал ларец в два пальца толщиной. Шкатулку и ларец Кузя вынул под внимательным взглядом Федора и тут же отдал шкатулку Ирине.

– Это безопасная вещица, – согласился Федор.

Ларец Кузя отставил в сторону. Ирина открыла шкатулку. Вся комната словно озарилась всполохами холодного света. Ирина осторожно, как хрупкую зверушку, достала из шкатулки брошь, украшенную турмалинами и александритами.

– Какая красота…

Она снова погрузила руку в шкатулку и вынула оттуда великолепные серьги с сапфирами.

Двое мужчин и женщина зачарованно рассматривали старинные украшения, а Кузя, как, кот вокруг сметаны, осторожно обходил ларец.

– Ир, я в кабинет уйду с ларчиком?

Ирина, не отрываясь от созерцания драгоценных камней, ответила:

– Кузь, что ты спрашиваешь? Делай, что хочешь. Только осторожно – там черт ногу сломит.

– Я помню, – кивнул Кузьма и подхватив ларчик, унес его в кабинет.

В кабинете царил беспорядок, все вещи из ремонтируемых комнат были перенесены в него. Кузя пробрался между вещами, поставил ларец на стол, достал, не глядя, из ящика стола лупу и начал рассматривать ларчик. Он был опечатан синей сургучной печатью. На печати хорошо читалось изображение круга, вписанного в треугольник. В круге находилось стилизованное изображение глаза, но вместо зрачка была спираль. В углах треугольника стояли буквы неизвестного науке алфавита. Науке, а не Кузьме. Мабдорнаг. Кузя задумчиво вздохнул, так же, не глядя, положил лупу на место, и осторожно, ничего не задев, вышел из кабинета.

Когда Кузя вернулся в зал, то застал почти идиллическую картину. Мужчины разбирали вина, стоящие в коробе, с интересом причмокивая. Ирина разматывала итальянские кружева. На крышке сундука стояли вынутые из сундука блюда и кубки. На блюде горкой были насыпаны драгоценности, и весь этот островок византийской роскоши совершенно не вязался с общей обстановкой ремонта, дыры в стене, пыли и груд битого кирпича.

– Вот это коллекция! Сокровище! Эти вина… – Федор повернулся к Кузьме, приглашая его полюбоваться находками.

– Эти вина могут быть отравлены, Федь, – откликнулся Кузя.

– Вот эти две, – кивнул Федор, – А вот это вообще… – Федор помолчал, подыскивая подходящее слово, – Не вино.

Леня, Федор и Кузя переглянулись.

– Ирина Петровна, ты, как прокурор, можешь совершить должностное преступление? – повернулся Кузя к Ирине.

– Зависит от… – пожала плечами Ирина.

– Надо вскрыть квартиру фон Касселя на Невском, – пояснил Кузя свою мысль.

– Даже не говори мне об этом! И даже не думай! Я туда не войду! Федь, он про ту квартиру! – Ирина не на шутку испугалась и расстроилась.

– А меня как раз не было. Я в Вихорево ездил. Не то, что бы мне в красках не рассказывали о ней… – Федор был заинтересован, но как-то вяло.

– А что за квартира? Убили, что ль, кого? – встрял Леонид.

– Так. Закончили эти разговоры. Никаких вам квартир на Невском! – твердо сказала Ирина, поняв, что от двух друзей ей толку не будет.

– Ир, правда! Надо сегодня поехать туда и вскрыть ларец. Это срочно. Мы его очень удачно отрыли. Вскрывать его можно только на умирающую Луну. Сегодня еще можно. Завтра я на сутки заступаю, послезавтра – новолуние. Месяц придется ждать, а круг разрушен. Все будут в курсе… Явится такая армия! – взмолился Кузя.

Федор одобряя слова Кузьмы, кивал, но в разговор не вмешивался, полагая, что Кузьма и сам добьется нужного результата.

– Кузь, ну я боюсь туда ехать! Боюсь! Неужели нет другого места? – почти со слезами сказала Ирина

– Есть, конечно, – ответил Кузя, – Но гораздо хуже и дальше расположены. Ир, там идеальная пентаграмма, а обережные круги из меди! И нас как раз четверо!

– Мы, что, не вдвоем едем? – удивилась Ирина.

– Мы вместе поедем, – совершенно обыденно ответил Федор, пожав плечами.

– Конечно, вместе! – воодушевился Леонид, которому, по совести говоря, очень хотелось принять участие в предстоящей авантюре.

– Хорошо! Поехали в прокуратуру, за ключами… – сдалась Ирина.

– Надень кроссовки, Ир… – может по крышам придется пробежаться, задумчиво сказал Кузя.

Квартира, про которую с таким страхом говорила Ирина, много лет принадлежала профессору Йозефу фон Касселю, известному, в свое время, лингвисту и философу. Языков он знал много, но говаривали, что кроме языков он владеет еще и многочисленными секретами, помогающими ему переживать разные жизненные неурядицы. Так или иначе, профессор прожил долгую жизнь, на заре перестройки продал квартиру и уехал на Лазурный берег. Сделал он это несколько поспешно, квартиру продал племяннику, медную табличку с двери никто так и не снял, и, поэтому, знающих людей не покидало ощущение, что профессор, возможно, еще вернется.

В квартире, до последнего времени, жил племянник профессора, но потом тоже уехал за границу, а квартиру сдал. Новый жилец, соседям по лестничной клетке, людям пожилым и дотошным, показался человеком положительным, и так продолжалось до тех самых пор, пока из квартиры профессора не начал раздаваться какой-то странный, неприятный сладковатый и маслянистый запах.

На звонки в дверь никто не отреагировал, и раздраженным соседям пришлось вызывать МЧС, что бы слесари смогли проникнуть внутрь и устранить источник раздражения соседей, раз уж небрежный жилец не сделал этого сам. Эмчээсовцы дверь вскрыли, внутрь вошел участковый, и, не пробыв там тридцати секунд, выскочил наружу. Вместе с ним на лестницу выкатилась волна такого зловония, что всем стало не просто нехорошо, а, по-настоящему, плохо. Когда в квартиру вошли эксперты из бюро судебно-медицинских экспертиз, что на Шкапина, у подъезда уже стояли три скорых помощи – нескольким жильцам от такого запаха стало плохо с сердцем. Эксперты были предупреждены и вошли в квартиру уже в респираторах.

Первым в человеческое жилье, ставшее теперь местом чудовищного преступления, вошел Кузьма, срочно выдернутый с дежурства в "Антике", к огромному неудовольствию Карла Людвиговича. Перед тем, как ехать с медиками, Кузьма сделал звонок на мобильный Федора, узнал, что тот в Вихореве и, заметно повеселел.

Как только Кузьма зашел в двери квартиры, он вложил в ножны на спине предварительно вынутый клинок и махнул медикам: "Все чисто!". Затем первым, так как медэксперты все равно боязливо косились по сторонам, вошел в большую комнату.

То, что он там увидел, до боли напомнило ему происшествие из его прошлого. Только в этот раз не спасся никто. Вызов удался. Это был просто фурор. На один вызов явились два демона, убили идиотов, что мнили себя демонологами и сожрали самые лучше части их тел. Это стало Кузьме ясно с первого взгляда.

Посреди комнаты, на выложенным дорогим паркетом полу, на коричневой корке, что была сначала лужей крови, лежала груда плохо разделанного мяса. Случилось это не менее недели назад, и кровь частично высохла, частично впиталась в когда-то роскошный шелковый обюссонский ковер, что был небрежно сдвинут в сторону перед началом церемонии.

Но человеческая плоть, кровь, фекалии, даже и разложившиеся за неделю лежания в летней закрытой комнате, не могли дать такой истинно душеразрывающей вони, что стояла в квартире. Кретины вызывали настоящего адского демона и именно остатки их запахов, смешанных с запахом адской жары и серы и давали такой эффект.

Кузьма критически осмотрел комнату, кивнул и сказал, слегка шепелявя из-за респиратора:

– Двое человек. Мужчина и женщина. Убиты во время секса. В заключении напишите "травмы неизвестной этиологии" и Беляеву со снимками на заключение. Он обоснует. Вам опасаться уже нечего. Нападающие квартиру покинули, причем уже давно.

В этот момент в квартиру вошла Ирина, моментально побледнела даже дыша сквозь респиратор, а увидев то, что лежало в комнате, просто позеленела. Кузьма подхватил ее под руки и вывел на воздух, строго запретив ей впредь появляться там.

Ирине он кратко объяснил, что настоящая опасность давно миновала, а Беляев находится в Вихореве именно для того, чтобы полностью свести ее на нет.

У парадного, ведущего в «нехорошую» квартиру, Леня, озираясь, спросил Федора:

– Ты уверен, что машину надо было там оставить? Здесь же полно места…

– Лень, отстань. Там где оставили, там самое лучшее место, – отмахнулся от друга Кузя.

– Хорошее место… – подтвердил Федор, – Никак не связанное с этим домом…

Они, осторожно осмотревшись, начали подниматься по ступеням великолепной лестницы.

Бельэтаж был великолепно отремонтирован, жильцы дома не пожалели на это денег. Искомую квартиру они увидели сразу, на ее двери красовалась табличка "Доктор философии Йозеф фон Кассель". Квартира была опечатана.

Ирина сняла бумажные полоски, сломала печать. Кузя вытянул клинок из ножен, отодвинул Ирину и подошел к двери. Федор протянул руку, забрал у Ирины ключи и начал отпирать дверь квартиры.

– Сейф здесь что-ли? – пробормотал Федор, борясь с замками, – А… вот.

Федор толкнул дверь, стоя на пороге. Кузя прошел мимо Федора, зашел первый в квартиру, и включил в темном коридоре свет. Леонид сделал знак Ирине зайти, она зашла в квартиру и пошла за Кузьмой. Леня посмотрел на Федора, тот кивнул и он зашел в квартиру, держа в руках ларец. Последним зашел Федор, закрыв за собой дверь. Через несколько мгновений дверь квартиры напротив приоткрылась примерно на ладонь и снова закрылась.

Друзья вошли в квартиру. Старая квартира была обставлена с роскошью и претензией на аристократизм в готическом стиле. Они прошли в большую комнату. Комната была обставлена очень дорогой антикварной мебелью, но в обстановке сохранялись следы беспорядка. Роскошный старинный шелковый ковер был небрежно перетащен в сторону и свален грудой, часть мебели передвинута, на антикварном паркете было несколько абрисов мелом.

Но обстановка говорила о том, что доктор философии имел изысканный, хоть и своеобразный вкус. У стены стоял массивный резной стол в виде чертей, держащих гроб. Около него стояли три стула, на их спинках были весьма детально и устрашающе вырезаны сцены истязания грешников в аду. На столе стояли три дарохранительницы, на них изображались видения святого Антония. На большом шкафу черного дерева изображались сцены Страшного Суда и "Сошествие во Ад".

В центре комнаты узором паркетного пола была выложена пентаграмма с кабалистическими символами. По углам квадрата, в который вписывалась пентаграмма, в пол были вбиты медные круги в виде многолучевых звезд.

Леонид уверенно прошел в центр пентаграммы, рассмотрев какие-то знаки, поставил ларец на них, и тут же вышел за ее пределы. Кузя в этот момент подошел к секретеру из красного дерева, тоже "украшенному" путешествием по кругам Ада, и достал из его недр несколько деревянных коробок. Леонид подошел к Кузьме, Ирина неосознанно взяла Федора за руку.

– Кузя, ты все не израсходуй, хорошо? Оставь для следствия… – попросила она.

– Да, да… Да знаю я порядки. Лень, помоги… – кивнул Кузя.

– Давай жаровни, – кивнул Леонид.

Кузя, вынув из секретера пять маленьких бронзовых жаровень и пакетик, отдал их Леониду. Леонид поставил жаровни в углах пентаграммы, насыпал из пакетика ароматических углей.

– Поджигать ты будешь? – спросил Леня.

– Конечно, – кивнул Кузя, – Белые свечи возьми.

Леонид взял белые свечи и начал расставлять их по периметру пентаграммы на равном расстоянии друг от друга.

– Леня, а ты, оказывается, в этом разбираешься? – с удивлением спросил Федор, для которого познания Леонида в кабалистике стали настоящим открытием.

– Издеваешься ты, что ли? Откуда я в этом разбираюсь! Чему Кузька научил, то я и повторяю! – досадливо отмахнулся Леонид.

– А на мой взгляд – очень уверенно. Я бы никогда так ровно не расставила свечи… – сказала Ирина, ища взглядом поддержки у Федора.

Федор в ответ только улыбнулся, зная тонкости процесса.

– Здесь метки стоят, – тут же выдал тайну Леня.

Во время этого краткого диалога Кузя расставил в узлах пентаграммы маленькие тоненькие свечки черного цвета. И начал выставлять внутри пентаграммы толстые черные свечи с красной полосой внизу. Закончив, оглядел друзей.

– Так. Встали все в круги. Не кричать, руками не махать. Из круга выйти не пытайтесь. Ир, ты первый раз?

– Первый раз, что? – опешила Ирина

– При освобождении демона из ловушки? – пояснил свою мысль Кузя.

– Ох, ты Господи! Какие демоны?! А они что – видели? – Ирина переводила взгляд с Федора на Леню и Кузю.

– Мы видели, Ир. И я, и Леня, – ответил на ее вопрос Федор.

– Так. Стоишь не двигаешься, – вступил в разговор Кузьма, – Что бы не случилось. Обними себя руками и не шевелись. Круг достаточно широк, просто так из него ты не выйдешь. Будет страшно – кричи. Только не пытайся бежать и не размахивай руками. Лады?

– Ир, иди ко мне в круг, я… тебя обниму, – предложил Федор.

– Извини, Федь, все круги должны быть заняты, – вздохнул Кузя.

Федор сверкнул на него глазами. Ирина слегка обняла Федора, прежде чем пойти в свой круг.

Кузя достал из ножен саблю, положил рядом с кругом, но за его пределами. Достал из-за пазухи флейту. Начал играть навязчивую, повторяющуюся мелодию. При первых тактах музыки из-под крышки раздался стук.

При каждом витке повтора музыки, крышка ларца начала содрогаться. Она дергалась все сильнее и, наконец, распахнулась. Из открытого ларца появилось облако, постепенно приобретшее форму полупрозрачного странного существа с огромными когтями на лапах. Кузя спрятал флейту.

– Как ты нашел меня?! Как ты узнал меня?! – закричал демон.

– Я распечатал круг ловушки. Твое имя написано, – монотонно ответил Кузя.

– Плохо! Холодно! Темно! Хочу есть! – взвыл демон.

– Здесь нет еды, – на той же ноте ответил Кузьма.

– Люди! Теплые! Мясо! Кровь! – завыл демон на тон выше.

– Они под моей защитой. Они не для тебя, – тон Кузьмы был таким же, как и в начале.

– Убью тебя! Съем твою плоть! Выпью твою кровь! Твоими мозгами нарисую врата! А из твоих костей сделаю три дудки! А потом я съем тех людей! Я съем их живьем! – продолжил возмущаться пришелец из Нижнего мира.

– Ты много хвалишься. Сначала убей меня!

Услышав эти слова, демон бросился на Кузю, изо всех сил ударился о грань обережного круга, отлетел от удара о невидимую границу, потерял равновесие и своими огромными когтями зацепился за оконную раму. Резко дернув лапой, он освободил когти, но при этом оконный переплет вылетел из своего места и обрушился на улицу. Резкий порыв ветра, влетев в комнату, колыхнул занавеси на окнах, пригнул пламя свечей, коснулся сабли.

Сабля шевельнулась, повернулась на гарде вокруг своей оси и пересекла границу круга. Демон развернулся и вновь полетел на Кузю, на этот раз не встречая сопротивления. Ирина пронзительно закричала. Кузя, бывший на чеку, несмотря на оберег круга, резко отклонился назад, ловко ухватил саблю и поймал на нее визжащего демона, но тот успел задеть его длинным когтем. Из царапины на руке Кузи вытекла капля крови и почернела, свернувшись.

Демон истаял в воздухе, с глухим стуком на паркет упали его когти. Кузя восстановил равновесие, вытянул из кармана кожаный ремешок, собрал когти и связал их ремешком, как пучок редиски.

– Вот и все.

Федор выскочил из круга. В руках у него был пакет для оказания первой помощи.

– Он тебя ранил! – вскрикнула Ирина.

– Царапина!

Федор открыл пакет и что-то начал там искать:

– Так, где рана?! Давай сюда руку!

– Дай-ка мне пластырь, если у тебя есть.

Федор достал из пакета катушку бактерицидного пластыря:

– Есть, конечно.

– Господи, боже мой! Федя, забирай Кузю, а нам с Леней надо быстрее все в порядок приводить и убираться отсюда! – воскликнула Ирина.

– Ир, я в порядке, а что за спешка? За десять минут уберемся и уйдем, – рассудительно заметил Кузя.

– Через десять минут мы будем объясняться с нарядом ОМОНа!

– Да откуда ОМОН-то явится? – удивился Федор.

– Федя, здесь все жильцы, будто в НКВД всю жизнь служили – чуть что – звонят в милицию, – пояснила Ирина, – А я, как девчонка, закричала! Я так испугалась за тебя, Кузенька!

Леня не принимал участие в разговоре, все это время быстро убирая в секретер свечи, заталкивая в него еще горячие жаровни.

– Все готово, Ир. Не паникуй. Кузь, ларчик можно в руки брать? – спросил Леня, закрыв тумбочку.

– Можно. Ир, не плачь, уйдем по крышам. Жалко, квартиру не сможем опечатать… – вздохнул Федор.

– Опечатаем! Я же знала, что делаю, написала квиточки!

Выскочив из квартиры, Ирина и Федор стали наклеивать бумажные полоски. А Леня с Кузьмой и ларчиком ушли вверх по лестнице. Закончив опечатывать квартиру, они тоже пошли вверх. Дверь квартиры напротив вновь скрипнула.

На самом верху они выбрались на чердак, затем на крышу и по пожарной лестнице спустились с другой стороны дома, перешли улицу, где стояла машина Федора, уселись в машину и отъехали. Навстречу им попался наряд милиции с мигалкой.

– Вот те раз! Уже приехали…

Кузя неожиданно начал тяжело дышать, затем тихим голосом сказал:

– Федь, мне плохо… – обмякнув, он скатился под ноги Лени, сидевшему рядом с ним на заднем сиденье "Хаммера".

Леня ловко подхватил друга и положил его рядом собой:

– Федь, что делать-то?!

Федор в ответ сказал то, что при женщине говорить вовсе не стоило, вывернул руль и помчался в сторону ближайшей больницы.

Глава 15.

Доставив Кузьму в больницу, друзья разделились – Федор повез Ирину домой, а Леня пошел к Оксане.

Леонид открыл дверь в квартиру. В квартире стояла странная, тревожная тишина. Леня прислушался, но ничего не услышал. Совсем ничего. Именно это и насторожило бывшего спецназовца.

У самой двери, дожидаясь отправки на дачу, стояли недавно купленные им принадлежности для камина. Леня, не звякнув ни одной железкой, вытащил из сверка кочергу и, совершенно бесшумно, даже не прошел, а переместился, по коридору к двери в гостиную. Прислушался. Ничего. Осторожно открыл дверь. И тут он увидел ужасающую картину – Оксана лежала на ковре в гостиной, а над ней наклонилось странное существо уже почти нечеловеческого облика. От Оксаны к этому существу тянулась голубоватая субстанция.

С диким криком Леонид прыгнул вперед и оттолкнул нежить. Это ему удалось. Но нежить, гадко улыбнувшись мертвыми глазами, развернулся и легким движением ударил Леню в грудь. От удара у Лени подкосились ноги. Существо, потеряв интерес к бывшему десантнику, снова склонилось над Оксаной.

Леонид, собрав все силы, встал на ноги и, перехватив поудобнее кочергу, подскочил к чудовищу и мощным ударом почти полностью снес нежити голову. Подвывая, чудовище подхватило то, что осталось от головы и выскочило в окно. Пошатываясь, Леонид подошел к окну. Несмотря на третий этаж, существо дробным бегом удалялось от дома, держа голову руками. Леонид грязно выругался.

– Господи! Леня? Где Валера? – беспомощно произнесла Оксана, приходя в себя.

Леонид оторвался от окна и помог Оксане встать и усесться в кресло.

– На тебя напал какой-то странный мужик, я ему кочергой проломил башку и, – неуверенно добавил, удивленный своими собственными словами Леонид, – …он ушел…

– Это был мой муж…

– Кто?! Он же вроде…

– Знаю, знаю….Так все подумали! Ты видел его глаза??!!! Он пришел за мной. Но тут мне сделалось плохо… – Оксана закрыла лицо рукой.

– Если бы не видел, решил бы по твоим разговорам, что ты спятила. Но эту тварь я видел реально и он мне тоже заехал. Но это уже не твой муж, это ходячая оболочка. Когда я влетел на твой крик, он тащил из тебя жизнь.

– Он – мой муж! Он всегда боготворил меня и не мог пальцем тронуть меня, пылинки сдувал, ревновал…ты не знаешь! Скорее всего ты обидел его, когда он приводил меня в чувство! Он наверно в больницу пошел, я догоню его!

Оксана попыталась встать, но Леонид, упрямо тряхнув головой, удержал ее.

– Дурочка! После такого удара кочергой, здесь должна была быть лужа, нет – море крови! Где она!? И скажи мне, твой муж часто уходил на работу, выпрыгивая через окно??? А!?

Оксана притихла. Вдруг женщина разразилась слезами, и Леонид тоскливо вздохнул. Он попытался обнять ее, но она отстранилась от него, брезгливо поморщившись.

– Я тебе противен? Ты не хочешь даже дотронуться до меня? – с горечью спросил Леонид.

– Да, ты мне противен, то есть не противен, нет…Спасибо тебе, конечно…Но сейчас я хочу, чтобы ты ушел. Я тебя ненавижу! Всю свою жизнь я любила только мужа, он был красив, умен, образован…Ты – тупое грубое создание! Посмотри на себя в зеркало!!! – сумбурно и не понимая, что говорит, набросилась Оксана на не ожидавшего такого отпора Леню.

– Ясно, можешь не продолжать. Но уйду я только под утро. Я посижу на кухне, если ты не против. Вдруг опять явится. Надо будет Федору рассказать. Он у нас главный по паранормальным явлениям. А пока, хочешь ты того или нет, я останусь.

Леонид не дал ответить злобно глядящей на него женщине и быстро ушел на кухню. Он слышал, что она заперла дверь в квартиру, поплакала еще немного, тихо, как котенок, потом легла. Всхлипывания ее он слышал еще часа два. Затем она замолчала. Он, войдя к ней, увидел, что она спит с кочергой в руках.

Улыбнувшись, он лег рядом с ней на пол и подумал: "Как пес".

Наутро Леня тихо встал, не смея поцеловать спящую Оксану, легонько погладил ее по голове и бесшумно ушел.

Оксана открыла глаза. Она тоже не спала.

Пять месяцев назад.

В секретной лаборатории, оборудованной по последнему слову техники, шла обычная, только на первый взгляд, казавшаяся хаотичным мельканием, работа. В свете бестеневых ламп странно мигали огоньки приборов, периодически раздавались свистящие или шипящие звуки.

На операционном столе, в центре комнаты лежал Кирилл Костромин. От него к аппаратам искусственной жизнедеятельности тянулись трубки и провода. Ирина, к сожалению, оказалась не права – он действительно был мертв. Все аппараты, подключенные к нему, работали, показывая прямые линии – нет пульса, нет деятельности мозга, нет дыхания, нет давления. Около стола на стойках висели шесть или восемь капельниц с разноцветными жидкостями. В вены на руках и ногах полковника были воткнуты их иглы.

Вокруг него неторопливо, но сосредоточенно перемещался медперсонал – высокие спортивного сложения мужчины в халатах фисташкового цвета. Кто-то снимал показания с приборов, кто-то осматривал кожу на его руках, кто-то акупунктурной иглой колол его в пальцы ноги. Один из врачей развешивал на светящейся панели рентгеновские снимки, другой, на соседней панели, развешивал томограммы.

В помещение лаборатории вошли два человека в белых халатах – низенький полноватый врач и генерал Звонников, названный отец Кирилла.

– Мы еще неделю назад извлекли Костромина для исследований, – продолжил врач мысль, начатую за пределами лаборатории.

– А… это не вредно… Ведь когда он полностью разморозится, он не начнет… – замялся Звонников.

– Нет, – понял его мысль врач, – он не начнет разлагаться. Мы приняли тогда все необходимые меры. Он был законсервирован в самые первые минуты после смерти, а потом подвергнут глубокой криообработке.

– А он будет что-нибудь помнить? – задал Звонников самый главный вопрос, за ответом на который он собственно и пришел сюда.

– Это очень интересный вопрос. По моему убеждению – нет. Он будет помнить только момент своей смерти. Правда, несколько моих коллег думают, что его мозг был способен накапливать информацию еще какое-то время… но я так не считаю.

Врач подошел к панели с томограммами, снял с нее карточку. Звонников поморщился, глядя на меленькие картиночки словно нашинкованных органов.

– Мозг сохранился прекрасно, – врач протянул карточку генералу, но тот только руками развел, – Никаких изменений от криообработки! Знаете, Алексей Михайлович, даже жалко, что так мало необратимых изменений. Коллеги скажут, что эксперимент недостаточно чистый.

– Ну, знаете… – начал Звонников, но затем передумал и продолжил совершенно другим тоном, – Нам, военным попроще – работает и ладно. Главное, что бы опыт удался. Когда будете оживлять?

Врач пожал плечами:

– Процессы реанимации идут уже три дня. Мы не стали дожидаться полной разморозки тканей, да это и не к чему…

– И как долго это продлится?

– До полного завершения цикла, – исчерпывающе ответил врач.

Генерал только глаза закатил. В это время кто-то из медперсонала подошел к говорящим, но приблизиться не решился. Врач сделал приглашающий жест рукой.

– Показания в норме, – по военному четко доложил медик, – Через пять минут начнем вводить третью часть электролитов, чтобы потом сразу перейти к спазмолитикам.

– Эластичность достигнута?

– Достигнута. Ткани очень хорошо восприняли силиконовую группу.

– Прекрасно, – сказал врач и повернулся к Звонникову.

– Минут через пятнадцать мы сможем сказать, будет ли он мобилен.

– Мобилен? – Звонников удивился, – То есть, он не… оживет?

– Оживет? – в свою очередь удивился врач, – Да вы мечтатель! Конечно, нет. Но он сможет двигаться, исполнять команды, выполнять сложные приказы. Просто идеальная боевая машина.

– Вы меня не поняли! Мне сначала сказали, что его личность безвозвратно утрачена, а позавчера кто-то из ваших коллег поймал меня в коридоре и долго мне внушал, что весь эксперимент неэтичен, что Костромин все это время находится в состоянии какого-то стасиса, и когда мы вернем к жизни его тело, его сознание тоже вернется… Я не мог от него избавиться минут десять!

– Нет. Это все ненаучные бредни. Бредни. Смерть мозга я констатировал лично.

Звонников вздохнул и задал еще один, важный для него, вопрос:

– Константин Ильич, а если бы не мое распоряжение, его возможно было бы спасти?

Врач пожал плечами:

– Ну, как минимум, можно было попытаться. Он же не был смертельно ранен. Просто истек кровью.

Пока они разговаривали, медики продолжали свои манипуляции. Вдруг, в каких-то приборах раздались резкие щелчки, и возник звук сердечной деятельности в кардиографе.

– О! Сердце забилось! – обрадовался врач.

Постепенно начали оживать другие приборы. По телу Костромина прошло несколько судорог.

– Прекрасно! Просто идеально. Все реально работает! Какой великолепный материал…

– Жалко, что никого другого в тот момент не случилось! Надо же было так срочно! – покачал головой Звонников.

– Вы меня просто поражаете! Из-за вашей сентиментальности мы бы без финансирования остались! Нужно было действовать точно по графику! – раздраженно ответил врач.

Звонников, качая головой, сказал:

– А ведь это он привез с Алтая тот самый рецепт.

– Вот и стал первым экземпляром. Довольно забавно! – пожав плечами, сказа Константин Ильич.

Неожиданно, Кирилл резко сел на столе. Несколько стоек с капельницами с грохотом упали на кафельный пол. Медики вокруг него остолбенели от изумления. Кирилл поднес руку к лицу. Протер лицо и судорожно вздохнул. Затем медленно-медленно, как в замедленной съемке, он оглядел лабораторию, сфокусировав взгляд на Звонникове. Кирилл зашевелил губами, пытаясь заговорить, но слов слышно не было.

Наконец, он хрипло закашлялся и позвал:

– Ан… ре… Миай… лови…

– Он меня узнал! – тоненьким от испуга голосом пропищал Звонников, – Константин Ильич, вы же говорили!

Врач отстраненно ответил:

– Странно. Значит, какая-то часть сознания сохранилась…

Кирилл переводил взгляд с одного на другого. Один из медиков протянул к нему руку. Кирилл позволил взять себя за руку, внимательно посмотрел на него. Тот взял шприц, но Кирилл блокировал руку со шприцом. Другой медик резко схватил его за другую руку, Кирилл вырвался, соскочил со стола, повалив остальные капельницы, почти упав при этом, но выровнялся и твердо встал на ноги.

Медики бросились на него, но он легко уклонился от их ударов и раскидал их. Кто-то попытался сделать ему инъекцию, но он легко ушел от иглы, удар иглой достался другому, несчастный упал на пол, захрипев и забившись в конвульсиях, затем перестал подергиваться, его глаза закатились.