Текст книги "Новая жизнь Аделин (СИ)"

Автор книги: Елена Княжинская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Глава 23

Дождь догнал нас, когда мы уже подошли к воротам замка. Первые капли, будто разведчики, упали с небес. Дали короткую передышку и пошли в наступление. Атаковали ледяными стрелами. Застучали по крышам.

Слуги суетились во дворе. Конюхи приняли наших лошадей и повели в стойла. Прачки снимали белье с веревок и бегом возвращались в замок. Кухарка поторапливала крестьян, что выгружали из телеги молоко и яйца. Раздавала указания своим помощницам.

Мы с Рихардом пересекли широкий двор и поднялись по ступеням. Мужчина вымок до нитки. Капельки воды стекали по волосам. Темная рубашка липла к телу, подчеркивала крепкие мышцы. Если бы не холод, я, наверное, позволила бы себе полюбоваться им чуть дольше, но даже меня пробрал озноб, несмотря на теплый плащ. Да и не хотелось, чтобы дракон простыл.

Дверь распахнулась, едва мы поднялись. На пороге появилась Агнес с ребенком на руках. Маленький Берд что-то лопотал на своем детском языке, понять который под силу только матери. Сестра наклонилась к нему, прислушалась и улыбнулась, поцеловала в щеку.

Я редко видела ее такой искренней и счастливой. Даже немного завидовала. Ладно, чуть больше, чем немного, но усилием воли подавила это отвратительное чувство. Были дела поважнее. Меня больше волновал другой вопрос.

– Что случилось? – спросила ее. – Почему ты здесь, на улице, в такую погоду?

Сестра посторонилась, давая возможность пройти. За ее спиной я заметила дорожный сундук, в котором обычно возили одежду, и небольшую сумку. Из последней торчал уголок пеленки.

– Я уезжаю, – ответила Агнес, опустив голову. – В доме появился новый хозяин. Нам с сыном здесь больше нечего делать. Если позволите, я позже пришлю за оставшимися вещами.

– Опомнись! На улице ливень. Куда ты поедешь?

– Пережду какое-то время у тети Ирмы, а после вернусь домой. Отец, думаю, не откажется принять меня с внуком. Больше мне некуда идти.

Она тяжело вздохнула, поправила одеяльце, в которое был завернут младенец, сделала шаг вперед. Гордая, решительная, хрупкая – таких женщин, как она, мужчины носили на руках, баловали и берегли. Рядом с ними могли почувствовать себя настоящими рыцарями.

– Тетки Берхарда…

– Уехали утром. Хотели попрощаться с тобой, но не дождались. – Сестра бросила короткий взгляд в сторону Рихарда и снова опустила глаза. – Просили передать, что двери их домов всегда открыты для тебя.

Дракон обошел нас, подхватил с порога сумку и занес внутрь. То же самое проделал с сундуком. Со стороны казалось, что поднять тяжелый деревянный короб ничего не стоило, но я видела, как напряглись мышцы на руках и спине. И все же мужчина не попросил о помощи, даже слуг не позвал. Вернулся и произнес тоном, не терпящим возражений:

– Я говорил об этом фрайе Аделин и повторю вам, фрайя Агнес: я никого не гоню. Мне нужно время, чтобы разобраться с делами. Быть может, я и вовсе не справлюсь.

– Вы так благородны, фрайгер Рихард, – Агнес робко улыбнулась. Умудрилась удержать одной рукой сына, другой коснулась плеча мужчины. – Я знаю, что вы не желаете нам зла, но поймите и меня. Я была здесь женой, хозяйкой, а теперь… кем я буду в доме, который больше мне не принадлежит?

Сестра снова вздохнула. Смахнула крошечную слезинку. Поправила покрывало. Сделала еще один шаг вниз, крошечный шаг.

Актриса! Я могла бы поклясться, что она играла, причем играла и на жалости, и на благородстве. Самое страшное, что эта лицемерка опять добилась своего. Рихард положил ей руки на плечи, бережно развернул и подтолкнул к входу в замок. Повторял, что никого не гонит, что не позволит женщине с маленьким ребенком отправиться в путь в такую погоду.

Сестра отнекивалась, слабо возражала и, наконец, согласилась. Уступила голосу рассудка и напору маркграфа, вернулась в замок. Поблагодарила за заботу и вновь заверила, что уедет, как только представится возможность.

Я выглянула на улицу. Оценила свинцово-серые тучи и поняла, что дождь закончится не скоро. После нужно будет дождаться, пока подсохнет дорога, а путешествие станет безопасным. Пройдет немало времени. Многое может измениться.

– Фрайгер Рихард, – обратилась к дракону, желая прервать бесконечный поток благодарности и неприкрытой лести. Кто сказал, что женщины любят ушами? Мужчины в этом смысле едва ли отличались от нас. – Я прикажу принести вам травяной отвар в комнату.

Дракон кивнул мне, едва заметно улыбнулся, тепло, как близкому человеку, несмотря на то, что мы знали друг друга лишь несколько дней. Как бы мне ни хотелось поверить в то, что оно и было, я понимала: чудес не бывает. Простую вежливость легко принять за заботу, внимание за симпатию, даже нечто большее. Рихард, как я успела заметить, ко всем относился одинаково, не делая различий между слугами и хозяевами, богатыми и бедными, моей сестрой и мной. Я не имела права на ревность или обиды, хотя чувствовала и то, и другое.

Мы с Агнес проводили дракона взглядом. О чем она думала, я, конечно, могла только догадываться, что не мешало мне потребовать объяснений.

– Что это было?

– О чем ты говоришь? – уточнила Агнес.

С поистине королевской грацией она поднялась по лестнице и повернула направо. Я последовала за ней. Не спрашивая разрешения, вошла в комнату, закрыла дверь и повторила свой вопрос.

– Что это было?

Сестра перепеленала ребенка и уложила в колыбель. Сняла плащ, небрежно бросила на кровать. Перекинула волосы на левую сторону и принялась заплетать косу. Чем дольше она молчала, словно нарочно испытывая мое терпение, тем тревожнее становилось на душе.

– Агнес!

– Не шуми. Чего доброго, разбудишь Берда.

Я глубоко вздохнула, но постаралась взять себя в руки. Ребенок не виноват, не стоило его пугать. Несмотря на растущее раздражение, спросила чуть тише:

– Зачем ты устроила это представление? Чего хотела добиться?

– О чем ты?

Агнес так умело изображала наивную простоту, непонимание, что мне захотелось ударить ее. Никогда прежде не испытывала такого желания. Бывший жених не в счет, но и его я не тронула. Даже пощечину не отвесила, хотя он заслужил.

– Ты знаешь, о чем. К чему это притворство? Ты собиралась бороться за замок, но едва не уехала. Тебя убедили тетки Берхарда или это твоя идея?

– Скажем так, они своими разговорами натолкнули меня на любопытную мысль, которую я решила проверить. Их отъезд тоже сыграл мне на руку. Дождь пошел без моего на то желания, но так вовремя. – Агнес довольно улыбнулась. – Новый маркграф оказался человеком чести. Будет глупо не воспользоваться этим.

– Что ты задумала?

– Пока еще не знаю, но, поверь, я сделаю все, чтобы обеспечить достойное будущее своему ребенку. А ты поможешь мне в этом.

Она не спрашивала, а утверждала. Настолько была уверена в себе, своей правоте, что мне стало жутко. Такие люди, как сестра Аделин, ни перед чем не остановятся на пути к своей цели. Пойдут по головам, если нужно. После с легкостью избавятся от тех, кто помог им.

– Ты молчишь, а обещала поддержать меня.

Агнес надула губы, как капризный ребенок, коим, по сути, она и являлась, несмотря на то, что уже стала матерью. Расплела косу, распустила волосы. Только этот жест выдавал ее волнение. В остальном она казалась образцом спокойствия, невозмутимости.

– Конечно, помогу, – решила подыграть ей, – если скажешь чем.

– Будь собой, этого достаточно. Теперь извини, я устала и хотела бы побыть одна, подумать.

Я кивнула и вышла из комнаты. Кажется, не так хорошо разбиралась в людях, если решила, будто Агнес изменилась. Ей по-прежнему не стоило доверять. Тогда кому? Сложно сказать, еще сложнее довериться. Пожалуй, мне тоже стоило обо всем хорошенько подумать и выработать свою стратегию поведения, а не надеяться на чью-то помощь.

Глава 24

Дождь лил весь день. Грозил затянуться до вечера, а, может быть, и до ночи. И без того плохие дороги превратились в непроходимые. Казалось, сама природа встала на сторону Агнес, лишив ее возможности покинуть замок.

Может быть, не стоило ее удерживать? Я была абсолютно уверена в том, что еще не раз пожалею об этом. Если бы не малыш Берд, не вмешательство Рихарда, отпустила бы сестру на все четыре стороны. Пусть плетет интриги в другом месте.

В том, что именно так и будет, я не сомневалась. Люди не меняются. В чем не была уверена, так в ее чувствах к почившему мужу. Как часто Агнес вспоминала о нем, сколько раз я заставала ее в слезах, и вдруг все изменилось. Как она смотрела на маркграфа! Благодаря памяти Аделин я знала этот взгляд – внимательный, оценивающий, только кажущийся робким из-под полуопущенных ресниц, взгляд хищницы, уверенной в себе и своих силах.

Увиденное явно ей понравилось. Еще и этот проклятый дождь сыграл ей на руку, показав больше, чем следовало. Но и без того нужно быть слепой бесчувственной деревяшкой, чтобы не увидеть в Рихарде мужчину, противостоять его обаянию. Держу пари, в своих мечтах Агнес зашла намного дальше, чем я. Она уже видела себя единственной хозяйкой Туманного утеса и любимой женой его хозяина.

Не стану лукавить, я тоже много думала о Рихарде. Даже известие о том, что он оказался драконом, не изменило мое мнение о нем. Мысленно я постоянно возвращалась к нашим разговорам, вспоминала недавнюю прогулку. Ладони ощущали тепло его крепких рук.

Боги! Только бы не влюбиться! От любви одни хлопоты, слишком это не постоянное и непредсказуемое чувство, слишком слабыми и беззащитными оно делает нас.

Любовь с первого взгляда и вовсе не существует. Это не более, чем страсть, что вспыхивает и гаснет подобно зажженной спичке. Мгновение, и от нее ничего не останется, только одиночество будет ощущаться еще острее.

Что мне оставалось? Вариантов немного: уступить зарождающимся чувствам и позволить себе несколько счастливых мгновений или задушить симпатию на корню, чтобы не страдать снова. Смотреть подобно Аделин, как дорогой мне мужчина поведет под венец другую женщину, поздравлять их я не смогла бы. Как хранительница, я оказалась ни на что не способна. Родить ребенка тоже не способна из-за этого проклятого попаданства в чужое тело. Мне было нечего предложить мужчине в мире, где важнейшей обязанностью являлось рождение и воспитание детей. Быть может, Рихарду и не нуждался во мне, а я напрасно мучила себя.

Последняя мысль не слишком утешила, но я ухватилась за нее как за соломинку. Она стала тем якорем, который позволил обрести равновесие. Не время думать о любви, тем более что и любви как таковой не было. И без нее хлопот хватало.

О том, что проблемами Туманного утеса теперь должен был заниматься новый хозяин, я постоянно забывала. Бездействие угнетало меня, плодило новые печальные мысли. Я по привычке отправилась на кухню, проверила, что все идет своим чередом: процессы налажены, сбоев нет, каждый занят своим делом. Едва только переступила порог, как ко мне подошла кухарка Бруна, будто только того и ждала, когда я появлюсь здесь.

– Фрайя Аделин, – извиняющимся тоном начала она, – простите, но мы остались без хлеба.

– Не поняла. Зерно отвезли на мельницу еще вчера. У вас закваска прокисла или еще что-то случилось?

– Боги с вами! – всплеснула руками женщина. – Я за ней слежу как за младенцем, глаз не спускаю. Я все ждала, что распогодится, что привезут муку нового помола, но дождь зарядил, сами видите. Пришлось из старой готовить, а она отсырела. Тесто плохо поднимается. Свежий хлеб будет только завтра.

– Свежий, – протянула я, понимая, что что-то упустила, – значит, есть еще какой-то?

– Ох, фрайя, вчерашний только остался, но он уже зачерствел, а к ужину и вовсе не годится. Камень, и тот мягче будет.

В моем мире хлеб и через несколько дней остался мягким, особенно если правильно его хранить. Здесь то ли мука оставляла желать лучшего, то ли технологию не соблюдали, но хлеб и правда был не слишком вкусным. Несмотря на это, в этом мире его ели в больших количествах и мужчины, и женщины.

– Неси, что есть. Посмотрим, что можно сделать, чтобы не оставить людей голодными.

– Что нести? Тут он.

Кухарка выдвинула большой деревянный короб, доверху набитый круглыми, похожими на каравай буханками. Я взяла одну, разрезала – сухой, довольно твердый, но вполне съедобный. Зубы не сломались, когда я откусила кусочек, только напугала бедняжку Бруну. У той даже глаз дернулся. Где это видано, чтобы хозяйка черствый хлеб ела?

– Не все так плохо, – успокоила ее. – Прикажи поставить сковороду, принести масло. Я покажу, что нужно делать.

В обязанности хозяйки замка входило многое: управление слугами, контроль за исполнением приказов, помощь нуждающимися и еще десяток дел, но точно не собственноручное приготовление пищи. Я не обращала внимания на традиции, ломала стереотипы. В этом мы отчасти были похожи с Рихардом.

Опять! Зачем только вспомнила его? Чуть было не поранилась, пока резала хлеб сначала вдоль, ломтями, а потом пополам. Надо сосредоточиться на делах, а не витать в облаках.

Сковорода нагрелась достаточно быстро. Я смазала ее сливочным маслом (другого здесь не знали). Бросила немного соли, положила нарезанный хлеб. Дождалась, пока он поджарится с одной стороны, перевернула на другую. Сняла. Дальше бразды правления передала помощницам кухарки. Лишь постояла недолго, понаблюдала за их работой. Девушки быстро поняли, что от них требуется, и отлично справлялись. Невелика наука, главное – следить, чтобы не подгорело.

– Никогда бы не подумала, что можно жарить хлеб, – сказала Бруна, когда доела первый кусок и потянулась за вторым.

– Южная традиция, – быстро сообразила, не дожидаясь новых вопросов. – У нас так готовили, нечасто, но готовили. Дальше сами и, пожалуйста, в следующий раз заранее сообщайте, если чего-то не хватает.

– Так я говорила еще утром фрайе Агнес. Она обещала помочь.

Почему я не удивлена? Сестра либо забыла, либо пропустила слова кухарки мимо ушей. От нее можно получить не поддержку, а скорее подножку. По крайней мере, я ничего хорошего не ждала. Еще раз напомнила Бруне об обязанностях и вышла. Слишком жарко было на кухне.

***

Атмосфера за ужином царила почти семейная. Без вечно недовольных теток Берхарда и их молчаливых мужей я впервые почувствовала себя уютно. Никто не ворчал, не сверлил меня недовольным взглядом, не давал ненужные советы. Небольшая заминка вышла лишь вначале, когда слуги принесли жареный хлеб. Пришлось объяснить, что он не сгорел и вполне съедобен.

Агнес брезгливо отодвинула от себя тарелку, ограничилась тушеной крольчатиной.

– Кто только додумался до такого? – спросила она. – Слуги совсем отбились от рук.

– Попробуйте, это действительно вкусно, – произнес маркграф и потянулся за новым куском. – Никогда не ел ничего подобного.

Только его не пришлось уговаривать. Он так аппетитно хрустел хлебом, что убедил даже недоверчивого командира охраны. Готфрид принюхался и решился попробовать непривычное блюдо.

Агнес прикусила губу и опустила глаза. Если хотела выставить меня никудышной хозяйкой, то просчиталась. Сегодня удача была на моей стороне. Удача и обаятельный мужчина, чей взгляд я постоянно ощущала и успешно игнорировала. Сдерживала желание улыбнуться в ответ, нацепила маску строгой хозяйки. Я дала себе зарок не влюбляться и привыкла держать слово. Отчего же так тоскливо на душе и мерзнут руки, будто я нахожусь не в теплой трапезной, а на равнине, открытой всем ветрам? Почему чем больше я старалась не думать о Рихарде, тем чаще вспоминала о нем?

Глава 25

Дрова уютно потрескивали в камине. Огонь то вспыхивал ярче, распускаясь оранжевыми и синими цветами, то рассыпался искрами-конфетти. Рычал голодным зверем и мурлыкал ласковым котенком. Рисовал на стенах причудливые тени-узоры, рассказывал свои сказки.

Я часами могла смотреть на огонь, любоваться игрой света, танцем пламени. Он дарил не только тепло, в котором я так нуждалась промозглым весенним вечером, но и создавал ощущение уюта, дарил покой. Для полного счастья не хватало любимой книги и возможности, закутавшись в плюшевый плед, забраться с ногами в кресло. Дома так и сделала бы. Здесь меня не поймут.

Молчание не было абсолютным. Рихард и Готфрид негромко обсуждали вопросы безопасности замка, обучения стражников, пополнения гарнизона. Командир делился своими соображениями, дракон больше слушал. Лишь иногда что-то уточнял или дополнял.

Я переворачивала страницы книги, не пытаясь вникнуть в ее содержание. Могла уйти, чтобы не мешать мужчинам, но для сна было слишком рано, да и не хотелось оставаться одной в комнате. Рисовать я не умела, как и петь. Вышивка меня не привлекала. Может быть, что-то и получилось благодаря памяти Аделин, но даже попробовать не возникало желания.

Моей страстью всегда были книги. Я с детства буквально проглатывала их. С возрастом интерес не пропал, даже усилился после разрыва с женихом. Выдуманные истории заменили мне собственную жизнь. Они же стали моим проклятием. Если бы не тот злополучный роман, я никогда не оказалась здесь. С понедельника по пятницу ходила на работу, в выходные посещала приют для животных. Так и состарилась бы.

– Сегодня свежо, не правда ли? – произнесла Агнес. После ужина она сразу ушла, а теперь вернулась с подносом в руках. – Думаю, немного чая с медом нам не помешает.

Сестра по очереди обошла нас, хотя могла бы прислать служанку. Неожиданно начала с Готфрида. Возможно, таким образом показывала уважение к нему как к человеку, который всю жизнь отдал служению марке.

– Большое спасибо, фрайя Агнес. Да хранят вас боги, – сказал командир, взял хрупкую глиняную чашку с подноса.

– Это меньшее из того, что я могу для вас сделать, фрайгер Готфрид.

Хитрая лисица не сказала ни слова больше, не опустилась до открытой лести, но старый воин не сдержал улыбки.

– Прошу, – произнесла сестра, замерла напротив Рихарда.

Ее платье было скромным, как и полагалось замужней женщине, живущей на севере страны. Темный цвет подчеркивал светлую, кажущуюся фарфоровой кожу. Неглубокий вырез не позволял разыграться фантазии, но стоило Агнес наклониться, как открывались совсем иные виды.

Мужчины всегда оставались мужчинами. Если Готфрид в силу возраста воспринимал нас обеих как дочерей, если не внучек, то Рихард вел себя иначе. Он не позволил ничего лишнего, но я заметила его взгляд. Короткий, почти мимолетный, он всколыхнул во мне почти забытое чувство ревности.

– Благодарю, – произнес дракон, сделал глоток. – Вкусный чай.

– Матушка научила меня, – ответила Агнес. – В Туманном утесе нет тех трав, что растут в Изумрудной долине. Кое-что пришлось заменить. Рада, что вам нравится.

Сестра лгала и не краснела. Их с Аделин мать умерла, когда ее старшей дочери исполнилось тринадцать лет. Значит, младшей было не больше шести. Сомневаюсь, что маленькая девочка увлекалась такими вещами, сборы трав и чаи. Ее интересы ограничивались куклами, сладостями и проказами.

– Вы скучаете по дому? – спросил Рихард. Вел светский разговор, будто не мог молча пить свой напиток. Неужели искренне заинтересовался?

– Конечно, – ответила Агнес. Так и продолжала стоять перед драконом, – но я успела полюбить север, проникнуться его суровой мужественной красотой.

Полюбила, как же! Первые несколько месяцев только и делала, что жаловалась на сырость, холод и прочие недостатки. Жаловалась Аделин. В обществе Берхарда молчала.

Я могла бы разоблачить ее прямо сейчас, но как это будет выглядеть в глазах мужчин? Мелкой ссорой двух сестер? Попыткой привлечь к себе внимание? Глупо, как-то по-детски

Агнес знала, что я не выдам ее, не опущусь до прилюдного выяснения отношений. Я видела это по ее глазам, довольной улыбке, когда она протянула мне чашку с чаем и, наконец, устроилась на низком диванчике, напоминавшем софу. Нарочно или нет, выбрала место напротив Рихарда. Села так, чтобы блики огня подсвечивали ее профиль, добавляя образу загадочности.

Кажется, у меня началась паранойя. Мне везде чудилось заговоры, интриги, козни врагов. Я только-только начала оттаивать, приоткрыла душу миру и опять рисковала увязнуть в трясине недоверия. Спрятаться, конечно, проще, но так и жизнь пройдет мимо. Я встречу старость, как любит говорить моя подруга Галя, в окружении сорока кошек, но и тем нечего будет рассказать.

Предоставила эту картины: я, старушка лет восьмидесяти, и несколько десятков животных, умирающих от скуки. Улыбнулась.

– Фрайя Аделин, поведайте нам, что развеселило вас? – спросил Рихард.

Надо же, заметил мою улыбку. Я-то думала, он весь вечер будет занят беседой с моей сестрой, глаз с нее не спустит. Боги, в кого я превращалась? Откуда это жуткое, совершенно необоснованное чувство собственности? Даже страшно.

– Расскажи, Аделин, порадуй и нас тоже, – сказала-пропела Агнес, снова перетягивая внимание на себя.

– Не стоит, – ответила ей. – Извините меня. Я, пожалуй, пойду спать. Доброй ночи!

Мужчины встали, едва я поднялась. Тут же засуетилась и сестра. Поставила чашку с недопитым чаем на поднос. Небрежным движением руки откинула назад волосы. Сослалась на материнский долг, желание быть рядом с сыном и последовала за мной.

Странно, что не воспользовалась возможностью побыть в обществе Рихарда. Могла бы блеснуть своими знаниями или дальше продолжить играть роль заботливой хозяйки. Вместо этого она поднималась вместе со мной.

– Надменный сухарь, – бросила Агнес, когда мы повернули направо, в сторону спален, где нас никто не мог услышать. – Не человек, а камень.

Не человек, а дракон, мысленно поправила ее и снова не сдержала улыбку.

– Чему ты радуешься, Аделин? Быть может, надеешься, что тебе найдется место при новом маркграфе? Согласишься на роль помощницы по хозяйству, лишь бы только остаться в замке?

Она даже мысли не допускала о том, что Рихард может увидеть во мне женщину. Неужели была настолько уверена в себе? Думала затмить всех и вся?

– Тебе не понять, – нарочно употребила любимую фразу Агнес.

– Отчего же? Попробуй объяснить. Я младше, но не глупее тебя.

В ее уме я не сомневалась. В хитрости и вовсе была уверена. Наглость можно брать в долг и не возвращать – меньше не станет.

– Я семь лет прожила здесь. Для меня Туманный утес стал вторым домом. Мне будет нелегко покинуть его.

– Может, и не придется, – ответила Агнес. Улыбнулась так хитро, будто что-то задумала. – Пожалуй, подобный исход устроит всех.

– Лучше скажи сразу.

Я остановилась перед дверью ее спальни, не давая войти внутрь. Сложила руки на груди. Сестра провела ладонью по моему плечу, окинула меня оценивающим взглядом.

– Не хочу обнадеживать тебя раньше времени. Сперва нужно обо всем договориться. Не переживай, я позабочусь о тебе. А ты, в свою очередь, постарайся держаться в тени и не мешать моим планам?

– Хочешь соблазнить маркграфа? Думаешь, ему нужен чужой ребенок?

– Мужчина, который любит женщину, примет и ее детей. Я здорова и могу родить ему сыновей.

– Но у тебя нет дара хранительницы.

Я чувствовала, как земля уходит из-под ног. Использовала последний аргумент.

– Как и у тебя теперь, – ответила Агнес. – И все же я благодарна тебе. Вспомни, как скромно мы жили, сколь мало могли себе позволить. Если бы не твоя магия, мы и дальше влачили жалкое существование. Нет, я не вернусь домой.

– Говорила, что любишь Берхарда. Оказалось, все дело в деньгах. Могла бы найти кого-то еще, кроме моего мужа.

– Я полюбила его с первого взгляда и всегда буду любить. – Ее глаза горели фанатичным огнем, – но сделаю все, чтобы обеспечить достойное будущее моему ребенку.

Маски сняты. Рассчитывать на помощь сестры не стоило. Каждая из нас теперь сама за себя. Впрочем, разве когда-то было иначе?