Текст книги "Новая жизнь Аделин (СИ)"

Автор книги: Елена Княжинская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 38

Начало мне уже не понравилось. Вилда, судя упрямо сжатым губам, разделяла мое мнение. Она не решилась возмутиться открыто, но и не спешила уходить. Ждала мой ответ.

Если бы при замке был описанный в книге Сад грез, я непременно пригласила бы гостя туда. Поскольку реальность оказалась далека от описанной в романе, приходилось приспосабливаться. Самым подходящим местом для приватных разговоров, на мой взгляд, оставался кабинет. Туда-то мы и отправились. Вдвоем.

Дверь я оставила приоткрытой, чтобы соблюсти видимость приличий и не слишком смущать управляющего. Он и так не находил себе места. Таким взволнованным и напряженным я еще не видела его.

– Прошу, – указала на кресло. – Расскажите, что у вас случилось.

Я сцепила руки в замок, пытаясь унять нервную дрожь. Следила за голосом, старалась говорить ровно, но волнение Герхарда передалось и мне.

– Даже не знаю, с чего начать. – Он снова вынул из кармана платок, посмотрел на него и положил обратно. – Давненько я не говорил о таком. Если честно, то подобный разговор состоялся лишь однажды.

– Начните уже с чего-нибудь, – попросила его. Слишком устала, чтобы уговаривать взрослого мужчину, будто маленького ребенка. – Пожалуйста!

Управляющий кивнул и вдруг опустился на одно колено. Учитывая его немалый рост и вес, подобное можно было считать подвигом. На кряхтение, коим сопровождалось данное действие, и вовсе не следовало обращать внимание.

– Фрайя Аделин, будьте моей женой.

– Что?

Умнее вопроса в голову не пришло. Я смотрела сверху вниз на лысеющего сорокалетнего мужчину и гадала, когда он успел проникнуться чувствами ко мне. Все его слова и поступки ранее демонстрировали совсем другое отношение. Я даже гадала, чем заслужила подобную немилость. Оказалось, что за напускной строгостью, граничащей с пренебрежением, таились совсем иные чувства. Или же кто-то натолкнул его на подобную мысль.

– Я понимаю, что мое предложение может показаться несвоевременным. Если бы вы до сих пор носили траур по мужу, я не решился бы… Но, сами понимаете…

Я пока ничего не понимала. И новое платье, и светлое покрывало, и собранные в прическу волосы – все эти знаки предназначались для Рихарда, но никак не для управляющего. Последнего я никогда не воспринимала иначе, чем наемного работника, пусть и радеющего за благополучие марки. Увидеть в нем мужчину никак не получалось. Дело было даже не в разнице в возрасте, хотя его и Аделин разделяло более пятнадцати лет. Для любви это не помеха. Проблема в том, что той самой любви к нему я не чувствовала, как не собиралась хвататься за любую возможность, лишь бы не остаться одной. Привыкла, как ни горько это признавать. Не пропаду.

– Мне кажется, вы неверно поняли меня, – начала я. Одновременно пыталась подобрать слова, чтобы смягчить отказ. – Прошло слишком мало времени с момента гибели Берхарда. Я не думала о замужестве.

Конечно, я лгала, но не признаваться же потенциальному жениху в том, что в моем сердце поселился другой мужчина. Ради последнего я была готова презреть все традиции, отказаться от положения, лишь бы быть рядом с ним.

Герхард неловко поднялся и остался стоять. Видимо, посчитал свой долг выполненным. Осталось только попрощаться с ним и попытаться сделать вид, что этого разговора не было.

Я просчиталась. Кавалер мне попался настойчивый.

– Я не тороплю вас, фрайя Аделин – продолжил он, – понимаю, что мои слова стали для вас неожиданностью, но все же подумайте.

– Мне не хотелось бы давать вам напрасную надежду, – произнесла, не повышая голос, но постаравшись придать ему твердости.

– Надежду скорее даю вам я, – ответил Герхард с нажимом. – Будем откровенны: мы с вами не в том положении, да и не в том возрасте, чтобы жить иллюзиями. У меня двое взрослых сыновей и дочь, рано потерявшая мать. Она нуждается в заботе и внимании, которые может дать только женщина. Вам не суждено иметь собственных детей, так что на брак с холостяком не стоит рассчитывать. – С каждым словом он чувствовал себя все увереннее, будто до того барахтался в трясине, а теперь нашел тропу и твердо стоял на ногах. – Я предлагаю вам семью, обеспеченное будущее, а взамен рассчитываю получить хорошую хозяйку, коей вы уже проявили себя, и верную жену. Соглашайтесь.

Какой благодетель выискался! С какой стороны ни посмотри, всем хорош. При деньгах, при доме, даже семья уже есть – о чем еще мечтать? Только слова его звучали почти как оскорбление. Я не считала себя настолько никчемной, никому не нужной, чтобы согласиться на подобное предложение.

– Благодарю за оказанную мне честь, – я встала, чтобы придать своим словам веса, – но вынуждена отказаться. Брак сейчас меня не интересует. (По крайней мере, с тобой, добавила мысленно). Думаю, в вашем окружении найдется достойная женщина, которая больше подойдет для этой роли.

– Что ж, все может быть, но попытаться стоило, – ответил управляющий. Он не выглядел расстроенным, как мужчина, получивший отказ, скорее удивленным. – Надеюсь, все сказанное здесь…

– Останется здесь. Не беспокойтесь. Если позволите, меня интересует только один вопрос: что подтолкнуло вас сделать мне предложение?

– Извольте. Я руководствовался здравым смыслом, посчитав, что такая женщина, как вы, станет прекрасной женой и оценит поддержку. (Считай, будет вечно благодарна за то, что пожалел бедняжку). – И… впрочем, это уже неважно.

Управляющий поклонился и вышел. Я устало опустилась в кресло. Вот так новости! Мужчина, за которым я пошла бы на край света, не давал о себе знать уже сутки. Тот, о ком я никогда не думала, позвал замуж. Шутки богов, не иначе, или чья-то подсказка. Уж не сестрица ли постаралась?

***

К ужину ни сам Рихард, ни кто-то из его людей не вернулся. Я уже не находила себе места от беспокойства. Даже хотела отправить за ними еще людей, но понимала, что ехать ночью по горным тропам слишком опасно. Придется подождать до утра. Быть может, к этому времени я получу весточку от моего дракона или Готфрида.

Я вновь стояла на крепостной стене. Если бы кто-то ехал по дороге, я непременно заметила бы. Благо день стал заметно длиннее, солнце садилось позже. Пока видела все тот же пейзаж – небольшую долину, лес и горы, окаймлявшие ее.

– Прошло слишком много времени, он не вернется.

Голос Агнес прозвучал негромко, но ее слова были подобны колоколу. Конечно, она говорила о Берхарде, а мое собственное сердце сжималось от тоски по другому мужчине. И все же я увидела в этом дурной знак. Сильнее закуталась в плащ, мечтая вместо теплой шерстяной накидки ощутить объятия Рихарда.

– Знаю, но все равно буду ждать.

Мы помолчали. Каждая думала о своем, но, по сути, обе оказались в одинаковом положении, только я еще не потеряла надежду.

– Новый маркграф тоже пропал, – первой нарушила тишину сестра. – Если ему так неприятно находиться здесь, мог бы отказаться от должности.

– Они с командиром Готфридом уехали по делам.

– О, ты, как я посмотрю, знаешь о нем немало. Чем вызван твой интерес, Аделин? Думаешь, новый хозяин замка оценит твои труды и заботу?

Сколько бы я ни пыталась скрывать свои чувства, даже от самой себя, что-то Агнес все же заметила или почувствовала. Так легко говорила о том, о чем я не позволяла себе даже думать.

– Ты заблуждаешься.

– Очень надеюсь. Мне не хотелось бы, чтобы он разбил тебе сердце, сестра. Ты же понимаешь, что тебе нечего ему предложить, кроме мимолетной связи? Таких, как ты или я, у него может быть много, но женится он только на хранительнице с даром, если хочет сохранить за собой титул маркграфа.

– Можешь не беспокоиться, – ответила ей, с ужасом понимая, что в ее словах есть доля правды. – Мое сердце занято.

Сестра обняла меня за плечи, будто и правда сочувствовала. Знала бы она, о ком я говорила, повела бы себя иначе.

– Боги жестоки, Линни. Сначала они внушили нам любовь к одному мужчине, потом отняли его. Но ты, как я посмотрю, уже сняла траурный наряд. Должно быть, есть что-то, о чем я еще не знаю. Ты же поделишься со мной хорошими новостями?

И тут все встало на свои места: неожиданный совместный обед Агнес и Герхарда, обещание сестры позаботиться о моем будущем, наконец, предложение самого управляющего – все это звенья одной цепи, или я схожу с ума.

– Поверь, никакие изменения в моей жизни не планируются. Замуж я пока не собираюсь.

– Что ты? Ни о чем подобном я и не думала, – спохватилась сестра, но не сумела скрыть разочарование в голосе.

Глава 39

Я осторожно сгребала солому, что прикрывала грядки. Под ней зеленели хрупкие побеги. Лук и чеснок тянулись ввысь подобно крошечным кинжалам. Морковь и укроп распушили тонкие веточки. Вот сила жизни во всей красе. Сколько ни пытались холода и дожди ее уничтожить, она все равно пробилась к свету. Пусть не без помощи, моей и Рихарда, но все же эксперимент я считала удачным.

Солнце сегодня было особенно ярким и по-весеннему ласковым. Не только мне не сиделось в замке. Конюхи выгуливали лошадей. Прачки все чаще выходили на улицу. Горничные находили повод покинуть комнаты. Кухарка распахнула все окна, впуская свежий воздух. Из кухни доносился запах свежеиспеченного хлеба.

Я потянулась, разминая поясницу. Давно физически не работала, отвыкла. Надо, что ли, зарядку по утрам делать. Бегать точно не получится: подданные не поймут, да и подходящей одежды не было.

С грядками было покончено, но я не спешила уходить. Отсюда дорога в горы была видна немногим хуже, чем с крепостной стены. Ждать Рихарда можно было и здесь.

Еще утром, едва рассвело, я отправила нескольких людей на разведку. Поскольку никаких распоряжений ни от маркграфа, ни от командира стражи не получила, то действовала на свой страх и риск. Пусть потом меня ругают, но лучше так, чем сидеть сложа руки, мучиться неведением.

Вдруг я услышала голоса. Сперва решила, что мне показалось. Если чего-то очень ждать, то легко принять желаемое за действительное.

Я оставила грабли у изгороди, закрыла калитку, снова прислушалась. Звуки становились все громче, хотя слова по-прежнему оставались неразборчивыми.

Наконец, появились всадники: и те, кого я лишь утром отправила в горы, и те, кто сопровождал Рихарда. Лишь самого дракона и еще нескольких человек с ними не было.

Я утешала себя тем, что лишних лошадей никто не вел, тел тоже не было видно. Значит, все живы, лишь задержались в пути. Еще немного, и я узнаю правду. Мне нужно было убедиться в своих предположениях или окончательно разочароваться.

Когда мужчины подъехали ближе, я рассмотрела пыльные плащи и сапоги, ссадины на лицах и, как ни странно, улыбки. Воины выглядели так, словно столкнулись с кем-то, возможно, даже подрались, но не переживали по этому поводу. Проезжая мимо меня, они кивали в знак приветствия. Готфрид и вовсе спешился.

– Дайте мне четверть часа, фрайя Аделин, и я приду к вам с докладом.

– Все так плохо? – Я снова начала нервничать. – Что с Рих…с маркграфом?

– Не беспокойтесь, – ответил командир. – Позвольте смыть с себя пыль, чтобы предстать перед вами в подобающем виде, и я все вам расскажу.

Я кивнула. Отправилась следом за воинами. На ходу отдавала приказы слугам нагреть воды в купальне, накрыть на стол, накормить лошадей. Мелкие хлопоты отвлекали от тревожных мыслей.

Наконец, ровно в полдень, Готфрид явился в кабинет. Невзирая на принятые здесь нормы поведения, я закрыла дверь. Нутром чувствовала, что мне предстоит услышать нечто не предназначенное для чужих ушей.

Командир был по-военному краток. Говорил сухо, уделяя внимание только фактам. Так я узнала, что в пещере и правда имелись залежи халцедона и даже аметиста. Проблема состояла в том, как их добыть, поскольку сами камни находились в отвесной стене, что проходила практически над пропастью. Закрепиться там было практически не за что, зато сорваться очень легко. Кости, обнаруженные на дне, лишь подтвердили это предположение. Но все они были довольно старыми. Останков Берхарда или его людей в этом месте не было.

– Маркграф задержался, чтобы проверить какие-то свои предположения, – закончил свой рассказ Готфрид. – Думаю, он решил использовать магию или сговориться с духом пещер, если обнаружит его. Драконы в этом вопросе очень щепетильны и не терпят посторонних. К вечеру он обещал вернуться.

– Спасибо вам! – искренне поблагодарила командира. – Отдыхайте.

На душе полегчало от осознания того, что все живы. Остальное можно пережить. Ложкой дегтя было даже не отсутствие Рихарда, а то, что он, как и Берхард, увлекся добычей камней и совершенно не нуждался во мне. Спокойно обходился двое суток и даже не вспоминал. Халцедон, должно быть, важнее. Следовало, наверно, понять и принять то, что для маркграфа, в силу его положения, марка и благополучие подданных всегда останутся на первом месте, и все же было немного обидно.

Впрочем, обида не мешала мне ждать его, как и прежде, смотреть вдаль с крепостной стены, кутаясь в теплый плащ.

Когда на закате я увидела Рихарда и еще трех человек, еле сдержала порыв выбежать навстречу. Благо нас отделяли десятки ступеней винтовой лестницы, длинный переход, слуги и стражники, что попадались мне на пути. Я успела успокоиться (почти), взять себя в руки (кажется), пока спустилась. На входе в Большой зал остановилась. Прислушалась к доносившимся оттуда голосам и поняла, что опоздала. Агнес уже змеей вилась вокруг дракона, спрашивала о делах и самочувствии. Одновременно отдавала приказы слугам, подражая мне. Ни дать ни взять, хозяйка замка.

– Благодарю, – сдержанно ответил маркграф. – Здесь ничего не случилось?

Он как будто искал кого-то, но я уже успела скрыться в нише. Глупость, конечно, стоило выйти, но я боялась не сдержать эмоции. Во мне не осталось гнева или обиды, только радость от того, что он вернулся. Были бы мы одни, я ни мгновения не раздумывала, но при сестре не могла позволить себе ничего лишнего.

– Хвала богам, все хорошо. Люди при деле, животные накормлены. Аделин рассказала бы вам о хозяйстве больше, но, боюсь, ей сейчас не до того.

– Почему? – уточнил Рихард. Задержался. Агнес таки сумела привлечь его внимание. – Она больна?

– Если и больна, то не телом, а душой. Смерть мужа подкосила ее. Она все вечера и ночи проводит на крепостной стене и все ждет, ждет…

Змея! Так хотелось поставить ее на место, но не выскакивать же теперь из укрытия, как черт из табакерки. Надо было сразу выходить, а теперь придется слушать молча. Зато узнаю много интересного о себе.

– А вы? – уточнил Рихард. Никому не верил на слово, не поддался на провокацию, хотя его тон выдавал недовольство. – Уже не ждете? Не надеетесь?

– У меня долг перед сыном, фрайгер Рихард, ради него я должна быть сильной и думать о будущем. Быть может, боги однажды смилостивятся и надо мной и подарят мне счастье.

А не подарят, так ты украдешь, решила я. Не в первый раз и, судя по ее поведению, не в последний она вмешивалась в чьи-то отношения. Держу пари, в этот момент Агнес опустила голову, смотрела в пол – живое воплощение верности и скорби. Как пройти мимо такой? Как не защитить? Многие мужчины попадались на эту удочку. Едва ли Рихард станет исключением.

То ли сестра переусердствовала, то ли дракон оказался умнее, но беседа на этом закончилась. Я дождалась, пока шаги маркграфа стихнут, и вошла в Большой зал.

– Аделин? Что ты здесь делаешь?

Так и хотелось сказать: живу. Но я не стала начинать разговор со ссоры, хотя иллюзий относительно Агнес у меня не осталось.

– Поговорим? Только откровенно.

Глава 40

– Почему бы нет? Мне нечего скрывать, Аделин, – ответила Агнес. – Спрашивай. Не хочу, чтобы между нами возникло недопонимание. У меня так мало близких людей. Кроме сына, только ты и папа.

Я ожидала чего угодно, но не согласия и не этих слов. Она бы еще о сестринской любви заговорила, особенно после того, как фактически увела мужа Аделин. Как-то слишком уверенно вела себя, будто припрятала туз в рукаве или начала плести очередную интригу. Боги дайте мне сил!

– Я не хотела мешать вам с фрайгером Рихардом, – не удержалась от едкого замечания. – Вы так мило ворковали.

Думала, она ощетинится, разозлится, но на лице Агнес не дрогнул ни один мускул. В голосе не слышалось гнева или возмущения. Ее спокойствию можно было позавидовать.

– Никто не встретил маркграфа, не позаботился о нем. Внимание, знаешь ли, нужно любому, даже самому сильному мужчине.

На первый взгляд ничего, что могло бы спровоцировать конфликт, сестра не сказала. Она действовала намного тоньше. Нарочно провоцировала меня. То ли и правда мое отношение к Рихарду было столь очевидно, то ли Агнес прощупывала почву. Не удалось сосватать меня за Герхарда, может, что-то другое получится. Семена сомнений в душе моего дракона она уже посеяла. Оставалось надеяться, что он не поверит ей. Ох, надо было еще там, на крепостной стене, признаться, что он тоже небезразличен мне. Но момент, к сожалению, упущен. Еще один момент.

– И ты решила позаботиться о нем, – я не спрашивала, утверждала.

– Я лишь проявила вежливость, не более того. Заодно узнала, могу ли взять экипаж. Дорога предстоит долгая. Я не могу всякий раз менять коней, но и загнать их боюсь.

Очередная уловка, твердила я себе. Агнес снова что-то придумала. Нельзя поддаваться на провокацию. И все же интересно, как далеко она зайдет на этот раз. Сначала солгала Рихарду о том, что я до сих пор тоскую по мужу. Теперь мне начнет рассказывать сказки о нем?

– Что случилось? – спросила, желая подыграть ей. – Почему ты вдруг заговорила об отъезде?

– Я думала над твоими словами и поняла, что ты права: мы слишком задержались в Туманном утесе. Это становится неприличным. Пришло время вернуться в отчий дом. Если бы не дожди, я уже уехала. А так… Боюсь, как бы ни было поздно…

– Поздно для чего?

– Я тебе не сказала? Прости, Линни. Голова идет кругом от проблем!

Лучше бы я не спрашивала, но было поздно. Придется выслушать до конца, а могла бы потратить это время на что-то более полезное. Например, встретиться Рихардом. Расспросить его о поезде, поделиться своими маленькими радостями и тревогами.

– Со смертью… Берхарда, – Агнес тяжело вздохнула, словно до сих пор не могла поверить и смириться с тем, что мужа больше нет, – что-то сломалось в нашем мире. Беды преследуют нас, будто проклятых.

Сестра села в кресло, ссутулилась. Ее плечи поникли, будто не выдерживали тяжесть ноши, что свалилась на нее. Конечно, ей хватало забот с маленьким ребенком, но в остальном она не знала трудностей, жила на всем готовом. Не стоило драматизировать. Но Агнес не могла без драмы, хотя порой переигрывала. Такая талантливая актриса пропадала. Жаль, здесь не существовало театра. В нем она смогла бы успешно применить свои способности.

– Что еще случилось? – спросила, чтобы скорее прервать этот бессмысленный диалог.

– Наш отец болен, – ответила она. – Только по этой причине он не приехал, чтобы поддержать нас, когда мы потеряли Берхарда. Скрывал до последнего, признался только в последнем письме, что принесли утром. Ах, Линни, я даже не знаю, увижу ли его вновь!

Агнес всхлипнула. Что-то еще говорила, но я не слушала. Мысленно я снова оказалась в порту. Мы с мамой провожали папу в плавание. Он обещал, что это в последний раз, а после мы переедем на Черноморское побережье лечить мамины легкие. Тот поход и правда оказался последним. На школьную линейку перед выпускным балом пришел командир корабля и сообщил, что папы больше нет. С тех я даже не ненавидела, просто боялась праздники.

Отец Аделин был мне чужим человеком, но сердце сжалось от боли, будто я снова теряла близкого человека. Горло ничего не стесняло, но мне стало трудно дышать. Я оперлась о спинку кресла, опустила голову. Судьба или боги – кто-то точно испытывал меня на прочность, видимо, считая, что предыдущие трудности недостаточно закалили мой характер.

– Насколько все плохо?

– Мне сложно судить. Ты же знаешь, папа не любит жаловаться.

– Да, но почему я узнаю об этом только сейчас? Я не получила ни одного письма от него.

– Папа знает, как тебе тяжело, – ответила Агнес. – На твои плечи легли все заботы о Туманном утесе. Он не хотел тебя волновать.

– И все же он мог написать!

Голос сорвался на крик. Ладони сжались в кулаки. В глазах защипало.

Судя по воспоминаниям Аделин, отец одинаково относился к обеим дочерям, хотя младшей прощал слишком многое. Мог ли он писать только Агнес или она нарочно перехватывала письма? Что-то смущало меня в этой истории. Какая-то мысль еще не успела сформироваться, но настойчиво зудела, не давая покоя.

– Покажи мне его письмо.

– Боги, Аделин, ты не веришь мне? Считаешь, что такими вещами можно шутить? Изволь! Пойдем, оно в моей комнате. Прочтешь сама.

Агнес поднялась и, не оглядываясь, пошла к лестнице на второй этаж. Я испытала такой стыд, что, кажется, даже покраснела. Щеки точно горели, а слова застряли где-то в горле. Усомнившись, я повела себя ничем не лучше сестры. Мое недоверие медленно перерастало в паранойю.

– Вот, возьми. – Агнес протянула мне лист бумаги, исписанный крупным почерком. – Про болезнь написано в конце. Письмо адресовано мне, но я не возражаю, если ты прочтешь его целиком. Мне нечего скрывать.

Мои руки дрожали, когда я взяла послание. Я мельком взглянула на приветствие, в котором действительно упоминалась только Агнес, и сразу перешла к сути.

“Проклятая болезнь ничего не дает делать. Не знаю, когда встану с постели. Устал, да и не привык…”

Сестра не лгала. Как ни тяжело было это признать, в своем недоверии на этот раз я перегнула палку. Что теперь делать? Уехать и бросить Рихарда и Туманный утес или остаться? Да, Йохан был мне чужим по крови, но какая-то часть меня тосковала по нему как по родному человеку.

В колыбели послышалось шуршание. Агнес подошла к сыну, погладила его рукой по головке, поправила одеяльце.

– Пчелки спят и птички спят, – пропела она, – тоже видят сны. Звезды с неба…

Эту колыбельную пела нам мама. Не мне, а Аделин и ее сестре, но сейчас я слышала голос той, другой женщины, и сердце сжималось от тоски еще и по ней.

– У него режутся зубки, спит беспокойно, – добавила Агнес шепотом. – Я вчера полночи обтирала его, чтобы сбить жар. Не знаю, как Берд перенесет такую долгую дорогу, но и оставить отца одного не могу.

Я чувствовала, что сама загоняю себя в ловушку, но совесть не позволила поступить иначе. Поездка и правда предстояла дальняя. С ребенком на руках преодолеть такой путь еще сложнее. Выхода не было.

– Оставайся, пока Берд не поправится. Присоединишься к нам позже. Я поеду к отцу.

– Ах, Линни, как бы я хотела отправиться вместе с тобой. Надеюсь, скоро мы встретимся дома. Соберемся за одним столом, как в старые добрые времена. Только бы папа поправился.

Она порывисто обняла меня и также резко отпустила. Вернулась к сыну. Мне не оставалось ничего другого, как оставить их вдвоем. Нужно собрать вещи хотя бы на первое время, раздать последние указания и, быть может, проститься с Туманным утесом и его жителями. Но самым сложным был разговор с Рихардом. Мало того, что я не дала ему никакой надежды, так еще и собиралась покинуть. Только от состояния отца зависело, когда я вернусь. Станет ли меня ждать мой дракон?