Текст книги "Новая жизнь Аделин (СИ)"

Автор книги: Елена Княжинская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Глава 35

– Я не хочу это платье, – заявила и решительно отодвинула предложенный служанкой мрачный наряд. Вновь облачиться в черное, покрыть голову темным покрывалом все равно что вернуться в прошлое, одним махом уничтожить ту радость, ощущение счастья, которое я испытала вчера в объятиях Рихарда.

– Но, фрайя, время траура еще не прошло.

– Месяц и один день. По-моему, этого достаточно. Я не собираюсь надевать что-то яркое. Приготовь синее платье с серебряной вышивкой. Оно достаточно строгое.

– Как прикажете.

Служанка забрала наряд и скрылась за дверью.

Я открыла сундук, в котором хранилось белье. Достала камизу, длинную нижнюю рубашку, которую следовало надевать под платье. Она не только защищала от холода, но и выступала частью наряда. Ее длинные узкие манжеты выглядывали из-за широких рукавов платья. Верхняя часть закрывала грудь, позволяя соблюсти приличия. Никому и в голову не пришло просто делать менее глубокие вырезы.

Сегодня я выбрала белую камизу. Черные мне надоели. Хотелось чего-то менее мрачного. В обществе, где цветам и символам уделялось слишком много внимания, это был своего рода знак того, что наступил новый этап в жизни. Вчера я ничего не ответила на признание Рихарда, за что, конечно, корила себя. Растерялась, не ожидала, что он решится открыть мне сердце. В глубине души надеялась, но боялась поверить в то, что действительно могу что-то для него значить.

Сегодня своим нарядом, прической я могла показать ему, что перевернула страницу прошлого и готова к переменам. Другие, конечно, тоже заменят. Пусть думают что хотят. Я устала быть заложницей чужого мнения и предрассудков.

С последними я столкнулась, когда вернулась Велда. Она не посмела ослушаться, но по упрямо сжатым губам, по сдвинутым к переносице бровям я видела, что служанка не одобряла мое поведение. Тем не менее, она помогла мне облачиться в новое платье. Синее, как безлунная ночь, оно подчеркивало стройную талию, оттеняло светлую кожу. Глубокий квадратный вырез, вышитые серебряной нитью узоры привлекали внимание к груди, скрытой белой камизой. Мне не хватало украшений, хотя бы серег или цепочки с кулоном, но вдова не имела права их носить.

Велда помогла мне с прической: заплела две широкие плоские косы от висков, соединила их на затылке, заколола шпильками. Волосы оставались распущенными, но не мешали. Под покрывалом и того не было видно. Так я постаралась соблюсти приличия, не отступив от своих принципов.

К завтраку я вышла первой. Не терпелось увидеть Рихарда. Но в трапезной оказалась одна. Служанка Агнес сообщила, что фрайя неважно себя чувствует и не спустится к столу.

Мужчины появились чуть позже. Оба сдержанно приветствовали меня. Готфрид занял привычное место. Рихард взял меня за руку и поцеловал запястье. Больше ничем не выдал свое отношение, будто не было вчерашнего разговора звездной ночью и головокружительного поцелуя.

С одной стороны, я была ему благодарна: не следовало демонстрировать свои чувства. С другой – мне хотелось большего: признаний, комплиментов, прикосновений. Пока мы с Рихардом не могли себе этого позволить. Но по глазам видела, что он оценил мой новый образ и остался доволен

– Сегодня чудесный день, не правда ли?

Я редко говорила за столом, но сегодня хотелось поделиться прекрасным настроением. Тема погоды во всех мирах была актуальна.

В ответ на мои слова, словно в насмешку, ветер ударил по окнам с такой силой, что задрожали стекла. Собаки залились лаем. Заржали кони, как в тот день, когда я узнала о смерти Берхарда. Не к добру это, но я постаралась отогнать тревожные мысли. Не стоило искать мистические знаки в обычных природных явлениях.

– Кхм, – пробормотал командир. – Видимо, придется отложить.

Маркграф спрятал улыбку за чашкой брусничного отвара. В уголках глаз появились крошечные морщинки.

– Дождя не будет, – произнес он. Обменялся многозначительными взглядами с Готфридом. – Непогода нам даже на руку.

Так, кажется, что-то намечалось за моей спиной. Нехорошо, особенно после вчерашнего разговора о доверии.

– Уважаемые фрайгеры, вы ничего не хотите мне рассказать?

– Ничего, о чем вам следовало беспокоиться, – слишком поспешно отозвался командир охраны.

Я перевела взгляд на дракона. Тот снова попытался отгородиться от меня, сделав вид, что занят завтраком. Наше молчаливое противостояние длилось минут десять. Наверное, дракону достало удовольствие мучить меня. Удовлетворив эту потребность, он сдался и произнес:

– Мы едем в горы, туда, где погиб фрайгер Берхард. Предваряя ваш вопрос, скажу: горная дорога опасна, я не хочу привлекать лишнее внимание.

Спасибо, хоть не сказал, что женщине не место на корабле. Поразмыслив, я решила не обижаться. Рихард мог бы промолчать, солгать, но честно обо всем рассказал. Значит, ему нечего было скрывать.

– Зачем? Что вы хотите там найти?

– То же, что и мой предшественник, – ответил дракон чуть тише, – серо-голубой халцедон.

– Берхард погиб, сражаясь с разбойниками. Разве не так? – Я перевела взгляд на командира. – Вы же знаете или…

– Можете говорить, Готфрид, – разрешил маркграф. – Я использовал заклинание тишины.

Чем дольше я слушала их, тем больше нервничала. Если даже в замке Рихард использовал магию, значит, подозревал кого-то конкретного или никому не доверял.

– Ваш супруг, фрайя Аделин, нашел месторождение халцедона. За счет его добычи и продажи он хотел поправить положение марки, но не успел. Кто-то прознал об этом и попытался выбить камни из стены. Для всех это были разбойники, по сути, они ими и являются. Честные люди не станут воровать. Мы выследили их и попытались окружить, но они оказались хитрее: попытались спрятаться в пещере и через нее улизнуть. Фрайгер Берхард и его несколько человек бросились в погоню. Завязалась драка, а потом случился обвал. Всех завалило камнями. Никто не выжил.

– Да, в горах нельзя шуметь, – задумчиво произнес я. – Кто-то еще знает об этом?

– Только мы трое. Своим людям я доверяю, но о месторождении еще никому не говорил, – ответил Рихард. – Поскольку дорогу в горы уже расчистили, я хочу съездить туда и увидеть все своими глазами. Может быть, удастся найти другой вход в пещеру, вывезти тела погибших и похоронить. Если нет, хотя бы решу, стоит ли заниматься этими поисками и добычей камней. Рисковать чьими-то жизнями я не стану.

– А своей?

Слова вырвались прежде, чем я успеха их обдумать. Пусть! Готфрид, если и осудит, ни с кем не станет обсуждать мое поведение. Рихард улыбнулся.

– За меня не беспокойтесь. В моей марке говорят: если женщина ждет, с мужчиной ничего не случится.

Ждать – нет ничего хуже этого слова. Я теперь понимала маму, когда она провожала отца в рейс, а потом целый час читала молитвы. Я не желала оставаться в стороне и мучиться неведением.

– Прошу, возьмите меня с собой. Если почувствуете хотя бы малейшую угрозу, отошлете меня обратно. Я ни слова не скажу против.

– Вы так хотите увидеть место гибели вашего мужа? – уточнил дракон, мгновенно став серьезным.

Ревнивец! Он думал, что я все еще скучаю по Берхарду, а я не желала отпускать своего дракона одного. Будто мое присутствие могло защитить его. Так хотелось положить ему руки на плечи или обнять, прижаться к широкой спине и сказать, что никто другой мне не нужен. Я уже сделала свой выбор, как он сделал свой, и не собиралась отступать. Малодушно отказывалась думать о препятствиях, что нас разделяли, о проблемах, с которыми мы могли столкнуться.

– Я могу заметить то, на что вы, мужчины, не обратите внимание, – ответила ему. – Подумайте о том, что я тоже могу быть вам полезна.

Пожалуйста, добавила одними губами, но Рихард понял.

– Если вы этого хотите, идемте. Путь предстоит неблизкий. Чем раньше мы отправимся, тем быстрее вернемся. Если нужно оставить распоряжения слугам, сделайте это сейчас.

– Маркграф, это может быть опасно, – попытался воззвать к его благоразумию Готфрид.

– Дракон не может отказать хранительнице, – ответил Рихард, – вы это знаете.

Командир понимающе кивнул, будто знал некую тайну. У меня же сразу возник десяток вопросов к обоим мужчинам. Более всего волновало, насколько Готфрид осведомлен о наших с Рихардом отношениях. Может быть, речь шла о другом, а я зря волновалась.

– Фрайя Аделин будет осторожна, – ответил маркграф. – Так?

Что-то в его тоне насторожило меня, но я все же кивнула. Все встало на свои места, когда дракон обошел стол. Проходя мимо, наклонился и добавил шепотом:

– Ехать придется верхом. В горах может быть холодно. Советую переодеться в удобное платье. Не забудьте теплые чулки и свое обещание быть послушной.

Была ли это попытка переубедить меня или вызов, не знаю. Я все равно не собиралась отказываться.

Глава 36

Я перехитрила саму себя. Так хотела глазами увидеть пещеру, в которой добывают камни, что не подумала о возможных неудобствах.

Ехать пришлось верхом. Мой самый большой страх сбылся, когда Рихард посадил меня на лошадь и подал поводья и хлыст. Я криво улыбнулась и попыталась устроиться так, чтобы не упасть. Правую ногу пришлось чуть согнуть в колене, положить на луку седла и оставить висеть с той же стороны, что и левую. Последняя хотя бы держалась в стремени. Я выпрямила спину, развернула плечи. Прислушалась к собственным ощущениям. Кажется, не так страшно. Лишь бы лошадь и дальше стояла на месте.

– Едем! – скомандовал Рихард.

Повинуясь его приказу, стражники распахнули массивные ворота, воины по двое покидали замковый двор. Держали строй. Сосредоточенно молчали.

Я оказалась в середине. Судорожно вцепилась в поводья, пыталась удержать равновесие и управлять непривычным мне транспортным средством. Пока дорога оставалась ровной, у меня получалось. Но стоило нам повернуть, и стало намного сложнее. Под копыта то и дело попадали мелкие камни. Лошадь переступала через них, сама выбирала путь, но, кажется, чувствовала мой страх. Недовольно всхрапывала. Так и норовила ускориться или вильнуть в сторону.

Я то и дело подскакивала, на собственной шкуре ощущая все “прелести” проселочных дорог. Что мне не сиделось в замке? В крайнем случае могла бы посетить сыродельню, съездить к жрецу или навестить дерево чар. Я давно не была у последнего. Причиной тому отчасти был стыд, но еще сильнее оказался страх. Я боялась, что вместо живого исполина увижу умирающее растение.

Как только вернусь, обязательно побываю у него. Сейчас важнее добраться до пещер целой и невредимой.

Дорога становилась все круче, уже, поднималась вверх. Воин, что ехал рядом со мной, оттеснил меня к скале, а сам держался со стороны обрыва. Я была безмерно благодарна ему за заботу.

Дракон следовал во главе отряда и ни разу не обернулся. Я поймала его взгляд лишь однажды, когда дорога, больше напоминавшая тропу, змеей обогнула скалу. В ответ на молчаливый вопрос улыбнулась, сделав вид, что держу ситуацию под контролем. Знал бы кто, каких усилий мне это стоило.

Чем выше мы поднимались, тем холоднее становилось. Плащ и теплые шерстяные чулки согревали тело. На душе было тепло от мыслей о Рихарде. Он по-своему заботился обо мне, даже когда я этого не понимала.

Если бы не некоторые неудобства, путешествие можно было бы назвать приятным. Никогда не увлекалась фотографией, но эти пейзажи хотелось запечатлеть навечно.

С высоты открывался прекрасный вид на долину. Дома крестьян казались совсем маленькими. Белые и коричневые козы отсюда и вовсе виделись крошечными точками, что беспорядочно двигались по серо-зеленому лугу. Я даже привстала в седле, чтобы лучше рассмотреть их, и едва не упала, когда лошадь пошла быстрее. Больше я не делала попыток подняться.

По мере подъема менялся пейзаж. Слева отвесной стеной потянулись серые скалы, лишенные жизни. Лишь кое-где в трещинах пробивался к свету серо-голубой или зеленый мох да на камнях распластался лишайник. Справа голодным зверем разинул пасть обрыв. Деревья, что росли внизу, отсюда казались острыми зубами во рту чудовища.

Нет, с таким настроением не следовало отправляться в путь. Наверное, потому под ложечкой сосало. Всюду мерещились тени, слышались звуки, на которые, кроме меня, никто не обращал внимания. Не покидало ощущение того, что за нами кто-то наблюдает.

– Долго еще? – негромко спросила воина, что ехал рядом.

– Нет.

Коротко и по делу. Даже уточнять нет смысла: получу тот же ответ.

Еще один поворот, и вопросы отпали сами собой. Дорога закончилась небольшим плато. На противоположной стороне виднелся вход в пещеру – темный, мрачный. У входа высилась целая гора камней. Самые обычные, светло-серые, коих здесь было множество, они напомнили мне выбеленные временем и дождями черепа.

Где-то здесь погиб Берхард и еще пятеро воинов. Должно быть, поэтому и место, и камни вызывали столь странные ассоциации. Других рациональных объяснений я не могла найти тревоге, что только росла с каждым шагом. В сотый раз пожалела, что поехала сюда.

Поискала глазами Рихарда. Он приехал одним из первых. Успел спешиться и даже отдать какие-то приказы. Подошел ко мне, протянул руки. Обхватил за талию и помог спуститься.

Я покачнулась и совершенно неприлично оперлась на мужчину. Остальные были заняты делами и едва ли обратили внимание на нас. Впрочем, мне сейчас было не до них. Ноги с непривычки дрожали от напряжения. Сердце стучало так, словно весь путь в горы я проделала пешком и выдохлась, оставшись без сил.

– Ты будто впервые села в седло, – произнес Рихард.

Знал бы он, насколько близок к истине, но даже ему не могла сказать правду. Пусть лучше думает, что переволновалась, чем решит, что я сошла с ума.

Дракон по-прежнему удерживал меня за талию. Я положила руки ему на плечи. Несколько раз глубоко вздохнула, попыталась прийти в себя.

– Давно не ездила.

Я нехотя отпустила его, хотя могла бы вечность провести в объятиях ставшего самым дорогим для меня человека. Меня, словно магнитом, тянуло к пещере. Желание заглянуть внутрь, прикоснуться к прохладным стенам оказалось сильнее меня.

Я шагнула под свод, углубилась в мрачные недра. На мгновение ослепла, так силен был контраст между светом снаружи и тьмой внутри. Я шла почти вслепую, пока глаза не привыкли к сумраку. Протянула руку и нащупала что-то мягкое, нежное. Я бы назвала его мхом, если бы не необычный цвет. У входа это были тонкие белые стебли с едва заметным розовым оттенком. Но чем глубже они уходили в пещеру, тем насыщеннее становились краски от фуксии до сиреневого.

Мох дрожал. Сначала я решила, что это пальцы подрагивают от напряжения. Вытянула руку перед собой, присмотрелась – ничего. Но стоило мне прикоснуться к цветному мху, как вновь ощутила вибрацию. Я приложила вторую ладонь к стене и тут же отдернула. Ощутила даже не страх, настоящий животный ужас. Так, должно быть, чувствует себя любое живое существо, оказавшись на краю пропасти и не надеясь на спасение.

– Аделин. Что случилось?

– Не знаю. – Повернулась к Рихарду. – Может, не стоит тебе этого говорить, но… я чувствую страх. Это не мои ощущения, его.

Я указала на мох. Понимала, что со стороны мои слова казались абсолютным бредом, и все же чувствовала потребность предупредить.

Если бы дракон улыбнулся, рассмеялся, я, должно быть, обиделась, но быстро успокоилась. Но он слишком внимательно слушал меня. Эта сосредоточенность пугала сильнее любых слов.

– Ты чувствуешь источник этого страха? Чего боится фебрус?

Так вот, как называется это растение.

– Не нас, – внезапно осознала я, – того, что внутри. Там есть кто-то или что-то, что пугает его. Ты веришь мне?

– Да, – ответил Рихард. – Я выясню, что здесь происходит, а ты вернешься в замок и будешь меня ждать.

Я покачала головой, но дракон проявил упрямство. Взял меня под руку, проигнорировал все протесты и доводы и вывел из пещеры. Подозвал одного из своих людей, приказал ему сопровождать меня.

– Отвечаешь за хранительницу головой, – добавил он, усадив меня в ненавистное седло. – Рано нас не ждите.

Я поняла, что спорить бесполезно, и подчинилась. Заставила себя не думать о плохом, не обернулась, чтобы не отвлекать Рихарда. Ни за что не уехала бы, если бы не осознание того, что в случае опасности не смогу постоять за себя и буду только мешать. Смотрела перед собой, на дорогу и молилась о том, чтобы мои страхи оказались лишь плодом разыгравшегося воображения.

На перекрестке свернула к холму. Если прежде меня тянуло в пещеру, так теперь я жаждала прикоснуться к дереву чар. Тихий шелест его листьев успокаивал меня, вселял уверенность. Конечно, это было эгоистичное желание с учетом того, что ему я так ничем и не помогла. И все же я слишком нуждалась в поддержке того, кто не станет задавать вопросы.

– Фрайя, куда вы? – запоздало окликнул сопровождавший меня воин. – Мы должны вернуться в замок.

– Поезжай. Я доберусь сама.

– Командир с меня голову снимет, если с вами что-то случится.

– Здесь мне ничего не угрожает. У тебя есть еще какой-то приказ? – Парень кивнул. – Выполни его.

Упрямец не подчинился. Не спеша, ехал следом. Его присутствие не то чтобы мешало мне, скорее служило очередным напоминанием: пока я здесь ищу поддержки у волшебного дерева, Рихарду и его людям может потребоваться реальная помощь.

– Возвращаемся! – бросила воину и развернула лошадь. Только проделав этот маневр, поняла, что у меня получилось управлять животным. Видимо, сработала мышечная память.

Обернулась через плечо, желая хотя бы издалека увидеть дерево чар. Подсвеченное солнцем, окутанное зеленоватой дымкой, оно будто сияло. Подобно местным жителям я увидела в этом добрый знак. Если в чем-то сомневалась, то теперь окончательно поверила в чудо, в то, что в моей жизни скоро наступит светлая полоса.

Глава 37

Ожидание оказалось той еще мукой. Я то и дело прислушивалась, не открылись ли ворота, не вернулись ли мужчины. Время утекало как песок сквозь пальцы. Сменился третий караул. Слуги, закончив дела, ушли отдыхать. Стражники на засов, сделанный из цельного ствола дуба, закрыли ворота. На небе зажглись первые звезды.

Запахнув полы плаща, я пыталась защититься от холодного ветра. Здесь, на крепостной стене, он чувствовал себя хозяином: налетал порывами, кружил, свистел, нагонял тоску.

Глядя вдаль, надеясь увидеть всадников, я, как никогда, остро чувствовала боль Аделин. Молилась только о том, чтобы Рихарда не постигла та же участь, что и Берхарда. Не нужны никакие камни и иные богатства, только бы он вернулся домой живым и здоровым.

Ночь не принесла облегчения. Я ворочалась, не находя себе места, засыпала и просыпалась. Под утро, потеряв надежду даже вздремнуть, встала и первым делом отправилась к воротам. Те оказались по-прежнему заперты. Значит, до сих пор никто не вернулся. Воина, что сопровождал меня вчера, я не нашла. Один из стражников сказал, что тот и еще несколько человек, прибывших с Рихардом, покинули замок до рассвета.

Я убеждала себя в том, что все хорошо, время есть, можно подождать. Если бы случилось что-то дурное, я обязательно почувствовала. После того как ощутила страх растения, я поверила, что способна на большее: видеть и ощущать то, что недоступно другим. Звучало немного высокомерно, но должны же были как-то проявиться способности Аделин. Мне очень хотелось в это верить.

Чтобы отвлечься, а заодно узнать больше об этом мире, я отправилась в библиотеку. Просмотрела все полки, но не нашли ни одного справочника, который мог бы мне рассказать о фебрусе. Необычный мох не шел у меня из головы.

– Говорят, он растет там, где живут духи-хранители, – подсказала мне Вилда.

Что-то я об этом и раньше слышала, но не придала значения.

– Расскажи мне о них.

– Я мало знаю, – ответила служанка, подала мне плащ. Мы вышли на улицу и отправились к сыродельне. – Бабка рассказывала, что погибший человек, чье тело не предано огню, мог превратиться в одно из них. Утопленник становился хранителем реки или родника, потерявшийся в горах или в лесу оставался навеки прикованным к этому месту.

– От кого их охранять?

– От жадных людей, тех, кто берет больше, чем следует.

Слушая ее, я вновь задумалась, откуда она так много знала. Устав бороться с собственным любопытством, спросила открыто:

– Кто ты, Велда?

– Я не дух, – печально улыбнулась женщина. – Родители дали мне хорошее образование. Отец работал в библиотеке, мама помогала ему. Они так заботились обо мне, а я опозорила их. – Служанка тяжело вздохнула. – Влюбилась. Думала, он тоже меня любит. Я… позволила ему слишком многое. Он позабавился и бросил. Я сама виновата. Нужно было блюсти честь, а не идти на поводу у страсти.

– Все мы люди, все ошибаемся. Не стоит всю жизнь винить себя.

– Какая жизнь? Родители отреклись от меня. Замуж мне теперь не выйти: не девица и возраст не тот, чтобы думать о семье. Мое место подле вас, фрайя Аделин.

Боги, как жить в стране, где женщина ни во что не ставится? Где единственная ее цель – рождение детей, а сама она никого не интересует. Ошиблась, оступилась – и все, поставила на себе крест, еще и винит себя. Разве так можно? При всем несовершенстве моего собственного мира, там я чувствовала себя намного свободнее.

– Сколько тебе лет?

– Тридцать семь.

– Немного, если подумать. Мой тебе совет, если позволишь. – Служанка кивнула, а я продолжила:

– О том, что было в прошлом, другим знать необязательно. Если в твоей жизни появится достойный мужчина, ты всегда можешь назваться вдовой.

– Я не стану лгать, – нахмурилась Вилда, – да и ни к чему в моем возрасте о таком думать.

– Лгать я тебя не просила, но о чем-то можно и умолчать и не корить себя лишний раз. Подумай об этом.

Мы подошли к дверям сыроварни, и разговор прекратился сам собой. Внутри было влажно и тепло. Пахло сывороткой и какими-то травами. Женщины без лишней суеты занимались делами. Одна процеживала молоко, вторая варила его в кастрюле, третья добавляла в полученную массу травы и перекладывала на ткань. Четвертая крестьянка подвешивала мешочки на вбитые в стену крючки, чтобы убрать лишнюю жидкость. Пятая, Зелда, вышла из другой комнаты. В руках она держала небольшие головки сыра.

– Как хорошо, что вы зашли к нам, фрайя Аделин. Мы как раз собрались снимать пробу.

Большим ножом она ловко отхватила кусок сыра, порезала на брусочки и протянула нам с Велдой доску. Я не стала отказываться. Откусила, положила на язык, медленно прожевала. Консистенция довольно плотная, структура мягкая, не крошится. Послевкусие сливочное, сладковатое, но не приторное. Я мысленно оценивала продукт, вспоминая, что нам рассказывали на экскурсии, и осталась довольна результатом.

– Умница, Зелда, – похвалила девушку и добавила громче, обращаясь ко всем:

– Получилось очень хорошо. У вас золотые руки.

Женщины отвлеклись. Кто-то молча поклонился, кто-то робко улыбнулся. Бедняжки не привыкли слышать комплименты в свой адрес.

– А у меня простые руки, – произнесла малышка Илзе. Она так тихо сидела, что я не заметила ее. – Я ими цветочки рву и мну.

В ее руках и правда оказалась деревяшка, напоминающая скалку, но меньше и легче. Девочка катала ее по ткани, расстеленной на столе. Заметив мой интерес, она приподняла краешек и показала мне измельченные сухие растения.

– Теперь понятно, почему сыр такой вкусный, – ответила ей. – Илзе постаралась. Значит, у тебя не золотые, а волшебные руки.

– Волшебные? – Девочка подняла ладошки, посмотрела на них, будто видела впервые. – Как дерево чар?

– Как дерево чар, – согласилась с ней.

Тепло простившись с женщинами, взяв с Зелды обещание на днях прийти в замок, я покинула сыродельню. Работницы и без меня прекрасно справлялись, а я уже подумывала о том, как презентовать наш сыр на ближайшей ярмарке. Решила, что без дегустации не обойтись. Можно сколько угодно расхваливать продукт, но лучше один раз увидеть, в моем случае попробовать, чем сто раз услышать. Это задание тоже следовало поручить Зелде. Она все схватывала на лету, не боялась работы и оказалась достаточно смелой, чтобы рискнуть и поддержать меня.

Я снова оглянулась на сыродельню, а в действительности на дорогу за ней, но ни лошадей, ни всадников не увидела. Оставалось только ждать, как и просил Рихард. Хуже наказания не придумаешь.

Так я считала, пока не увидела во дворе управляющего. Он то прислонялся к каменным перилам лестницы, что вела к входу в замок, то, пружинисто оттолкнувшись, начинал мерить шагами крыльцо. В очередной раз достал платок, вытер лысину и снова спрятал его в кармане жилета. Явился во второй половине дня, значит, дело серьезное. Я, было, решила, что он принес новости о Рихарде, но Герхард едва ли знал больше меня.

Последняя мысль помогла успокоиться. Я приветствовала мужчину кивком, жестом пригласила его в замок. Вблизи стало особенно заметно волнение управляющего.

– Не томите, фрайгер Герхард. Никто не любит плохие вести, но я предпочитаю знать их, а не пребывать в блаженном неведении.

– Я бы не сказал, что новость дурная, – ответил управляющий. – Я бы даже сказал, ожидаемая, учитывая обстоятельства. Прошу разрешения переговорить с вами наедине.