Текст книги "Новая жизнь Аделин (СИ)"

Автор книги: Елена Княжинская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Глава 41

Я остановила первую горничную, что попалась мне на глаза, и попросила приготовить отвар с мятой и позвать маркграфа. Спустилась в Большой зал и принялась ждать. Наверно, стоило продумать речь, попытаться подобрать подходящие слова, но в голове было пусто, а на душе тоскливо. Я ощущала себя загнанной в угол, пешкой в чужой игре, правила которой безоговорочно приняла.

Рассказ Агнес, письмо отца (настоящее, я узнала почерк), воспоминания о маме – все смешалось. Даже то, что эти люди не были мне близки, не остановило меня. Я поддалась эмоциям, пошла на поводу, сделала именно то, чего от меня ждала сестра.

Пришло время взглянуть на ситуацию более рационально.

Не было сомнений в том, кому выгоден мой отъезд. Но нуждался ли Йохан в дочери, которой ни разу не написал? Могла ли я чем-то помочь ему или, потеряв своего отца, боялась вновь ощутить ту же боль? Хотела ли поехать или боялась осуждения?

Чашка уже опустела, когда горничная вернулась. Торопливо сообщила, что Рихарда в комнате нет, и убежала по своим делам.

Интересно, этот человек, вернее, дракон, мог усидеть на одном месте хотя несколько часов, или ему постоянно требовалось движение? Где теперь его искать? Может быть, оставить эту затею и заняться сбором вещей, а его лишь поставить в известность о моем отъезде? Можно, если бы речь шла о постороннем человеке. Я не знала, когда увижу его вновь, а потому хотела рассказать обо всем сама. Заодно попытаться выяснить, насколько серьезны его намерения.

– Фрайя Аделин, – негромко позвал Арн. – Фрайгер Рихард ждет вас во дворе. Что ему передать?

Так, на ловца и зверь бежит. Хотя бы одна хорошая новость за сегодня.

Внутренне я ликовала, но постаралась сдержать эмоции. Медленно встала, кивнула.

– Ничего, я сама выйду к нему, – ответила и не стала задерживаться.

Солнце припекало по-весеннему. Чирикали воробьи. По одному и стайкой они вылетали из-под навеса и хватали хлебные крошки, которые щедро рассыпала кухарка. На лице женщины расцвела улыбка. Не хватало только журчания ручья, но откуда ему взяться, если здесь никогда не падал снег?

Рихард ждал меня у коновязи. Неизменный черный дублет без единого украшения придавал ему строгости, как и темный плащ, небрежно переброшенный через луку седла. Верный черный конь всхрапывал и нетерпеливо бил копытом.

– Окажите честь, – произнес маркграф, стоило мне только подойти. Протянул руку. – Дело не терпит отлагательств.

Я кивнула. Пока усаживалась в седло своей лошадки, пока ждала, когда откроют ворота, пыталась предугадать новости. Что могло случиться такого, что потребовало моего срочного присутствия? Будет ли конец неприятностям, или они станут преследовать меня до конца жизни? Я все еще надеялась на лучшее, но мысленно готовилась к худшему.

Мы отъехали достаточно далеко от замка, свернули на перекресток. Никто не спешил первым начать разговор. Я пожалела, что не взяла с собой плащ. Воздух еще не успел прогреться. Весеннее солнце оказалось обманчивым. Вскоре его закрыли облака. Вместе с ними налетел ветер, не слишком холодный, но неприятный.

Рихард поравнялся со мной. Подозвал Арна и передал ему уздечку от моей лошади. Подался вперед, обнял меня за талию и пересадил на своего коня. Я даже охнуть не успела.

– Присмотри за лошадью, – приказал маркграф вознице. – Если хочешь, можешь выгулять ее в деревне. Несколько часов у тебя есть.

Парень расплылся в счастливой улыбке. Привязал мою кобылку к своему седлу и повернул в другую сторону.

– Как вас понимать, фрайгер? – я попыталась придать своему голосу строгости, но получалось откровенно плохо.

– Мне нужно многое сказать тебе, но еще больше показать. В замке нам не дали бы поговорить, – ответил Рихард. Обнял меня одной рукой, укрыл нас обоих плащом. – Можешь считать это похищением. Каждый уважающий себя дракон обязан украсть любимую женщину, особенно если она прячется от него.

– Я не прячусь, – ответила ему и прижалась к крепкой мужской груди. Так спокойно стало, так хорошо, что захотелось прикрыть глаза и ни о чем не думать. Если он шутил, значит, дела не так и плохи. – Я тоже искала тебя, но не нашла. Расскажешь, что случилось в пещере? Что тебя задержало?

– Определенно, мне досталась самая любопытная хранительница на свете, – ответил дракон и поцеловал меня в макушку.

Как уехать? Как оставить того, к кому успела так сильно привязаться? Не представляю. Все равно, что сердце вырвать.

– Ты меня не слушаешь, Аделин.

– Слушаю, – солгала ему и устыдилась. – Нет, прости, я ничего не слышала. Задумалась.

– Обо мне?

– Обо всем. Порой мне кажется, что Агнес права: неприятности преследуют нас.

– Агнес? – переспросил Рихард. Я почувствовала, как он напрягся. – Что она сказала тебе? Или только мне рассказывает небылицы?

– Ты не поверил ей? – спросила, выдав себя с головой. – Прости, я слышала ваш разговор, не весь, только последние фразы.

– Я чувствовал, что ты где-то рядом. Почему не вышла?

– Так получилось.

Почему мне так тяжело признаться в своих чувствах? Будто сказанные слова потеряют силу или случится что-то непоправимое. Хорошо, что Рихард не требовал отчета. Он обещал ждать и держал слово, что не мешало ему время от времени целовать меня то в висок, то снова в макушку. Невинные ласки распаляли желание даже сильнее, чем если бы дракон задался целью соблазнить меня. О последнем лучше и вовсе не думать. Я и так была близка к капитуляции. Если сейчас дать волю чувствам, поговорить точно не удастся.

Дальнейшее поведение дракона тоже не способствовало разговорам. Он остановил коня рядом с деревом чар. Привязал к одному из корней, выступавших из земли. Поймал меня, когда я попыталась спешиться. Не выпустил из объятий, даже когда я коснулась земли, и снова поцеловал. Мысли разбежались подобно игривым котятам. Остались только ласковые губы, сильные руки, что терпеливо изучали каждый изгиб моего тела. Двое под открытым небом, мужчина и женщина, которые никак не могли надышаться друг другом.

– Рихард, стой, – улучила момент и прижала пальцы к его губам. – Я уезжаю. Кажется…

Не давая ему опомниться, а себе возможности передумать, пересказала наш с Агнес разговор. Слушала себя со стороны и все больше убеждалась в том, что ситуация складывается скверная для меня и очень выгодная для Агнес. Сестра могла сколько угодно тосковать по Берхарду, но от идеи завладеть Туманным утесом не откажется. Неважно, оправдает она себя заботой о будущем сына или собственными честолюбивыми планами, одно останется неизменным: я здесь лишняя. Значит, от меня нужно избавиться любым способом. Не хотелось думать, что Агнес способна на подобное, но прецедент уже был. Что ей стоит использовать болезнь отца в собственных целях?

– Фрайгер Йохан вывихнул ногу, – сказал Рихард, когда я закончила свой рассказ. – Я слышал об этом от отца, когда ездил домой за зерном. Ты не знала?

– Боги! Нет! Он ни разу не написал мне. Я тоже не отправила ему ни одного письма за прошедший месяц. Мне даже в голову не пришло, что с ним могло что-то случиться.

Закрыла лицо ладонями, но Рихард мягко отвел их в сторону. Улыбнулся мне и произнес:

– Больше причин, чтобы уехать, не осталось?

– Ни одной.

Мне должно было быть больно, обидно, но я испытала невероятное облегчение. Узнав, что отцу Аделин ничто не угрожает, я могла отложить поездку. Что до Агнес, то на ее счет я давно не испытывала иллюзий. В моем мире у меня не было сестры, но и такую я не хотела бы иметь.

– Теперь посмотри сюда. – Дракон положил мне руки на плечи и заставил повернуться. – Подними голову.

Я подчинилась. В книгах в такие моменты обычно пишут, что героиня забыла, как дышать. Я, наоборот, вдохнула полной грудью. В воздухе разлился невероятный аромат, соединивший в себе сладость ванили, терпкость смородины, свежесть бергамота. Он исходил от дерева чар и казался самым изысканным напитком. Хотелось пить его огромными глотками. Само дерево преобразилось. На каждой веточке появились крошечные розовые и красновато-коричневые бутоны и молодые клейкие листочки.

Я своими глазами увидела чудо, на которое в прошлом едва ли обращала внимание, настоящее торжество жизни. Душа пела, а на глаза навернулись слезы.

– Смотри, – прошептал Рихард, – это сделала ты, твоя магия и любовь.

Глава 42

Так не бывает, думала я, у меня нет дара Аделин. Но всеми мои чувства кричали об обратном. Спорить бесполезно. Если я ждала какой-то знак, то сегодня получила более чем достаточно, чтобы увериться: я на верном пути. Никакие трудности, сомнения, козни недоброжелателей не собьют меня с него. Более того, мне есть за что бороться.

В свое время я прочла достаточно книг по психологии. Все пыталась измениться: обрести независимость, стать лучше, увереннее в себе. Превратиться в женщину, которой все по плечу, которая ничего не боится. Я строила карьеру, помогала бездомным животным, проживала истории книжных героинь – делала все, чтобы убедить себя в том, что счастлива, и не чувствовать одиночество. Привыкла, смирилась, поставила жирный крест на личной жизни. Но все это осталось там, в прошлом, в другом мире.

Здесь был Рихард. Он мягко, но настойчиво, кирпичик за кирпичиком, разобрал стену отчуждения, которую я воздвигла вокруг себя. Окружил теплом. Было ли мне страшно? Очень, но, что бы ни ждало меня в будущем, отгораживаться снова я не собиралась.

Домой мы возвращались пешком, именно потому, что так длиннее. Дракон одной рукой держал уздечку, второй – мою ладонь. И огромный норовистый конь, и недоверчивая я – оба покорно следовали за ним, прирученные лаской и заботой.

– Больше не уедешь?

– Придется, но не сегодня. Нужно получить разрешение от кенинга.

– На добычу камней?

– И на это тоже, – загадочно ответил Рихард. – Я нашел еще один проход. Видимо, им воспользовался Берхард и его люди.

– А тела? Хоть что-то сохранилось?

– То, что я слышал от Готфрида, не оставляет надежды найти их. Командир рассказал, что они попали в засаду. Разбойники, не из местных, пришлые, подкараулили отряд. Воины сумели отбиться, но Берхард во что бы то ни стало решил уничтожить тех, кто встал у него на пути. Он не слишком хорошо ориентировался в пещерах. Бросился в погоню с несколькими людьми, заплутал и попал под обвал. Камни, думаю, столкнули нарочно, отрезав пути к отступлению. Кто-то погиб сразу. Тех, кто оказался внутри, перебили. Я видел следы борьбы, кровь, обглоданные животными кости. Мы сожгли их вместе с остатками одежды. Оружия там не оказалось. Думаю, разбойники забрали его.

– Что, если это не разбойники, а дух пещеры? Быть может, он не захотел делиться богатствами?

– Сомневаюсь. Дух напугал бы странными звуками, обещаниями скорой расправы или угрозой проклятия. Это сделали люди. Они же соскребли со стен фебрус. Видимо, он им мешал добывать камни или попался под горячую руку, – ответил Рихард. – Пока все тихо. Я оставил несколько магических ловушек. Если кто-то появится в пещере, мои люди узнают об этом.

Кажется, он все предусмотрел. Как мог, имея недостаточно людей в подчинении, попытался защитить Туманный утес и его жителей. И все же меня не отпускало чувство тревоги. Что мешало разбойникам зайти с другой стороны?

– Трусость, – ответил дракон, когда я поделилась с ним своими сомнениями. – Такие, как они, нападают исподтишка. Но замок хорошо укреплен, ходов и лазеек нет. Мы с Готфридом все тщательно проверили. Местные жители поддерживают тебя и не доверяют чужакам. Они не станут помогать проходимцам.

– Тогда ты тем более должен остаться, чтобы защитить нас.

Мои пальцы переплетались с пальцами Рихарда. Я прижималась к его руке, наслаждаясь той силой и уверенностью, которые исходили от моего дракона.

– Я здесь чужак, Аделин. Кенинг сделал меня маркграфом Туманного утеса, но вступить в права я смогу только через пять месяцев, когда истечет срок траура по Берхарду. За это время я должен доказать, что заслужил должность и смогу позаботиться о марке и ее жителях. Воины, которые охраняют замок, могут не присягнуть мне на верность, а уйти к другому командиру. Все очень зыбко.

Я поежилась. Представила, что правитель может передумать и назначить сюда кого-то еще вместо Рихарда. Альфред руководствовался идеей общего блага, интересами большинства. Едва ли ему было дело до чьих-то чувств. Убедить его будет непросто, но угроза со стороны разбойников, думаю, должна перевесить чашу весов в нашу пользу. Нельзя защитить марку, не имея полномочий и ресурсов. Тот, кто отвечает за всю страну, должен это понимать.

– Я надеюсь, что кенинг согласится с моими доводами, – произнес Рихард, – и позволит отступить от традиций.

– Думаю, ты сумеешь убедить его, – ответила с улыбкой. Хотела поддержать моего дракона, как он поддерживал меня. – Если нет, я уйду с тобой.

Он остановился. Посмотрел на меня своими удивительными нечеловеческими глазами. Рядом со мной его зрачки часто становились вертикальными, как у кота, когда он спокоен, доволен и не ждет нападения. Но сейчас он был напряжен, и это немного пугало.

– Что?

– Ты оставишь Туманный утес, дерево чар? Я знаю, что у хранительницы с ним особая связь. Мама, даже когда поругалась с отцом, не смогла уехать.

Если между мной и волшебным деревом была какая-то связь, то она не успела окрепнуть и не шла ни в какое сравнение с тем, что я испытывала к Рихарду. Пусть это звучало эгоистично, но свое счастье я впервые за долгое время поставила выше желаний других. Не вечно же мне решать чужие проблемы, жертвуя собственной жизнью.

Я пожала плечами, не желая вдаваться в объяснения. Быстро перевела тему разговора, спросив о причине ссоры.

– Есть легенда, – начал Рихард, улыбнулся чуть смущенно, – да, еще одна. Когда боги простят нас за ошибки предков, один из драконов обретет свою истинную пару и вернет себе крылья. Родители любят друг друга, но именно поэтому отец всегда отказывал, когда мама просила его попытаться взлететь. Он уступил один раз, обратился, но ничего не вышло. Мама очень расстроилась. Они впервые серьезно поссорились, едва не разошлись. Брат сумел их помирить. Он, конечно, шалопай, но у него доброе сердце.

Пока слушала его рассказ, мысленно пообещала себе не испытывать судьбу. Если все сложится, не стану просить моего дракона обратиться. Богатый или бедный, с крыльями или без них, он нужен был мне любым. Я любила мужчину, а не свои фантазии и ожидания.

Мы вернулись в замок, разошлись по комнатам, даже не имея возможности лишний раз прикоснуться друг другу. Хватило и того, что пришли вдвоем, а Арн догнал нас у ворот. Я не боялась слухов, но не хотела давать лишний повод, особенно узнав, сколь шатким было положение Рихарда здесь. Тот же Герхард, желая отомстить, мог написать новое письмо кенингу, пожаловаться на нового маркграфа или меня. Хотелось бы верить, что он не опустится до подобной низости, но поступок Агнес убедил меня в том, что людям действительно не стоило доверять. Предать могут даже самые близкие. Впрочем, кровь не единственное, что роднит людей. Родство душ намного важнее.

Потому нельзя было откладывать встречу с правителем. Утром мой дракон снова уедет, а я останусь ждать его возвращения и молиться о том, чтобы кенинг прислушался к нему и наделил всеми правами досрочно. Открытие сыродельни, возможность добывать халцедон и аметисты, наконец, цветы на дереве чар – все эти события лишний раз доказывали, что мы с Рихардом сумеем позаботиться о Туманном утесе, что боги на нашей стороне.

Часы на замковой башне пробили полночь. Если бы я спала, то не услышала бы их, но впечатления сегодняшнего дня не давали уснуть. Отбросила одеяло, нашла домашние туфли и выскользнула из комнаты.

Так сильно я не волновалась ни разу в жизни, даже когда сдавала экзамены в школе или пошла на первое свидание с мальчиком из параллельного класса. Я помогала ему с домашкой. Он учил меня целоваться. Использовал, конечно, но тогда мне так не казалось. Любовь делает нас слепыми. С тех пор много воды утекло. Я изменилась, повзрослела и наступила на те же грабли с бывшим. Потому теперь не верила мужчинам.

Рихард был исключением. Возможно, на его счет я тоже ошибалась. И все же, рискуя собственным именем (ладно, именем Аделин, но другого у меня уже не будет), кралась темными коридорами, будто вор. Замирала от каждого звука: скрипа половиц, стука не закрытых ставень. Прислушивалась к шорохам. Замок спал, хотя мне казалось, что стук моего сердца слышен далеко за его пределами.

На пороге заветной комнаты оглянулась по сторонам, убедилась, что меня никто не видит, и толкнула дверь.

Внутри царил уютный полумрак. В камине потрескивали дрова. Блики огня отражались от гладких каменных стен, создавали поистине сказочную атмосферу.

Рихард не спал. Заложив руки за голову, смотрел в потолок. Обернулся на звук, точно потревоженный зверь.

Я беззастенчиво любовалась им: чуть взъерошенными каштановыми волосами, острыми скулами, сильным мужским телом, едва прикрытым тонким одеялом. Видела, как сверкнули в темноте его глаза. На мгновение даже показалось, что на коже проступили крошечные чешуйки. Должно быть, игра света.

– Если женщина приходит в спальню мужчины, – произнес Рихард, – он вправе надеяться на это, что одним пожеланием доброй ночи она не ограничится.

Он улыбнулся. Мне же было не до шуток. Волнение никуда не делось. Кожа покрылась мурашками. Но вместо того, чтобы одеться теплее, я спустила сорочку с одного плеча, потом с другого. Перешагнула через упавшую к ногам одежду.

– Я пришла, чтобы сказать, что скучала по тебе, – прошептала, не поднимая глаз.

Слышала, как скрипнула кровать, когда дракон резко поднялся. В два шага оказался рядом. Без слов подхватил меня на руки и бережно опустил на постель. Он не взывал к моему здравому смыслу, не пытался отговорить. Я сама сделала выбор, когда ответила на поцелуй, первый в череде многих. Когда уступила своим чувствам и желаниями. Когда решила, что тоже достойна любви.

Глава 43

Огонь давно погас, но и без него было тепло, даже жарко. Рихард высвободил руку, на которой я лежала. Перевернулся так, чтобы оказаться надо мной. Смотрел сверху вниз, намекая, что не против повторить наш огненный танец. Трижды за ночь – это больше, чем за последние десять лет моей жизни. Я бы и от четвертого не отказалась, если бы это было в моей власти. До рассвета еще оставалось немного времени, но мне следовало уйти раньше. Не хватало еще, чтобы кто-то из слуг заметил меня выходящей из спальни маркграфа.

Я поцеловала его в уголок рта и с сожалением добавила:

– Не сейчас.

Рихард убрал руки, позволяя мне встать, перевернулся и остался лежать в постели. Соблазнительный и неожиданно родной, будто я знала его всю жизнь. Больше всего на свете я хотела остаться с ним, встретить рассвет и еще тысячу подобных ему. Засыпать и просыпаться в объятиях любимого мужчины. Жить этим днем и строить планы на другие, а не оглядываться по сторонам, не опасаться оказаться застигнутой врасплох.

– Теперь тебе точно придется выйти за меня замуж, – произнес Рихард. В темноте его глаза сверкали, как у кота, но меня это не пугало.

Я успела надеть сорочку, но не спешила уходить. Сидела на краю постели. Мечтала, чтобы время остановилось.

– Почему?

– Потому что ты обесчестила порядочного дракона.

Я громко рассмеялась и тут же прикрыла рот ладонью.

– Я не была у тебя первой, – не спрашивала, утверждала. Слишком умелый любовник мне достался, чтобы сомневаться в этом.

– Но будешь единственной, если скажешь “да”.

– Если нет?

– Что? Прости, я не услышал тебя. Повтори, пожалуйста.

Он приложил ладонь к уху, будто и правда не разобрал слов. Я наклонилась и прошептала:

– Я буду ждать тебя, мой будущий муж.

Мы не прощались. Десять дней разлуки можно пережить, если на кону наше счастье. Может быть, даже меньше, если Рихард поторопится. В том, что он поступит именно так, я даже не сомневалась. Но, боже мой, целых десять дней без него! Я уже скучала.

Ранним утром, едва забрезжил свет, дракон в сопровождении нескольких человек уехал. Мы обменялись долгими взглядами. Я пожелала ему счастливого пути и скорого возвращения. Большего не могла себе позволить.

Агнес стояла рядом. Видимо, ждала, что я тоже уеду, но планы изменились.

– Я остаюсь, – ответила на невысказанный вопрос и вернулась в замок.

Сестра следовала за мной по пятам. Вошла в кабинет Берхарда и осталась стоять на пороге. Долго молча наблюдала, пока я просматривала отчеты, вносила данные в хозяйственную книгу, делала для себя пометки на большом листе бумаги.

– Аделин, если помнишь, наш отец болен, – наконец произнесла Агнес.

– Не смертельно, слава всем богам, – ответила ей. Не выдержала, подняла голову. Хотелось видеть выражение ее лица.

Сестра прищурилась. Улыбка медленно сползла с ее губ, но уже мгновение спустя уголки вновь приподнялись. Лишь глаза оставались холодными, как два осколка льда.

– Ты забыла о семье, – упрекнула она меня. – Думаешь, не вижу, что ты ни на шаг не отходишь от фрайгера Рихарда. Надеешься, что он предложит теплое место при замке и в собственной постели? Неужели ты так привязана к Туманному утесу, что согласишься даже на роль любовницы, лишь бы остаться здесь?

Кажется, впервые за все время она была так откровенна. В моей порядочности Агнес сомневалась уже не раз. Послушать ее, так у меня с кем только не было романов. Но судила она по себе. Ни на мгновение не предположила, что мной движет любовь, а не расчет.

Сказанного было достаточно. Мы обе перестали притворяться, играть роли любящих сестер. Мне стоило промолчать и закончить неприятный разговор, но я ответила. Быть может, тем самым отомстила и за себя, и за Аделин.

– Вторые роли устраивают только тебя. Именно поэтому ты сделала все, чтобы выйти замуж за Берхарда.

Ладони Агнес сжались в кулаки. В ее глазах я видела не просто гнев, почти ненависть.

– Сколько раз повторять? Так было нужно, чтобы не опозорить наш род еще больше. Думаешь, много нашлось желающих жениться на мне после того, как моя сестра оказалась пустышкой, неспособной зачать дитя, а отец давал скромное приданое? Обо мне ты подумала или только упивалась своим горем?

Признаться, с такой точки зрения я не рассматривала ситуацию. Слова Агнес заронили сомнения в душе. Может, и правда она была не злодейкой, а такой же жертвой условностей, как все женщины здесь. Но память услужливо подкинула другие слова сестры – ее признание в том, что она полюбила Берхарда едва ли не с первого взгляда, как и Аделин. Эта змея так часто лгала, что запуталась. Еще и меня хотела выставить виновной в своих бедах. Она с детства мастерски манипулировала людьми. Ее талант, да в мирное русло – цены бы не было.

– Очень удобное объяснение. Что теперь? Надеешься и при новом маркграфе стать запасной женой?

Я не жалела сестру, как она не щадила мои чувства в прошлом. Била по живому и не испытывала раскаяния. Даже когда губы Агнес задрожали, а в глазах блеснули слезы, не извинилась. Не подумала о том, чтобы попытаться утешить ее. Дело было даже не в Рихарде, хотя хуже ситуации сложно придумать. Я устала прощать и спускать все с рук. Не все люди понимают хорошее отношение. С некоторыми приходится общаться на их языке.

– Даже если так? – Сестра вздернула подбородок и, не стесняясь, добавила: – Я на все пройду ради будущего сына.

Еще одна удобная отговорка, которую она ни раз использовала. Хотя я не была на ее месте, мне не понять до конца, что чувствует мать. И все же мне претили подобные методы.

– Ты все предусмотрела, за исключением одного: Рихард не Берхард. Ему не нужна вторая жена. И не говори мне про детей. – Собственные слова причиняли мне боль, но я продолжила: – Он найдет женщину, которая и о марке позаботится, и родит ему наследника.

Агнес прошлась по комнате, выглянула в окно и снова повернулась ко мне. Еще недавно она готова была расплакаться, а сейчас снова улыбалась.

– Думаешь, так просто найти хранительницу? Подобные тебе рождаются так редко, так ценятся, что за ними выстраивается очередь из претендентов на руку и сердце. Ни один мужчина не захочет быть один так долго. Даже если найдет подходящую девушку, неизвестно, как повернется жизнь. Она вполне может отказать ему. Никто не может принудить ту, что обладает даром богов.

Отец слишком любил обеих дочерей, но особенно младшую. Он ни за что не позволил бы себе выдать их замуж против воли. В остальном Агнес была права: девушек здесь не спрашивали. Зелда, простая крестьянка, была тому примером. Что говорить о детях аристократов, пусть и обедневших, как мы.

Теперь я понимала сестру лучше: ею руководила не только любовь к Берхарду, но и зависть ко мне. Это открытие и ее слова стали той каплей, которая разрушила последние иллюзии. Юная интриганка по головам пойдет, если нужно. Ни перед чем не остановится. Только я тоже сдаваться не собиралась.

– Каждая сама за себя? – уточнила, сама не знаю для чего. Все и так было очевидно.

Агнес пожала плечами и открыла дверь. Понимай, как хочешь. Лишь на пороге обернулась и сказала:

– Я не узнаю в тебе прежнюю Аделин. Ты очень изменилась.

– В лучшую сторону.

– Ты даром времени не теряешь, – продолжила сестра, будто не слышала меня. – Тебе понравилась кровать в спальне маркграфа?

Знала ли Агнес о нас с Рихардом, в чем я сомневалась, или провоцировала – неважно. Намеки закончились, как закончилась игра в любящих сестер.

– Удобная, но на троих не рассчитана, – ответила, намекая не предыдущие нездоровые отношения.

Дверь громко хлопнула. Я осталась одна. Немного посидела в тишине, попыталась привести мысли в порядок. Понимала, что теперь следовало быть готовой ко всему, нельзя расслабляться. Мне нужна была поддержка, уверенность в том, что я не одна, что меня есть кому защитить. Единственным, кто мог дать мне ее, был Рихард. Но пока он далеко, придется быть вдвойне осторожной.

…Дни в ожидании тянулись бесконечно долго. Я, как могла, нагружала себя работой. Расплатилась с поставщиками молока и договорилась о новых покупках. Перепроверила оставшиеся запасы еды. Поручила Велде навести порядок в подвале. Дала ей в помощь еще несколько служанок. Приказала перестирать все белье. Прачки взялись за дело, ловили теплые дни. Горничные взбивали перины и одеяла. Крестьяне начали пахать землю. Без лишних слов, только потому, что тоже почувствовали приход весны.

С Агнес мы больше не говорили. Она полностью посвятила себя сыну. Даже пищу принимала в своей комнате. Не удивлюсь, если вынашивал очередной план по захвату замка, но хотелось бы верить, что смирилась.