Текст книги "Новая жизнь Аделин (СИ)"

Автор книги: Елена Княжинская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Глава 8

Я приказала заложить экипаж – небольшую двухместную повозку, нечто среднее между двуколкой и каретой. Верхом было бы, конечно, быстрее, тем более что управляющий приехал на своей лошади, но я боялась упасть. Аделин, наверно, хорошо держалась в седле. Я же могла запаниковать с непривычки, а животные отлично чувствуют страх и могли понести. Только в кино и книгах смелые героини и коня на скаку остановят, и в горящую избу войдут. В жизни все сложнее.

Герхард, если и был недоволен моим решением, вида не подал. Присоединился ко мне в экипаже, а лошадь приказал привязать сзади. Значит, возвращаться со мной в замок не планировал. Вилда тоже осталась дома, решив, что возница станет достаточной гарантией сохранения моей чести. Странные порядки, но не мне их менять.

Стражники открыли массивные деревянные, окованные железом ворота. Возница, парнишка лет семнадцати, тронул поводья. Мы двинулись в путь: миновали подвесной мост, выехали на вымощенную камнем дорогу.

Экипаж двигался мягко, не слишком быстро, но и не медленно. Мой собеседник извинился и погрузился в чтение писем и бумаг, что меня полностью устраивало. Говорить не хотелось. Я отвернулась.

Проплывавший мимо пейзаж вызывал уныние. Жухлая желто-коричневая трава выцветшим ковром устилала землю. Редкие кустарники и деревья тянули к серому, затянутому тучами небу голые ветки с набухшими почками. Чернели квадраты вспаханных, но незасеянных полей. Ни зверей, ни птиц не было видно. Мир будто уснул, как бывало осенью, а с наступлением весны так и не проснулся. Разбудить его, судя по всему, могло лишь таинственное дерево чар, которому тоже требовалась помощь.

Если так, то от Аделин зависело очень многое. Понятно, почему муж вместо того, чтобы развестись с ней, взял вторую жену. Хорошо устроился: две женщины любили его, холили и лелеяли. Первая своей магией поддерживала жизнь в его землях, вторая родила наследника. Ни дать, ни взять султан с гаремом.

Дорога понемногу забирала вверх. Экипаж накренился. Даже управляющий спрятал бумаги за пазуху и держался за ручку экипажа. Я и вовсе вцепилась в нее мертвой хваткой.

– Тпру! – скомандовал возница. Осадил лошадей. – Приехали.

Экипаж качнулся, когда паренек спрыгнул с козел. Щелкнула подножка, открылась дверь. Возница протянул мне руку в перчатке, помог выйти. Следом, кряхтя, вылез управляющий. Потянулся до хруста в костях.

– Зачем мы здесь, фрайя Аделин?

Хотела бы я знать ответ на этот вопрос. Поддалась порыву, а теперь думала, как бы не пожалеть о скоропалительном решении. Но и отступать тоже нельзя. В лучшем случае я смогу решить проблему (Ада, какая ты самонадеянная особа!), в худшем хотя бы попытаюсь разобраться в ситуации.

А потом я увидела дерево чар и поняла, что не спутала бы его ни с каким другим. Это был настоящий исполин. Наверное, так выглядело Мировое древо или Древо жизни, воспеваемое во многих культурах. Должно быть, оно насчитывало не один десяток лет или даже сотню. Его мощный ствол не смогла бы обхватить и дюжина мужчин. Толстые, словно корабельные канаты, корни выступали из земли на добрых полметра. Но самым удивительным была крона дерева. Левая половина сияла золотом и багрянцем, излучала тепло. Правая отливала холодным, почти металлическим блеском синего кобальта и роскошью изумруда. Оно словно соединило в себе противоположные начала: мужское и женское, разум и чувства.

Я откровенно любовалась этим чудом природы. Как никогда прежде, осознала, как мал человек по сравнению с ней. Как часто мы забываем, что являемся лишь одним из тысяч ее творений, и пытаемся перекроить мир под себя. Как мало думаем о последствиях своих действий.

– Кхм, – тактично напомнил о себе управляющий. Мужчина кутался в теплый плащ. Пребывание здесь явно не доставляло ему удовольствия. – Так что вы хотели, фрайя?

– Хотела убедиться, что с деревом чар все в порядке.

– И что? Убедились? Мы можем ехать? У меня еще дел до… очень много.

Мне показалось, или этот человек вел себя слишком вольно для наемного работника? Может, решил, что со смертью Берхарда сможет прибрать к рукам эти земли? Пусть неофициально, даже незаконно, но станет управлять ими. В нас с Агнес соперниц он точно не видел. Мысль неприятная, даже пугающая, но я не стала ее сразу отвергать. Подумаю об этом на досуге. Пока у меня были дела поважнее.

Я решила не отвечать зарвавшемуся управляющему. Медленно, глядя то под ноги, то по сторонам, начала восхождение к дереву. Подойдя ближе, заметила узкий проход между сплетенными корнями, чем и воспользовалась, чтобы прикоснуться к чуду. Решилась и обхватила ствол руками, насколько могла. Прижалась к нему лбом. Спросила:

– Что я могу сделать для тебя, великое дерево чар?

Шершавая кора была теплой, словно нагретой солнцем. Приложив к ней ладонь, я то ли слышала, то ли ощущала каким-то иным органом чувств пульсацию жизни под ней. Дерево тоже словно дремало, но будто почувствовало мое прикосновение. Одна из ветвей наклонилась ко мне, мазнула золотом листьев по лицу.

Я ждала какой-то знак, подсказку – все что угодно, что позволило бы мне разгадать эту тайну, но ничего не получила. Не почувствовала и магию, которая должна была достаться мне от Аделин. Лишь подушечки пальцев немного покалывало. Я представила, что сила потоком устремляется от меня к дереву, питает его. Как оно расцветает на глазах.

Не знаю, сколько я так стояла, пытаясь поделиться магией. Я потеряла счет времени. Очнулась только тогда, когда меня окликнул управляющий:

– Снова не получилось?

Я внутренне напряглась, задержала дыхание, отошла на пару шагов и поняла, что ничего не вышло. Золотые и багряные в форме сердец, ажурные синие и зеленые листья безвольно висели на ветвях. Я вздохнула и повернула обратно. Поражение горчило на языке, отдавалось болью в груди.

– Что вы сказали?

– Я говорю, опять зря потратили время? Вы же не в первый раз сюда приезжаете, стоите в обнимку с деревом и возвращаетесь ни с чем.

– Можно подумать, вы все время меня сопровождаете.

– Нет, конечно, – хмыкнул Герхард, заложил руки в карманы штанов, выпятил грудь. – Своих дел хватает. Другое дело люди, ваши подданные. Они все видят и слышат. Пока еще шепчутся, но скоро заговорят в полный голос.

– О чем?

– О том, что вы утратили магию.

Значит, потеряла всякую ценность, мысленно закончила за него. Хорошо хоть не упомянул то, что и сына Берхарду родила не я. Впрочем, все несказанное легко читалось в его глазах, в слегка пренебрежительном взгляде.

– Сколько у меня, по-вашему, времени?

– Не знаю. – Мужчина пожал плечами. Отвязал лошадь. Легко, несмотря на внушительную комплекцию, вскочил в седло. – Можете и дальше пытаться, а я буду действовать.

– Как? Что вы задумали?

– То, что давно должен был сделать, но до сих пор щадил вас. А зря!

Глава 9

Я возвращалась в расстроенных чувствах. Мало того, что не смогла помочь дереву, так еще получила недвусмысленное предупреждение от управляющего. Последнее звучало как угроза. Не удивлюсь, если за ней последуют и другие. Этот человек совсем не боялся, значит, либо был уверен в своей правоте, либо обладал достаточной силой, чтобы противостоять мне. Другой вопрос, решится ли?

Испытывать судьбу я не стала. Первым делом приказала запереть ворота и не пускать никого без моего личного разрешения.

– Даже крестьян, которые привозят овощи и молоко? – уточнил один из стражников.

– Чужаков не пускайте, подозрительных людей, вооруженные отряды. Выставите дозоры на башнях. Вы отвечаете за безопасность замка и его жителей. Мне вас учить?

– Нет, фрайя!

Стражники вытянулись по струнке. Не знаю, имела ли я право отдавать такие приказы, но мужчины послушались. Скорее всего, растерялись, а потому не стали возмущаться и оспаривать мое решение. Возможно, были так вышколены. Позже нужно будет поговорить с Готрфидом. Он, как командир, головой отвечал за безопасность жителей замка. Отчитываться перед ним я не собиралась, но настраивать против себя не хотела.

Так, одной проблемой меньше. Даже если управляющий попробует поднять против меня людей, в замок им не войти. Один он не справится да и не рискнет. Я плохо его знала, но он производил впечатление умного человека. Не стоило его недооценивать.

Теперь следовало разобраться с хозяйственными вопросами.

Я отдала плащ горничной и отправилась в кабинет Берхарда. Приоткрыла дверь, заглянула, сделала шаг, другой. Вздохнула: молнией меня не убило. Если здесь и стояла какая-то защита от вторжения, то она должна признать меня “своей”. Либо же все это были сказки, а люди верили и не пытались проникнуть внутрь без ведома хозяина. Мне пока везло. Надолго ли? Не знаю. В любом случае нужно пользоваться моментом.

Итак, что у нас тут, в святая святых? Большой письменный стол принадлежал, видимо, Берхарду. Перья, чернила, чистые листы бумаги – во всем царил идеальный порядок. Второй стол, узкий, стоящий сбоку, предназначался для секретаря и тоже был пуст. Всю стену занимала карта Лиаларии, страны, в которой мне теперь предстояло жить. Рядом, на соседней стене, располагалась карта Туманного утеса. Я нашла замок, дорогу к дереву чар и другую, что вела в долину, лес и скалы, несколько деревень, поля.

Книга приходов и расходов обнаружилась в верхнем ящике стола. Я не без труда достала ее. Дело было не столько в весе, хотя она была довольно тяжелой. Казалось, будто некая сила удерживала ее, но быстро сдалась. Это и есть хваленая защита? Если так, будем считать, что она признала меня.

Я водрузила увесистый том на стол, устроилась в кресле мужа, углубилась в чтение. Благо мне досталось не только тело Аделин, но и ее знания, и навыки. Только магия спала или не желала подчиняться. Поскольку таких одаренных женщин, как моя предшественница, было немного, едва ли нашлась доступная литература об их способностях. Должно быть, эти знания передавались иначе, из уст в уста. Хуже, если приходилось действовать вслепую, по наитию.

Я переворачивала одну страницу за другой. Желтоватая бумага была исписана мелким, аккуратным почерком. Три колонки: получено, потрачено, в остатке, – дали мне больше информации, чем час, проведенный в обществе управляющего. Вывод напрашивался неутешительный: запасы зерна, овощей, мяса таяли на глазах. Можно было бы купить у соседей, но для этого нужны деньги, которых в казне тоже оказалось не так много. Выручить новые можно от продажи плодов дерева чар. Где бы их еще взять?

На первый взгляд Берхард не казался расточительным человеком, хотя некоторые статьи расхода явно были лишними. Золотое ожерелье с топазами, серьги с рубинами, мируанский шелк, отрез которого стоил как породистый жеребенок, и еще много предметов роскоши, без которых в нынешних обстоятельствах можно обойтись. Все это для моей дорогой сестрицы.

Агнес никогда не задумывалась о ценности вещей. Принимала подарки как должное, как дань ее красоте. Муж, должно быть, не забивал ее хорошенькую головку разговорами о проблемах. Для этого у него была Аделин и ее магия.

Я пальцами неосознанно выстукивала мотив какой-то песни. Всегда так делала, когда сталкивалась с серьезной проблемой, решения которой пока не видела. Снова и снова мысленно возвращалась к Берхарду. На что он надеялся, когда потратил столько денег? На чудо? На то, что Аделин и дальше будет удовлетворять все его потребности от постели до поддержания достатка? Неплохо устроился. А что она получила взамен? Лишь заверения в том, что он ее по-прежнему любил. Хотя любить не отказывался. Откуда только силы брались?

По четным дням, например, ночевал у первой жены, по нечетным – у второй. Два дня на дела и отдых (здесь в неделе было восемь дней), а то перетрудится, заболеет, бедняжка.

Фу, даже думать противно!

Плохо, что я попала в этот мир, хорошо – что именно в это время. Так жить, как жила моя предшественница, деля своего мужа с другой женщиной, я бы не смогла. Устроила скандал и поставила вопрос ребром: я или она. Скорее всего, сразу ушла.

Может, Аделин стоило поступить так же. Не рыдать ночами в подушку и улыбаться утром, а заставить мужа выбрать. Показать, что с ее чувствами тоже нужно считаться. Мужчинам же надо все в лоб говорить, сами не догадаются.

Надо, но она слишком любила Берхарда и, думаю, недостаточно любила себя. Потому терпеливо сносила все удары судьбы и не жаловалась.

Как бы то ни было, теперь все в прошлом. Надеюсь, луша Аделин счастлива со своим любимым. Мне же нужно решить слишком много проблем, чтобы тратить время на пустые размышления.

Я вернула книгу на место. Бегло просмотрела последние отчеты от управляющего и жалобы крестьян. Написанные разным языком, и те, и другие были пронизаны одним чувством – страхом перед будущем. Страхом, с которым мне предтояло бороться.

Я закрыла дверь, вышла в Большой зал и едва не столкнулась с Вилдой. Женщина молчала, но всем своим видом выражала неодобрение. Пусть. Извиняться я не собиралась. Более того, приказала заложить экипаж.

– Скоро стемнеет, фрайя, – произнесла Вилда. – Стоит ли так рисковать? Все угодные богам дела делаются до обеда.

Я шумно выдохнула. Думала, что хоть личная служанка поможет мне разобраться в нюансах, поддержит, но она оказалась чересчур суеверной.

– Позвольте дать вам совет, фрайя Аделин, – добавила Вилда. – Что бы вы ни задумали, оставьте до завтра. У нас так принято.

– У нас говорят, что под лежачий камень вода не течет. Знаете, что это значит? Тот, кто ничего не делает, ничего и не получит. Не думаю, что крестьяне после обеда сразу ложатся спать. Учитывая, что поля не засеяны, скот здесь держат только для личных нужд, интересно, чем занимаются люди. Может, ты знаешь? Тогда скажи, и мне не придется никуда ехать.

Вилда опустила голову, помолчала. Видимо, размышляла, стоит ли отвечать или нет. Ни дать, ни взять тайны мадридского двора скрывала. Наконец, она произнесла:

– Я все время в замке, при вас, фрайя. Откуда мне знать, чем занимаются крестьяне?

– Значит, будем выяснять. Собирайся, поедешь со мной.

Может быть, я превращалась в параноика, которому всюду мерещились заговоры, но после разговора с управляющим никому не могла доверять. Хотела своими глазами увидеть, как живут люди, чем занимаются, действительно ли они настроены против Аделин, или Герхард нарочно так сказал, чтобы напугать меня. Вилду нарочно брала с собой, чтобы она никого не успела предупредить о моем визите.

Но, то ли так сложились обстоятельства, то ли была правда в словах служанки, доехать до деревни мне не удалось. Гроза застигла нас на проселочной дороге. Ближе и безопаснее было вернуться домой, чем продолжить путь. Вилда посчитала это событие знаком. Для меня оно стало очередным вызовом, перед которым я не собиралась пасовать.

Благо дождь так и не пошел. Утром ничто не мешало мне отправиться на разведку в деревню. Глупо или нет, но мысленно я попросила благословения местных богов. Если они втянули меня в эту историю в прямом и переносном смысле, пусть помогают. Впрочем, я больше надеялась на себя и на то, что местные крестьяне окажутся не такими суеверными, как моя личная служанка. Зря я их недооценила.

Глава 10

Ближайшая деревня всего-то в несколько десятков дворов встретила меня тишиной. Только черная с белыми пятнами коза проблеяла что-то, будто приветствовала меня. Камень хрустнул под ногой, когда я вышла из экипажа. Мальчик лет шести выглянул из зарослей бузины и снова скрылся.

Вроде бы не слишком рано приехали. Моя бабушка в пять утра вставала, даже несмотря на то, что уже не держала корову, только несколько кур и петуха. Он-то, видимо, и служил ей будильником. Мне казалось, что в деревне всегда так. Я и сама не могла долго спать, когда гостила у нее. Зачем сидеть в доме, когда на улице столько интересного – река, девчонки-подружки, мальчишки, с которыми у нас была непримиримая вражда, хотя никто уже не мог вспомнить причину.

Здесь же крестьяне то ли были слишком ленивы, то ли заболели, либо кто-то хорошо поработал с ними, настроив против меня. Любой из вариантов был одинаково неприятен и требовал не просто пристального внимания, но и вмешательства.

– Вилда, где люди?

– Не знаю, фрайя. Должно быть, сидят по домам.

Весна на дворе, а они закрылись в четырех стенах. Прохладно, даже свежо, ветрено и все же это весна.

Я и сама соскучилась по солнцу. Подняла голову, посмотрела на тяжелое серое небо и отвернулась. Тоска. И все же это не повод предаваться грусти и вообще ничего не делать. Тогда в голову лезут всякие вредные мысли, а мышцы слабеют. Надо бы расшевелить моих подданных. Вопрос только в том, как это сделать. Идей пока не было, но для начала нужно было выявить первопричину, поставить, так сказать, диагноз, и только потом начать лечение. Главное действовать осторожно. В книге Аделин все восхищались, едва не боготворили, а здесь каждый второй норовил дать непрошенный совет. Может быть, все дело в том, что ценили мою предшественницу за способности, а не личные качества? Если так, то мне будет вдвойне тяжелее. Магия мне не подчинялась, а симпатии эти люди у меня пока не вызывали.

– Мальчик, – позвала ребенка, что продолжал выглядывать из зарослей, – позови родителей. Скажи, фрайя Аделин приехала. Вилда, не стой столбом, собери людей.

Не самой же мне ходить от дома к дому. Мне не тяжело, но нужно соответствовать образу аристократки и хозяйки замка. Здесь другие нравы. Люди чтут традиции и вряд ли поймут, если я стану обращаться со слугами как с равными. Для меня разницы не было: любой труд важен и почетен, если это честный труд. Здесь же приходилось действовать с оглядкой.

– Как прикажете, фрайя.

Женщина поклонилась. Спрятала руки в широкие рукава платья и отправилась к ближайшему дому. Туда жа побежал и ребенок. Оглянулся и прошмыгнул мимо Вилды во двор.

За нами наблюдали. Я спиной чувствовала взгляды – любопытные, настороженные, полные тревоги, а порой и злобы. Мысленно приготовилась к худшему. С вилами на нас, конечно, не пойдут, но разговор будет непростым. Придется очень постараться, чтобы не испортить первое впечатление, иначе дальше меня и слушать никто не станет

Пока служанка обходила дома, я разглядывала деревню. Все жилища были сложены из одинакового серого камня. Крытые не соломой, а металлическими пластинами крыши свидетельствовали о том, что люди не бедствовали. Из уроков истории мне больше всего запомнились окна, затянутые бычьим пузырем. Здесь же его заменяло обычное стекло. Пусть матовое, не абсолютно прозрачное, и все же стекло. Аккуратные, протоптанные сотнями ног дорожки, отсутствие мусора, зарослей сорной травы, бездомных животных тоже характеризовало местных жителей с лучшей стороны. Лентяями они точно не были. Так что же случилось? Неужели бросили все, перестали работать только потому, что не увидели цветения дерева чар? Примета, что ли, плохая?

Наконец, крестьяне собрались: женщины в шерстяных платьях приглушенных тонов, суровые преимущественно среднего возраста мужчины, дети, что жались к родителям, но все равно выглядывали из-за материнских юбок. Все они смотрели на меня с надеждой и опаской. Их можно было понять: мало ли что взбрело в голову хозяйке? И все же они не выглядели напуганными. Держались с достоинством.

– Добра и света, – приветствовал меня один из мужчин, поклонился. – Что мы можем сделать для вас, фрайя Аделин?

– Добра и света, – вернула ему его слова, старые, как мир, а потому особенно почитаемые здесь. – Об этом я хотела спросить вас. Всего ли в достатке? Здоровы ли вы и ваши близкие? Нет ли каких-то жалоб?

Я нарочно зашла издалека. Не спрашивать же прямо, почему никто из них не работал. Они либо замкнутся в себе и промолчат, либо разозлятся. Я не прислушалась к совету Вилды и не взяла с собой охрану. Может быть, зря, но надеялась, что обойдется.

– Еда пока есть. Вода тоже в достатке. В остальном на все воля богов.

Мужчина, которого я мысленно окрестила старостой, снова поклонился. Люди шептались негромко. Я слышала шум-шорох, но не могла разобрать ни слова, пока одна женщина не повысила голос, упомянув дерево чар. В это мгновение будто плотину прорвало. Отовсюду только слышалось “дерево”, “дерево”, “благословение” и, наконец, страшное “голод”.

Я подняла руку, призывая их к тишине. Понятнее не стало, а спросить было не у кого. В памяти Аделин тоже не нашлось зацепок, которые объясняли бы происходящее. Видимо, такие тонкости ее не интересовали, или же она не придала им значения. Придется до всего доходить своим умом.

– Я понимаю ваши опасения, – начала осторожно. Вглядывалась в лица людей, считывала реакции, искала подсказки. – Горе, постигшее нас, безмерно. Наша… моя жизнь без Берхарда уже не будет прежней. Но я здесь, стою перед вами, потому что не имею права сдаться. Я потеряла больше, чем вы, но не опустила руки. Я говорила об этом прежде и повторю вновь: мы должны объединиться, чтобы вместе преодолеть трудности. После самой темной ночи обязательно наступит рассвет.

Последняя фраза давно стала штампом в моем мире, но здесь ее никто не слышал, а смысл мне нравился.

Думала, что люди вновь промолчат, но они заговорили разом.

– Что мы можем, если дерево чар не цветет?

– Боги не благословили нас.

– Растения погибнут на корню.

– Хуже, зерно сгниет в земле от холода.

– И семена потеряем, и урожай не вырастем.

Дальше только хуже. Крестьяне уже предрекали голод, крепче прижимали к себе детей. Одна женщина даже заплакала.

Ситуация оказалась намного хуже, чем я думала. Суеверия были настолько сильны, что жители деревни скорее умрут, чем попытаются что-то исправить. Мои слова ничего не изменят. Людям нужно было чудо, а его я не могла сотворить.