Текст книги "Новая жизнь Аделин (СИ)"

Автор книги: Елена Княжинская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Глава 17

План никак не хотел складываться. Причин того было множество: усталость, стресс, холод. Сначала я проследила за тем, чтобы всех гостей разместили должным образом. Пока горничные готовили для них комнаты, кухарка спешно разогревала ужин. То ли так старательно выполняли мой приказ, то ли не хотели ударить в грязь лицом перед новым хозяином. О том, кем являлся Рихард, знали, должно быть, все.

С делами я закончила ближе к полуночи. Несколько часов ворочалась в холодной постели. Не могла согреться, несмотря на длинную ночную сорочку и теплое одеяло. Неплохо бы разжечь камин в комнате, но я не хотела беспокоить слуг. Как-нибудь перетерплю. Есть дела поважнее, чем замерзшие руки и ноги.

Раз за разом я прокручивала в голове события этого вечера. Пыталась понять, как так получилось, что я потеряла все в одночасье? Откуда взялся этот Рихард? Почему появился сейчас, когда отношения с местными жителями и сама жизнь в Туманном утесе начала налаживаться? Будто кто-то нарочно спутал мне все карты.

Я бы заподозрила Агнес, но сестра, несмотря на молодость, была далеко не глупа. Она не стала бы вредить себе, тем более лишать наследства своего сына.

Это, кстати, очень любопытный момент. Почему кенинг отдал Туманный утес другому человеку? Разве титул маркграфа не передавался по наследству? У Берхарда остался сын. Логично было бы назначить кого-то управлять этими землями до его совершеннолетия, но не лишать мальчика наследства. Мы с Агнес вполне подошли бы на эту роль. Она и дальше могла воспитывать малыша, а я заниматься хозяйством. Но правитель рассудил иначе.

На что тогда рассчитывал муж Аделин, когда взял вторую жену? Причем сделал это с разрешения кенинга, значит, не нарушил ни один из законов. Я совершенно перестала понимать, что происходит.

От усталости, голода разболелась голова. Сон по-прежнему не шел. Согреться не получалось. Махнув рукой на приличия и принятые здесь правила поведения, я не стала звать горничную. Открыла сундук, достала платье со шнуровкой на груди. Надела его поверх ночной сорочки. Будь я дома, даже не задумалась о том, как выгляжу. Здесь приходилось считаться с тем, что обо мне подумают. Надо выглядеть в соответствии со статусом. Слухов мне и так хватало.

В мягких домашних туфлях я передвигалась почти беззвучно. Спустилась на первый этаж, используя боковую лестницу, юркнула на кухню.

Боги, как же здесь хорошо. Еще неостывшая печь источала приятное тепло. Пахло тестом и свежим хлебом. На плите в горшочке томились овощи, распространяя такие ароматы, от которых тут же заурчало в животе. Рядом стоял пузатый чайник на случай, если караульные зайдут погреться.

Я отрезала ломоть хлеба. Положила полную тарелку овощей. Добавила к ним несколько кусочков копченого мяса. Заварила в кружке чай. Лепота! Еще бы чего-нибудь сладкого, и я была бы абсолютно счастлива.

После позднего ужина меня начало клонить в сон. Если бы на кухне нашлась раскладушка или гамак, я бы и вовсе отсюда не ушла. Оглядела помещение, но увидела лишь большой деревянный стол, за которым ели слуги, и широкие лавки. Ничего не поделаешь. Придется возвращаться к себе.

Видимо, я настолько расслабилась, что забылась и обратно пошла через Большой зал. Хотя едва ли меня кто-то заметит здесь и начнет задавать вопросы: время позднее, все уже спят. В камине уютно потрескивали дрова. На стенах зашевелились причудливые тени. Если присмотреться, можно было различить в них то лес, то облако, то птицу. Хотя нет, последняя фигура напоминала скорее какого-то летающего динозавра или дракона.

Я горько усмехнулась. Моя судьба висит на волоске, а я фантазирую, глядя на танец огня и отбрасываемые им тени. Чудачка, что с меня взять.

Шорох заставил насторожиться. Я думала, что одна здесь, но в кресле, обращенном к камину, определенно кто-то был. Некто не желал обнаруживать себя, молчал. Если бы не скрип кожаного сиденья, я ни за что не услышала бы его. Что ж, видимо, не я одна мучилась бессонницей.

Не желая мешать, тихо поднялась по ступеням. Уже повернула направо, к своей комнате, но обернулась. Ох уж это женское любопытство! Гость встал. Огонь подсвечивал его фигуру со спины. Тень мешала рассмотреть лицо. Я бы и не пыталась, если бы не почувствовала тот же внимательный взгляд, что и накануне вечером.

Рихард. Что ему не спится? Никак не нарадуется нежданно свалившейся на него удаче? Он, конечно, заявил, что не просил о такой милости, не делал этого, но кто сказал, что он был честен? Зачем ему лгать, я пока не поняла, и все же решила, что доверия он недостоин. Что бы он ни сделал, как бы себя ни повел, какие бы слова ни сказал, это не изменит мое к нему отношение. Я должна его ненавидеть, иначе ни о каком сопротивлении не может быть и речи. Придется побороться, чтобы отстоять свое. Пусть первый раунд остался за новым маркграфом, это еще не финал. Посмотрим кто кого.

Воинственное настроение еще меньше способствовало сну, зато располагало к размышлениям. Вернувшись в комнату, я зажгла еще несколько свечей, достала перо и бумагу, разложила на столе. Мне нужен план действий, значит, начать надо с цели, но прежде определить все заинтересованные стороны. Итак, что я имею?

Новый маркграф – одна штука.

Сестра-завистница – в наличии.

Тетушки Берхарда…

Продолжать можно бесконечно. В списке нашлось место для управляющего и части крестьян из числа тех, кто особенно громко высказывался против меня. Впрочем, последним я должна быть скорее благодарна. Они искренне выражали свои чувства, а не притворялись.

А что с союзниками? Готфрид и, пожалуй, Ульфарикс. Больше никто не пришел на ум. Богов вовсе не считала. Они оставались скорее наблюдателями, которые не стремились вмешиваться в дела людей. По крайней мере, на мои молитвы не отвечали.

Часы показывали половину второго ночи. Я отложила перо, так толком ничего не придумав. Мысли путались. Глаза слипались. Все, спать.

По привычке подошла проверить дверь. Запирала ее с первой ночи, проведенной здесь. С появлением чужаков в замке подобная мера предосторожности не казалась лишней.

– Аделин, – послышался голос сестры. Как бы я хотела, чтобы он именно послышался, а не прозвучал наяву, – ты не спишь?

Хотела бы я ответить отрицательно, но любопытно взяло верх. Если Агнес пришла сама, забыв об обиде, значит, произошло нечто из ряда вон выходящее. Послушаем, что она скажет.

Глава 18

Все те обидные слова, что так и просились на язык, я заставила себя проглотить. Не время, не место. Высказаться я всегда успею, а союзника в лице Агнес могу потерять. Нужно набраться терпения и выслушать ее.

Закрыв за ней дверь, жестом указала на кровать. Почему-то подумалось, что так сестра будет чувствовать себя комфортнее, чем в кресле, словно чужая. Села напротив, сложила руки на коленях – несвойственный мне жест. Видимо, достался от Аделин. Ее чувства, эмоции значительно ослабли и почти не оказывали на меня влияние. Привычки остались.

– Линни, – начала Ангес. Это что-то новенькое, так мою предшественницу называли только в детстве самые близкие люди. – Ты видела его? Он посмел заявить права на Туманный утес, будто у марки нет законного наследника!

– Видела и даже говорила. Он привез приказ кенинга.

– Как же так, Линни? Как можно? Разве это справедливо?

Сестра повторяла вопросы раз за разом. Поднялась с постели, подошла к окну, ничего не рассмотрела во тьме и вернулась. Сделала круг по комнате, потом еще и еще один. Черное траурное платье подметало пол. От этого бесконечного мельтешения у меня закружилась голова.

– Сядь! Пожалуйста.

Агнес замерла. Не подошла, но перестала метаться. Я видела удивление в ее глазах, но объяснять перемены в собственном поведении не собиралась. Пусть привыкает.

– Я тоже считаю, что это несправедливо, но я видела приказ кенинга.

– Подделка, – парировал сестра.

– Печать и подпись тоже?

– Можно подумать, ты разбираешься в таких вещах.

Нет, эта змея просто не может не ужалить. Спокойно, Ада, спокойно. Она тоже переживает, нервничает. Даже осунулась. Не стоит заострять на этом внимание.

– Давай отталкиваться от того, что документ подлинный. Что тогда? Ты предлагаешь поднять бунт? Крестьяне не пойдут за нами, скорее сами на вилах вынесут нас кенингу.

– Ты так прямолинейна, Аделин. Нужно действовать тоньше.

Кто бы сомневался? Хитрость – наше все. Как я допустила мысль, что сестра изменилась?

– Что ты предлагаешь? Написать письмо кенингу, организовать заговор?

– Еще не знаю. Я надеялась, что ты что-то придумала. У тебя больше времени на размышления. Пока ситуация складывается не в нашу пользу, но ты теряешь больше.

– Да? – Я тоже встала, скрестила руки на груди. – У меня и так ничего не осталось. Если я что-то и теряю, то только головную боль, а не наследство и статус.

– Не смеши меня! Ты готова вернуться домой к отцу, поджав хвост? На что ты рассчитываешь? Замуж тебя больше никто не возьмет. Ты не состоялась как женщина, и магии в тебе не осталось. Помоги мне удержать Туманный утес, и я отблагодарю тебя.

Началось! Ангес не могла не уколоть меня снова. Нарочно унижала, чтобы развить комплекс неполноценности и сыграть на нем. Самое страшное, что во многом она была права. Женщина в этом мире либо жена и мать, либо никто. Не знаю, как в других странах, но в Лиаларии именно так. Патриархальное общество во всей красе. Если кого-то что-то не устраивало, они предпочитали молчать, опасаясь навлечь на себя гнев родных или окружающих.

Какое счастье, что я родилась в другом мире! Какая жалость, что оказалась в этом. Отправить бы сюда автора книги и посмотреть, как бы она выкрутилась из этой ситуации.

Сестра пыталась сохранить маску бесстрастности на лице, но на мгновение на ее губах мелькнула улыбка. Агнес решила, что загнала меня в угол, и мысленно праздновала победу. Как мне хотелось стереть эту ухмылку.

– Заведу любовника, – ответила ей. Глаза сестры расширились, став похожими на чайные блюдца. – Выйду замуж за вдовца и буду воспитывать его детей, стану отшельницей и начну путешествовать по миру. Как видишь, вариантов много.

Надо было видеть ее лицо в этот момент. Недоверие сменилось неприятием, страхом, а потом отвращением. Агнес презрительно скривила губы, сложила руки на груди, копируя мою позу.

– Ты говоришь отвратительные вещи, Аделин. Не думала, что ты так быстро забудешь Берхарда, предашь его память. Он заботился о тебе…

– Скажи еще, что любил.

– Да, любил, – произнесла Агнес. Я видела, как тяжело дались ей эти слова. – В его огромном сердце нашлось место для нас обеих. Тебе этого не понять. Ты мстишь мне, да? – Ее голос внезапно изменился, стал мягче. Губы задрожали, будто она вот-вот расплачется. – Неужели старые обиды для тебя важнее благополучия племянника? Даже во имя памяти Берхарда ты не можешь смирить гордость? Отыграешься на беззащитном младенце? Нет, не верю. Моя Линни не способна на такое. – Сестра подошла ближе, обняла меня, положила голову на плечо, словно искала защиты. – Помнишь, как в детстве ты дула на мои раны, когда я разбивала колени в кровь? Как защищала меня перед отцом? Как всю ночь просидела у постели, когда не стало мамы?

Своих родителей я потеряла очень давно, еще раньше лишилась бабушки. Ни брата, ни сестры у меня не было. Я так мечтала, чтобы в моей жизни появился хоть один родной человек, хоть кто-то, о ком я могла заботиться.

Выдержка дала трещину. На глаза навернулись слезы. Их заботливо вытерла Агнес, добавила:

– Мстят только слабые душой люди, сильные проявляют милосердие. Я не держу на тебя зла. Прости и ты меня, Линни. Нас только двое в этом мире. Если мы не поможем друг другу, то на кого нам рассчитывать?

Мудрые вещи говорит, правильные. Сложно не согласиться. Еще сложнее ответить отказом, когда на тебя смотрят такими огромными глазами, надеются на тебя.

– Я подумаю, что можно сделать.

– Вместе подумаем, – ответила Агнес. – Отдохни, до рассвета осталось не так много времени. Прости, что взвалила на тебя все хлопоты.

– Я понимаю, – ответила ей. – У тебя маленький ребенок. Ему нужна мать.

– Спасибо!

Сестра поцеловала меня в щеку и скрылась за дверью. Я опустилась на постель, чувствуя себя совершенно выжатой. Сил не осталось. Бесконечно долгий день все никак не желал заканчиваться, подбрасывал мне все новые и новые загадки.

Агнес казалась искренней, но так ли это на самом деле? Конечно, она была вынуждена обратиться ко мне, сказала много неприятного, но и попросила прощения. То ли та оплеуха отрезвила ее, то ли перспектива лишиться наследства, то ли проснувшаяся совесть. Я уже не знала, чему и кому верить. После разговора с сестрой запуталась еще сильнее.

Усилием воли заставила себя раздеться и лечь. Если встану утром с больной головой, едва ли смогу что-то придумать, зато рискую упустить нечто важное. Так дело не пойдет. Спать!

Засыпая под монотонную песню дождя, я не догадывалась, какой сюрприз меня ждал утром.

Глава 19

Казалось, ничто не предвещало беды, если бы не события прошлого вечера. Если накануне все мои мысли были только о том, как спасти Туманный утес, то теперь я беспокоилась о том, как его удержать. Под утро и вовсе задалась вопросом: стоит ли? Может быть, Рихард станет лучшим правителем, чем я? С ним, как со всяким мужчиной, в любом случае станут считаться. Это неписаное правило оставалось незыблемым во всех мирах, даже в моем родной. Какими бы достоинствами и талантами ни обладала женщина, какие бы права ни получила, ей чаще всего с боем приходилось отвоевывать место под солнцем.

– Где справедливость?

Риторический вопрос, но, задав его, я ощутила некоторое облегчение. Откинула одеяло и сразу взбодрилась. Все-таки нужно сказать слугам, чтобы протопили в комнатах. От этой непутевой весны тепла не дождешься.

Внутренний голос тут же шепнул, что в этом есть и моя вина.

Не моя, а Аделин, мысленно поправила я. Меня способностями не наделили. Вернее, местные боги поставили невыполнимые условия. Скажите на милость, в кого здесь можно влюбиться? Стражники Берхарда даже в мою сторону не смотрели: жена фрайгера неприкосновенна. Готфрид в силу возраста относился ко мне как к дочери. Ульфарикс – умный и привлекательный, но женат, а с женатыми мужчинами я не собиралась связываться. На чужом несчастье свое счастье не собиралась строить. Знала, что такое измена, как она выворачивает душу и убивает все надежды.

Мысленно пожелав бывшему жениху испытать все то же, что пережила сама, я немного успокоилась. Спустилась на первый этаж незадолго до завтра. Тут-то меня и ждал сюрприз. В кресле у камина сидел Рихард. Если бы не гладковыбритое лицо, я решила, что он со вчерашнего вечера не покидал это место. Напротив расположился управляющий. Взирал на моего соперника как на спасителя. Хорошо хоть руки не целовал и в ноги не падал.

Так, Ада, довольно! Тебе нужна холодная голова. Не хватало еще только в сердцах наговорить лишнего. Тогда меня не только чудачкой, но и истеричкой посчитают.

– Доброе утро! – первой приветствовала обоих. Пока еще я здесь хозяйка. Будет не лишним напомнить им об этом.

Мужчины встали. Герхард поднялся тяжело, поднес руку к пояснице и тут же опустил, выпрямился. Не желал показывать передо мной слабость. Рихард – с какой-то звериной грацией. Почему он вызывал у меня столь странные ассоциации? Я не знала, но было в нем что-то опасно-притягательное.

Ада, стоп! Он тебя фактически оставил без дома (нужно все-таки выслушать его), а вместо того, чтобы ненавидеть его, отмечаешь какие-то несуществующие достоинства. Впрочем, и существующих хватало. Нужно быть слепой, чтобы не отметить широкие плечи, сильные руки, узкие бедра. Черты лица не грубые, но и не женственные, карие глаза, каштановые волосы в живописном беспорядке, словно он только что в задумчивости провел по ним рукой.

Напомнив себе в очередной раз, что идеальных людей не бывает, в каждом из нас свои недостатки, я попыталась найти в его облике хоть что-то отталкивающее. Я должна его ненавидеть, но даже серьга в левом ухе не вызывала отторжения. Может, у него еще и татуировки есть с любопытным сюжетом или на интересных местах?

По телу прокатилась волна жара. Щеки вспыхнули словно у девчонки. Докатилась, вынесла вердикт и сердито поджала губы. Рихард, будь он неладен, едва заметно улыбнулся, поймал мою руку и оставил еле ощутимый поцелуй. Дань вежливости, не более. Еще бы убедить в этом собственное сердце, что забилось быстрее.

К счастью, на помощь пришел Герхард. Никогда не делал этого прежде, а тут решил проявить знание манер и от души, смачно чмокнул мою ладонь. Захотелось взять платок и вытереть руку, но приличия не позволяли. Зато отпустило.

– Вижу, вы уже успели познакомиться и даже найти общие темы для разговоров.

– Фрайгер Герхард собиралась рассказать о том, как обстоят дела в марке.

– Значит, я вам помешала?

Вот гад, быстро же он переметнулся на другую сторону. Ничего, посмотрим, кто выйдет из этой схватки победителем.

– Отнюдь, – ответил Рихард. – Вы пришли вовремя. Мне кажется, без вас говорить о Туманном утесе бессмысленно.

Льстец, окрестила его и подавила улыбку. Проклятая так и просилась на губы.

– Благодарю. – Я опустила голову в знак признательности. – Предлагаю начать с завтрака, а после вернуться к другим вопросам. Вас, фрайгер Герхард, тоже приглашаю к столу.

– Признаться, я уже перекусил с утра, – произнес управляющий. – Мне хотелось бы поскорее…

– Дела подождут, а завтрак остынет. Прошу!

Я сделала приглашающий жест. Мужчины, в свою очередь, не сдвинулись с места, пропуская меня, но я не собиралась отступать. Так и стояла, даже руку не опустила. Рихард хмыкнул и вышел вперед. Я дождалась, пока он отойдет на несколько шагов, и вцепилась в локоть Герхарда, увлекая его назад.

– Что все это значит, потрудитесь объяснить? Откуда такое рвение? Я здесь хозяйка или вы метите на мое место?

– Что вы, фрайя! Мне чужих забот не нужно, со своими бы разобраться. Ваши слова оскорбительны для меня. Я всегда старался действовать на благо марки и то, что написал кенингу…

– Что вы сказали?

От его слов кожа покрылась мурашками, мелкие волоски встали дыбом. Пока я билась с невежеством и предрассудками, изо всех сил старалась хоть как-то наладить здесь жизнь и быт, этот мерзавец строил козни за моей спиной. Да, он предупреждал, что не пустит дело на самотек, но такого от него я не ожидала.

– Что вы хотели, фрайя Аделин? Мой долг заботиться об этих землях. Вы, как я понимаю, больше не способны пробудить дерево чар. Без него, без благословения богов мы погибнем. – Он выпрямился, выпятил грудь, вздернул подбородок. – Да, я написал кенингу, сообщил о гибели вашего мужа, о том, в каком бедственном положении мы оказались. Я предупреждал вас, но вы не вняли моим словам.

– Какой же вы…

Я отпустила его, оттолкнула руку, пошла вперед. Демонстративно провела ладонями по платью, словно вытирала их. Обернулась. Управляющий остался стоять на том же месте, где я его оставила. Сник, словно подрубленное дерево. Нечто похожее на жалость шевельнулось в моей душе, но я подавила это чувство.

– Не заставляйте себя ждать, фрайгер Герхард, это дурной тон.

Больше не оглядывалась. Я и без того слышала тяжелую мужскую поступь.

Разговоры смолкли, стоило мне переступить порог трапезной. Все взоры обратились в мою сторону, но, прежде чем это произошло, я успела заметить нечто странное. Готфрид, тетки Берхарда и их молчаливые мужья, Агнес – все смотрели на Рихарда. Они не выглядели встревоженными или напуганными, не пытались заступиться за меня или попробовать отстоять какие-то свои права. Приняли его как родного.

Что это? Магия? Массовое помешательство? Нейролингвистическое программирование? Неважно. В моей душе бушевала буря и требовала выхода.

Нацепив самую очаровательную улыбку (так могла бы улыбнуться змея кролику, прежде чем съесть его), я приветствовала присутствующих кивком. Подошла к своему месту, опустила руки на спинку стула.

– Фрайи и фграйгеры, имею честь представить вам Рихарда из рода Серебристого Тополя, нового хозяина Туманного утеса.

Ирма выронила ложку. Та со звоном упала на блюдце. В наступившей тишине этот звук казался оглушительно громким. Недоверие, волнение, страх – столько эмоций сменилось на их лицах. Только один человек сохранил невозмутимость. Рихард дождался, пока я сяду, занял предложенное ему место. Ни один мускул не дрогнул на его лице.

Я вместо радости от маленькой победы ощущала разочарование.