Текст книги "Новая жизнь Аделин (СИ)"

Автор книги: Елена Княжинская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Новая жизнь Аделин
Елена Княжинская

Глава 1

Ветер пытался сорвать теплый, подбитый мехом плащ с хрупких плеч, трепал волосы молодой женщины, что камнем застыла на крепостной стене и до рези в глазах вглядывалась в туман. Ее любимый, ее муж и повелитель потерялся где-то там, среди острых, как лезвие ножа, скал, и колючих елей.

– Крепитесь, фрайя*, – произнес Готфрид. Аделин обернулась. Что бы ни сказал командир охраны, она не имела права на слабость. Должна была с честью и смирением принять правду, какой бы горькой та не оказалась. – Фрайгера** Берхарда больше нет. Его дух вознесся к предкам, оставив нас. Нам всем будет не хватать его силы и мудрости.

Аделин отвернулась, боясь не сдержаться и заплакать. Она должна быть сильной ради Туманного утеса, его жителей и наследника княжества. Ее жизнь никогда не будет прежней, но даже после смерти, с небес, ее муж, глядя на оставленную им землю, будет гордиться своей женой. Она не посрамит его имя, сохранит княжество. В этом теперь смысл ее жизни.

– В смысле “смысл ее жизни”? – не сдержала возмущенного возгласа. Благо жила одна и никому не могла помешать. Отложила книгу в сторону. Подперев подбородок рукой, бездумно барабанила пальцами по столешнице.

Сладкий черный кофе давно остыл. Пирожное со взбитыми сливками так и осталось нетронутым. До еды ли, когда я, наконец, получила долгожданную книгу любимого автора. Нарочно избегала спойлеров, не читала рецензии, чтобы не испортить впечатление. Все выходные, отвлекаясь лишь на сон и необходимые бытовые обязанности, читала. Нет, скорее пила жадными глотками каждую главу. Вместе с героиней переживала все события ее жизни: первую любовь, известие о браке с лордом Туманного утеса, сказочную свадьбу. Трижды перечитывала описание первой брачной ночи. Автору без лишнего натурализма удалось передать всю гамму чувств двух любящих друг друга людей, что впервые стали близки.

Я отчасти завидовала главной героине. В моей скучной обыденной жизни давно ничего не происходило. Мужчины по сравнению с книжными героями казались слишком обычными, не стоящими внимания. Серьезных отношений не предлагали, а интрижки мне самой не были нужны.Так отчасти удавалось оправдать свое одиночество и отсутствие семьи и детей.

Ничего, зато я делала много добрых дел. Выдавала нужные справки, помогала оформлять льготы и пособия, выслушивала жалобы на невнимательность чиновников. В выходные занималась волонтерской деятельностью в приюте для собак. Чистила клетки, меняла подстилку, выгуливала брошенных животных. Расклеивала в разных районах города листовки с предложением завести четвероногого друга. Радовалась за каждого из тех, кого удалось пристроить, и грустила, глядя в глаза очередного старичка, вынужденного провести всю жизнь в неволе.

О такой любви, как в романе, я мечтала с юности, как мечтает каждая девушка. Из-за созвучия имен, хотя свое не выносила, и схожести ситуаций отождествляла себя с героиней. Как за себя переживала, когда любимый муж после семи лет брака упрекнул Аделин в бесплодии и привел в дом вторую жену. Выбрал словно в насмешку ее младшую сестру, которая через девять месяцев после свадьбы родила ему сына.

Аделин терпела, занималась хозяйством, делила мужа с другой и в быту, и в постели. Он говорил, что по-прежнему любит. Она верила. Довольствовалась крохами внимания, лишь бы быть рядом с ним.

Брр! Я бы так не смогла. Это, конечно, выбор каждого, но, по-моему, такие истории формируют у женщин неправильное представление о браке: мужчина имеет права, а женщина только обязанности.

Потому ты до сих пор не замужем, говорили мне все знакомые. Слишком гордая и все ждешь принца. В жизни так не бывает. Нужно уступать и мириться, если не хочешь всю жизнь провести в одиночестве. Самые “заботливые” рекомендовали зарегистрироваться на сайте знакомств, съездить к какой-то бабке в Вологодскую область, чтобы снять венец безбрачия, купить мужские тапки и поставить у двери, дабы приманить суженого.

Я смеялась в ответ, а после, вечерами, брала в руки очередную книгу, лишь бы не чувствовать так остро одиночество.

В своей истории любви я сразу поставила точку, когда узнала, как развлекался жених на мальчишнике накануне нашей свадьбы. Если бы он раскаялся, признал вину, может быть, и простила, но Игорь заявил, что это и изменой не считается. Оправдывал себя тем, что ни лиц, ни имен не запомнил, был не один, а с друзьями.

С той поры я перестала доверять мужчинам. Именно поэтому никогда не читала книги про измены, сопереживала героине и одновременно злилась на нее за бесхребетность.

И все же нужно было дочитать до конца. Не представляю, что такого должно случиться в эпилоге, чтобы Аделин, наконец, обрела счастье, а я успокоилась. Слишком близко к сердцу приняла выдуманную историю.

Забралась в кресло с ногами, открыла книгу и не поверила глазам. Вместо эпилога красовалась реклама других книг автора. Где обещанный хэппи-энд, жили долго и счастливо и умерли в один день? Ненавижу открытые финалы! Может быть, это еще не конец или мне попался бракованный экземпляр?

В поисках информации я открыла сайт автора. Перечитала все последние новости, но не нашла и намека на то, что автор планирует продолжение. Она благодарила за поддержку и обещала в скором времени порадовать новинкой. Бред какой-то!

Я уже собиралась закрыть страницу, чтобы в сердцах не написать что-то неприятное. В конце концов, это всего лишь книга. Автор волен писать так, как решит. Тут мое внимание привлек видж в углу экрана. Я кликнула. Открылся чат. Вместо приветствия высветился только один вопрос: ты хотела бы изменить историю?

Еще как! Я бы все сделала по-другому. Сразу расставила все точки над i, не допустила появления вторых жен или поставила вопрос ребром: я или она. Десятки мыслей закружились в голове. Я уже представляла себя творцом нового мира. Видж мигнул, снова появился тот же вопрос. Не раздумывая, я напечатала “да”.

Гром за окном заставил вздрогнуть. Я потянулась, взялась за вилку, чтобы отключить ноутбук, и почувствовала удар током. Отдернула руку, зажмурилась и снова открыла глаза.

Подо мной расстилалась бледно-зеленая долина. Очертания деревьев терялись в тумане. На востоке высились скалы, у подножия которых раскинулся хвойный лес. Ветер трепал плащ, норовя сорвать его с плеч. Волосы выбились из прически. Я убрала непослушный локон за ухо.

Минуту, какой локон? У меня же короткий боб. Длинных волос я никогда не носила.

– Крепитесь, фрайя, – услышала показавшийся мне знакомым голос. – Фрайгера Берхарда больше нет. Его дух вознесся к предкам, оставив нас. Нам всем будет не хватать его силы и мудрости.

_______

*Фрайя – общее обозначение и обращение к любой свободной женщине.

**Фрайгер – общее обозначение и обращение к любому свободному мужчине.

Глава 2

Приснится же такое! И холод, и ветер, и тяжесть плаща на плечах – все как будто настоящее. Может, мне тоже стоит начать писать книги с таким-то воображением? Хотя какой из меня писатель? Даже думать смешно.

– Фрайя Аделин, распустите волосы, – произнес Готфрид.

Как любопытно: мозг стал домысливать продолжение. Может, еще и принца на белом коне нарисует или раскаявшегося супруга? Хотя последний точно не нужен. Не верю, что человек исправится. Переступить черту тяжело только в первый раз, а потом, зная, что не понесешь наказание, все легче и легче.

Рука сама потянулась к атласной ленте. Волосы рассыпались по плечам. Всегда мечтала о таких густых и длинных, а вместо них получила тонкие и мягкие. Ни одна укладка на них не держалась, сколько ни заливай лаком или муссом.

– Идемте.

Готфрид предложил мне руку, на которую я с удовольствием оперлась. Интересно, как долго продлится сон? Как много я успею увидеть? Вот бы побывать в замке или знаменитом Саду Грез при нем. Пройтись по усыпанным гравием дорожкам. Вдохнуть ароматы цветов, попробовать плоды дерева чар. Последние имели большую ценность, поскольку использовались в медицине, и были визитной карточкой княжества.

Пока у меня вроде бы получается управлять телом во сне. Может быть, удастся улизнуть из-под надзора командира охраны и устроить себе экскурсию? Пусть это только выдумка, игры разума, но все равно интересно.

О том, что мечтам не суждено будет сбыться, а поняла, когда увидела толпу во дворе. Служанки, конюхи, стражники, крестьяне из соседних деревень – кого здесь только не было. Людское море перешептывалось, волновалось, бурлило. Видимо, кто-то прознал про смерть хозяина замка, но подданные хотели услышать об этом собственными ушами.

– Фрайя, фрайя Аделин! – слышалось со всех сторон.

Может, стоит поменять имя? Аделин звучит намного лучше, чем мое Ада. Проснусь, подумаю над этим. Пока буду наслаждаться путешествием в мир книги.

Насладиться, правда, тоже не удалось. Готфрид поднял руку, призывая к молчанию, и возвестил печальную новость. Несколько секунд царила тишина, а потом люди заговорили разом. В этой какофонии я едва ли могла разобрать отдельные слова, а потому даже не стала вслушиваться. Может, и хорошо, что автор закончила книгу на этом моменте? Не представляю, каково это – управлять целым замком, да и читать о таком никто не стал бы. Хотя тут я не права. Бытовое фэнтези с каждым днем становилось все популярнее. Героини открывали пекарни, восстанавливали заводы, выращивали кабачки.

Я прикрыла рот ладонью, чтобы не рассмеяться, и тут же поймала укоризненный взгляд командира охраны. Ему не понять, почему я улыбалась. Решит еще, что леди Туманного утеса сошла с ума от горя. Было бы о ком горевать! Хотя земли при Берхарде процветали, с этим не поспоришь, но немалую роль в возрождении княжества сыграла Аделин. Именно ее магия питала эти суровые земли, пробуждала весной растения, обеспечивала процветание княжества. Без нее супруг не добился бы того авторитета, который получил. Чем отплатил? Черной неблагодарностью, предательством.

Ладони сами собой сжались в кулаки. Готфрид тронул меня за плечо, привлекая внимание к себе. Видимо, задумавшись, я что-то пропустила. Несколько десятков пар глаз смотрели на меня. Люди ждали, знать бы, чего.

– Фрайя Аделин, скажите им несколько слов, – произнес командир. Он годился мне в отцы, поэтому я не стала спорить. Жаль, что здесь мне было отпущено так мало времени. Вряд ли этот необыкновенный сон повторится когда-либо.

Я прочистила горло. Попыталась вспомнить, как обращалась Аделин к своим подданным, и поняла, что автор не уделил этому моменту должного внимания. Ни одно из известных мне обращений не казалось уместным. “Друзья” не подходит. “Товарищи” явно не из этого времени. “Господа” по отношению к тем, кто стоит ниже тебя, звучит и вовсе странно.

– Жители Туманного утеса, – начала я. – Вы лишились господина, а я потеряла мужа. Мне больно. Будущее пугает неизвестностью.

Слуги и крестьяне кивали. Самые смелые выкрикивали слова поддержки. Я с трудом проглотила образовавшийся в горле ком и продолжила:

– Но я не опущу руки. Сдаться, значит, предать память моего супруга и перечеркнуть все то, что он сделал для княжества. Сейчас перед вами не леди, а женщина, которая уповает на вашу помощь. Вместе мы сможем…

– Где он?

Мою речь прервало появление младшей сестры. Она вихрем вылетела во двор. Метнулась в одну сторону, в другую.

– Фрайя Агнес, – обратился к ней Готфрид.

– Я спрашиваю, где мой муж!

– Берхарда больше нет, – ответила ей. На душе было пусто, будто я и правда лишилась чего-то дорогого.

– Нет! – закричала она. Упала на колени, сорвала накидку с головы. – Нет!

Какая актриса пропадает!

Может быть, я не права и отношусь к ней предвзято, но никогда не верила в чувства Агнес к Берхарду. Ее поведение всегда носило демонстративный характер. Она всегда стремилась привлечь к себе внимание, в отличие от старшей сестры. Вот и сейчас рвала на себе волосы, голосила, а я стояла и молчала.

Служанка подбежала к ней и помогла подняться. Другая отряхнула пыль с платья. Третья предложила проводить в комнату. Женщины суетились вокруг Агнес как курочки-наседки, едва не в рот ей заглядывали.

Как же меня это раздражало! Дело было не в зависти, не хватало еще завидовать героине книги, а в непонимании. Почему одни люди вынуждены бороться, преодолевать многочисленные препятствия, чтобы достичь цели, постоянно доказывать свою состоятельность, а другим достаточно похлопать глазками или пустить слезу, чтобы получить желаемое? Где справедливость?

– Даже слезинки не проронила, – произнес кто-то в толпе негромко. Я услышала. Обернулась. Приложив ладонь к груди, ответила:

– Кому-то приходится быть сильными, чтобы другие позволили себе слабость.

Странные слова, мои и не мои одновременно. Еще и эта ноющая боль в сердце, не физическая, иная, от которой нет лекарства. Нет, мне больше не нравится этот сон. Пора бы проснуться. Раз, два, три!..

Глава 3

Проснуться не вышло ни через минуту, ни несколько часов спустя. В книгах бытовым моментам уделялось не так много времени. Мне же удалось испытать все “прелести” статуса хозяйки замка. Со смертью Берхарда все будто рассыпалось. Кухарка никак не могла сообразить, что приготовить на поминальный ужин. Горничные метались из угла в угол, рискуя уронить и разбить посуду, зацепить и порвать скатерти. Приходилось отвечать на многочисленные вопросы: что принести, когда подавать или менять.

Я чаще кивала, чем говорила. Люди и так все знали, что делать, но нуждались в подтверждении своей правоты. Следила за всем лично, будто и правда была здесь хозяйкой.

И только Агнес не было видно. Она отослала няню с ребенком, заперлась в комнате и сокрушалась о своей судьбе. Может быть, плакала или строила планы на будущее. Меня ее состояние мало волновало.

Когда приготовления были закончены, я, наконец, смогла присесть. В Большом зале за накрытыми столами собрались соратники мужа Аделин. Мужчины вспоминали его подвиги, делились веселыми и поучительными историями. Поднимали бокалы в память о нем. Только так они могли почтить своего товарища, поскольку тело Берхарда и еще нескольких человек не удалось извлечь из-под завала. В подробности меня никто не посвятил, но и этого было достаточно, чтобы понять: погребального костра не будет. Для воина подобное равносильно проклятию. Его дух не вознесется на небеса, не будет пировать с другими героями. Он превратится в хранителя земли. На мой взгляд, неплохая альтернатива, но попробуй докажи это суровым воякам, что сокрушались о судьбе своего повелителя.

Место во главе стола пустовало. Я сидела по левую руку, как и положено жене. Вяло ковыряла какие-то овощи, названий которых не знала. Нечто среднее между картофелем и бататом, щедро политое соусом, скользило по тарелке. Его никак не удавалось подхватить ложкой. Вилок здесь, видимо, еще не знали.

Отложив бесполезные приборы, я потихоньку щипала себя за руку. Никакой сон не длится бесконечно. Нужно немного потерпеть. А вообще пора бы завязывать с этими книгами. Наверно, правы мои друзья и коллеги: жить надо реальной жизнью, а не мечтами. Ходить на свидания, идти на уступки (все мы несовершенны), с чем-то мириться, что-то, напротив, менять, только не плыть по течению, как делала я все эти годы.

Я уже начала строить планы: поменять гардероб, перекрасить волосы, посещать корпоративы, чаще улыбаться и говорить “да”, но последнее все же в рамках приличия. Не все потеряно. Может, и мне улыбнется удача.

От столь увлекательного занятия меня отвлекла служанка.

– Фрейя Аделин, все готово. Идемте.

Я кивнула и послушно пошла следом. В прочитанной мной книге местным обычаям уделялось достаточно внимания, и все же это был роман, а не путеводитель. Многое осталось за кадром, и мой неугомонный мозг продолжал фантазировать, заполняя белые пятна. Интересно, что он приготовил мне на этот раз?

Мы вышли из зала. По узкой винтовой лестнице, на которой два человека, идущие в противоположные стороны, с трудом разминулись бы, поднялись на крепостную стену. Именно ее я видела этим утром. За день здесь мало что изменилось. Разве что был приспущен флаг на сторожевой башне и лес скрылся в тумане. Небо закрыли тучи. Моросил мелкий дождик. Кони во дворе вели себя беспокойно, а собаки и вовсе выли – тоскливо, протяжно, на одной ноте.

– Вы прожили достаточно в наших краях, фрейя, – произнес Готфрид, – но не все ритуалы вам знакомы. В этом не важна последовательность. Пусть за вас говорит сердце.

С этими словами он вручил мне какую-то емкость, больше напоминавшую урну. Внутри нее, судя по запаху и внешнему виду, находился пепел.

– Что это? – решила уточнить на всякий случай.

Вперед выступил мужчина. Откинул назад капюшон, обнажив лысую голову, испещренную татуировками. Жрец, поняла я, хотя описанию его внешнего вида в книге уделялось не так много внимания. Ульфарикс не слишком жаловал Берхарда и все же решил проводить его в последний путь. Достойный поступок.

Если бы не знаки, я решила, что передо мной воин. Широкие плечи, подтянутая фигура угадывалась даже под бесформенной хламидой. Есть такие люди, которые и в мешковине будут сиять подобно бриллианту. Ульфарикс (язык сломаешь с их именами) был одним из них.

– Я помогу тебе, дитя, – произнес мужчина, которому едва ли исполнилось больше сорока пяти лет. Впрочем, двадцатипятилетней Аделин он как раз годился в отцы. – Поскольку тело твоего супруга не было найдено, воины сожгли кое-что из его вещей. В них тоже была частица его души. Быть может, ветер унесет этот пепел за облака, а боги услышат нашу мольбу и позволят его духу подняться в небесные чертоги.

Судя по тону, Ульфарикс не слишком верил в то, о чем говорил, или не желал покоя Берхарду. Я все же кивнула. Видимо, придется идти до конца, изображая хозяйку замка. Скорби я, конечно, не испытывала. Не хватало еще переживать за героев книг. Но ощущение тоски и безысходности не покидало меня. Бред какой-то! Придется потерпеть, а пока сыграть доставшуюся мне роль. Я представила, что все происходит в реальности, что мне предстоит проститься с близким человеком, и попыталась подобрать верные слова.

– Я, Аделин из рода Южной Розы, жена, наперсница, хозяйка, отпускаю тебя, Берхард из рода Северного Дуба, мой муж и повелитель. – Снова меня посетило ощущение того, что это не я, а кто-то за меня придумает фразы и произносит их. Мне ли печалиться? Своих забот хватало. – Молю богов о том, – продолжила, – чтобы они приняли тебя в свою небесную крепость и воздали по заслугам.

Последние слова были маленькой местью, в которой я не смогла себе отказать. Жрец не удержался и хмыкнул, услышав их. Еще немного, и я стану воспринимать героев романа как настоящих людей. Нет, надо завязывать с этими книгами.

Десятки мечей ударились о щиты. Трижды. Потом воины моего мужа, тьфу ты, мужа Аделин затянули прощальную песню о славе, подвигах и неизбежном конце.

Я отвернулась. Это все ветер, иначе отчего на мои глаза навернулись слезы?

– Хэй! – дружно прокричали мужчины в конце.

От шума заложило уши, и все же я услышала голос сестры. Агнес едва перевела дыхание и прокричала:

– Аделин, что ты натворила?

Глава 4

Что опять не так? Вопрос остался незаданным. То ли необоснованные претензии Агнесс, то ли обстановка в целом сыграла свою роль, не знаю, но меня повело. Голова закружилась. Перед глазами заплясали разноцветные мушки. От падения меня уберег Готфрид. Мужчина стоял ближе других и успел подставить плечо, иначе я слишком близко познакомилась бы с камнями, которыми была выложена крепостная стена. Я рассмотрела и сами плиты, и зазоры между ними, прежде чем несколько воинов бросились мне на помощь. Один из них поднял меня на руки и понес вниз.

Я прикрыла глаза. Чувствовала слабость и опустошение. Никогда прежде так не желала услышать звук будильника, как в эту минуту. Жаль, что так и не узнала, чего добивалась Агнес. Ничего, как-нибудь переживу. Лишь бы поскорее вернуться домой.

Думала, что, как и в столь любимых мной романах, потеряю сознание, а проснусь уже в своей постели, но не тут-то было. Воина, что нес меня на руках, взялась сопровождать Агнес. Всю дорогу от башни до комнаты Аделин она не замолкала ни на минуту.

– Как ты могла так поступить? Что только взбрело тебе в голову? Совсем с ума сошла?

Она только задавала бессмысленные вопросы и ничего не объясняла, а я не стала спрашивать. Я не запрещенное заклинание прочитала, чтобы порчу навести, никого не обидела. Неужели не заслужила немного покоя? Решила, что заслужила, потому не стала открывать глаза, даже когда мужчина бережно уложил меня на постель и вышел. Надеялась, что у сестры хватит такта уйти вместе с ним.

Не тут-то было. Агнес дождалась, пока за воином закрылась дверь, села на постель и принялась меня трясти.

– Открой глаза. Я знаю, что ты в сознании. Ты никогда не умела притворяться.

Я вздохнула и подчинилась. Повернула голову, чтобы лучше рассмотреть ту, что отравляла жизнь Аделин, а теперь и мне не давала покоя. Хотелось высказать все, что я о ней думала, что накипело. Если главная героиня привыкла молчать и терпеть, это не значит, что я стану вести себя так же. Мой сон – мои правила.

Совсем юная, в черном траурном платье Агнес казалась еще моложе, еще бледнее. Тоненькая, как тростинка, изящная, словно фарфоровая статуэтка. В этом мы были с ней похожи, унаследовав от матери черты лица, светлую кожу, что так легко обгорала на солнце. Темные волосы нам достались от отца. Упрямством тоже были обязаны ему. Только Аделин говорила открыто, порой спорила, если была не согласна с чем-то, но чаще соглашалась, чтобы не обострять конфликт. Агнес действовала тоньше, хитрее, но, так или иначе, добивалась своего.

Хрупкая, как бабочка, нежная куколка с большими глазами, сестра казалась слабой и умело пользовалась этим. Ради таких, как она, мужчины превращались в рыцарей, а я уже и забыла, когда кто-то из представителей сильного пола последний раз придержал для меня дверь или пропустил вперед себя в автобус. Я устала быть сильной, но, не имея опоры, не могла позволить себе слабость.

– Я его жена и должна была провести церемонию прощания! – выпалила Агнес. Наконец-то прояснилось. – Что ты молчишь? Нечего сказать, да? Решила напоследок уколоть меня? Сделать больнее? Ты хоть представляешь, что я чувствую?

– А я кто? – слова сами сорвались с языка. Ну все, держись! Мое терпение закончилось. Бойтесь гнева спокойных людей. – Думаешь, мне легко?

Что? Что я сказала? Не то чтобы оправдывалась, но и на гневную отповедь это не было похоже. Неужели не получится отвести душу? Какой-то неуправляемый сон, неправильный. Надо просто собраться с мыслями и высказать все, что накипело. Почему именно ей? Наверно, потому, что Агнес очень напоминала мне мою бывшую подругу, ту, с которой, как я впоследствии узнала, зажигал мой жених сразу после разрыва помолвки.

– Ты встала между нами с Берхардом, – начала я не слишком уверенно, – разрушила наше счастье.

Опять что-то не то, но не ругаться же с персонажем книги в самом деле.

– Какое счастье? – продолжила Агнес. – Он терпел тебя из жалости и по необходимости. Ты даже не мерзлая земля, та хотя бы весной оттает. Ты – холодная скала, не способная принести в мир новую жизнь. Своей магией ты пробуждаешь природу, но так и не смогла зачать и родить ребенка. Разве ты женщина после этого?

Сестра знала, как сделать больно, и не выбирала средства. Мои мечты о детях оставались мечтами, поскольку мужем я так и не обзавелась, а “для себя” рожать не собиралась. Если бы случайно забеременела, то, конечно, оставила ребенка, но хотела настоящую семью, как в тех самых книгах и старых фильмах.

– Я заслужила это право, – продолжила Агнес. – Я должна была проводить мужа в последний путь.

Бесконечное “я”. Она другие буквы знает?

На мгновение прикрыла глаза, глубоко вдохнула показавшийся мне тяжелым воздух и шумно выдохнула. Смотрела на сидевшую рядом со мной совсем еще юную женщину, искала хоть какие-то следы раскаяния и не находила их. Агнес впервые высказала вслух то, что думала. Не знаю, что прежде сдерживало ее: воспитание, Берхард, жалость или что-то еще – неважно. Сейчас она показала свое истинное лицо.

– Ты все сказала, или есть что добавить?

– Будто этого мало! Впрочем, говорить с тобой, Аделин, все равно что со стеной. Она такая же бесчувственная.

– Если все, – произнесла, намерено игнорируя ее слова, – то выйди и закрой за собой дверь. Я хочу побыть одна.

– Что? Ты выгоняешь меня?

Прекрасные голубые глаза Агнес широко распахнулись, став еще больше. На светлой, лишенной загара коже проступили красные пятна. Губы задрожали. Должно быть, впервые кто-то говорил с ней в таком тоне.

– Пошла вон! – прикрикнула, указав на дверь.

Сестра вскочила с постели. Наступила на подол платья, взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие. Обернулась, опалила полным презрения взглядом и, наконец, вышла. Хлопнула дверью с такой силой, что задрожали стекла в окнах.

Она всегда была такой, сколько я себя помнила. Импульсивная, эмоциональная, порывистая, страстная и хитрая, Агнес знала, как показать себя с лучшей стороны, какую маску перед кем примерить. Она привлекала к себе внимание подобно яркому цветку. Отец души в ней не чаял и исполнял все ее прихоти. Поклонники, словно пчелы, кружили рядом, искали ее общества, добивались расположения строптивой красавицы.

Она отказала всем и выбрала моего мужа.

Черт знает, что такое! Откуда эти мысли? Почему я думаю об Агнес так, будто она и правда моя сестра? Почему веду себя так странно? У кого-то бывает профессиональная деформация, а у меня что? Книжная? Так, все, спать. Утро вечера мудренее. Поиграли, и хватит. Хочу домой, проснуться в своей постели и пойти на работу. Дожила!